Twinkle, twinkle, little snitch

Гарри даже не надеялся, что сможет избежать разговора с друзьями. Но и не думал, что, едва включив телефон, он получит столько уведомлений. Смс, пропущенные, сообщения в мессенджерах и куча заметок от оператора о том, что ему звонили, пока сеть была недоступна. Он все ещё собирался с силами, чтобы позвонить Гермионе, как самой ответственной, когда Рон позвонил сам. — Чел! Да ты жив! Я буду у тебя через пару минут! Мы уже хотели звонить твоему крестному! Рон отключился, не дав ему и слова сказать. И действительно забарабанил в дверь, игнорируя наличие звонка, еще до того, как Гарри успел сварить себе кофе. — Рассказывай! — строго сказал он, не дожидаясь Гермионы. — Ты уехал из лицея с Блэком! Но его машина стояла всю ночь на парковке у ряда! Где вы были? Что ты узнал? Только в эту отдельную минуту Гарри понял, что не готов. Что не хочет говорить Рону ни о своей ориентации, ни о том, что было, ни о Блэке и своем отношении к нему. — Ты же просил пошпионить… — начал он, оправдываясь, — Он предложил покататься. Мы катались. Потом заехали в Котел, посидели, поболтали, ехать было лень, и мы остались у них наверху. Придумать эту ложь оказалось удивительно легко. Про небольшой отель с рестораном и бильярдной в глубине за магазиным рядом, про ничего не значащее общение и лень. Глядя на то, как жадно Рон вслушивается, Поттер как-то оробел. Ну как ему можно рассказать о том волшебстве, что было между ними? О снеге, о небе, о… Обо всем этом… Уизли пристально смотрит на него, ожидая продолжения, и Гарри собирается с силами, чтобы что-то еще выдумать. Но неожиданно ему самому становится интересно, что он знает о Блэке. — Он ест мороженое всегда в одном и том же месте. Он хотел быть астрономом в детстве. У него классическая музыка в машине. Он хорошо водит. У него есть мама. Он живёт за городком, а не здесь. Ну что ещё… Он умный, такой… Опытный, что ли? Типа, у него много чего в жизни было… — И это все?! — А что ты хотел… Он же не на исповедь меня позвал, а так… Посидеть… — Гарри, ну что это за безответственность! Мы же волновались! — Рон дверь, конечно, не запер, и Гермиона ворвалась в их беседу снежным вихрем. — Простите. Просто было как-то… Не до того. Я уже рассказал Рону, что был с Блэком. Мы болтали. Он немного рассказал о себе, я о себе… — И как тебе с ним общаться? — спросила Гермиона, перебивая негодование Рона. — Он не из нашего круга, но и не из этих лицеистов с пелёнок… Он интересный, и я, если честно, думала, что вам было бы интересно вместе… — Э… Да… Интересный. Звёзды любит… Мне кажется, даже больше, чем людей… Не самый открытый товарищ… Грейнджер улыбнулась. — На себя посмотри… Ты тоже, знаешь, не с душой нараспашку… Вы подружились? — Ну, он назвал это взаимовыгодным сотрудничеством. Взаимный интерес в общении, помощь с химией и отсутствие хороводов друг вокруг друга… Как-то так… — Боже, как ты выражаешься… Хорошо, что Трелони тебя не слышит… — Да, взаимовыгодное сотрудничество и ничего полезного… — буркнул Рон. — Ты узнал, где он учился до нас? И почему ушел? И что за фишка с именем? Ты знаешь, как его зовут хотя бы? В деканате меня послали, а везде в ведомостях он Д.Блэк… Гарри только покачал головой. Чем больше он вспоминал их общение, тем лучше понимал, что про себя Блэк ничего не говорил. Совсем. Мороженое. Звёзды. Ничего значимого. Личное — да. Но не в информации, а скорее в ситуациях и в интонациях. Но ничего о нем Гарри так и не узнал. А хотелось. С другой стороны, ещё ведь не вечер… Как они будут общаться в лицее? Будут ли? Все эти вопросы привели его к другим, более важным. Чего он хочет от Блэка? Отношений? Да, он хотел поцелуев. Как сказал Блэк? «Больше поцелуев»… Именно. Много-много поцелуев, и, если подумать и вспомнить свою реакцию, наверное, потом и большего. Но сейчас он хотел всего того, что у них было. Свидания. Только до Гарри лишь сейчас дошло, что в таверне далеко за городком это тоже было оно. И Гарри хотел ещё свиданий. Общаться, узнавать его, целовать его, чувствовать все то, что он уже чувствует. Тонуть в глазах, в запахе, растворяться в его губах. Слышать, как он смеётся, смущаться от его вопросов и искать ответы на них. Вместе. Этого он хотел. И меньше всего ему хотелось, чтобы в это прекрасное вторглось общественное мнение. Он влюблен в парня, и это не страшно. Не это, а то, что будут ему говорить его «фанаты». Ему и Блэку. Но это — единственное настоящее, что у него было. На самом деле его репутация сильно подпортила его представления об отношениях. В то время, как все влюблялись и учились целоваться, он не мог найти в своем окружении ни одного человека, кроме друзей, конечно, который интересовался бы им. Любое знакомство начиналось с того, что: «А ты и правда вытянул тех ребят из горящего здания?» Или что-то в этом роде. И плевать всем было, что он не хочет этого вспоминать. Что иногда он хотел бы остаться в этом подвале. Потому что его родители умерли. Потому что… Ему вообще очень повезло с Роном и Гермионой. Ему во многом повезло. Но популярность свою он искренне ненавидел, прежде всего за то, что она отняла у него настоящее отрочество и юность. И его на самом деле больше веселила влюбленность друга в подругу, но иногда хотелось испытать нечто подобное. Хотелось близости с кем-то. Он иногда разглядывал девушек в школе и здесь, в лицее, пытаясь представить, как оно было бы, если бы он был просто Гарри. Посмотрел ли бы кто-нибудь из них на него. На простого, немного стеснительного, но веселого парня, без особых заслуг, зато честного и хорошего по большей части. Смотрел на парочки в старших классах и на первых курсах, никогда не осуждал парней за их выбор, и не важно, кого они выбирали — девушку или парня, но себя не причислял даже к би. Он подозревал в себе вообще асексульность, потому что его либидо почти никогда не выходило за рамки утреннего стояка. Пока Блэк не показал ему, как это может быть с ним. — Гарри, ты с нами? — Гермиона позвала его не в первый раз, но он будто погрузился в себя, не реагируя. — Друг? Ты где? — чуть пихнул его в плечо Рон. — Он тебя обидел? Что он тебе сказал? — Нет, нет, просто я задумался. Гермиона, как всегда, права. Мне с ним интересно. Он меня не воспринимает, как Гарри Поттера. Я просто Гарри для него… Как для вас. И я так давно уже не общался с кем-то, кроме какого-нибудь продавца или бариста, кто не заглядывал бы мне в рот. Знаешь, Рон, я наверное, не хочу за ним шпионить. Я хочу с ним дружить. Прости, друг, придется найти какой-нибудь другой источник информации. Уизли покраснел под яростным взглядом Гермионы, но Гарри не было его жаль. С самого начала эта глупая враждебность не должна была найти в них поддержку, Рон знал это. Вот только почему-то продолжал настойчиво выспрашивать и вынюхивать. И на самом деле Гарри тоже было интересно. И откуда, и зачем, и почему, но ему хотелось узнать об этом для себя, для… Для отношений… Их с Блэком отношений. Да. Он хотел отношений. Тихих и близких. Без чужих глаз. Провести субботний день с друзьями, как раньше, было здорово, но Гарри периодически улетал в воздушные перистые облака воспоминаний о том, как прошло для него это время. Гермиона мягко шутила над ним, а Рон очень старался ничем больше Гермиону не разозлить — ее отношение к такому шпионству было крайне негативным. После того, как все разошлись, и Гарри уже готовился ко сну, безнадежно пытаясь перестать улыбаться, он неожиданно понял, что очень хочет снова услышать это «Сладких снов, Гарри». А еще понял, что у него нет даже номера телефона Блэка, так что ни позвонить, ни написать ему он не может. Лежа в кровати, он удивлялся тому, как так вышло, что они уже дважды были на свидании, но так и не обменялись номерами, и уснул он, планируя исправить эту ситуацию уже в понедельник. Уже в полудреме он услышал странный, колкий стук, звонкий, но непонятный. Гарри приподнялся на кровати, и увидел, что в окно его спальни летит камушек. И снова. Сердце заполошно забилось и, накинув куртку, Гарри выскочил на улицу. Он ни секунды не сомневался, кто может его так «вызывать». — Откуда ты…? — он кутается в пальто, а ноябрьский ветер безжалостно треплет его пижамные штаны, и Поттер счастлив от того, что выбрал модель подлиннее. Но на лице счастье и неверие. — Сюрприз, — Блэк полусидит на капоте Ауди, и Гарри остается только догадываться, как он не побоялся заехать на ней в этот узкий проулок за домом. В ногах Блэка стоит его забытый рюкзак, а в руках — горшочек с красивой бледно-салатовой звездой. — Это тебе… Поттер внимательно рассматривает это многоострое чудо, только сейчас понимая, что это цветок. Живой. Он удивленно смотрит на Блэка, и тот тушуется, проворачивает горшочек в руках то в одну, то в другую сторону. Смущение на его лице рождает в груди Гарри фейерверк из эмоций, но он все еще молчит. — Уверен, у тебя нет комнатных растений, а эти очень стильные и неприхотливы в уходе. — И ты решил заняться интерьером моего дома, потому что… — Гарри улыбается так, что болят щеки, но он понимает, что Блэк придумывает отговорки. А хочется услышать что-то другое. — Захотелось сделать тебе подарок… — почти легкомысленно звучит Блэк, но видит тот же отблеск упрямства в глазах Поттера, и понимает, что так просто не отвертится. — Я хотел подарить тебе цветок. Ты интересный… И нежный… И очень смелый, чтобы так довериться мне… И самому себе… — видно, что такие слова Блэку говорить непривычно, он смотрит себе под ноги, но потом будто решается. Поднимает взгляд. — У тебя потрясающие глаза, Гарри, и я вспоминаю это утро… Тебя… Ты мне нравишься. Очень. И я хотел подарить тебе цветок, — его щеки красные, и Поттер уверен, что не только от мороза, — чтобы ты знал о том, что я думаю о тебе… — Может, зайдешь? — Гарри робко подходит еще ближе, его притягивает, будто магнитом, и мысли словно замерзли на одной только идее продлить этот момент, и ему плевать, что сейчас начало второго ночи. — Не стоит, день и так был насыщенным, а еще я сам дал тебе время подумать. Это было немного нечестно — приезжать сюда, но ты… Ты — это нечто уникальное в моей жизни, Гарри… — Блэк отдаёт горшочек и обходит машину, открывает дверь, но задерживает взгляд на губах Поттера. Его глаза светятся чем-то радостным и глубоким, завораживающим. Блэк словно целует эти губы взглядом на расстоянии, облизывает свои, и, делая над собой очевидное усилие, поднимает глаза выше. — Спокойной ночи, Гарри. Увидимся. Гарри немного подвисает и приходит в себя, когда Ауди резко трогается с места. Да, он определённо хочет отношений и об этом он планировал сказать Блэку, когда встретит его в понедельник, только Блэк проходит мимо, даже не кивнув, скрывается за поворотом, а на обеде, до которого Гарри еле дотерпел, вообще не появляется. Поттер считает, что это нечестно. Что Блэк не имеет права так себя вести после того, как так его целовал. После взглядов этих всех он не имеет права так себя вести. До конца пар он Блэка не видит, и ему грустно, обидно, и даже воспоминания о тех словах, что Блэк сказал в машине по дороге домой, не поднимают настроение. Может, он передумал… Тогда зачем этот цветок… На пути к магазинному ряду, где Гарри каждый понедельник закупался на целую неделю, он думает. Обычно его сопровождают друзья, но сегодня Рон на отработке, а Гермиона на новом факультативе, или что-то ещё, он не слушал. Мысли сбивают его с ног иногда, потому что этой ночью ему впервые в жизни приснился мокрый сон. Он знает, что это немного поздно, потому что ему девятнадцать, и все парни уже умеют с этим справляться, и всё такое, но в его пубертатном периоде было слишком много безразличия, психологического насилия, голода и отсутствия должных нагрузок и витаминов, поэтому всё происходит позже. Его это не пугает, врачи говорили о том, что гармональное развитие постепенно встанет на свои должные рельсы. По совету Трелони, которым никто обычно не следует и не читает рекомендованную, а не обязательную литературу, Гарри в очередном опусе читал, что эмоциональное состояние очень сильно связано с сексуальностью. И организм каждого человека уникален в плане факторов, которые являются подавляющими и наоборот провоцирующими возбуждение. Он ни разу ещё не помнил своих снов такого содержания, а вчера ночью он видел Блэка. На самом деле, только его глаза, его голос, его руки, и никакой конкретики, и возможно, это было больше воспоминание, смешанное с фантазией, чем сон, но он видел Блэка и он кончил от этого. Это смущает, но и вдохновляет, потому что ему хочется того же, чего и всем остальным в его возрасте. Наконец-то! Ему хочется ласки, и это желание не экстраполируется на любого, кто оказывается рядом, он хочет Блэка рядом в такие моменты. Это приятно. И немного стыдно. Проходя по уже знакомым магазинчикам, он заглядывается на аппетитные яблоки, воздушные безе и эклеры, почти бездумно хватая то, чего ему хочется. Вообще-то в Лондоне это называется торговым центром, но здесь всё в один этаж и у каждого магазина отдельный выход на улицу, поэтому Ряд. Не желая ограничивать себя в своих желаниях, раз уж этот поход вдохновил его на такое чревоугодие, он направляется в лавку с восточными сладостями, когда его глаза случайно натыкаются на манекен. Белый пластик с прической, сильно смахивающей на белокурые локоны Блэка. Конечно, новенький всегда выглядит круто, и от этой мысли он внутри немножко умирает. Поставь Блэка рядом с ним — с Гарри, и можно будет хохотать от сравнения. Может, Блэку просто не хочется, чтобы их видели вместе. Аргументы он привёл, конечно, бесспорные, но ведь могла быть и та сторона, которой он не озвучивал. В своих растянутых джинсах и любимой, сто раз уже стираной рубашке Поттер выглядит настоящим замарашкой. А перед кем ему красоваться? Как ни оденься, общественность всегда найдёт повод, чтобы создать своё мнение на этот счёт. Хорошо одет — красавец-герой, плохо одет — тяжела-судьба-героя… Он заходит в магазин, не задумываясь, зачем. Ходит между вешалками и полками, таская за собой бумажные пакеты с провизией. — Позвольте, я оставлю ваши вещи, и мы посмотрим, чем я могу вам помочь… Гарри пугается этой вежливости, но консультант действительно пытается ему помочь. — Вы знаете, что ищете? — понятливо спрашивает он, и Поттер тушуется и уже собирается начать извиняться, но парень — профессионал своего дела. — Вы хотите ей понравиться? — Поттер молча кивает, и консультант — Роберт — «лучше Бобби» — предлагает ему пройти в примерочную. — Вы не волнуйтесь. Вы можете просто примерить, и если ничего не ляжет на душу, уйти. Но мне кажется, я точно знаю, чего вы хотите. Бобби приносит рубашку, джинсы, несколько пуловеров и странные брюки в полоску. Гарри даже мерять это не хочет, но не может отказаться из вежливости. Когда он смотрит на себя в зеркало, ему хочется протереть очки. Ничего не изменилось: он пришёл сюда в рубашке и джинсах, под пальто, конечно, но сейчас выглядит почти так же. Цвет клетки другой, джинсы немного темнее, но... Но всё смотрится так иначе… Он выглядит красивым. Привлекательным. Плечи неожиданно широки, а задница внезапно стала будто на два размера меньше. — Как вы так… Ну как вы смогли меня в это… — он снова выражается ужасно непонятно, но Бобби, наверное, той же породы, что и Гермиона. Он всё понимает. — Просто правильный размер и правильный фасон. Другой воротник, другой цвет, другой покрой. Вам удобно в джинсах, зачем это менять… Просто за одеждой нужен уход… — он тушуется, но Гарри и сам знает, что пусть джинсы и не порвались ещё, но да, он не любит стирку, не понимает, как настроить сушилку нормально, и вообще «с иголочки» — это не про него. — Под эту рубашку можно надеть белую футболку и расстегнуть вот эти пуговицы, это уже совсем другой образ. А ваш фасон из такой комбинации сделает что-то из разряда «фермер на рыбалке»… Поэтому я и выбрал эту. А если вам хочется чего-то более официального — наденьте пуловер. Только рубашка нужна однотонная или в более мелкую клетку. А если это свидание менее официальное, а более, скажем… домашнее, то можно и без рубашки… Вы можете не стесняться своей мускулатуры, и тонкий кашемир будет её только подчеркивать. Здесь главное — цвет. — по тому, как зажглись любопытством глаза Гарри, Бобби понял, что сегодня он без покупок не уйдёт. — Хотите попробовать? Поттер кивнул, и ещё час крутился перед зеркалом, что было для него на самом деле впервые. Это оказалось очень интересно, как он по-разному смотрится в разной одежде. Раньше ему не было особенного дела до того, как он выглядит. Он считал это уделом эгоистов и идиотов — люди всё равно воспринимают тебя не по одежке, а если только по ней, то и хорошо, что проходят мимо. Но этим вечером он неожиданно понял, что его мироощущение вообще-то меняется от того, что он видит в зеркале. И то, как серый кашемир оттеняет зелень его глаз, как штроксовые! — божечки-слово-то-какое! — штаны смотрятся на нём, делая взрослее, но в то же время не придают официоза, как обычные шерстяные брюки — всё это ему нравилось. Он себе в отражении нравился. Он долго сравнивал воротнички рубашек, пытаясь понять — кент или всё-таки с пуговицами, но Бобби категорично отмёл баттен-даун, и принес французский, а ещё намекнул, что таб, на который всё время засматривался Гарри, только с закругленными, а не острыми краями, идеально подойдёт к его форме подбородка, но носят его на свадьбу или подобное торжество. А вот «бабочку» лучше просто вычеркнуть из существующих в вариациях мужских воротников, если только он не планирует носить её расстегнутой. И если сразу Гарри запутался в этих мандаринах и кентах, то потом, почувствовав, будто он снова пытается выучить органическую химию, сделал над собой усилие. Кент он всё-таки взял, но пообещал носить её только с галстуком, который Бобби тоже для неё подобрал, а ещё попросил завернуть и то, что посоветовал консультант. Гарри понятия не имел, куда он собирается носить галстук, но рубашка ему очень понравилась. И пуловеры, и с классикой, и с французским воротником, и штроксовые брюки и даже две пары джинсов — одни плотные, чтобы носить сейчас, а вторые светлее и тоньше, хотя весна была ещё далеко. Всё это ему просто очень понравилось. Как и то, что он был в магазине один, а Бобби советовал аккуратно и ненавязчиво. Объяснял, что с чем носят, но не настаивал, а скорее приводил примеры, что будет хорошо, а что нет. И не только оплатил этот ворох одежды, но и оставил консультанту чаевые, потому что парень терпеливо ждал, пока Гарри запишет, что, как и с чем носить, стирать и гладить. И уже выйдя из магазина Поттер, обвешанный со всех сторон пакетами, и уже забывший о восточных сладостях, снова посмотрел на тот самый манекен и словил осознание. Он хотел понравиться Блэку. Хотел, чтобы тот смотрел на него и видел привлекательным. Симпатичным. Отчаянно покраснев от этих мыслей, он озвучил в голове ещё одно слово. Сексуальным. И это было глупо, ведь Блэк уже сказал, что Гарри ему нравится. И в этом плане тоже. Но… Это было для Блэка, по крайней мере, изначальный посыл был таким, хотя кивал он на вопрос консультанта просто, чтобы поддержать беседу. Зато пообщавшись с Бобби, Поттер понял, что нравиться самому себе из-за подобранной одежды — это тоже круто. А самым главным он увидел то, что ничего в его образе и не поменялось — те же джинсы, те же свитера. Зато вид преобразился. Окрылённый своим неожиданным открытием и такими же неожиданными приобретениями, Гарри пришёл домой совершенно счастливым, запоздало вспомнив, что после сладостей вообще в очереди должны были быть мясная лавка, овощной и несколько магазинчиков с бакалеей. Заказав внеочередную пиццу, он еще раз осмотрел масштаб своих трат и снова улыбнулся. Может, сегодня Блэк и смог пройти мимо него, даже не поздоровавшись. Но посмотрим, сможет ли он сделать так завтра?