Загадочный Лес ч.7 Печать прощения

Чего он ждал от Артура? Только двух вещей. Либо король лишит его опекунства, либо (и на это он надеялся больше) — скажет: «Ну что ж. Будем считать, что я и на самом деле приговорил Катрин к Школе Послушания, но благодаря твоему заступничеству передумал. Ты достаточно запугал её, чтобы она поверила в это». Тогда бы он пришёл домой и сказал Катрин, что Артур в последний раз прощает её… Лаур был убеждён, что этого — достаточно. Что больше с Катрин проблем не будет: убеждённая, что только чудом она спаслась от заключения в Школу Послушания, — девушка непременно возьмётся за ум. Лаура прошибал холодный пот, когда он медленно шёл домой из дворца. Химеры, которых он придумал — вдруг обретали плоть и кровь. Его выдумка, его святая ложь во спасение обернулась страшной правдой. Что же ему теперь делать? Рассказать Катрин, как было дело? А что это изменит? Ничего, потому что ему другого не остаётся, кроме как выполнить приказ короля. Подумать только… Он сам обрёк на это Катрин. Ужас сдавливал ему сердце. Заслуживала ли девчонка на самом деле Школы Послушания? Может быть, и да. Но ему никогда бы не хватило решимости приговорить её к этой страшной мере. Как не смог бы он никогда стать Воспитателем. А кому Артур поручит эту миссию? За всё время своего правления он ни разу не распорядился организовать это заведение, даже для Раймонда. Кто из Старших готов к такому испытанию? Формально король имеет право заставить любого опытного Старшего… кто знает, возможно, он так и сделает. Придя домой, Лаур сказал девушке, стараясь не сталкиваться с ней глазами: — Артур остался непреклонен. Собирайся, я отведу тебя в Школу. Катрин молча сползла с дивана и открыла шкаф. Ольге, вышедшей в зал, показалось, что у неё зазвенело в ушах от услышанного и от тишины, которая повисла после этого в комнате. Она настойчиво смотрела в лицо мужу, ожидая каких-нибудь объяснений, но он ничего не говорил и не смотрел на неё тоже. Помолчав, Катрин обернулась к нему от шкафа: — Что мне надеть? — Это неважно. Можешь идти в том, что сейчас на тебе. Кофту только накинь: прохладно. Девушка дрожащими руками надела кофту и спросила: — А что мне взять с собой? — Сумку, — отозвался Лаур. — А в неё что положить? — Ничего, — сказал он коротко. — Идём, нам пора. Катрин обречённо оглянулась на Ольгу и вслед за Лауром вышла из дома. В молчании двинулись они в путь. Девушка машинально комкала в руках пустую сумку, слишком удручённая, чтобы раздумывать над её назначением. Впрочем, сумку Лаур у неё забрал. Близилось время смены постов. Лаур приветствовал дежурных, Катрин отделывалась коротким поклоном. Они не разговаривали друг с другом. О чём можно говорить с человеком, обречённым на полное подавление воли? Утешать? Давать советы, как вести себя в Школе Послушания? Так первое совершенно бессмысленно и жестоко, а по поводу второго и так проконсультирует Воспитатель. Во всех подробностях проконсультирует… Путь был неблизкий, но Катрин наверняка хотелось, чтобы он вовсе не кончался. — Где это будет? — только и спросила она за всю дорогу. — В нашем фриале, — отозвался Лаур. Наконец они добрались туда. Пять лет назад Катрин вышла из этого фриала, выучив Закон. Теперь Старший привёл её обратно, потому что она слишком часто нарушала этот Закон… Перед тем, как войти на территорию фриала, Катрин обернулась к Лауру и исподлобья взглянула на него: — Лаур… я хочу перед Школой попросить у тебя прощения… за тот плевок, и вообще. Чтобы ты знал — прощения просит прежняя Катрин. Та, которой больше не будет. Простишь меня? Если сможешь… — Да, — у него на миг перехватило горло. Открывая дверь и пропуская девушку внутрь, за высокий забор, Лаур снова мрачно подумал о том — кого Артур назначил Воспитателем? Успел ли напомнить ему обо всех правилах? Ведь чтобы успеть организовать всё за какой-то час, нужно было очень поспешить… Он взглянул на Катрин. Она подходила к фриалу с видом затравленного зверя, и ему снова сжало горло. Но теперь было уже поздно раскаиваться и проклинать себя за то, что игра завела его слишком далеко. Он приблизился к дому и постучал.

* * *

Дверь открылась… и Лаур невольно отступил назад. Катрин слабо охнула и начала медленно оседать на землю, но опекун подхватил её и, встряхнув, поставил на ноги. В проходе двери, опёршись левой рукой о косяк, стоял Артур. На нём была свободная белая рубашка с широкими рукавами и изящными кружевными манжетами, короткая чёрная жилетка, распахнутая и без застёжек. Лёгкие белые брюки были заправлены в высокие чёрные сапоги с красной шнуровкой спереди, широкий чёрный пояс охватывал узкую талию. Голову короля венчал тонкий платок из полупрозрачной белой ткани, обвязанный вокруг темени перекрученной красной лентой. Концы платка, выступая сзади из-под ленты, развевались почти до шеи. А на шее у Артура висел, небрежно перекинутый, кнут устрашающих размеров, который он держал правой рукой за плотную рукоятку. На среднем и указательном пальцах его было два широких кольца из цельного камня: чёрный агат и молочно-белый оникс. А на мизинце левой руки, которой Артур облокотился о косяк, поблёскивал красный сердолик. Смотрелось это всё сколь зловеще, столь же и неотразимо… Лаур считал: чёрный, белый, красный. Цвета Воспитателя. Всё верно. Эффектно, ничего не скажешь — Катрин чуть не грохнулась в обморок от неожиданности. Значит, Артур никому не решился поручить эту миссию… Девушка, остолбенев, смотрела на короля в одежде Воспитателя. Она даже забыла склониться в поклоне перед властителем Леса. Но Лаур сзади надавил ей на плечо, заставляя опуститься на одно колено. Артур ещё некоторое время невозмутимо смотрел на неё, потом снял с косяка левую руку и велел Катрин: — Входи. Она медленно выпрямилась, последний раз оглянулась на опекуна и прошла мимо короля во фриал… Нет, мимо Воспитателя — в Школу Послушания. — Подожди здесь, — бросил король Лауру. — Заберёшь вещи… Тот кивнул и остался стоять, а Артур повернулся и вошёл во фриал вслед за Катрин. Девушка остановилась посередине зала. Артур подошёл к одному к одному из кресел и поднял с него небольшой свёрток. — Лови, — и бросил его Катрин. Та поймала и свёрток развернулся в её руках. Это был сарафан из тёмно-серого хлопка с двумя застёжками на плечах, свободный, собранный в талии на резинку. — Переодевайся, — сказал ей Артур. — Свою одежду, бельё, обувь отдашь мне — до выхода отсюда тебе это не понадобится. Катрин молча смотрела на него; он также молча смотрел ей в лицо. — Король… — она кашлянула, потому что голос был хриплым. — Воспитатель! — резко поправил он её. — Хорошо… Воспитатель… отвернись, пожалуйста. — И не подумаю. Переодевайся! Катрин растерянно прижала сарафан к груди. — Я должна это сделать… у тебя на глазах? — краска бросилась ей в лицо. — Если я повелю тебе целый день ходить передо мною нагой — ты так и сделаешь. Потому что послушание превыше стыда — это первое, что ты должна усвоить. Поняла меня, Катрин? — Д… да. — Повтори, — потребовал Артур. — Послушание… превыше стыда… — она опустила глаза, чувствуя, как нестерпимо полыхают щёки. — Переодевайся. Катрин трясущимися руками расстегнула кофту, сбросила её на пол. Разулась, потом стянула с себя платье. Глаза её наполнились слезами, но она всё-таки разделась донага под невозмутимым взглядом короля. После этого присела на корточки и сложила одежду. Взяла её в руки и поднялась. Артур забрал у неё свёрток и вышел наружу, к Лауру. Тот молча сложил вещи Катрин в сумку. — Иди, — сказал ему король. — И ни о чём не беспокойся. Я сделаю всё, как надо.