Загадочный Лес ч.7 Печать прощения

Артур заставил Кристиана положить руку на Свод Законов и поклясться говорить только правду. Глаза короля метали молнии после подробного отчёта Вильяма, и Кристиан только удивлялся — почему он до сих пор ещё цели невредим. Они были в Зале Фемиды втроём — Артур, Вильям и Кристиан. —…И не введу никого в заблуждение, — закончил последний, и тогда Глава Комиссии забрал рукописный Свод Законов из-под его правой кисти. — Рассказывай, — бесстрастно потребовал Артур. — Мне нечего скрывать, — сказал Кристиан просто. Он рассказал обо всём, с облегчением увидев, как на лице короля разливается всё большее и большее недоумение. Артур переглянулся в Вильямом, и тот руками: — Я рассказал то, что видел. И похоже, молодой человек говорит правду — Лена действительно была неузнаваема в своём маскараде. — Меня больше заботит другое, — голос Артура был жёстким и требовательным. — Она действительно использовала приёмы «Битвы Трёх Сосен»? — О, я бы сказал — это была работа профессионала, — охотно подтвердил Вильям. — Как она его через себя бросила… Больших трудов стоило справиться с ней, Крис? — иронично осведомился он. — Просто я растерялся… — пробормотал юный Старший. — Не ожидал такого от девушки… — Ладно, — оборвал его король. — Будем считать, что мы выяснили этот вопрос. Возвращайся на пост, Кристиан. Юноша недоверчиво посмотрел на него: — С меня… действительно сняты все подозрения? — Все, — коротко подтвердил Артур. — Я всё-таки приношу свои извинения… — Иди и выполняй свои обязанности. …Отправив Кристиана и Вильяма, Артур вернулся в свою комнату. Здесь, в спальне, была закрыта его жена. Он открыл дверь и вошёл. Лена сидела на заправленной кровати, безвольно опустив руки. На ней было всё то же платье, а в сердце стоял тревожный и тоскливый комок: она ждала первого вопроса. — Кто научил тебя «Битве Трёх Сосен»? — холодно спросил Артур, останавливаясь посередине комнаты. — Никто, — Лена смотрела в сторону. — Ты лжёшь. — Я запомнила несколько приёмов на соревнованиях. — Если бы ложью заряжали аккумуляторы — ты могла бы одна освещать весь дворец. Девушка промолчала. Она не очень-то и пыталась убедить его в своей невиновности. — Значит, мои запреты ты ни во что не ставишь? Интересно, кто же тот смельчак, что согласился потакать твоему безумию? Лена продолжала хранить молчание. Артур принялся расхаживать из стороны в сторону, стараясь подавить — нет, не гнев, но глухое раздражение на это непрошибаемое упрямство. Как надоело ему воевать с нею! В такие минуты короля неотвязно преследовала мысль — угораздило же его жениться на этой замкнутой нервированной сумасбродке, которая всегда себе на уме и от которой не знаешь — чего ждать в следующий момент. Если бы любой из подданных нарушил его приказ… словом, он знал бы, как с ним поступить. Лена же ставила его в тупик. Он чувствовал, что устал сражаться с её заскоками. — Я посажу тебя под домашний арест, — сказал он наконец, останавливаясь. — Ты не покинешь этой комнаты и примыкающих к ней, пока не ответишь мне — кто этот умник, нарушивший мой запрет. — Не отвечу, — проговорила она равнодушно. — Я не выдам человека, который помогал мне. — Будет лучше, если ты сама скажешь мне — кто он. — Для кого лучше? Для него? — Нет, — честно ответил Артур. — Только для тебя, потому что тогда ты будешь избавлена от ареста. Его я накажу в любом случае. — Ты ничего не узнаешь. — Узнаю, уверяю тебя. Может, без твоей помощи, но узнаю. Артур повернулся и вышел из спальни.

* * *

Потянулись тоскливые дни заточения. Двери были заперты накрепко, и в распоряжении Лены остались лишь спальня, ванная комната и миниатюрная столовая. Приходил к ней только муж, собственноручно приносивший поднос с завтраком, обедом, десертом или ужином — на скудность питания она не могла бы пожаловаться; и сам же через некоторое время забирал посуду. Всё это молча, и девушка тоже не делала попыток с ним заговаривать. Находясь в подавленном состоянии, она напрочь потеряла аппетит и едва притрагивалась к пище, но похоже, Артура это не заботило. Её одолевало отчаянье. Ну почему у неё всё в жизни складывается так по-идиотски? Может, правы были те, кто говорил, что все её проблемы заключены лишь в болезненной, изломанной психике? Она поступила наперекор своему мужу и королю, овладела несколькими приёмами «Битвы Трёх Сосен» — и ради чего? Чтобы подраться с дежурным на посту? Какой в этом был смысл? Кристиан всё равно победил её, Артур узнал правду — а в какой опасности теперь Даниэль по её милости?! Тупая отчаянная тревога не покидала девушку, она понятия не имела — что происходит за стенами комнат и каким боком вышла эта история для её незадачливого учителя. Она была уверена, что сама никогда не проговорится, но Артур разговаривал с ней таким тоном, словно был убеждён в обратном. Однако через несколько дней отчаяние уступило место угрюмому безразличию. Но ей нечем было отвлечься и решительно нечем заняться. Здесь не было ни книг, ни вышивания — даже листка бумаги с карандашом Артур ей не оставил. Она разорвала на тряпки одно из полотенец и развлекалась тем, что наводила порядок в комнатах. Но даже этим нельзя было заниматься с утра до вечера, и Лена часами просиживала на подоконнике под открытой фрамугой — открыть тугие задвижки на окнах ей не доставало сил… Она не знала, что Даниэль уже направляется во дворец дабы во всём признаться. Как ему стало это известно? Слухи носятся по Лесу быстрее, чем на крыльях, и Артур намеренно не стал пресекать их распространение. Правда, он постарался, чтобы никто не узнал — по какой именно причине его жена попала под домашний арест. Сначала Даниэль удивился, что Лена не пришла на последнее занятие, на котором сама так настаивала. Потом новость о загадочном заключении девушки дошла до него по короткой цепочке: Альберт–Нелли–Ольга–Лаур. —…Ну что, ты этого хотел? — сурово спросил у него последний, пересказав ему новость, узнанную от Ольги. — Не иначе как Артур всё узнал — по какой ещё причине он мог заточить жену во дворце? — Всё, да не всё, — хмуро отозвался Даниэль. — Ты прав. Если бы он знал о тебе — ты бы сейчас со мной не разговаривал. Раз тебя не вызвали немедленно — значит, Лена скрывает твоё имя. Даниэль молча кивнул и опустил глаза. — Что думаешь делать, Дэни? — Разумеется, пойду во дворец. Не буду же я прятаться за подолом платья девушки? — Мужественное решение, — одобрил Артур. Юноша криво улыбнулся и вздохнул: — Пожалуй, хорошо, что Катрин ещё не поселилась в Обители. Лаур был достаточно деликатен, чтобы не сказать: «Вот видишь! Я же тебя предупреждал!» Он сказал: — Если Катрин действительно любит тебя — то эта история ничего не изменит в ваших отношениях, что бы ни случилось. Даниэль поглядел ему в глаза: — Позаботься о ней, Лаур. — Конечно, — Бывший Старший подошёл к юноше, обнял его и отступил. Больше они не сказали друг другу ни слова… Артуру доложили, что его аудиенции просит Даниэль. Король велел впустить юношу. Тот вошёл и, отвесив поклон, остался стоять, низко склонив голову, как нашкодивший мальчишка. — Слушаю тебя, Даниэль, — спокойно сказал Артур. — Мне… давно следовало прийти, — с усилием проговорил тот. — Давно? — переспросил король. — Интересно мне — насколько давно? — Я… — он осёкся и умолк. Артур скрестил руки на груди: — Так значит, это ты — тот мастер, что научил мою жену драться? — Я учил её защищать себя, — тихо, но твёрдо возразил Даниэль. — Ты научил её драться! Она сцепилась с дежурным на посту, как последняя хулиганка — тебе известен сей факт? — Нет, но ты прав, — помолчав, признал юноша. — Это я научил её. — По крайней мере, тебе достало смелости прийти и признаться мне в этом. Хотел бы я знать — что ты сейчас чувствуешь? — Облегчение. — Вот как? — Да. Всё, наконец, выяснилось. Мне легче, потому что больше ничего не нужно скрывать. И не нужно делать то, что ты запретил. — Как вообще ты мог согласиться на это, Даниэль? — требовательно спросил Артур. — Неужели прошлое ничему тебя не научило? Ты забыл о том, как попал на карэ? А тот знак отличия, который ты носишь на шее — считаешь, что он ни к чему тебя не обязывает? Что, когда его вручили тебе, то одновременно ты получил прощение всех своих последующих прегрешений? — Я могу объяснить — что мною двигало, — негромко сказал Старший и решился, наконец, прямо посмотреть в испытующие глаза короля. — Объяснить, но не оправдаться, — добавил он. — Ну что ж, попытайся, — Артур устроился в кресле. …Даниэль говорил долго. Он рассказал о том, что совесть не переставала его мучить и после карэ, он продолжал обвинять и судить сам себя… Просьба Лена, сколь бы невероятной она не была — показалась ему вполне разумной в свете всего случившегося. Кроме того, исполнение этой просьбы помогло бы ему хоть таким способом искупить вину перед девушкой. Да, он знал, что нарушает волю короля… и всё же предпочёл быть виноватым перед ним, чем оставаться в долгу — и в каком долгу! — перед Леной. — Теперь исполнил свой долг перед твоей женой, — сказал Даниэль. — Я помог ей всем, чем мог. С этого момента ты можешь поступать со мной, как угодно — всё равно на душе у меня будет спокойно. — Мне показалось, — после долгого молчания заметил король, — что ты даже гордишься тем, что сделал. — Мне больше нечего сказать, Артур. Король поднялся. — Я принимаю во внимание то, что ты считал себя чем-то обязанным моей жене. Принимаю во внимание и то, что ты пришёл ко мне сам. И всё-таки это тебя не оправдывает. Ты презрел мой запрет — это раз. Грубо нарушил тем самым обязанности Старшего, хотя должен был помнить, что в прошлый раз такое нарушение привело тебя на карэ — это два. И ты не испытываешь раскаяния за свой проступок — это три. Я приговариваю тебя к четырём месяцам заключения в Зеркальной башне. Потом начнётся следующий фриальский Год — и по выходу из башни ты отправишься прямиком во фриал. Всё понятно, Даниэль? Юноша отвесил низкий поклон. Лицо его не выражало ни огорчения, ни облегчения — лишь смирение. — Мне кажется, — заговорил Артур снова, — пару раз я видел тебя вместе с Катрин. Вы встречаетесь? — Да, — после паузы признал он. — Я бы пожелал ей более достойной пары, — холодно сообщил король. — Но препятствовать вашим встречам не буду. Если она захочет навещать тебя в заточении — пусть навещает. Даниэль снова поклонился. — Благодарю за великодушие, Артур. Король вышел из комнаты и, окликнув дежурного, распорядился отвести Даниэля в Зеркальную башню.