Бьём копытом оземь.

Стоя на пороге я обросил класс быстрым взглядом и спеша зашагал к своему месту. Кажется, меня никто не заметил. Либо просто не обратили внимания... Полину уже сидела за своей партой, о чем-то задумалась. Было досадно осознавать, что, скорее всего, мысли её затуманенны моими нелепыми словами. Я все ещё хотел верить, что рассказать ей было правильным решением. На удивление, Лилии Павловны в кабинете ещё не было, как и Тихонова. Я облегчённо выдохнул, но в напряжении ожидал. Старался придумать, как выкрутиться, но мозг отказывался нормально работать. Я вертел в руках ручку, чтобы хоть чем-то заняться и оглядывал кабинет, мимолётно смотря на Полину. Но она, как кажется, и не собиралась на меня оборачиваться. «Так даже лучше» – шепнул голосок. И я очередной раз в день с ним согласился. Глазеть друг на друга тоже было довольно опасно. Учитель, по-видимому, запоздал, и дисциплины в классе совершенно не было. Помещение играло голосами, смешанным шепотом и ярым шумом. Молчали пара человек: Полина, я и Пятифанов. Он был серьёзен. Смотрел в пустошь, пока его товарищ бурно обсуждал что-то с одноклассником. Я кинул на него запуганный взгляд. Он заметил. Взглянул строго, мол, «уж теперь не забудь, Антоша». По телу пробежала дрожь, и я мигом отвернулся, уставившись в тетрадь. Задумавшись, я и не заметил, как Лилия Павловна вошла в кабинет. За ней вновь последовал суровый Тихонов. Сердце заметалось птицей в клетке. «Ты ничего не трогал, спокойно!» – старался утешить разум, но сердце бесконечно колотилось, дрожали руки и закружилась голова. Пока учительница успокаивала класс, я успел сделать несколько глубоких вдохов, что немного успокоили меня. |Лилия Павловна: Присаживайтесь.| Тон её был разочарованым и печальным, и, признаться, я искренне сочувствовал её горю. Поняв положение потерпевшей, миллиционер взял порядок в свои руки. |Лейтенант: Здравствуйте, ребята.| Голос его по-прежнему был строг и серьёзен. В попытке отвлечься я взглянул на Полину, но та внимательно наблюдала за действиями лейтенанта. Я быстро отвёл взгляд и украдкой посмотрел на лектора. Кажется, пока что он не думал смотреть на меня – он глядел в папку с делом и что-то спрашивал у Лилии Павловны. Та старалась держаться, но голос её был невероятно печальным, и даже осипшим. Сердце обледенело. Я подумал: а что ощущала бабушка Семёна? И ощущает до сих пор... Я быстро выкинул это из головы. Следует успокоиться и отвлечься. Я достал бумагу и начал что-то непринужденно чертить, делая вид, будто бы очень занят. Я перестал улавливать шум, глядел только на рисующий грифель, вслушивался в его движения по бумаге и рисовал что-то, совсем не сформулившееся в мыслях. Лес! Я отложил карандаш, приподнял очки и протер глаза. За пару минут я сумел нарисовать правдоподобную глухую чащу. Слух вернулся, я вышел из омута. Положив лист с непонятно откуда взявшимся наброском под учебник, я вновь начал вертеть ручку в руках. Тихонов все ещё разговаривал с нашей классной руководительницей, а я боялся каждого звука. Казалось, сейчас! Сейчас он подойдёт и сомкнет мои руки наручниками, повезет в отделение. Обвинит во краже и пропаже детей, накажет по всей строгости закона! Но ничего не происходило. Класс притих, но продолжал говорить, только вот шепотом. Я ждал, считая удары сердца, пока лейтенант прекратит диалог с учительницей. Я повернул голову в сторону окна, уставился в него. Представил Катю. Такую беззащитную и слабую на фоне жёсткой части. Я не мог вообразить себе её болезненный возглас, её онемевшие руки и закрывшиеся глаза. Разум дорисовывал шорохи, мрак и густую метель. А кем бы была Катя, попав в руки злосчастного леса? Я быстро выкинул мысль из головы. На меня никто не оборачивался, подобно прошлому разу – ну, конечно, сплетни ведь теперь никто не распускал. Но я был уверен, что подозрения на меня таились у каждого. Оба пропавших терпеть меня не могли, и теперь, кажется, таятся мертвыми где-то. «Где-то»... Почему-то я представил облезлые деревья: величественные дубы и сосны во мраке. Гараж. Не может все быть так, не может... Сердце сжималось с каждым словом Тихонова, содержащего первые буквы моего имени или фамилии. Я изрядно вздрагивал, и искренне надеялся, что никто этого не заметил. Я вновь отвлёкся, но в это раз смотря в пустоту – расслабил взгляд и уставился в стену. Поклонило в сон. Но я сжал кулаки, держал силу воли. Думать ни о чем не хотелось. Страх накрыл с головой, и все, что мне оставалось – ждать. Лишь бы он ничего не вспомнил и не заметил!... Из переживаний вывел хлопок. Тихонов захлопнул папку с делом и щёлкнул ручкой. Я насторожился, сделав тяжёлый вздох. Сейчас... Сейчас, как только он скажет слово, я распрощаюсь с нормальной жизнью, семьёй и Полиной... Но лейтенант лишь нащупал меня взглядом. Я взглянул на него. Он начал медленно приближаться, ничего не сказав. Сердцебиение и пуль участились. Сейчас... Сейчас... – шептал я мысленно с каждым его шагом. Сейчас он приблизится, и...