Тридцать дней

Уговорить маму оставить Хисына на ночевку не составило труда. Она была безмерно рада, что Сону, наконец-то, нашел друзей своего возраста. Хисын попытался построить импровизированную кровать на полу, но Сону был непреклонен. — Ты будешь спать в моей постели! — заявил он, сам удивляясь, с чего это они вообще должны обсуждать это. Но Хисын колебался. Единственные люди в его окружении, кто спали вместе в одной кровати были его родители, а они были женаты. Значит ли это…что он должен теперь выйти замуж за Сону? Сону потянул его резко на себя, из-за чего они повалились на большую кровать. Хисын перевел взгляд на их крепко сцепленные в замок руки. И разные мысли вновь заполнили его голову. Он был чуть старше Сону и в разговорах его сверстников то и дело проскальзывали разные интересные для их возраста вещи. Такие как, например, симпатия и желание держаться за руки с симпатичным тебе человеком. Они говорили, что если ты держишься с кем-то за руки — значит этот человек нравится тебе. Может Хисын действительно надумывает, но…он неосознанно сжал ладонь Сону чуть сильнее. Миссис Ким заглянула к ним перед сном, отдавая дополнительное одеяло. Хисын завернулся в него словно кокон и уставился в стену. Сону лег рядом с ним и сердце Хисына почему-то забилось чуть сильнее обычного. — Хисыни, — зашептал Сону. — М? — Ты спишь? — Нет, — ответил он на автомате. Раздался тихий фырк и Сону придвинулся чуть ближе. — Я не могу уснуть, — тихо сказал он, — Обычно мама поёт мне колыбельные на ночь. — Я спою для тебя, — резко выпалил старший, сам удивляясь своему рвению. Сону зашуршал одеялом, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на Хисына. — Ты и петь умеешь, — очарованно прошептал он. — Совсем чуть-чуть, — неуверенно ответил Хисын, — Закрой глаза и постарайся заснуть, — прочистив горло, он готовился к своему «представлению». Сону кивнул и прилег обратно. Ставни его окна были немного приоткрыты, позволяя шаловливым лунным лучам освещать лицо мальчика. Хисын немного понаблюдал за этим зрелищем, а затем запел:

Christina Perri - you are my sunshine

«Ты мой солнечный свет, Мой единственный солнечный лучик, Делаешь меня таким счастливым, Даже когда небо затянуто тучами. И ты никогда не узнаешь, дорогой…» Хисын резко замолчал. — Почему ты остановился? — вдруг спросил Сону, приоткрыв один глаз. — Я забыл слова, — проблеял старший, накрываясь одеялом до самого носа. — Всё хорошо, думаю, я уже смогу уснуть, — Сону широко зевнул в подтверждении своих слов, — Мне так понравилась эта песня, — сказал он Хисыну, — но кто же я тогда? Твоё солнце или твой солнечный лучик?— поддразнивающее спросил Сону. — Ты моё солнышко, — тепло улыбнувшись, ответил Хисын. — Так и думал, — сказал Сону, — тогда ты можешь быть моим цветочком? Так я всегда буду наблюдать за тобой, а ты за мной и греться в моих лучах. Обещаешь? — Хисын кивнул. — Думаешь, мы всегда будем друзьями? — вдруг спросил он. — Конечно, — легко ответил Сону, — Разве ты не хочешь этого? Хисын вновь вспомнил слова одноклассников. Если тебе кто-то нравится, он больше не может быть тебе другом. Вместо этого ты хочешь держать его руки в своих. Хисын не ответил. Вместо этого он высунул свою руку из импровизированного кокона и вслепую потянулся к ладони Сону, соединяя их мизинцы. Он ожидал, что Сону скажет что-нибудь или отодвинется, но в комнате стояла полная тишина. Он подождал несколько минут, но ничего не изменилось. Хисын понял, что Сону заснул, когда прислушался к его размеренному глубокому дыханию. — Если ты снова перетянешь всё одеяло на себя, я придушу тебя во сне, — Хисын усмехнулся, смотря на поднятый палец Сону. — В этом я не сомневаюсь, ты брыкаешься во сне, словно в припадке, — он ухватился за палец Сону, опуская его вниз. — Нет! — воскликнул парень, — Уже столько времени прошло, ты, наверное, всё забыл. — А ещё ты разговариваешь во сне, — торжественно заявил Хисын, — Каждую ночь мне придется слушать как ты неосознанно говоришь о том, какой я красивый. — Ты идиот, — хихикнул Сону, протискиваясь мимо него в ванну. Хисын улыбался. Было приятно, наконец, отпустить то напряжение, что бурлило под кожей всё это время. Всё это неожиданно испарилось после их разговора в парке. Сону теперь казался более открытым, хотя всё ещё осторожничал. Но он даже пригласил его на ночевку спустя столько то лет. Сону выбежал из ванной уже в пижаме и с разбегу плюхнулся на кровать. Хисын замер в метре от него. — Мне лечь на полу? — неуверенно протянул он. Сону удивленно приподнял брови. — Зачем? — он похлопал по месту рядом с собой. Сердце Хисына тут же подпрыгнуло, но он упрекнул себя из-за того что слишком разволновался без причины. Как только они улеглись, комната погрузилась в тишину. Хисын продолжал пялиться в потолок, пытаясь незаметно посмотреть спит ли Сону или нет. Уже была ночь и им действительно стоило отдохнуть, но Хисын не мог справится с желанием услышать голос Сону вновь. — Ты спишь, солнышко? — прошептал он. — Чего тебе? — невнятно промямлил Сону. — Не могу уснуть, — затаив дыхание, произнес Хисын. Матрас рядом вдруг прогнулся и он увидел как Сону повернулся к нему. Сердце бешено забилось в груди, а дыхание сперло. — И что ты от меня хочешь? — Хисын мог различить только очертания младшего в кромешной темноте. — Ребёнком ты был милее, — хмыкнул Хисын. — Просто закрой глаза и посчитай овец, что ли, — пожал плечами Сону. Хисын прикрыл глаза. Раз. Два. Но всё было бесполезно. Вместо овец в его голове пролетали улыбки Сону, его родинки, мягкие волосы и смешинки в глазах. Он почувствовал легкое прикосновение к своему запястью и вздрогнул. — Это всего лишь я, — прошептал Сону. Он скользнул рукой ниже, сплетая свои пальцы с его. Хисын всерьез задумался о том чтобы подать на Сону в суд за причинение боли его сердцу. И, кажется, это совсем не поможет ему заснуть, наборот, он чувствовал себя бодрее, чем всегда. «Ты моё солнце, Глаза Хисына резко распахнулись. Мой единственный солнечный лучик, Только ты делаешь меня счастливым, Когда небо затянуто тучами. Бархатный голос Сону окутал его с ног до головы. Это была та же самая песня, что он всегда пел Сону на их ночевках, когда они были детьми. Песня оборвалась на середине. Это был именно тот момент, когда Хисын заканчивал свою песню. И ты никогда не узнаешь, дорогой, Насколько сильно я люблю тебя.» Когда-нибудь он обязательно споет Сону оставшуюся часть. Но сейчас, когда они лежали близко и дышали в унисон, Хисын был счастлив. Он сжал руку Сону в своей чуть сильнее. — Ты мне нравился Сону. Я сбежал от тебя, потому что ты мне слишком сильно нравился, — признание выпорхнуло наружу так легко. Но никто, кроме самого Хисына, его так и не услышал. Его солнышко уже убаюкало себя.