Вопреки всему

Утром всё пошло не по плану. Элсингер действительно явился к Дойлу ещё до начала рабочего дня. Он быстро сказал, что необходимые распоряжения о долгосрочном пребывании отдал начальнику команды безопасности, выделенной для охраны Коннора, и протянул руку ладонью вверх. Невольный заключённый в недоумении посмотрел на него. — Телефон, Коннор, — театрально вздохнул Фрэнк тоном учителя младшей школы. — Отдай мне свой телефон. Сейчас тебе не нужны никакие раздражающие факторы, вроде телефонных звонков или визитов. Надеюсь, ты успел попрощаться с членами своей команды? Я распорядился к тебе пока никого не пускать, кроме моего врача и охраны. С Линдси тоже попрощался? — ехидно уточнил Элсингер. — Как думаешь, она выдержит время твоего заключения? Мир Коннора стал стремительно затягиваться алым ещё на второй фразе Фрэнка, а потом он как со стороны увидел, как Элсингер, поперхнувшись очередной колкостью, пулей вылетел за дверь, и в следующую секунду в неё врезалось что-то небольшое. К несчастью, это было именно то, с чем Коннор не расставался ночь и всё утро. Сотовый, встретившись с тяжёлой, бронированной дверью, разлетелся на мелкие кусочки. Дойл почувствовал, как в голове будто что-то щёлкнуло. Так всегда начинались приступы агрессии. И этот был первым в его возвращённой жизни. Уничтожать было почти нечего, поэтому в ход пошло постельное бельё и матрас, от которых остались невразумительные обрывки. Он бесновался больше часа, понимая, что сам себя оставил без связи с единственным человеком, с кем мечтал поговорить. Агрессия, не находя выхода после уничтожения белья, стала пожирать его изнутри, накладываясь на поток мыслей о собственной неполноценности и невозможности услышать любимый голос, который бы помог успокоиться. Начались судороги, и доктор Дрэгз, наблюдавший приступ с поста охраны, принял решение. Ворвавшиеся в палату двое охранников зафиксировали уже измученного Дойла, и врач вколол ему сильнейшее успокоительное и противосудорожное. Практически сразу тело обмякло, и Коннора переложили на поспешно принесённый матрас. Уборку в палате провели сами охранники в максимально короткие сроки, разумно опасаясь встречаться с проснувшимся берсерком. Морган Лэтфорт, начальник команды безопасности, принёс и сложил на столике пирамиду из нескольких мячей. Разорвать литые из резины мелкие шарики было нереально, и они должны были помочь справиться с приступами. Приступы следовали один за другим. Коннор отказывался от еды, по часу рычал и бесновался, как дикий зверь, запертый в клетке. А потом падал как подкошенный и засыпал на несколько часов. Он побледнел и, кажется, даже осунулся, глаза то вспыхивали алым огнём сходящих с ума эмоций, то становились просто красными из-за лопнувших капилляров, не успевающих восстановиться. Врач стал бояться, что сердце добровольного заключённого не выдержит и остановится от таких нагрузок за краткий период времени, но вечером второго дня Коннор впервые согласился поесть и уснул сам, не впадая в ярость. Он, наконец, смирился с утратой средства связи и осознал, что именно его поведение и оттягивает встречу с любимой. О словах Элсингера в её адрес он старался не думать, так как воспоминания тоже могли спровоцировать приступ. А сил на него уже не было… Ночь тоже прошла спокойно, а утром врач заметил, что краснота глаз начала спадать. Это означало возвращение сознания человека, а не заменившего его берсерка. Пошёл третий день изоляции… * * * Проводив Коннора, Лин вернулась в мобильную лабораторию. Работа всё равно её ждала, хоть на сердце и скребли кошки. Через пару часов им с Питом предстояло ехать в воинскую часть, а до этого следовало бы иметь хотя бы рабочую версию происходящего. Пока что вся версия состояла из вариаций на тему «что-то здесь нечисто и нюхом чую, что военные замешаны», но с таким вариантом к начальнику части идти было нельзя. Поэтому Пит устроил что-то вроде командного штурма, и к нужному времени общая идея всё же была найдена, в основном благодаря Сандре. Штатный химик предположила, что эффект выжженного круга может давать некое оружие, вполне возможно, имеющееся в части. На это и решено было давить. — Питер, что с тобой? — с нотками недовольства спросила Лин, притормаживая на перекрёстке и очередной раз дёргаясь от тугого хлопка, с которым ремень безопасности принял нужное положение. Эксон нервно игрался с ним с самого начала затянувшейся поездки — часть располагалась на другом конце города, и они по незнанию маршрутов объезда собрали все возможные пробки. — Волнуюсь, — столь же недовольно бросил Пит. — Лучше бы с военными Дойл разговаривал. Ему это ближе. — Да ладно тебе нервничать, — улыбнулась Линдси. — Ты ж заменял в должности Мэтта. А теперь тебе нужно сделать то же самое. — Не сравнивай. С Прэггером всё было иначе. На его мнение мне было по большому счёту наплевать, поэтому я мог не особо надрываться на задании, да и ошибок Мэтт не прощал и не покрывал. Знаешь, сколько я за это время объяснительных написал? Тысячу, наверное. И по каждой попадал к Фрэнку. А он после той истории с экстрасенсами меня не жалует… Сейчас же я заменяю Коннора. И если ошибусь — он наверняка поступит, как раньше. Вызовет к себе, наедине пропесочит так, что жить не захочется, а уж ошибаться и подавно. Но перед Элсингером и другими — станет горой за любого из команды. Поэтому и подводить не хочется. Выслушав эту эмоциональную тираду, Линдси не сдержала улыбку. Её саму приводила в восторг такая забота Коннора, и то, что это ценит другой человек, вызывало умиление. — Не волнуйся. Уверена, ты справишься. Просто говори так, как это делал бы Коннор. — Стать Дойлом? — с сомнением покосился на подругу Эксон. — Думаешь, у меня получится? — Попробуй. Официальная часть встречи с военными оказалась бесполезной. Во главе части стоял старый генерал-майор, который привык к чётким инструкциям и не принимал новшеств. Почти мгновенно опознав в Питере не служившего человека, разговаривать стал сквозь зубы, и не желал слышать никаких аргументов. На Линдси же вообще не смотрел, явно не считая женщину достойным внимания специалистом. С таким отношением Лин сталкивалась неоднократно, но каждый раз испытывала глухое раздражение, хотя старалась это не демонстрировать. — Старый трус, — прошипел Эксон, выйдя из кабинета начальника части. — Он вообще ни слова не слышал, ты заметила? Они ж военные, чёрт возьми, а значит, у них всё идеально и все живут по уставу. Вот же… Он задохнулся, не найдя цензурного эпитета, и махнул рукой, ускорив шаги. Лин же немного отстала — в отличие от разозлившегося Эксона она обратила внимание на полковника, присутствовавшего на встрече, и была уверена, что с ним ещё придётся пообщаться. — Лин, ты идёшь? — Мистер Эксон, мисс Доннер, постойте, — послышалось сзади, и их торопливым шагом догнал тот самый полковник. — Простите генерала Стеферсона, он не хотел вас обидеть. Просто в силу возраста… — Он не любит того, что выходит за рамки инструкций, и боится этого, — с улыбкой договорила Линдси. — Да, — облегчённо выдохнул полковник Стаут, с интересом глядя на Лин. — Он признаёт только уставные занятия и отношения, знали бы вы, к чему это иногда приводит… Но я не об этом. Беспокойство в близлежащем городке — это нехорошо, и нужно узнать причину. Поэтому… Завтра утром генерал уезжает в штаб, а я могу провести экскурсию по нашей части, если вас она заинтересовала. И подробно рассказать о наиболее любопытных участках. Питер мысленно потёр ладони — всё складывалось как нельзя лучше. — Мы будем благодарны, — улыбнулся новый руководитель расследования. — Нам действительно интересно устройство вашей части. На следующее утро полковник Стаут лично встретил визитёров у контрольно-пропускного пункта и провёл их на территорию. В руках у Пита были разнообразные датчики, способные измерить практически все необходимые данные, а Линдси, как всегда на работе, держалась рядом с полковником и расспрашивала его. — Понимаете, мисс Доннер, — говорил Стаут, всецело поглощённый беседой с красивой женщиной, — наша часть — одна из множества похожих. Маленький городок, удалённость от столицы с её руководством и амбициями. Крошечная часть. Начальниками в такие места обычно назначают тех, кому либо нужно досидеть в тихом местечке до пенсии, либо тех, кто серьёзно оступился. Генерал Стеферсон из первой категории. Через год он уйдёт. И как раз тогда же вступит в силу новое положение, в котором основное внимание уделяется как раз таким периферийным частям, как наша. Я хотел бы сделать её образцово-показательной. — Поэтому вы и проводите экскурсии? — засмеялась Лин. — Именно. В рамках программы сближения с населением. Вы, наверное, не знаете, что о нас думают простые обыватели… — Почему же, знаю. Мой любимый человек — военный в отставке. И он часто обращает внимание на различные перегибы, если приходится сталкиваться с военными. Полковник Стаут явно расстроился при упоминании любимого человека, но развить тему ему не дали — опередивший их Питер махнул Линдси, давая понять, что нашёл кое-что интересное. — Смотрите, интенсивное электромагнитное излучение! — азартно воскликнул Питер, поворачивая экран прибора. — Источник? — поинтересовалась Лин. — Неизвестен. Но он движется! — и Эксон бросился вслед за зелёной точкой, подбирающейся к краю экрана. Они все втроём буквально сразу уткнулись в глухой трёхметровый забор по периметру части, и Питер выругался, глядя на исчезающую точку. Услышав, какие слова и в каком количестве вырвались у друга, Линдси против воли подумала, что Коннором Дойлом Питу не стать — их настоящий руководитель никогда не позволял себе столь экспрессивных выражений, в любой ситуации держа себя в руках. Она мечтательно улыбнулась, подумав о Конноре, но тут же посерьёзнела — ситуация к задумчивости и романтике не располагала. — Что это значит? — выдохнул полковник, нервно одёргивая китель. — То, что мы упустили возможную причину аномалии. И она зародилась на территории части, если судить по траектории полёта, — отозвался Эксон, в сердцах пнув забор ногой. Разозлённый Питер развил бурную деятельность. Две бригады техников едва ли не по миллиметру изучили забор части в месте обнаружения сигнала и двинулись от него в направлении города. Ещё одна бригада столь же скрупулёзно исследовала весь периметр воинской части, пытаясь выяснить, был ли сигнал проявлением феномена или досадной ошибкой. Сам же Эксон мотался между группами, оставив Линдси общаться с руководством части. Генералу Стеферсону пришлось наступить себе на горло и внимательно выслушать женщину. — Генерал, — спокойно и уверенно говорила Лин, призвав на помощь всё своё самообладание и удерживая на периферии сознания образ Коннора как пример невозмутимости и железной логики, — электромагнитное излучение в таком виде почти всегда указывает на наличие феномена. Но у нас слишком мало данных, чтобы с уверенностью определить, какая природа этого процесса: аномальная или рукотворная. — И зачем это вам? А тем более, нам? — Если выяснится, что излучение искусственное, — холодно проговорила Линдси, вскинув голову, — то это будет означать фальсификацию паранормального феномена. И копию отчёта, где будет указана эта информация, мы будем обязаны предоставить вашему руководству, так как обнаружено оно было в непосредственной близости к части, — это было единственным моментом, где Лин сказала неправду — чтобы не подставлять под удар помогавшего им полковника. — И только от вас зависит, что там будет написано: либо что ничего не знающий генерал Стеферсон активно способствовал нашему расследованию, либо что генерал препятствовал нашей работе, вероятно, что-то зная о природе феномена. — Что вам нужно? — спросил посеревший Стеферсон. — Неограниченный доступ на территорию и возможность проводить необходимые замеры и процедуры, — быстро проговорила Линдси, мысленно скрестив пальцы на удачу. — Хорошо. Полковник Стаут… — Я понял, генерал, — будущий начальник части уверенно кивнул. — Распоряжусь о сопровождении и лично проконтролирую работу сотрудников Управления. Линдси незаметно перевела дыхание и мысленно поблагодарила Коннора — именно он учил её разговаривать с такими твердолобыми представителями семейства военных. Следующий сигнал поступил только ночью, но обнаружить ничего не удалось. В городке после вспышек излучения оставались круги, в части же не было даже их. Утром, пересматривая записи, Эксон ругался такими словами, что Линдси стало за него неудобно, хотя техники внимательно прислушивались, жалея, что некоторые обороты нельзя сразу записать. — Чёрт возьми, нам срочно нужен Дойл, — прошипел Пит, подняв голову. — Он бы точно придумал, как выманить эту чёртову штуку. — И как же ты жил без Коннора эти полтора года? — не удержалась от подначки Линдси. — Сложно было, — не принял подачу Питер. — Так что не только ты ожила и счастлива. Лин смутилась. Да, эти полтора года она не жила, а скорее, существовала. Коннора любили и остальные сотрудники, так что рады его возвращению были все, но только для неё он был смыслом жизни. И Линдси, получив взаимность, чувствовала, что её сердце возвращает себе способность любить, хотя и не все страхи её покинули. Ей до дрожи хотелось быть рядом, и она пообещала себе позвонить в Управление, если телефон Коннора опять будет выключен. — Сейчас Коннора с нами нет, — чуть более взвинчено, чем хотелось, возразила она. — Но делать всё равно что-то нужно. — У тебя есть предложения? Предложения у Линдси были, но для того, чтобы озвучить их разумно и толково, ей нужно было вернуться в мобильную лабораторию и кое-что проверить. Ещё вчера, разговаривая с Коннором, пока он стоял в глухой пробке на въезде в Чикаго, она услышала его предположение, что фигуры, образованные выжженными кругами, напоминают какую-то систему, но что она из себя представляет, пока не ясно. Линдси внимательно рассматривала разложенную на полу крупномасштабную карту города с отмеченными точками местами проявления феномена, куда добавила и появившиеся за последние часы. Пока она насчитала семь локаций, и всё больше соглашалась с Коннором — система определённо присутствовала, но вот вычленить общий признак никак не получалось. Причём её упорно не покидала мысль, что всё на самом деле довольно просто, если понять принцип. Лин ещё раз всмотрелась в скопления точек. Первая локация представляла собой два коротких неровных столбика из точек, между которыми точками же было изображено что-то похожее на символ «V». Вторая напоминала этот же символ, но перевёрнутый. Третья и четвёртая выглядели одинаково — столбик из точек с полукругом возле. Пятая — снова «V», но без границ. Две другие располагались ниже или ближе к воинской части, дислокацию которой Линдси избрала как линию зрения. Это казалось ей логичным — феномен точно был связан с военными. Шестое скопление повторяло первое, а седьмое представляло собой столбик и линию из точек, соединённые под прямым углом. Ничего не понятно… Взгляд Линдси скользил по карте, а мысли сами собой устремились к единственному человеку, о котором она хотела думать. В памяти возник их первый разговор после его возвращения из России. Крошечный придорожный мотель, где они сняли две комнатки на первом этаже, чтобы Коннор смог забраться в открытое окно. На него они не могли снять номер, требовались документы, которых у Дойла, естественно, не было. Поэтому Антон снял единственный люкс, где было две комнаты и две кровати. После душа и ужина Антон лёг отдохнуть, а Коннор и Линдси перешли в её соседний номер, чтобы поговорить. Лин была уверена, что не сможет уснуть, зная, что самый дорогой её сердцу человек так близко и одновременно столь далеко, а Коннор, казалось, тоже не хотел отпускать её, не насладившись общением. Конечно, сначала она забросала его вопросами, на которые он отвечал максимально подробно, хоть и старался сохранять нейтральный тон. Более подробно о проводимых над ним экспериментах он рассказал позже, уже в присутствии Хэндрикса, но и короткого пересказа Линдси хватило, чтобы покрыться мурашками ужаса. Коннор это заметил и принялся расспрашивать уже её. Лин охотно рассказывала о всех сотрудниках, о работе, о новом кейс-менеджере Мэтью Прэггере. Но вопросы становились всё более личными, и она сама не заметила, как сказала о Марке. Коннор помрачнел, но продолжил интересоваться её личной жизнью, и она практически призналась, что с её стороны это скорее отношения от безысходности и желания хоть какого-то человеческого тепла. Ей уже тогда хотелось броситься в омут с головой, сказать, что сейчас, когда он вернулся, живой и (пусть даже с натяжкой) здоровый, она готова забыть обо всём и обо всех. Что Марк, при всей её благодарности ему, никогда не значил для неё столько, сколько Коннор. Что только сейчас, глядя ему в глаза, чувствуя его каждой клеточкой тела и всеми фибрами души, она оживает, вспоминая, как дышать, а её сердце медленно, по крошке, освобождается от страшной боли, к которой Лин уже привыкла и забыла, как жить без этой тяжести. Но тогда она сдержалась и перевела разговор на его дальнейшие планы. Не посчитала возможным переложить свою боль и неуверенность на человека, который практически вернулся с того света и едва жив от усталости. Тогда у неё не было ни единого доказательства, что она ему нужна. Зато сейчас она в этом почти уверена… Линдси достала телефон и снова набрала номер Коннора. Механический голос очередной раз уведомил, что аппарат абонента не отвечает, и тревога Лин усилилась. Она вспомнила, как, улучив минутку днём, набрала номер приёмной оперативного директора. — Нет, вчера я не видела профессора Дойла, и сегодня тоже, — сказала секретарь. — Но мистер Элсингер отозвал его с расследования и просил вчера подготовить изолированную палату в медицинском корпусе, а сегодня дал распоряжение договориться с ближайшим кафе о поставке пищи на длительной основе. Вероятно, профессор Дойл помещён в изоляцию. Сожалею, мисс Доннер, но больше ничем не могу вам помочь. Линдси заверила миссис Браун, что всё понимает и очень благодарна за предоставленные сведения. Итак, Коннор, скорее всего, помещён в полуподвал медицинского корпуса, где находились то ли палаты, то ли тюремные камеры. Но почему отключён телефон? Фрэнк лишил его связи? Не мог, это личный номер, Коннор не отдал бы. Покрытие не может пробиться ниже уровня земли? Невозможно, связь была даже в лабораториях, которые располагались глубже любых палат. Коннор сам выключил телефон? Маловероятно, если бы это было нужно, Коннор предупредил бы её. Отсюда узнать она ничего не может, значит, остаётся только одно — поскорее закончить расследование и вернуться в Чикаго. Там она узнает, что произошло. Линдси снова всмотрелась в точки на карте и как будто наяву услышала очередной вопрос Коннора из того самого разговора: — Значит, о свадьбе речь не идёт? Лин улыбнулась — кто бы мог подумать, что предложение выйти замуж она услышит от Марка буквально на следующий день. Она снова содрогнулась, увидев перед внутренним взором то самое жуткое кафе и парочку за другим столиком, разрезающую торт — комплимент от заведения с надписью «MARRY ME». Воспоминания наложились на реальность, и Линдси ошеломлённо моргнула — буквы! Это те же самые буквы! Она схватила карандаш и продолжила точки линиями. Из них действительно получились два слова. Лин почувствовала душевный подъём, но ей хотелось получить подтверждение своим мыслям. Она вытащила телефон, чтобы набрать Питера, но случайно зацепилась взглядом за циферблат часов. Оказывается, её размышления заняли больше времени, чем казалось, и сейчас Эксон, скорее всего, мирно спал у себя в номере. Но ведь организовать проверку она может и сама! В наблюдательной обнаружилась дежурная смена техников из трёх человек, обречённо поглядывающих в экраны. Линдси развила бурную деятельность, в итоге чего некоторые камеры, установленные в городе, перевели во вспомогательный режим, а те, которые расположились близко к местам проявления феномена, работали в режиме повышенной готовности. Она сама с неослабевающим вниманием следила за изображениями, и через некоторое время была вознаграждена. Когда утром в мобильную лабораторию вернулся Питер, он с удивлением обнаружил там Линдси, допивающую очередную чашку кофе. Тяжелая ночь измотала её, но глаза всё равно сияли упрямой уверенностью. Они сделали большой шаг к окончанию расследования и возвращению домой, и Лин была готова работать с каким угодно напряжением сил, чтобы вернуться в Чикаго как можно быстрее. Она ввела Эксона в курс дела, и он, увидев собранные сведения, сразу же договорился о немедленной встрече с руководством воинской части. — Генерал Стеферсон, полковник Стаут, у нас есть основания полагать, что кто-то из ваших подчинённых использует служебное положение в личных целях, — Питер не стал церемониться и говорил с напором и уверенностью. Он хотел увидеть реакцию на свои слова. Генерал форменным образом взвился. Его можно было понять — такое заявление, подкреплённое доказательствами, сплошь и рядом означало, что руководитель не справляется со своими обязанностями, не способен обеспечить продуктивную работу и не владеет ситуацией. Признавать такое не хотелось, поэтому Стеферсон был готов защищаться любыми способами. Полковник отреагировал гораздо спокойнее. Частью пока что руководил не он, генерала он раньше времени подставлять не собирался, но вот от «крыс» и тому подобной фауны будущую вотчину почистить хотел. Он перевёл взгляд на аналитика Управления. Она пока молчала, но выражение её лица говорило о том, что за доказательствами дело не станет, и собирала их именно она. Когда только успела… — Вы не анализировали, во что складываются выжженные круги, если их отметить на карте города? — поинтересовался Питер. Он не ожидал положительного ответа, но к реакции генерала был не готов. — Если вы не заметили, мы военные, — спесиво проговорил руководитель части. — И нас не должны волновать проблемы гражданских. Личный состав доволен своей жизнью. «Ой, дурак…» — пронеслась в голове полковника Стаута единственная более-менее цензурная мысль среди абсолютно непечатных выражений. Он увидел, как на секунду потерял напускную невозмутимость кейс-менеджер, а мисс Доннер выпрямилась и прожгла старика яростным взглядом. «У неё же бойфренд — бывший военный, — вспомнил Стаут. — И, вероятно, неплохой, раз она так злится…» — Вы думаете, генерал, что жизнь всех военных ограничивается исполнением устава? — голос Линдси звенел, как она ни старалась говорить спокойно и взвешенно. — Тогда у меня для вас плохие новости. Кто-то настолько впечатлён некоторыми элементами гражданской жизни, что использует секретную военную технику для того, чтобы оригинально произвести впечатление на девушку. — Что вы несёте? — скривился генерал Стеферсон, не желая слушать женские выдумки. — Смотрите, — Линдси повернула принесённый с собой ноутбук, на экране которого было хорошо видно расположенное прямо посреди проезжей части чёрное пятно правильной формы. — Вот так выглядит феномен, появляющийся в городе. Выжженный круг чуть больше трёх футов в диаметре, чаще всего возникающий на плоской горизонтальной поверхности. Наш химик уверена, что такой эффект даст взрыв высококонцентрированного пороха с некоторыми добавлениями. На первый взгляд круги расположены бессистемно, но если отметить места на подробной карте или посмотреть с высоты, можно увидеть интересную схему, — она вывела на экран восемь фото, где были чётко видны сгруппировавшиеся точки. — Вам ничего не напоминает? — Нет, — отозвался полковник Стаут вместо молчащего генерала. Тот то ли не верил, то ли просто был шокирован. Полковник его понимал — около двух месяцев назад их часть вошла в экспериментальную группу, и им поступила новая разработка — порох с добавлением селитры и других материалов. Смесь показывала себя неплохо, но до завершения проверки было ещё далеко. — Мне тоже сначала не напоминало, — кивнула Линдси. — Пришлось потратить много времени, но потом я поняла. Это буквы. Кто-то рисует буквы в масштабах города, при помощи новых технологий. Уже интереснее для военных, не правда ли? — Вы уверены, что это именно буквы? Какие именно? — прохрипел генерал Стеферсон. Он всё ещё пребывал в состоянии шока, но, к своему же удивлению, не испытывал желания потребовать, чтобы рабочий процесс описывал мужчина. Он уже понял, что мисс Доннер оказалась отличным профессионалом и толковым специалистом. — Можете попробовать разглядеть их самостоятельно, — предложил вступивший в диалог Питер, передавая листы с распечатанными локациями. Линдси же спрятала улыбку — интересно, насколько быстро догадаются те, у кого нет такого прекрасного подсказчика, как Коннор Дойл? Военнослужащие думали довольно долго. Они почти сразу обнаружили, что совпадают первая и шестая, и третья и четвёртая локации, но дальше не продвинулись. Чтобы не мучить умы, не подготовленные к решению головоломок, Линдси сама дорисовала необходимые линии. И наткнулась на недоверчиво-возмущённый взгляд генерала Стеферсона. — Выходи за меня замуж? И это пишет один из моих подчинённых? Что за чушь! Странное у него представление о гражданской жизни — нет ничего хуже, чем быть в вечном плену с одной и той же женщиной! Питер старательно закашлялся — возмущение старого военнослужащего выглядело настолько искренним, что переубеждать его было бессмысленно. Но менее забавно от этого не становилось. Линдси не смеялась — ей было искренне жаль человека, настолько боящегося отношений, что взрастил в себе убеждение о несвободе. Может, так думает и …? Нет, не может быть. Она подумала, что нужно ещё раз набрать номер, возможно, Коннор уже включил телефон. А о плохом она пока не станет думать. По крайней мере, постарается. — И всё же, у вас есть предложения, кто может быть замешан в таком… оригинальном действии? — справился с собой Эксон, вспомнив, что сейчас он заменяет того, кого уважает, и подавил смешки. Было заметно, что генерал уверен в своём предположении — в его части такие «отщепенцы» не водятся. Но в глазах полковника Стаута было понимание и толика испуга. — У меня тоже есть вопрос, — Лин посмотрела прямо в глаза будущему руководителю части. — Очевидцы не могут описать, что именно выжигает круги. Такое впечатление, что дрожит сгусток воздуха, затем следует лёгкий взрыв — и образовывается выжженное пространство. Это какой-то прибор? С защитой? — Да, — негромко ответил полковник, не обращая внимание на вскочившего генерала. — Я не знаю, что именно приспособлено для переноски гранат нового поколения — как раз они содержат порох с добавками и имеют большой радиус поражения. Видимо, использованные гранаты немного модернизировались, раз не было жертв и оставался сравнительно небольшой круг. Но есть специальное вещество, что-то вроде амальгамы, оно способно приводить покрытый им объект в режим «стэллс», обеспечивая полную мимикрию под окружающую среду. Действительно напоминает сгусток раскалённого воздуха в движении, в покое объект увидеть невозможно, разве что наткнуться физически. Поэтому никто ничего не замечал. — Ричард, — буквально прорычал генерал, испепеляя взглядом своего помощника. — Что? Ты хочешь проблем? Проще избавиться от одного идиота, рискующего собой и вооружением, чем скрыть данные от таких специалистов и потом доказать, что мы с тобой действительно ничего не знали, Эдди, — с чувством пояснил Ричард Стаут, тоже переходя на нормальный язык общения. Генерал Эдвард Стеферсон смерил друга ещё одним взглядом и грузно сел обратно за стол, махнув рукой: — Делай, как знаешь. Ты лучше разбираешься в гражданской жизни. Если тонуть — так вместе. — Не волнуйтесь, генерал. Если вы ничего не знали — вам ничего не грозит, — попытался успокоить расстроенного старика Питер. — Я должен был предполагать. Но подумать, что какой-то кретин будет использовать секретные технологии, чтобы сделать предложение, при этом запугав весь город? Видимо, мне пора в отставку. Такое я не могу вообразить… Вздохнув, генерал встал, подошёл к небольшому столику в углу и принялся наливать себе успокоительное: медицинские капли и коньяк. Полковник посмотрел на него с жалостью, но дело нужно было довести до конца. — Пойдёмте. У меня есть кандидатуры на создателя вашего феномена. И сейчас мы их спросим о происходящем. К отдельно стоящему зданию полковник Стаут шёл едва ли не строевым шагом, стараясь привычными действиями успокоить нервное напряжение. Это дало свои плоды, и дверь он открывал уже почти спокойно, вернув на лицо нейтральное выражение. В небольшом помещении работали двое удивительно не похожих друг на друга молодых мужчин. Завидев за спиной вошедшего полковника двоих штатских, они поднялись для уставного приветствия, но Стаут махнул рукой, давая понять, что соблюдение устава не обязательно. Для Линдси этот жест многое пояснил. Она поняла, что в части о будущих изменениях руководящего состава знали все служащие, и относились к этому с пониманием. А сам полковник сумел установить с каждым дружеские отношения, что помогало вести работу с личным составом, но без панибратства, которое только мешало. — Это наши экскурсанты, мистер Эксон и мисс Доннер, — представил работников Управления Стаут, тоном давая понять, что привёл тех, с которыми можно и нужно быть откровенными. — Они тут принесли интересную информацию, в связи с которой у меня есть пара вопросов. Маркус, Чарли, вы ничего не хотите мне рассказать? Двое служащих переглянулись. У каждого были свои секреты в шкафу, но вот так просто выносить их на обсуждение с посторонними людьми никто не хотел. — Ты о чём, Ричард? — осторожно поинтересовался Чарли Эндерс, коренастый брюнет, напоминающий гнома из фэнтези. — Например, о том, как и почему в соседнем городке появляются странные выжженные круги, — чётко проговорил полковник, внимательно наблюдая за подчинёнными. Они оба отчётливо побледнели, уже не таясь переглянулись, и Маркус Дорн, в противовес напарнику похожий на эльфа, медленно потянулся к кнопке на пульте, за которым работал. — Смирррна! — скомандовал полковник Стаут, негромко, но таким начальственным голосом, что даже Линдси и Питеру захотелось выпрямиться и вытянуть руки по швам. Привыкшие же к командам военнослужащие моментально превратились в идеальных игрушечных солдатиков — замерли в стойке, забывая даже дышать. Сейчас Лин поняла, что к полковнику будущие подчинённые относятся ещё и с уважением. Видимо, он не только казался, но и был весьма незаурядным человеком, если сумел выстроить такое к себе отношение. — Так, а теперь рассказывайте. Быстро, подробно и по существу, — распорядился Стаут, сверля глазами обоих. — Это долгая история, — едва шевеля губами, выдавил Маркус, на лице которого вполне можно было приготовить яичницу. Казалось, покраснели даже его волосы, подхватив цвет кожи и ушей. — Значит, выделяй важное, — не поддался полковник. — Ну? Мы слушаем. — Я ничего такого не хотел, — пробубнил Дорн, ни на кого не глядя. — Я не знал, что жители так испугаются. Это недоразумение. Полковник Стаут проглотил несколько не очень цензурных фраз. — Не тяни… В общем, продолжай, — приказал он, вовремя вспомнив, что рядом стоит женщина. — Когда меня два года назад перевели сюда, я в увольнении познакомился с Эмили Хартер, — сдался Маркус Дорн. — Мы встречались. Она мне нравилась, я ей тоже. У меня через полгода экзамены, и если я сдам, мне дадут новое звание. И чтобы с этим не было проблем, я должен жениться. Нет, я и сам хотел. Но это заставляет торопиться. Я спрашивал Эмили, как бы в шутку. Она не против. Но отец меня учил, что девушки любят романтику. Все эти лепестки роз, серенады под окнами и безумные поступки. Петь я не умею, от запаха роз тошнит. В общем, я стал спрашивать, кто как девушек увлекал… — Ну и сам не заметил, как поспорил с Адамом Брентом, — перехватил инициативу Чарли Эндерс, как видно, знавший все нюансы. — Брент из воздушного звена, они нас, дистанционщиков, не любят. Типа они на передовой сражаться могут, а мы за линией фронта сидим и только кнопки нажимаем. — Да, мы тогда чуть не подрались, — снова стал говорить Дорн. — Нас разняли и предложили спор. Я делаю Эмили предложение с помощью нашего нового вооружения: порох и невидимый дрон. Если она будет в восторге, мы победим, и воздушники нас не трогают. Если нет, победа за ними. — И ты решил? — уточнил полковник, во все глаза рассматривая всегда такого тихого и робкого Маркуса. — Я решил, что сделаю предложение Эми на высоте. Друг Адама, Сэм, поднимет нас над городом на своём вертолёте. А в городе будут с высоты видны буквы… — «Marry me»? Выходи за меня замуж? — озвучила Линдси и закусила губу в попытке сдержать смех. — Да… Внезапно полковник Стаут шумно опустился на стоящий рядом стул, закрыв лицо руками, из-под которых донеслись какие-то невнятные звуки. Линдси, глядя на него, вспомнила, что Коннор в особо экстремальных ситуациях, ощущая полную беспомощность, мог позволить себе выругаться на русском языке, чтобы немного расслабиться и не шокировать окружающих. Она поймала себя на мысли, что думает о любимом чуть чаще, чем ежесекундно. Но ничего, дело завершено. Городские власти ликвидируют уже сделанные круги, новых не появится, Маркус Дорн сделает предложение своей девушке как-нибудь иначе, не используя новый порох и дрон в режиме «стэллс». А их команда максимально скоро вылетит в Чикаго. И Лин наконец узнает, что с Коннором и почему он молчит. Ведь ради этого она свела небо и землю, но узнала тайну маленького приграничного городка.