Тридцать дней

Какими бы бурными не были их отношения, когда они открыто презирали друг друга, теперь, когда они, вроде как, все прояснили…ничего особо не поменялось. Во-первых, было сложно избавиться от привычки подтрунивать друг друга каждый раз. У них выработался особый взрывной рефлекс, который касался только их двоих. И, помимо этого, была еще более важная причина — они до сих пор не могли понять своё место в жизнях друг друга. Хисын был почти уверен, что Сону простил его после объяснений, да и у него самого никогда не было обиды на младшего, но…что теперь? Они согласились начать всё сначала. Но что означало это начало? И какой у всего этого конец, где их пункт назначения? Хисын не знал, стоит ли следовать дальше тому, что говорило сердце или стоит отпустить всё, наконец, наслаждаясь вернувшимся общением с Сону. И это всё время держало его в напряжении, заставляя нервничать и бояться потерять то, что он только что смог вернуть. Может именно это и послужило причиной тому, что случилось. А может и сам Сону был в подобном состоянии и их тревожные чувства, наконец, вырвались наружу, сталкиваясь друг с другом словно два метеорита. Хисын даже не может вспомнить из-за чего началась та ссора. Они просто шли из школы домой вместе с Джеем и Чонвоном, а в следующую секунду чуть ли не вцепились друг другу в глотки, снова скалясь как раньше. — Почему ты всегда ведешь себя так будто тебе все равно? — прокричал Сону. По телу Хисына скользнула волна жара и он краем глаза заметил как друзья поспешили уйти от неловкой ситуации. — Заткнись, солнышко, — процедил Хисын, но это ещё сильнее разозлило парня напротив. Он округлил глаза в негодовании, надуваясь словно воздушный шар что вот-вот лопнет. — По крайней мере, я хотя бы говорю о том, что думаю, — зло выдохнул Сону, — А не ожидаю, что кто-нибудь, наконец, прочитает мои мысли, как ты, — Хисын открыл было рот, чтобы возразить, но, на самом деле, против этого аргументов у него совсем не было. В словах Сону была своя правда, пусть даже и неприятная, причиняющая боль тем, как она была ему сказана. — Хочешь знать, что я думаю? — прорычал Хисын, — Думаю, что ты просто невыносимый, — Сону закатил глаза, громко усмехнувшись. — Опять? — проговорил он, — Ничего нового придумать не можешь? — Думаю, что ты невыносимый, — продолжил Хисын, — упрямый, вспыльчивый, раздражающий, но…- он покачал головой, — это ведь не ты. Это просто шоу, которое ты любишь устраивать. Тыкаешь меня, упрекаешь, выводишь на эмоции, просто чтобы вызвать какую-нибудь реакцию. Я же прав? — он позволил вызывающим ноткам окрасить свои слова, смотря на Сону в нетерпении. — Лучше уж так, чем разговаривать со стеной, — огрызнулся Сону. — И чего ты пытаешься добиться? — искренне поинтересовался Хисын. Сону раздраженно провел рукой по своим волосам, слегка оттягивая их за концы. — Не знаю, — воскликнул он, — Я просто, наверное… — он запинался, пытаясь подобрать правильные слова, — Я хочу знать, что ты чувствуешь, наконец. — Ты не знаешь, что я чувствую? — медленно протянул Хисын. — Именно это я и имею ввиду, — зло проговорил Сону, — Ты ведь мне ничего не говоришь. — Потому что я показываю тебе это, идиот! — Так показывай это яснее тогда! — выплюнул Сону. — Хорошо, — зло прорычал Хисын в ответ. Все запреты мигом вылетели из головы и внимание было приковано только к парню напротив. Всё остальное вдруг перестало его как-либо волновать. Всё, что сейчас имело для него значение — то, что Сону не понимал его чувств, а этого он хотел больше всего на свете. И именно так он нашел себя целующим приоткрытые в удивлении губы Сону и держащим его лицо в своих руках, словно это была самая драгоценная вещь в мире.