Тридцать дней

В этот понедельник Сону снова проснулся с пульсирующими висками и у него, кажется, даже глаз слегка подергивался. Настроение было просто отвратное. Безусловно, первоочередной причиной ужасного утреннего настроя была предстоящая школа, но тупая боль в проколотом ухе так же медленно сводила его с ума. Он выскользнул из-под теплого одеяла, собираясь начать, наконец-то, утреннюю рутину, и готовится к предстоящему дню, но жужжание мобильника отвлекло его. «Сынджи хён» Сердце пропустило удар. Снова? «Надень сегодня свой свитер мятного цвета», — от текста сообщения Сону, неожиданно громко для утра, усмехнулся. Сначала этот парень ворует его утром в воскресенье, а теперь у него хватает наглости указывать, что Сону должен носить? Как много, он думает, у него есть привилегий, раз он теперь парень Ким Сону? Но Сону всё же решительно открыл дверцу шкафа, чтобы отыскать названную вещь. Это был мягкий, кашемировый свитер, который он, к слову, ни разу в жизни не надевал. И нет, не потому что вещь была некрасивой или не нравилась ему – главной причиной было как раз то, что этот свитер подарил ему Хисын. Их класс играл в тайного Санту в этом году и каждый вытянул по бумажке с именем из шапки. Конечно, всё это должно было быть секретно и совершенно рандомно, но Сону тогда краем глаза всё же заметил как Ли обменялся листочками с их одноклассником, пока учитель не смотрел на них. Сону осуждал его темные делишки, но говорить ничего не стал. И когда, в день обмена подарками, Хисын подбежал к его столу с аккуратно завернутым подарком, Сону отнесся к нему настороженно. Он, наконец, вытянул свитер из шкафа, оглядывая его сверху вниз. В конце концов, это был его любимый цвет. К тому же, теперь он, вроде как, был в неплохих отношениях с тем, кто его ему подарил…по крайней мере, на данный момент…так что, сейчас было самое подходящее время для того чтобы показать эту вещицу миру. Телефон вновь издал короткое жужжание. «Я уже возле тебя» Сону издал тяжелый вздох. Ну, он хотя бы сэкономит деньги на проезд. Ким распахнул дверцу машины, но уже в следующую секунду закрыл её, разворачиваясь на пятках, чтобы уйти обратно. Он услышал как окно машины сзади медленно открывается. — Что ты делаешь? — спросил Хисын, на что Сону резко обернулся на старшего. — Почему ты, вообще, надел точно такой же свитер? — Никогда не слышал о парных вещичках? — С чего ты вдруг решил, что я собираюсь носить с тобой парные свитера? — огрызнулся Сону. — Ох, даже не знаю, может это случилось, когда ты прокричал признание мне в любви посреди толпы в библиотеке? — прошипел Хисын, — А теперь залезай в машину, упрямый идиот, — он протянул руку, чтобы распахнуть пассажирскую дверь. — Тебе не обязательно подвозить меня до школы, — Сону раздраженно плюхнулся на сиденье, продолжая с подозрением рассматривать идентичный свитер на другом парне, — Тебе не кажется, что ты воспринимаешь это всё слишком серьезно? — Сону нервно прикусил губу, поглядывая за вмиг напрягшимся, к его удивлению, Хисыном. — Я перегибаю? — раздался вдруг тихий голос старшего. — Не знаю, — смущенно пробормотал Сону. Он не знал, что Хисын задумал, но если он продолжит в том же духе, Сону точно почувствует себя слишком комфортно рядом с ним, чего допустить, конечно же, нельзя, — Делай, что хочешь. — Почему это Сону может тут кушать? — проскулил Джей, наблюдая как Хисын хватает со стола свой бутерброд. Сону радостно жевал свой батончик с арахисом, попутно показывая язык Джею через весь стол. Если бы ношение одинаковых нарядов с Хисыном освободило его навсегда от глупых библиотечных правил, он бы с радостью скупил бы всю одинаковую с ним одежду, чтобы носить в любой день. — Он исключение, — пожимает плечами Хисын. — На каком это основании? — угрюмо продолжает препираться Чонсон. Хисын ухмыльнулся, но звук был больше похож на мурчание кота, и наклонился в сторону Сону, приспуская очки. — Он милый, — Сону тут же подавился, пока Джей издал возмущенное фырканье. — Милее, чем я? — Хисын засмеялся. — Джей, если бы я делал исключения из правил для любого, кто милее тебя — это место уже давно кишело бы муравьями, — Сону отчаянно схватился за своё молоко, чтобы успокоить, наконец, кашель и прикрыть смущение, разливающееся по телу слишком быстро. Щеки нещадно жгло. Он милый? Возможно, после этого Ли Хисын всё-таки станет причиной его смерти. Но сегодня он хотя бы не забрал его клубничное молоко. — Ого, — протянул Чонвон, оглядывая Хисына и Сону, сидящих рядом за их обеденным столом. Решение сидеть вместе во время перерывов пришло им троим единовременно и все просто с этим согласились, — Это так странно, — продолжил Ян, на что Сону лишь согласно промычал, — Словно в старые добрые времена, — Хисын на эту реплику невольно поёрзал в смущении. — Вони, — шикнул Сону на друга. — Ой, простите, — он усмехнулся, откидываясь назад и совершенно не выглядя при этом обеспокоенным, — Я должен не замечать слона в посудной лавке, правильно? Под слоном Чонвон явно припоминал времена, когда они втроём были самыми близкими друзьями. Хисын и Сону были знакомы ещё даже до появление Чонвона в их жизни. Они были словно приклеены друг к другу. И всё сейчас действительно напоминало то время. — Что думаешь на счет нашей одежды, Чонвона? — Хисын попытался перевести тему разговора на менее неприятную. Чонвон оглядел обоих друзей перед ним и одобрительно кивнул. — Мило. Очень мило, — проговорил он, — Но мне казалось, ты не любишь мяту? — продолжил он, приподнимая брови в немом вопросе и смотря в упор на Хисына. Старший побледнел. — Ты не любишь что? — повторил Сону, медленно разворачиваясь в сторону старшего. — Чонвон, — прошипел Хисын, избегая прямой взгляд Кима и смотря куда угодно лишь бы не ему в глаза. — Ты сказал мне, что тебе тоже нравится мятный вкус, когда мы впервые встретились, — разочарованно проговорил Сону, — Это, практически, то, что положило начало нашей дружбы и стало её основой. Да мы даже вчера ели мятное мороженое с шоколадной крошкой. — Честно говоря, ты съел больше половины этого, — пробормотал тихо Хисын. — Упс? — хитренькая ухмылка окрасила лицо Чонвона, — А я не должен был говорить, что ты тоже солгал, чтобы угодить своей маленькой любви? — Не смешно, Вони, — Сону кинул на друга свирепый взгляд. — Кто здесь шутит? — ответил Чонвон будничным тоном. — Нет никакой влюбленности, Хисын никогда не был влюблен в меня, — голос его вдруг стал грубее и резче, — В конце концов, он именно тот, кто сбежал от меня. Чонвон невольно заерзал, ощутив всю неловкость ситуации. Лицо Хисына стало, кажется, ещё бледнее и он то открывал, то закрывал рот, словно выброшенная на сушу рыба. Но так и не смог произнести ничего в ответ. Ничего нового: спрятать голову в песок всегда было его лучшим решением. И Сону к этому привык.