Twinkle, twinkle, little snitch

Они выезжали медленно. Машина буксовала, но верно служила водителю. И, к удивлению Гарри, через минут пятнадцать они припарковались у мотеля. — Мы оба замёрзли, так и заболеть недолго. Переночуем здесь. Я оплачу… Комната небольшая и кровать одна. Вопрос о том, почему Блэк не снял два номера горит в глазах Гарри, но остаётся неозвученным. — Иди в душ, грейся. Только недолго, — говорит Блэк и раздевается, тут же укутываясь в плед. — Я… — Гарри… — перебивает его Блэк, не глядя в его сторону, но эмоции даже со спины слышны, — просто сделай, как я попросил. Пожалуйста. Поттер сначала послушался, а потом уже испугался. До него будто сквозь вату доходило всё, что происходило в этот вечер. Тогда, на том холме или утёсе, он был в моменте, проживал его, чувствовал, но сейчас пришло время мыслей. Блэк спросил о поцелуе. Он его предложил. Он в нём заинтересован… И теперь это слово имело в корне другой оттенок. И все эмоции, метания и сомнения, они теперь стали понятнее, обрели причину и смысл. Гарри, кажется, тоже заинтересован. Именно так… Заинтересован в парне. Пар в душе стал практически беспросветным. Кончики пальцев дрожали, а сердце билось ровно и сильно, словно подсказывало, что он всё правильно понял. Там, в комнате, Блэк всё ещё пытается отогреться, он там ждёт… Гарри вышел, завернувшись в банный халат до подбородка, и прошлёпал к кровати. Только за время, пока он грелся, Блэк раздвинул одну кровать на две односпальные, поставив посередине журнальный столик. На нём Гарри увидел оставленный ужин, но Блэка не было. Он вернулся через пару минут, внося морозный дух за собой. Бросил свою сумку, которую принёс из машины, на пол, а на кровать рюкзак Поттера. Гарри, видимо, по ошибке захватил чужой, когда они приехали. — Кушай, не жди меня. Ужин и так поздний… Он скрылся, почти сбежал в ванную, а Гарри только кивнул в закрытую дверь. Кусок в горло не лез, рюкзак занимал половину кровати, и Поттер спихнул его на пол. Откинул одеяло, забрался под него, тут же стало неловко. Одевать грязное бельё не хотелось, а спать так… Халат туго стягивал по талии, лежать было неудобно. Вообще было неудобно. На него будто снежный ком свалился от осознания, что его тянет к Блэку. Он не мог найти себе места, ворочался на кровати, и причиной этому были не жёсткие матрацы. Его потряхивало от одного только предположения, что могло бы быть, что могло бы случиться, ответь он тогда на вопрос Блэка положительно. Не в силах сдерживаться, не имея и шанса выровнять дыхание и успокоить бешеное сердце, Гарри вскакивает с кровати и отмеряет шагами комнату. А что, если бы Блэк его поцеловал? Это не кажется чем-то ужасным, но Гарри в ужасе зажмуривается, замирая посреди комнаты на несколько секунд, а потом снова начинает своё путешествие по десяти квадратным метрам. В ушах шумит, а лёгкие будто плавятся от того, что Гарри представляет. Он представляет его губы на своих, их тепло и нежность, и вместе с этим, одновременно, представляет, что же будет, когда общественность узнает об этом. Те несколько поцелуев, что случились в его жизни были или на спор, причём он сам не был инициатором, или с тем, кто стремился нахвататься популярности за его счет. Ромми буквально изнасиловала его своим языком, отчего Поттеру хотелось блевать и плеваться, а Лаванда напоила его до состояния бревна, и если бы Рон не взял всё на себя, кто знает, чем бы закончился конец второго курса. Сам он ничего не помнил о тех поцелуях, которыми хвасталась девушка перед своими друзьями. Никто никогда не предлагал ему это так. Простой поцелуй превратился для Гарри в испытание, и то, что его предложил Блэк, стало для Поттера и благословением, и проклятием. Потому что Гарри хотелось, чтобы его хотели поцеловать просто потому, что он нравится, а не из мнимого шанса на минуту славы. А Блэк явно не выглядел тем, кто гонится за популярностью Поттера. У него была в какой-то степени своя, а ещё в его жизни были обстоятельства, которые явно противоречили его повсеместной известности. Гарри загнал сам себя в угол. Ему отчаянно хотелось настоящего поцелуя, хотелось почувствовать чьё-то тепло — ему девятнадцать, в конце концов, но главное, ему хотелось этого поцелуя. С Блэком. Поттер уже почти бегал по номеру, не понимая, как взять себя в руки, но случай решил всё за него. Он делает несколько шагов в сторону двери, разворачивается, делает ещё пару — ноги сами знают, сколько нужно пройти до следующего разворота, но что-то идёт не так. Он врезается в Блэка, который вытирает голову полотенцем. Оно тут же падает на пол, Поттер цепляется за пояс чужого халата и по инерции двигается дальше, так, что халат распахивается, а он падает в объятья того, о ком думал всё это время. Его волосы темнее от воды, губы раскрыты в удивлении, но Гарри не даёт ему сказать, не даёт себе возможности залипнуть на эти скульптурные абрисы, Гарри просто выдыхает то, что вертится, словно огненная юла, на языке. — Я хочу! Я хочу поцеловаться с парнем, — он говорит это куда-то в шею, потому что его решимость вот-вот оставит его, но это ощущение, что он потеряет сейчас что-то важное, даёт ему нужный ресурс. — Нет! Я хочу целовать тебя… — это уже сказано прямо в глаза, и в глубине Поттеровских страх, смущение, понимание, что сам никогда не решится на то, что озвучил секунду назад. Он замирает, как олень в свете фар, а потом чуть сильнее сжимает Блэка за талию, потому что стоят они очень близко, и пахнет Блэк так, что кружится голова. Блэк не улыбается, ничего не говорит, только приподнимает его подбородок и коротко целует. Он смотрит на эти ресницы, трепещущие, невинные, чертовски привлекательные, на брови, изогнутые в удивлении, а потом отстраняется. Гарри не видит этого взгляда — его глаза закрыты, а руки сами разжимаются от шока. Блэк, напротив, продолжает разглядывать этот румянец и чуть влажные губы. Он их лишь попробовал. Легонько прихватил нижнюю, сжимая, и тут же отступил, не желая пугать, не оставляя себе шанса на ошибку. Гарри сам их облизал, видимо не понимая, ни что делает, ни как на это реагирует Блэк. Он немного прижимается к Гарри, будто обнимая, но потом снова отстраняется. — Гарри, посмотри на меня… Тот мотает головой, сильнее зажмуривается, и тогда Блэк ведёт его спиной вперёд к кровати. Усаживает, а потом вкладывает что-то в руку. — Я не планировал этого, но предполагал, что мы можем остановиться здесь. Думаю, тебе будет удобнее так… — Гарри всё ещё не открывает глаза и сильнее сжимает кулак. — Я сейчас выключу свет. И мы будем спать. Да? Гарри кивает и чувствует движение воздуха. Блэк отходит, а потом в комнате становится темно. По звукам слышно, что Блэк ложится в кровать. Только сейчас Гарри открывает глаза. Ощупывает то, что у него в руке, и с удивлением понимает, что это бельё. Наверное, Блэк потянулся за ним к тумбочке, когда обнимал его. Поттер отчаянно краснеет и натягивает боксеры, пальцами прослеживая швы. Он под одеялом, возится, ударяется головой о стену, шипит, а потом затихает. — Спасибо. — Сладких снов, Гарри. Дай себе это пережить… — эмоции в тоне непонятные. Они есть, но сейчас Гарри не в том состоянии, чтобы разложить это по полочкам. Поттеру кажется, что он лежит вечность. Губы всё ещё горят. Ему понравилось. Ему ПОНРАВИЛОСЬ так, как он даже не мечтал. Он теряется в понимании, насколько ему нравится этот запах, тонкий, аккуратный и очень мужской. Он растерян и угнетён, но не самим осознанием, что бисексуален, а тем, что всё случилось так быстро. Ему мало, но он слишком хорошо себя знает, чтобы даже просто надеяться, что у него хватит смелости повторить это. Не хватит. Желудок поджимает, и Поттер только сейчас понимает, что так и не поел. И Блэк, наверное, тоже. Спас его от собственного стыда, как принцессу. Господи, о чём он думает… — Это глупо… — он говорит тихо, но знает, что Блэк не спит. — Ты же голодный не меньше меня. Давай я переживу это позже, а сейчас сделаем вид, что ничего не было… Блэк хмыкает. Громко и звонко. Это не смешок, но близко. Он поднимается и включает свет, запахивая халат на ходу. — На твоей или на моей? Кровати стоят слишком далеко, чтобы поесть, поставив столик между ними. Поттер думает, но Блэк хлопает по своей кровати, а сам подтягивается выше, к подушке. Садится в позу лотоса, тщательно следя за тем, чтобы халат не распахнулся, и ждёт. Гарри подхватывает поднос и садится на другой край кровати, поставив еду между ними. Он не рискует сесть напротив, чтобы не смотреть Блэку в глаза. А ещё думает о том, почему просто не подтянул столик ближе к кровати Блэка. И понимает, что просто побоялся оказаться так близко с ним. Когда первый голод прошёл, Гарри думает и всё-таки решается на вопрос. Блэк выглядит так, словно всё это время ждал, пока Поттер созреет для этого. — Почему ты это сделал? — Ты попросил, — чуть удивлённо отвечает Блэк, аккуратно вытирая уголки рта салфеткой. — Нет, — Гарри всё-таки краснеет, но продолжает, — предложил это… — Хм… — Блэк смотрит с любопытством. — Не так много вещей есть на данном этапе моей жизни, которые я могу сделать просто потому, что хочу этого. Но поцелуи с тобой входят в этот перечень. Я хотел тебе это предложить, и хотел, чтобы ты тоже этого хотел, и когда ты попросил… Я просто сделал то, чего хотел. С тобой, Гарри, только так… — Господи, Блэк… — стонет Гарри, запрокидывая голову назад, открывая шею, чем вызывает у Блэка навязчивое желание сделать что-то поспешное и пока неправильное. Гарри мычит сквозь сжатые губы, и это тоже очень похоже на стон, но Поттер действительно не думает об этом. Слова Блэка только сильнее путают всё в его голове, но они же заставляют его душу порхать в эйфории. Хотел и сделал… Хотел его поцеловать… — Гарри, ты понимаешь, что делаешь сейчас? — голос чуть сиплый, и Поттер мотает головой, но не меняет позы, оставляя Блэка любоваться этими линиями. — Ты мне нравишься, Гарри, и это очень сложно, на самом деле, потому что я вижу, что для тебя это всё не так, как для меня. Для тебя это… Процесс для осмысления, попытка, любопытство, самопознание, проба… Но я хорошо знаю, чего хочу, и, если ты сейчас же не уберёшься с моей кровати, ты в ней останешься на всю ночь. Кыш спать! У меня воистину титановое терпение, но не испытывай его больше на прочность… Поттер сбегает. Натурально, его срывает с места, и уже через секунду он в своей постели. Блэк лежит тихо, он не пошевелился ни разу с того момента, как снова выключил свет. Он мается. Сказал-таки лишнего, мог испугать, мог оттолкнуть. Это действительно для него не так, как для Гарри. И не только потому, что он давно понимает, что ему нравятся парни; не только потому, что он давно не девственник. И не только потому, что такая популярность ему не нужна. Ведь Гарри точно думал о том, что скажут в лицее… Но и потому, что у него это в первый раз так серьёзно. Хотя знает он этого Поттера две недели и сам не понимает, что в нём так зацепило. А ещё у него сейчас в жизни полный трэш. И не факт, что из этой ситуации он выберется без потерь. И приплетать ещё кого-то дурно. А Гарри тем более, ведь он мимо чужой беды не проходит — и это больше наблюдения, чем слухи о нём. Поттер лежит тихо, он тоже не спит, но Блэк его понимает. У него это уже было. Принятие себя. Может, даже сложнее, чем у Гарри. Однако сомнения гложут, хочется, чтобы он что-то сказал и успокоил. Сказал, что не сбежит, не обвинит, не… Не даст заднюю. Хочется, чтобы он просто сказал, что всё хорошо, или будет хорошо… И Гарри говорит, тихо, себе под нос, но слышно очень чётко: — Мне понравилось, Блэк. Больше, чем я когда-то об этом думал. Достаточно, чтобы я смог когда-нибудь себя пересилить и попросить тебя снова… Блэка пробивает дрожь от своевременности этих слов и от смысла, который они несут. Он едва справляется с собой, когда отвечает: — Я знаю, что тебе понравилось. И знаю, что ещё тебе может понравиться. Всему своё время. Спокойной ночи, Гарри… Утром за шведским столом Гарри молчит какой-то другой тишиной, решительной и напряжённой. А потом, когда они садятся в уголок, чтобы поесть, не толкаясь с другими гостями мотеля, не может и не хочет отвести взгляд от губ своего визави. Он сидит чётко напротив. Он ест, ни разу не взглянув в свою тарелку. Всё его внимание привлекают лепестки бледно-розовых тюльпанов, обхватывающие вилку или целующие бокал с соком. Поттер намеренно разжигает в себе эту наблюдательность, эту пристальность, потому что у него есть план. И он осуществляет его, как только они оказываются в машине. Она греется, сегодня совсем морозно, и двигатель медленно растёт цифрами, но это не то, что Гарри замечает. Едва за ним захлопывается дверь, он ловит взгляд Блэка и снова тихо, но чётко произносит: — Поцелуй меня снова, Блэк… Взгляд серых глаз настолько интенсивный, что это почти невыносимо. Он едва заметно кивает, медленно приближается, и на этот раз Гарри смотрит. Блэк убирает его чёлку, прикрывающую бровь, мягко проводя кончиками пальцев по виску и щеке. Его прикосновение пропадает, чтобы в следующую секунду превратиться в лёгкий поцелуй. И ещё один в скулу, и ещё один в щёку. Гарри млеет от этих касаний, вдумчивых, спокойных, многозначительных. Его глаза сами прикрываются, и он подаётся ближе, тонет в аромате Блэка, его переполняет нежность, и так хочется вернуть эту ласку, но Блэк отстраняется, так и не коснувшись его губ. — Нет! — едва слышно стонет Гарри, и сам порывисто хватает Блэка за руку, сам наклоняется к нему и целует. Неловко, в уголок губ, пугается этого и снова, снова прикасается губами к губам. Ладонь находит щеку Блэка, она безмолвно просит о продолжении, но Блэк просто позволяет. Его глаза тоже прикрыты, а в его душе происходит что-то прекрасное, но доселе неведомое. Губы Гарри продолжают своё путешествие по щекам, подбородку, носу, и Блэк, наконец, приоткрывает рот, то ли вдыхая, то ли предлагая. Поттер впервые так близко с кем-то по своему желанию, он медлит, смущается, но всё же преодолевает последние сантиметры и целует уже прямо в губы. Это цунами и взрыв, он дуреет от собственной смелости, но повторяет. И когда Блэк отвечает, прихватывая его нижнюю губу, когда легонько касается языком, когда снова сжимает её зубами, совсем не больно, но так остро, Поттер бессовестно, ярко, сочно стонет, позволяя себе обхватить его за затылок и рухнуть в этот поцелуй до одури. Он забывает о том, что неопытный, что что-то в нём может не понравиться Блэку, что не знает, как и что делать. Он просто целиком в этих новых ощущениях, этих нежности и трепете, и, безусловно, удовольствии. Это то наслаждение, которое ему казалось недоступным. И это не о возбуждении или удовлетворении. Это о близости эмоциональной больше, чем физической. Это о том ощущении, когда дух захватывает от того, что вы на одной волне. От ожидания, предвкушения, общности и причастности к чему-то интимному, только вашему, и снова здесь не о сексе. Здесь о том, что наедине. На двоих. И пусть это только тишина и взгляд. Или молчаливое обещание чего-то важного, большего. Он не сразу понимает, что его шея в чужих руках. Что затылок чувственно поглаживают сильные пальцы, что губы всё чаще теряются в чужих движениях, что он, забывая стесняться, всё громче стонет от умелых ласк Блэка, и даже думать не думает о том, что это его первый поцелуй в плане техники. Он просто проживает этот момент. Его волосы натягиваются сильнее, ощутимо, настойчиво, и Гарри открывает глаза. — Ты сводишь меня с ума, Поттер… Ты не представляешь даже, что ты делаешь со мной… Ты такой впервые у меня… Господи… — глаза Блэка шалые и неверные, дикие даже, он явно с трудом держит себя в руках, но эта дрожь не от возбуждения больше, а от того, что всё это так трепетно, так сладко и невинно, что очернять это пошлостью преступно. Гарри понимает, что они застыли, вцепившись друг в друга, их лица близко, мотельный крем для бритья отдаёт лавандой и чем-то морским, но его сердце слишком счастливо сейчас, чтобы впустить в их мирок какую-то логику. Он румянится, смущается, но теперь останавливает глаза на губах Блэка, понимая, что можно. Что это не страшно, это взаимно, это приятно — он видел, как Блэк тоже так смотрел на него, да, это приятно. Где-то осознанность пытается внести какой-то иной смысл, но Гарри не хочет. — Подожди-подожди, просто дай мне… — он рвётся вперед, игнорируя хватку в волосах, снова сжимает эти губы своими и изумительно стонет, словно дорвался до воды в жаркий день… — Мне нужно… — шепчет он прямо в поцелуй, задерживает дыхание и разрешает себе отразить движение Блэка — он зарывается пальцами в его волосы и, кажется, ненадолго умирает. Блэк стонет, громко, коротко, так, словно это больно. Но он ещё сильнее вплавляется в губы Гарри, раскрывает их своим языком — и это уже по-настоящему взрослый поцелуй. Блэк проводит кончиком языка между рядом зубов и верхней губой, задевая что-то такое, отчего дрожь и вожделение ломают волю. Поттер чувствует, что возбуждение давит в джинсах и пугается. Он ещё не успел осознать свой испуг, но его тело однозначно сказало о нём Блэку. Тот мгновенно отстраняется, вытирает саднящие губы и вылетает из машины, впустив вихрь снега внутрь. Он прислоняется спиной к двери, обе руки в волосах, тянут сильно — это заметно Гарри, который смотрит на это всё широко распахнутыми глазами, а ещё ему кажется, что Блэк кричит. Он опускает глаза вниз, словно в неверии смотрит на свою ширинку и мотает головой. Он не думал об этом. Ни вчера возле машины, ни в номере, ни сегодня утром он не думал об этом. И его просто шарашит от понимания, что, если есть поцелуи, то есть и секс. Это слово особенно сильно отражается на его состоянии. Блэк… Об этом говорил ночью. И сейчас тоже? — Гарри… — лицо Блэка в каплях воды от растаявшего снега, когда он возвращается в салон, волосы влажные, но голос спокойный уже, и глаза тёплые. — Давай договоримся, что ты какое-то время поживёшь с этой мыслью, ладно? Когда я говорю, что ты сводишь меня с ума, я имею в виду, что теряю контроль… — Гарри снова румянится, и Блэк продолжает, — Да, да, Гарри, именно об этом я и говорю. Твой румянец меня заставляет терять голову, и лучше тебе не знать пока, о чём я думаю сейчас. Пожалуйста… — он улыбнулся и вздохнул. — Пожалуйста, думай, что ты делаешь и говоришь… Поттер смущённо кивает и замолкает. За окном всё светло и ярко от снега, а ещё очень хочется смеяться от того, что произошло между ними. Так радостно на душе, так светло, как и на улице, и Поттер никак не может вернуться на серьёзный лад. Блэку он нравится. Сильно. Раз он так… Сам он тоже его… Ну… Пусть он не думал об этом раньше, но думает сейчас и боится этого, но хочет. Только сильно стесняется себя, своих желаний. А хочется снова целоваться. И ещё раз потянуть Блэка за волосы, чтобы услышать этот волшебный звук. А ещё хочется прикоснуться губами к шее, туда, где пульс. Хочется снова утонуть в его запахе… — Мы… Увидимся ещё? — глупо спрашивает Гарри и отворачивается, осознав, что говорит вслух. — А ты уже прощаешься? — Поттер молчит, ему стыдно за свои девчачьи порывы, и Блэк продолжает, — Мы учимся в одном лицее, Гарри… — Ты ведь понимаешь… Мы… Вместе? — Гарри хочется просто исчезнуть из этой машины, но ему нужно понимать. — Послушай… — от этого слова Поттер весь сжимается, и Блэк вздыхает и сворачивает на обочину, чтобы остановиться. — Послушай… Ты хочешь получить больше поцелуев? Или ты хочешь именно того, о чём ты спросил? Быть вместе? Встречаться? Нет, погоди… — Гарри даже благодарен за то, что Блэк остановил его, потому что ничего толкового он выдать не может. В голове розовая вата и смятение. Логика пока отключена. — Ты — Гарри Поттер. Звезда лицея… Ты хочешь шагать по коридорам за ручку и миловаться на обеде, как Блейкинсон? — Наши фамилии не сочетаются… — невпопад отвечает Поттер, вспоминая, как пара выпускников занимает угловой столик в кафешке и действительно милуется — по-другому и не скажешь. — Блэттер? — улыбается Блэк и снова выруливает на дорогу, понимая, что донёс суть. — Боже, Блэк… — Гарри смеётся, и это заставляет водителя вильнуть на дороге, потому что он залюбовался. — Я понял… И я подумаю… — уже серьёзнее отвечает он, но не впадает больше в угрюмость. — Ты прав, здесь есть о чём поразмышлять. Но один вопрос я тебе всё же задам. А чего хочешь ты? — Всего, — просто отвечает Блэк и молчит, но Гарри ждёт и ждёт, в его глазах появляется упрямство и настойчивость, почти такие же, как сегодня утром в ресторане мотеля. Блэк улыбается этому взгляду, ему это в Поттере тоже очень нравится. — С тобой я хочу всего, Гарри. И это для меня ново. Потому что в это «всего» входит не только хм… Не только поцелуи, а что-то ещё, что-то большее. Свидания под звёздами, мороженое на краю света, репетиторство по химии… Если говорить оторвано от обстоятельств, то я не боюсь попробовать с тобой то, другое «всё», чего у меня не было ещё ни с кем. И брать тебя за руку в лицее тоже. И целовать на виду у всех. И посмотреть на твой мир так же, как я тебе приоткрываю свой. Но я ведь был в твоих туфлях, Гарри. Мне было сложно принять в себе это. На это понадобилось время. Непросто было заявить об этом обществу. И это уже другое «непросто». Я правда хочу, чтобы мы к чему-то пришли, и поэтому я тебя останавливаю, торопыга. Но я с тобой хочу всего. Такой ответ тебя устроит? — Блэк задорно улыбается, когда Гарри заворожено кивает на это признание, а потом спрашивает: — Хочешь немного пошалить? — и не дожидаясь ответа даёт по газам. — Откуда ты узнал, где я живу? — спрашивает Гарри, когда Блэк останавливается за углом его дома. Блэк любит лихачить, но делает это с умом, и Поттер невольно задаётся вопросом, где он набрался столько опыта в свои… А сколько ему, интересно? Но вывеска знакомого винного магазинчика возвращает в момент, оттого и вопрос срывается с губ прежде, чем Гарри подумает. — Ты — Гарри Поттер… — пожимает плечами Блэк, но Поттер хмурится, не принимая ответ. — Ладно. Я тоже шпионил за тобой. Ты интересный. Думал подловить тебя на покупке спиртного, но ты не вернулся в общагу, а пришёл сюда… Гарри… — зовёт его Блэк и когда ловит его взгляд, чуть наклоняется. — Ты позволишь… — он смотрит на его губы, призывает их к себе, будто приманивает, и Поттеровское «да» теряется в поцелуе. Это уже не такая невинная ласка, как их первый поцелуй, Блэк проводит языком по его губе, но больше не пытается сделать то движение, от которого у Гарри мозги плавятся. Он просто нежит их в плену своих, касается легко, тонко, головокружительно хорошо, и Поттер снова не может сдержать тихий стон. Блэк отстраняется и мычит сквозь сомкнутые губы. — Гарри… Я очень стараюсь не распускать руки… Иди домой, помнится, я прервал что-то, что тебе нужно было сделать… Увидимся в понедельник. В голове Гарри возникает ужасающее понимание, что у него серьёзные неприятности, он серьёзно влип, но не может покинуть машину до того, как сделает кое-что ещё. Он тихо перемещается так, чтобы оказаться очень близко, зная, что Блэк просто позволяет ему. Тянется к его губам и коротко лижет их, заставляя от неожиданности раскрыться, а потом прижимается своими губами, проталкивая внутрь язык и повторяя жест, который ему так понравился. Его выметает из авто уже спустя вдох, но стон Блэка остается в памяти до самого дома. Именно там, на крыльце, задыхаясь от своей дерзости и такой стремительной пробежки, он понимает, что оставил в машине свой рюкзак, что он не предупредил друзей, что пятничный вечер отменяется, что он вообще не брал телефон в руки всё это время, и скорее всего он разрядился. В панике хлопает себя по карману и слышит звон ключей. Ну… Хоть это… Захлопывая за собой дверь, он громко счастливо вздыхает и накрывает свои губы кончиками пальцев. Он влюблён.