Тридцать дней

Сону проснулся от ощущения чьих-то мягких губ, прикасающихся к его лбу в легком поцелуе. Колено рефлекторно дернулось вперед и он замер. Глаза резко распахнулись, натыкаясь на знакомый подбородок, который тут же исчез. Хисын болезненно простонал, падая на свою сторону кровати и сворачиваясь в клубок. — Черт, черт, черт, — пробормотал Сону, подрываясь с места, — Больно? Куда я тебя ударил? — Не важно, — прохрипел он. Глаза Хисына слегка слезились и он обхватил свои колени руками. — Что ты вообще собирался делать? — подозрительно сощурив глаза, спросил Сону. — Проверял твою температуру! — прошипел Хисын, поднимаясь со своего места и прикладывая ладонь к щеке Сону, — Ты весь горишь! — Я понял, — сухо сказал Сону, — Но почему проверял ты её губами? — Моя мама всегда делала так, — промямлил старший, заливаясь румянцем и приподнимаясь на кровати. Он смотрел на Сону сверху вниз и его взгляд вдруг посветлел, — У тебя жар. Сону только после слов Хисына почувствовал как тугая боль скрутила все мышцы, пульсация отдавалась в каждом уголке головы, а во рту была словно пустыня. Черт, все признаки болезни. Он тут же простонал от разочарования, перекатываясь на другой бок и зарываясь лицом в подушку. — Сейчас же лето, — прохныкал он, — Кто вообще болеет летом? Хисын перешагнул через него, оказываясь теперь на твердом полу, и принялся копаться в ящиках стола. Пульсация в голове с каждой минутой лишь усиливалась, заставляя Сону хныкать и натягивать одеяло на голову сильнее, чтобы попробовать унять боль. — Лекарства закончились, — вынес вердикт Хисын, натягивая кофту, — Я сбегаю в магазин и куплю что-нибудь. — Хорошо, — невнятно промямлил Сону, морщась. Он едва ли осознавал сказанное. И, наверное, он задремал, потому что следующее, что он помнит — это рука Хисына, встряхивающая его слегка, чтобы разбудить. Старший помог ему сесть на кровати и выпить таблетки. — Как долго тебя не было? — прохрипел Сону, оглядываясь по сторонам. Он вдруг замер. На его прикроватной тумбочке красовался небольшой подсолнух. Хисын проследил за его взглядом и сконфуженно улыбнулся. — А, это… Я просто увидел это в магазине и решил, что он хорошо будет смотреться в твоей комнате, — он изо всех сил старался сделать голос как можно более непринужденным, но даже Сону смог уловить нервозные нотки, пропитывающие его. — Понятно, — тихо проговорил Сону. Он вдруг вздрогнул. И он совсем не знает: было ли это причиной лихорадки или что-то еще. Получить подсолнух от Хисына казалось ему чем-то неправильным. Это слишком сильно напоминало ситуацию из детства, которую Сону так старался позабыть. Особенно неприятно было думать о ней тогда, когда они, наконец, помирились. Он почувствовал как Хисын забрал кружку из его рук, но так и не мог отвести взгляд от вазы с цветком. Внутри всё ныло и скребло, но теперь он точно знал, что болезнь здесь не при чем. Он не сможет забыть тот момент. Когда с надеждой в глазах и протянутым ярким цветком подсолнуха пришел к Хисыну.