Бьём копытом оземь.

Я бежал со всей скоростью, но в округе темнело будто бы по секундам, дорога становилась размытой, теряла видимость, а вскоре и вовсе скрылась, и я начал скакать по густому снегу, борясь с когтистыми ветвями деревьев, колючими лапками елей. Я словно оглох – слышал лишь собственные вдохи с выдохами, ведь даже шаги и коварный, затягивающий хруст снега перестал быть слышимым. Вместе с ними пел, выделялся и выл безжалостный ветер, который подгонял, дул прямиком в спину, обдав мое лицо холодным, колющим потоком. Дыхание выходило из строя, начало колоть в боку. Ноги тонули и промокали насквозь, и с каждым моим рывком снежные гири в ботинках становились все холоднее, тяжелее и все больше сковывали движения, замедляя скорость. Я не был намерен останавливаться, но страх заколотил в груди. Из-за вдохов в перемешку с шорохом ветвей и звучанием ветра, я начал слышать подобие шагов, что-то подобное на мои рывки. Неужели, Ромка сумел выйти на мой след? Появились предчувствие, что он вот-вот схватит меня за плечо, а, может, сразу же воткнет стальную бабочку в мой бок? Я принял спонтанное решение – надумал мельком посмотреть предполагаемой смерти в глаза. На свой страх и риск, я резко обернулся. Из-за этого я потерял равновесие, а дыхание окончательно сбилось. Я лишился какой-то видимости впереди, потому и споткнулся обо что-то, что было под ногами – быть может, какой-то старый корень, или просто снежная глыба. Махая руками я полетел на снег, не успев и вскрикнуть. Грохнулся всем своим весом, уже повернув голову вперед, и проехался по заледенелой земле, да ещё и лицом, цепляясь за все веточки, камни и льдинки. Щеку запекло. Мир вдвойне лишился четкости, и я даже сумел услышать, как хрустнули мои очки. Шум начал потихоньку стихать. Раненое место, прежде замороженное, начало обдавать теплом, и я сразу понял – щеку я разодрал. Дыхание практически пришло в норму, и я вновь начал дышать бесшумно, а ветер будто бы замолчал, увидев моё непроизвольное прямое падение. Удивился? Повисла полнейшая тишина, не оказалось даже шепчущих шорохов. За мной никого не оказалось, – разве что, моё воображение. Шагов, рывков и угрожающих криков не было, хотя я был уверен, что Пятифанов бежал за мной почти с самого начала пути, скакал за мною по снегу, жаждя мести, преследовал из шагу в шаг... С начала... Пути! Ведь я и сам и не понял, куда бежал. Понял лишь, что куда-то вглубь веток, минуя дорогу. Страх охватил целиком – где я?! Ни души рядом – даже Ромки тут не оказалось. Руки и ноги трясло от падения, а очки я и вовсе не чувствовал, – кажется, слетели. За время моего жалостливого побега наступила полная тьме, словно я зажмурился в кромешной мгле моей комнаты прямо посреди бессонной ночи – я ничего не видел, кроме кривых, скачущих перед глазами черно-серых пятен. Одно хорошо – я успел замерзть, и боль на раненной щеке совсем не ощущалась – лишь пекло, но и это было несовместимо с моим холодным, зудящим телом. Собравшись с духом, я сумел повернуться. Что-то блеснуло рядом с моими глазами. Я не вовсе не задумался о том, как взошел блеск в беспросветной тьме, да и о том, как я в таком размытии смог увидеть его настолько чётко тоже не задумался. Первое, что пришло на ум – очки. Я напрягся, протянул руку и ловко схватил объект, но, сжав его в кулаке понял, насколько ошибся. Что-то начало скользить в руке, сжалось, затрепетало противным звуком. Я испугался до чёртиков, адреналин подскочил. На мгновение мир приобрел небольшую четкость, и я вмиг поспешил разжать кулак, дабы понять, на какое несчастье наткнулся. Сердце заколотилось, когда на ладони я сумел разглядеть круглое, выдернутое глазное яблоко с напряжёнными сосудами. Нечто было в чем-то красном и теплом, обвившим мою ладонь тонкими струйками. Оно выпрямилось после разжатия моего кулака, и я смог разглядеть радужку зелёного цвета, а главное – цветок-колокольчик вместо зрачка. От страха я замерел, словно столб, не мог шевельнуться. Рассматривал находку с отвращением, даже не моргая, и шепотом, себе под нос, выругался: |Антон: блять...| Картина была ужасающей. Я в очередной раз пожалел, что ринулся в чащу. Сердце заколотилось, мир медленно начал терять очертания, и я больше не мог держаться, – моргнул. Глаз исчез. Я выдохнул, но тут же взглянул на руку. На ладони красовалась брошь в виде небольшого букета из трёх колокольчиков. Металлическая, с парой капель крови на ней, – по-видимому, с моей щеки. Точно о такой же брошке указывалось в объявлении о пропаже Кате... Что её вещь делает в лесу?! В очередной раз я напрягся, но, как на зло, именно в этот момент все вновь стало размытым. Вместе с размытие пришло и осознание – я один посреди густого леса. Резко заболела щека и конечности. Я погряз в безысходности и панике, сжав в кулаке коварный металлический букет. Другой рукой, не взирая на боль, я нащупал очертание дерева. Болезненно шипя, присел и оперся спиной. Быстро нащупал один из карманов, расстегнул, и ловким движением закинул туда найденную брошь, застегнул, и вплотную вжался в дерево, словно оно могло защитить меня от воющей чащи.