Тридцать дней

— Хисыни, что-то случилось? Я принес это для тебя! — нервно пролепетал мальчишка. Сону держал подсолнух на вытянутой руке, ожидая, когда старший заберет его. Он продержал его так около минуты или, может, даже больше, рука начала болеть, отчего цветок слегка подрагивал. А Хисын лишь, не мигая, смотрел на него как на нечто инородное. — Дарить кому-то цветы… — наконец, подал голос он. Его шепот был еле различим и Сону пришлось напрячься, чтобы различить слова, — Что это значит? Он нахмурился, смотря прямо на друга. Последнее время Хисын вел себя слишком странно, все время задавал непонятные вопросы и часто пропадал в своих мыслях, заставляя младшего беспокоится. Напряжение его прослеживалось даже в мелочах: колебание прежде чем взять протянутую руку, неуверенность прежде чем забраться в постель на ночевках. Сону был слишком наблюдателен, чтобы не заметить такие изменения. Неужели Хисын стал чувствовать себя с ним некомфортно? Он совсем не знал, что с этим делать. — Это ничего не значит, — пожал плечами Сону, следя за реакцией старшего, — Ты мой друг и называешь меня солнышком. Я увидел его и подумал, что этот солнечный цветок напомнит тебе обо мне, — Хисын всё ещё не двигался и Сону нетерпеливо качнул цветком перед его лицом, — Просто возьми его. Пальцы Хисына нерешительно обхватили тонкий стебель и Сону тут же отпустил цветок, предполагая, что старший ухватился за него достаточно крепко, но в ту же секунду подсолнух оказался между ними на полу. Хисын беспомощно уставился на него. — Я… — он выдохнул прежде чем присесть на корточки и взяться за цветок, но тут же выпрямился, мотая головой из стороны в сторону. — Хисыни, ты чего? — осторожно спросил у него Сону. — Я не могу взять его, — тихо прошептал Хисын, — прости. Не говоря больше ни слова, Хисын резко развернулся, случайно наступая на желтый цветок, и быстро убежал. Сону в растеренности смотрел на яркие лепестки, разбросанные теперь по всему крыльцу, и не понимал, что ему стоит сейчас чувствовать. Этому ведь должно быть объяснение, правда? Наверное, Хисын просто плохо себя сегодня чувствует. Он точно не хотел ранить чувства Сону — такая была его первая, слишком оптимистичная, мысль. Но, когда на следующий день он увидел Хисына, тот просто сделал вид, что никакой дружбы между ними никогда и не было. И последующие дни, недели, месяцы и года они просто вращались на орбите друг друга, не вспоминая о былых днях. Они оба нацепили пуленепробиваемые маски, пряча истинное лицо друг от друга и больше никогда не разговаривали об этом. — Ты нравился мне, — эти слова словно электричеством ударили Сону, который тут же перевел взгляд на Хисына. — Что? — пробормотал он в замешательстве. — Ты нравился мне, — повторил Хисын, смотря на подсолнух в вазе, — Когда принес мне тогда цветок, когда пришел ко мне в тот день, — Сону лишь фыркнул на его слова. — Правильно, — саркастически проговорил он, — это именно то, что я понял, смотря как ты сбегаешь от меня, сверкая пятками, — настала очередь Хисына вздрагивать. — Я был ребенком, Сону, — нерешительно начал он, — Просто глупым ребенком, который не понимал своих чувств. И представить не мог, что мне с этим делать. Сону прикусил губу, опуская взгляд на свои руки. Так, значит, он нравился Хисыну? Всё то время, он просто ему нравился? Это больше звучало как шутка. Годы избегания, тщательно скрываемая привязанность, показная неприязнь — и всё это просто из-за недопонимания? Он задумался над словами Хисына, действительно пытаясь принять их и понять. — Спасибо, что рассказал мне, — наконец, выдал Сону, — Я, думаю, что понимаю тебя, но обязательно было вести себя как придурок после? — Ты действительно не помнишь, да? — Хисын осторожно взглянул в его глаза. — Не помню что? — нахмурился Сону. — Нет, ничего, — Хисын издал смешок, качая голой, — Наверное, если бы ты тогда действительно говорил всерьез, ты бы запомнил, — Сону уставился на него в замешательстве, — Это облегчение, — в подтверждении слов он тяжело выдохнул и протянул свою руку, накрывая ладонь Сону, — Может, не будем уже о прошлом? Мы ведь решили начать всё сначала, — Сону кивнул. Он нравился Хисыну. Он нравился Хисыну. Эта мысль снова и снова проносилась в голове. Он пытался ухватится за неё, чтобы затолкать поглубже и забыть, но вопрос не переставал терзать его. Он нравился ему тогда. А сейчас? Сону, конечно, не надеялся, что Хисын до сих пор будет питать глупую детскую влюбленность к нему. Было бы странно предполагать такое. — Солнышко? — он вскинул голову, понимая, что вновь провалился в свои мысли, — Может, ты тоже хочешь что-нибудь сказать мне? — Хисын выжидающе взглянул на него и Сону заметил едва различимое сияние в глубине глаз. У Хисына всегда были самые красивые глаза, которые он когда-либо видел. Даже когда раньше они смотрели на него лишь с наигранным призрением — Сону не мог спорить с их притягательностью. Сейчас он видел что-то в них отдаленно напоминающее надежду. Но они ведь уже нашли свой новый путь друг к другу, что ещё оставалось сказать? — Нет, — легко ответил Сону. Он совсем затерялся в глубине глаз напротив, не замечая как плечи старшего слегка опустились после его ответа, — Мне больше нечего тебе сказать.