Загадочный Лес ч.7 Печать прощения

Он снова вернулся во дворец и попросил встречи с королём. Одна лишь мысль владела им, мысль, вселявшая в него отчаянную надежду — после исполнения этого ритуала Камилл пообещал забыть его предательство… Артур принял его, но с трудом сдерживая раздражение. — Чего тебе нужно, Кристиан? — спросил он холодно. — По-моему, мы обо всём уже поговорили вчера. — Я хотел попросить у тебя… Печать прощения, — негромко объяснил юноша. — Что?! — ошеломлённо переспросил король. Черты его лица мгновенно переменились, раздражение сменилось потрясением и растерянностью. Он взялся за спинку стула, словно внезапно ослабев и пристально поглядел на Кристиана. Тот, оторопев, тоже недвижно стоял и смотрел на короля. Глухая тревога вновь пробудилась в нём от этой перемены, которая произошла в Артуре от слов «Печать прощения». — Зачем тебе… Печать? — овладев собой, спросил его король. Кристиан, опустив глаза, коротко передал содержание своей последней беседы с Камиллом, произошедшей меньше часа тому назад. — Я готов на всё… лишь бы он простил меня, — признался юноша совсем тихо. — Вот оно что… — задумчиво проговорил Артур. — Ну тогда, возможно, Камилл и прав. Подожди меня, сейчас я принесу Печать. Король вышел из комнаты, оставив Кристиана в напряжённом ожидании. Через несколько минут Артур вернулся. В руках у него был небольшой резной ларец из чёрного дерева, покрытый блестящим лаком. На крышке ларца висел маленький замочек. — Печать здесь, в этом ларце, — сказал Артур. — Но я не буду рассказывать тебе о том — каким образом исполняется ритуал. — Почему? — растерялся Кристиан. Отдавая ларец ему в руки, Артур посоветовал: — Обратись к тому, кто лучше меня знает древние легенды и ритуалы. К тому, кто может просветить тебя во всех подробностях — как исполняется этот обряд. — Но… — И обещай мне, что сам не откроешь этот ларец, — добавил король, вручая юноше маленький серебристый ключик. Кристиан дал Артуру это обещание и ушёл из дворца, унося с собой загадочный ларец. …Кто же мог пролить свет на этот странный ритуал, выполнения которого потребовал от него Камилл, не дав, однако, никаких разъяснений; говорить о котором не захотел и король? Что было в нём такого тревожащего и зловещего? Ему оставалось только обратиться к Лауру — когда-то Камилл говорил ему, что никто в Лесу не знает древней истории Леса лучше, чем он. Как непросто это будет — обратиться к Бывшему Старшему после всего, что было… Во что он сам же его втянул… Но какой ещё выход? Кристиан зашёл домой и набросил на ларец полотно, дабы тот не бросался в глаза. Потом снова взял ларец под мышку и направился к заготовительному комплексу. В коридоре ему встретилась Катрин с охапкой бумажный рулонов в объятиях — возможно, каких-то схем, которые она несла в одну из комнат. — Лаур? Он в лаборатории, — отозвалась девушка на его вопрос, и Кристиан, которому ни разу ещё не доводилось бывать здесь, пошёл разыскивать лабораторию. Она располагалась на втором этаже в большой светлой комнате. Постучав и толкнув дверь, юноша увидел помещение, всё заставленное столами и стойками с обилием керамической и стеклянной посуды, пробирок, весов и другой аптечной утвари. В стеклянных колбах, установленных над горелками, пузырились разноцветные жидкости. Лаур в светло-зелёной одежде фармацевта, ходивший среди столов и наблюдающий за колбами, показался Кристиану жрецом, священнодействующим у алтаря. Услышав, что отворилась дверь, Лаур обернулся. — Молодой человек, сюда нельзя входить посторонним! — строго сказал он. — Мне крайне важно поговорить с тобой, Лаур… — Для разговоров есть другое время. — Я хотел поговорить наедине. — Я занят, ты видишь? — отрезал Лаур. — Так что покинь лабораторию! (Если бы Освальд слышал сейчас его, он усомнился бы в правильности своих слов, которыми надеялся убедить Камилла в необходимости выслушать Кристиана). Юный Старший пробормотал извинения и вышел, закрыв за собой дверь. Когда в обеденный перерыв Лаур покинул лабораторию, он обнаружил в вестибюле надоедливого визитёра, подпиравшего спиной стену, с каким-то свёртком в руках. — Ты надоедлив, юноша, — мрачно заметил Бывший Старший. У него не было ни малейшего желания общаться с Кристианом. — Мне никто не может помочь кроме тебя, Лаур, — ровно объяснил тот. — И потом, мне посоветовал обратиться к тебе Артур. Имя короля не произвело на Лаура ни малейшего впечатления. — Отвлекать меня во время работы тоже он тебе посоветовал? Приходи вечером, и мы поговорим. Я не обязан убивать на тебя свой обеденный перерыв. — Хорошо. Прости… — Кристиан отступил в сторону, и вдруг руки у него дрогнули, и ларец, выскользнув из-под скрывающего его полотна, грохнулся на пол. — Ой! — юноша испуганно наклонился и поднял его. — Что это? — спросил Лаур. — Откуда у тебя этот ларец? — Здесь — Печать прощения, — ответил Кристиан. — И я хотел, чтобы ты рассказал мне — как исполняется этот ритуал. Показалось ему или нет, что при этих словах кровь отхлынула от лица Бывшего Старшего? — Как… исполняется? — переспросил Лаур с видимым усилием. — Подожди… — он огляделся по сторонам. — Идём в мой кабинет, там поговорим… …Спустя четверть часа Лаур всё узнал. Опустив причину их разрыва с Камиллом, Кристиан рассказал остальное. В сущности, он повторил то же самое, что говорил Артуру. Умолкнув, Кристиан настороженно посмотрел на Бывшего Старшего. Лаур вздохнул и долгое время молчал, глядя куда-то в пространство и постукивая пальцами по столу. Кристиан разместился на кожаной скамейке, поставив рядом с собой ларец. — Значит, вот как решил Камилл, — сказал Лаур задумчиво. — И ты согласился выполнить этот ритуал, даже не зная — что он из себя представляет? — Я не говорил Камиллу — согласен ли я или нет, — возразил юноша. — Но разве у меня есть выбор? — Конечно, есть. — Он трижды отверг мои извинения… — тихо объяснил Кристиан. — А я хочу вернуть его хорошее отношение. Любым способом. — Да, Камилл выбрал для этого способ не из простых. — Ты мне объяснишь, наконец — что к чему? — взмолился парень. — Дай мне ключ, — Лаур поднялся. — Для начала я покажу тебе эту Печать… Он поднялся из-за стола, подошёл к скамейке и, взяв из руки юноши ключ, вставил его в отверстие замка и повернул. Сняв замок, медленно открыл крышку ларца. Юноша, затаив дыхание, смотрел, как Лаур извлекает из глубины продолговатый железный предмет и протягивает ему. Кристиан взял печать в руки и повертел. Длинная ручка, а на одном её краю — широкое кольцо с узкой кромкой полутора сантиметров диаметром, в которое вписана буква «П». Обыкновенный, без всяких прикрас и изысков предмет, похожий на тавро для клеймения животных… И вдруг Кристиана обдало холодом, когда он понял, что сходство это отнюдь не случайно… Пальцы у него разжались, и Печать, выпав, покатилась по скамейке. Лаур поймал её и положил обратно в ларец. — Ты уже понял, для чего она предназначена? — пытливо спросил он. Юноша кивнул, его глаза остекленели и лицо застыло, как маска. — Чтобы исполнить этот ритуал, нужно обладать огромной выносливостью и мужеством, — продолжал Лаур. Юноша снова кивнул, не отвечая. — Ты продолжаешь настаивать, чтобы я рассказал тебе о нём? Очередной безмолвный кивок подтвердил согласие Кристиана. Лаур вернулся за стол и задумчиво подпёр подбородок одной рукой. — Как странно, — проговорил он. — Ведь об этом ритуале Камилл узнал именно от меня… Года четыре назад, на одном из вечеров в Зелёном зале, Артур рассказал нам, что в числе прочих предметов древности, у него хранится такой, назначение которого ему неизвестно. Он принёс и показал нам этот ларец и его содержимое. И тогда я рассказал всем собравшимся, среди которых был, разумеется, и Камилл — о Печати прощения и ритуале, связанном с нею. Этот рассказ произвёл на всех самое гнетущее впечатление, что касается Камилла, то он был просто в глубоком шоке… И кто бы мог подумать, что пройдёт лишь несколько лет — и он заставит выполнить этот ритуал не кого-нибудь, а лучшего своего ученика? — Не томи меня… — мучительно попросил Кристиан. Но Лаур не спешил. — Хотел бы я знать — чем ты так ему насолил, что он вспомнил об этой Печати? — Я повёл себя с ним, как последний подонок… — отводя глаза, безжалостно признал юноша. — Полагаю, — заметил Бывший Старший, — у Камилла есть основания считать, что ты повёл себя как последний подонок не только с ним. — Да, — коротко согласился Кристиан. — И ты действительно готов на всё, лишь бы вернуть его доверие? — Да, — сказал Кристиан. — Да, да, да! Я сойду с ума, Лаур, не мучь меня больше… — Хорошо, я объясню тебе, как исполняется ритуал. Я не случайно спросил — есть ли у твоего Старшего основания считать, что ты виноват перед другими не меньше, чем перед ним. Ты с этим не споришь, значит, Камилл прав. В таком случае ты должен сделать вот что. Как следует подумать и вспомнить — сколько человек пострадало по твоей вине за последнее время; с кем ты поступил отвратительно и несправедливо? У них ты должен будешь получить прощение. Итак, ты поразмыслишь, а потом явишься со своим списком к Камиллу и расскажешь, ничего не утаивая, как на исповеди — почему каждый из этих людей оказался в твоём списке. Камилл может согласиться с ним, или нет. В последнем случае он либо сократит твой список, либо расширит, добавив в него чьё-то имя, или имена — если ему покажется, что и перед этими людьми ты в чём-либо виновен. После этого ты должен будешь взять ларец с печатью и обойти всех этих людей. Ты скажешь каждому из них, что раскаиваешься в содеянном (предварительно без утайки рассказав обо всём, что сделал). Ты попросишь прощения, и если получишь его — то в доказательство каждый из этих людей должен будет поставить тебе на плече свою печать. Печать прощения. Она ставится так же, как ставится клеймо — железо раскалят на огне и вонзят тебе в кожу… Сколько людей в списке, столько печатей будет на твоём плече. Обойдя всех и от каждого получив печать, ты затем снова явишься к Камиллу, покажешь ему плечо… Последнюю печать поставит тебе он. После этого ты обретёшь прощение, как он тебе и обещал. Лаур умолк. Кристиан сидел, белый, как холст, вперив в пол невидящие глаза. Мелкая дрожь иногда пробегала по его рукам. — Камилл потребовал, чтобы ты исполнил ритуал во всей его чистоте? — услышал он неумолимый голос Артура. — Не знаю… Полагаю, да, — ответил Кристиан одними губами. — В таком случае ещё несколько правил. Ты должен затратить на выполнение ритуала не больше дней, чем людей будет в твоём списке. Печать обязан ставить тебе каждый лично сам, не передоверяя этого никому другому. Если хотя бы один откажется — всё равно, по каким соображениям — то обряд будет считаться невыполненным, а Камилл — свободным от обещания тебя простить. И последнее. Собираясь принять печать, ты должен одеться во всё белое. Вот весь обряд, Кристиан. Таким он был в глубокой древности, и уже много десятилетий никто не слышал, чтобы он когда-либо исполнялся…