Twinkle, twinkle, little snitch

Гарри ждал начала учебного дня, словно это был его день рождения. Гермиону он увидит на второй паре, зато Рон должен оценить его изменения первым. Раздеваясь в гардеробе, он немного скованно повесил пальто на плечики и осмотрелся. Лаванда стрельнула глазками и тут же направилась к нему, но её опередила Панси. — Ух ты, кто-то решил заняться собой… — Э… Привет. А где Блейз? Вы ведь вроде бы не разлей-вода… Девушка усмехнулась и поправила волосы. — Ну, никто не помешает мне смотреть… Умница, Гарри, а я всё ждала, когда же тебя возьмут в оборот… И кто она? — Никто. Просто зашёл в хороший магазин. И спасибо, если не шутишь… — Ну что ты, шутить с героем… Как я могу… Говорят, дело Дамблдора снова на доследовании… Думаешь, тебя снова вызовут давать показания? Возьмёшь меня с собой в Лондон? Отсюда отпроситься сложнее, чем добиться свидания в тюрьме строгого режима… Гарри тут же помрачнел и пожал плечами. — Надеюсь, нет, и вообще, ничего не могу пообещать. Мне пора, Панси, спасибо за комплимент… Она улыбнулась и осталась в гардеробе, а Гарри направился в сторону классов. Он прошёл всего с десяток шагов, когда девушка снова его окликнула. — Эй, герой… Возьми консультацию ещё и у неглижиста… — А? — Поттер не понял этого слова, но если уж Паркинсон повысила голос, это должно быть что-то точно важное. Она вальяжно подошла и наклонилась к уху, чтобы объяснить, и Гарри неожиданно остро понял, что ему приятно, когда так делает Блэк, и хочется отшатнуться, когда это Панси. — Неглижист — тот, кто подбирает бельё… Под такую джинсу лучше надеть боксеры с широкой резинкой, лапочка. Потому что твоя попка и так теперь очень выделяется… И не красней, герой, ты сегодня отлично выглядишь! Она вернулась в коридор, наверное, ждала Забини, а Гарри как в тумане дошёл до аудитории. Рон опаздывал, но сейчас его это не сильно беспокоило. Ему очень хотелось сбежать в туалет, чтобы посмотреть, что имела в виду Панси, но пара вот-вот начнётся, а ещё очень хотелось увидеть Блэка. И его реакцию. Телефон завибрировал сообщением, и конечно именно в тот момент, когда Гарри отвлёкся от двери, в аудиторию вошёл Блэк. Гарри понял, что это он, по запаху, который тонким шлейфом пронёсся по проходу, но повернувшись к задним партам, он увидел только его спину. А потом вошла профессор Стебль, и уже было не до игры в гляделки. Хотя он мог поклясться, что ему не показалось: Блэк смотрел на него. Точно. Он чувствовал его взгляд своим затылком. И опоздавший на пару Рон подтвердил это предположение. — А чего это новенький сверлит в тебе дырку? И что с твоей рубашкой? Научился, наконец, использовать утюг? — Рон, пожалуйста… У тебя неуд уже дважды. Настроение у Гарри мрачнело с каждой новой парой. Блэка он не видел, зато девчонки всех возрастов будто с цепи сорвались, чтобы похвалить его и сделать комплимент. Гермиона не сразу поняла, что изменилось, но улыбнулась и тоже отметила, что он хорошо выглядит. И только перед обедом после пристального изучения рубашки как-то резко оживилась: — Это что, всё новое? Классно! А почему меня с собой не взял? Это Блэк тебе посоветовал? У него отличный вкус… Вы на выходных купили? Гарри, тебе очень идёт! — Я сам, Гермиона, нет, вчера купил, ну что ты прилипла… — Просто… Ты выглядишь действительно хорошо, понимаешь? Так… По-своему хорошо. Подошла их очередь в кафешке, и Рон тут же обратил их внимание на этот знаменательный факт. А на пути к столику Поттера ждала неприятная случайность. Он не заметил первокурсника, который уже пообедал, и налетел на него со своим подносом. Гамбургер пролетел мимо, а вот стакан холодного чая полностью оказался на его новой рубашке. Как выжили джинсы, Поттер не понимал. — Это так в твоём стиле, Гарри, — сочувствующе улыбнулся Рон. — Это же новая рубашка… — Давайте без меня, ребят… На пути в туалет Гарри был совершенно точно уверен, что его намного больше огорчил не этот глупый инцидент, а тот факт, что Блэка он так и не увидел. Так себе план вышел. Наверное, Блэк просто решил, что нескольких поцелуев достаточно, чтобы Поттер сам побежал бросаться ему на шею. А Гарри не мог. Ну не мог он без одобрения во взгляде подойти к нему. Увидь он хоть намёк, что Блэк будет рад его появлению, он бы смог подойти, поздороваться, поговорить. А так, с этим пустым взглядом, практически игнором… Ну не может Гарри к нему подойти. Не может. И сейчас он себя чувствовал очень глупо. Вырядился… Нет, себе он таким нравился очень. И твёрдо решил, что советам Бобби будет следовать. Но надежда, что он сможет Блэка как-то спровоцировать, угасла. Тоже мне, манипулятор… И кем он захотел манипулировать? Тем, кто видит его насквозь? В совсем растрёпанных чувствах он закрыл за собой дверь и, окликнув комнату уборной, чтобы убедиться, что она пуста, повернул замок. Из зеркала на него смотрел замечательный милый зеленоглазый юноша. Очень грустный и очень мокрый. Гарри оттянул влажную рубашку, прилипшую к телу, и принялся расстёгивать пуговицы. Он ещё не решил, будет ли сушить её под сушкой для рук, но по опыту знал, что весь обед может простоять под феном, потому что такая ткань сохнет очень медленно. И впервые в жизни задумался о том, что нужно её как-то замыть, а не просто просушить, и вообще, такая операция может её просто испортить. Тем не менее, он снял рубашку, оставаясь только в мокрой футболке. На белом хлопке желтоватый чай выглядел удручающе, и Поттер горестно вздохнул. Он, конечно, симпатяга, но ему далеко до обложек журналов, где парни в мокрых майках выглядят так, словно уже кого-то поимели. Решившись на скорую стирку, он наклонился над раковиной, включив воду, и принялся споласкивать чай с ткани. А потом чуть не вскрикнул от испуга. На его спину легла чья-то ладонь, а когда он резко распрямился, в отражении увидел Блэка и оказался практически в его объятьях. Рука Блэка плавно перетекает со спины на пресс, словно он именно такой реакции и ожидал, а ухо Гарри опаляет шепот. — Почему ты никогда не носишь футболку без рубашки… Такую спину нельзя прятать, Гарри… — Ты решил со мной заговорить? Сам? С чего бы это? Поттер бросает рубашку в раковину, оставляя её наполняться водой, а сам пробует развернуться, но Блэк прижимает его к столешнице и не позволяет. Эта дерзость его просто покоряет прежде всего потому, что он видел, как Гарри на него смотрел, и понимает, что ему было сложно вот так прыгать из горячего источника в ледяной. А именно так себя Блэк и вёл. Наедине и на публике он словно разные люди. Блэк это понимает, но так правильно. Он точно знает, что так надо. Но каким бы безразличным он ни казался вчера и сегодня, он не позволит Гарри играть с ним. Ладонь Блэка скользит вверх по солнечному сплетению, по груди, постепенно приближаясь к шее, а когда достигает её, крепко обхватывает по окружности прямо под подбородком. — С того, что ты ведёшь себя, как маленькая доступная… — Блэк смотрит на изумление в глазах Гарри и не договаривает. Если Блэку и показалось, что Поттер ведёт себя вызывающе, то после такого взгляда очевидно, что это не так. — Кто? — взгляд Гарри темнеет, он злится. — Я хотел тебе понравиться, — с вызовом говорит он, дотягиваясь до крана и с силой хлопая по рычагу, чтобы вода не лилась больше. — Я просто надел новую рубашку… Ты ненормальный! — говорить с зажатым горлом неудобно, но Гарри действительно расстроен и зол. — Ты с этой половиной Блэйкинсон. Как там её… Я видел вас сегодня утром… — Блэк отпускает шею, но руку не убирает, а кладет её обратно на живот. Вторая вцепилась в его талию и возможно оставит синяк. — Шептались, как голубки на последнем ряду. До Гарри доходит неожиданно быстро. — Ты ревнуешь! — его лицо озаряет улыбка и он уже забывает, что он в мокрой майке, что Блэк уложил руку прямо на пятно, отчего минуту назад было ужасно неловко, что Блэк его чуть не обозвал гадко и незаслуженно. — Не смей со мной играть! — сверкает глазами Блэк, и Поттер просто кивает. — Ты мне уже понравился. Без этих обалденных джинсов и рубашки. И без этих заигрываний с кем попало. — Ты ревнуешь меня… — снова повторяет Гарри. — Как будто имеешь на это право… — он улыбается, всё ещё, ему приятно, что Блэк считает их чем-то, что достойно защиты, и хотя ревность он считает неконструктивной, это всё равно приятно. А до Блэка, кажется, только сейчас доходит, что Поттер попал в точку. Он ревнует. И хуже — показывает это. Он смещается, чтобы уложить обе руки на талию Гарри, чтобы обнять его, позволяя ему откинуться себе на грудь. Прикрывает глаза, справляясь с нахлынувшими эмоциями, понимая, что делает сейчас ошибку, но промолчать не может. Знает, что если не скажет этого сейчас, а Гарри снова будет его провоцировать, чтобы проверить свою теорию, будет только хуже. — Мне не нравится, что тебя кто-то трогает, если это не я. Мне не нравятся её масляные глаза и прагматичные цели. — Блэк неожиданно ловит что-то, вроде вдохновения, открывает глаза и смотрит Гарри прямо в душу. — Я не хочу, чтобы кто-то шептал тебе на ушко то, что можно сказать вслух, и чтобы хоть у кого-то появлялось заблуждение, что он может шептать тебе то, что вслух не говорят, — он замолкает, оценивая, какую реакцию вызвали у Поттера его слова, а потом словно неверяще машет головой. — Всегда пренебрежительно смеялся над теми, кто ревнует, но сейчас понимаю, что сам оказался в их туфлях. Не могу заявить свои права на тебя, и не хочу смотреть, как кто-то думает, что ты не мой… — последнее он говорит снова закрыв глаза, признаваясь и самому себе тоже. — У меня это впервые. Ревность. И фрустрация. И неподконтрольность эмоций. Пожалуйста, Гарри, не играй со мной. Я могу тебя обидеть, могу испугать, сделать больно, не в силах себя остановить. Пожалуйста, — это звучит почти холодно, но во взгляде настоящая просьба. Он снова смотрит в глаза, снова его взгляд интенсивный и горящий, он спускается вниз по шее, по вырезу футболки и останавливается на пятне и его сцепленных на талии руках. Он чуть отстраняется и натягивает хлопок, вытаскивая его из-под пояса джинсов. — Ты ведь за этим сюда пришёл? — тихонько, осторожно спрашивает он и так же осторожно приподнимает край мокрой одежды. Гарри кивает, разрешая: краснея, смущаясь, но разрешая. Блэк стаскивает футболку, медленно, словно приоткрывая для себя этот вид неторопливо и по чуть-чуть. Гарри прикрывает глаза, а когда лишается прикрывавшей его ткани, откидывается на грудь Блэка, так и не посмев посмотреть на себя, на них вместе, в глаза парня, который вызывает в нём столько эмоций. Он не уверен, что полностью готов к этому, но ему хочется увидеть Блэка так же. Он позволяет ему на себя посмотреть, преодолевая смущение и желание прикрыться, и есть в этом что-то очень интимное, осознанное и хрупкое — так стоять и позволять. Хотя это ведь просто торс. Просто мокрая майка. Просто школьный туалет. Но обстоятельства… Это не бассейн, не раздевалка на физкультуре, это момент, когда Гарри показывает себя тому, кто в нём заинтересован. Ему немного прохладно, хотя дышать почему-то тяжело, душно. Блэк стоит недвижно, хотя Поттер знает, что тот его разглядывает. — Ты сводишь меня с ума… — шёпот рождает вибрацию внизу живота, изнутри, в самой середине, и Гарри выдыхает, не сумев сдержать тихий стон. — Поттер… — звучит растерянно и немного зло, а потом он припадает к его шее, почти кусая, но вовремя себя останавливая. Поцелуи мелкие, и Блэк всё ещё не касается его руками, но сдерживать желание потрогать становится всё сложнее. Он создает влажную дорожку от местечка за ухом до самого плеча, уже не стесняясь вкладывать в эти поцелуи и своё умение, и своё желание. Пальцы сжимают столешницу так, что костяшки белеют, но он не смеет касаться Гарри. Боится его напугать, боится себя. Не знает, сможет ли остановиться, если Гарри попросит. Поттер вжимается в него спиной, откидывает голову, давая доступ, подаётся на эти касания жадно, а румянец уже застилает щёки. Губы его приоткрыты, он что-то произносит, но не вслух, и Блэк дрожит. Его реально трясёт от сдерживаемых эмоций, и Гарри не может не чувствовать его стояк, когда он так близко. Но может не понимать, что Блэк на грани, и что он не привык справляться с этим сам — раньше всегда находился тот, кто поможет. И мысль поставить Поттера на колени взрывает мозг фейерверком нереализованных желаний, а потом приходит чёткое осознание, что ему нужно уйти. Прямо сейчас. В этот момент он смотрит в отражение и сталкивается глазами с Гарри. Его руки сейчас на предплечьях Блэка, он тянет их на себя и сам прикладывает ладони к своему торсу. Одну на грудь, где от прохлады сосок неприлично выпирает, а вторую на живот прямо под солнечное сплетение. Это не пошлость, но почти. Он просит. Робко. Несмело. Отпускает его руки, опуская свои вдоль тела, предлагая доставить ему эту ласку, не веря в собственную дерзость. Блэк пугается. Он закрывает глаза и обнимает его крепче, прижимает к себе, укладывая подбородок на его плечо, укутывая в себя. — Что ты делаешь, Гарри? Что ты делаешь со мной… — Потрогай меня руками… — то, как зарделись его щёки, однозначно показывает, что он приблизился к границе допустимого для него вплотную. — Я же вижу, что тебе этого хочется. Ты только смотришь, касаешься меня взглядом. Потрогай меня руками, Блэк… Парня передёргивает от этого обращения, но другого он Поттеру не назвал. И пока не может. Но сдается этой просьбе и не открывая глаз, тщательно себя контролируя, гладит его по груди, по рёбрам, по плечам, запоминая и вместе с этим стараясь не свалиться в похоть, потому что с ним так нельзя. Не потому что не хочется, не потому, что это ему не понравится, просто с Гарри всё иначе, и конкретно в этот момент Блэк ненавидит всё, кроме этих касаний. Себя, семью, власти, обстоятельства, Нотта, обязательства — всё и всех, кроме дрожи в собственных пальцах и удивлённого вздоха Гарри. Он ласкает кожу, нежит её, ладонями исполняя настоящую оду этому телу. Его руки живут собственной жизнью, прикосновения становятся всё более жадными и в какой-то момент он чувствует, что его запястье перехватывают. На него в зеркале смотрят взволнованные глаза, и Блэк понимает, что этот экстаз он ощущает от того, как его пальцы пробрались под пояс джинсов и касаются тонкой дорожки волосков, ведущих ниже. Блэк тут же отходит, разворачивается спиной и снова стоит, запрокинув голову назад, вцепившись в свои волосы пальцами. — Прости. Прости, я должен уйти. Ты понятия не имеешь, что происходит со мной, так? — всё это звучит гулко, ломко. Блэк возвращается в кабинку, откуда вышел, когда Гарри закрыл туалет на замок, берет оттуда пакет и кладёт на столешницу, стараясь не слишком вымочить его в брызгах воды. Поттер уже не выглядит таким взвинченным, но и спокойным его не назовёшь. Блэк берёт его за подбородок, поднимая голову, опущенную на собственные скрещенные руки, которыми Гарри словно прикрывается. — Давай я тебе кое-что объясню. Я не смотрю на тебя, не говорю с тобой, пытаюсь и вовсе не пересекаться, потому что я просто не могу смотреть на тебя равнодушно. Ты понимаешь? Поцеловав тебя, узнав, каково это, я не могу думать ни о чём, кроме твоих губ, когда вижу тебя. У меня едет крыша, Поттер, я помешан на тебе, и мне это не нравится, но не в моей власти это изменить. И если раньше я не был уверен, что ты не против, не был уверен, что ты тоже этого хочешь, то теперь… Я прошу тебя, не провоцируй меня. Из этого не выйдет ничего хорошего. Просто определись, что тебе от меня нужно, и скажи мне. А я отвечу, смогу ли я тебе это дать. И если смогу — оно твоё. Черт, Гарри, я уже — твоё… — растерянно, совсем упавшим голосом закончил Блэк, в который раз признаваясь себе больше, чем ему. — Так тебе головка на мозги давит? — выпалил Поттер свою догадку, использовав выражение, которым Гермиона отбрила очередную попытку Рона на что-то большее, чем дружба. Блэк сверкнул глазами и убрал руку от лица Гарри. — Я хочу тебя, это правда. Но каждое слово, которое ты услышал от меня по дороге домой из мотеля, имеет вес. И мне жаль, что ты слушал меня в пол-уха, — ледяным тоном ответил Блэк и направился к двери. — Закрой за мной… — Ну уж нет! — Гарри, взгляд которого привлекла вещь в пакете, оставленная Блэком, неожиданно резко перегородил ему дорогу. — Зачем ты пришел сюда и как здесь оказался? Ты ненормальный! Ты попросил того первача, чтобы он меня облил, чтобы у тебя была возможность поговорить со мной в туалете! Псих! Ты мог просто мне позвонить! Ты мог со мной просто поговорить! Но ты какой-то повёрнутый! — У меня нет и не должно быть твоего номера, Гарри, — спокойно и ровно ответил Блэк, сожалея сразу обо всём. И о мороженом, и о мотеле, и особенно об этом разговоре. — Давай так. Подумай. И когда до тебя дойдёт, подойди ко мне сам. Обсудим. Но пока я не услышу твоё «нет», не надо шептаться больше с Блэйкинсон. — Ты понимаешь, что это бред? Блэк! — крикнул Гарри, когда увидел, что замок уже повернулся, и осталось лишь нажать на ручку, чтобы уйти. — У меня на всё есть свои причины. Единственное, чего я не учёл, это ты, Гарри. И моя тупая одержимость тобой. Поттер сглотнул, глядя, как дверь закрывается, надел оставленную Блэком тенниску, глядя на которую и понял, что всё это было подстроено, скрутил рубашку и майку, выжав, чтоб не капала вода, и поплёлся на пары. В голове был сумбур. Всю литературу он вспоминал, снова, в десятый, сотый раз то, что сказал ему Блэк в машине. Свидания, секс, помощь, близость, узнавание… Об этом говорил Блэк. И секс не был на первом месте. А ещё, там было что-то про то, чего ещё не было… И что-то про обстоятельства. Блэк точно не ведёт себя так, будто он девственник. Так, чего же в его жизни не было? Узнавания? Близости? Он сказал, что если бы не какие-то обстоятельства, он бы не боялся… Нет, как-то не так. Он не побоится попробовать то, чего не было, если не обращать внимания на обстоятельства… Значит, если обращать, то он боится? Что вообще происходит в его голове?! И в жизни! В какой-то момент, когда происходящее в творчестве Оскара Уайлда окончательно ускользает от восприятия Гарри, он чётко осознает — Блэк хочет большего, чем может себе позволить. Он хочет по сути того же, что и сам Поттер — свиданий, поцелуев, романтики и близости. Он хочет что-то построить. Но есть, во-первых, обстоятельства, какие-то неясные, невнятные и очевидно нехорошие, а во-вторых, он не умеет. Как и сам Гарри. Если у него не было по сути ничего, совсем, то у Блэка, видимо, было что-то другое, и он не знает, как себя вести. А казалось, что он точно понимает, что ему делать. Он сам казался таким мудрым, с этим его «я знаю, чего я хочу, определись, чего хочешь ты…» А Гарри уже определился. Вот так: прямо на литературе. Он хочет, чтобы у них были отношения, но пока в тайне, без лишних глаз. Хочет ещё раз поесть мороженого, только теперь позволить себе облизать его губы и почувствовать его ледяной язык на своей шее. Хочет медленно продвигаться от тех закрытых, невинных поцелуев в губы к более смелым ласкам, и даже может быть к сексу… Он не думал об этом пока предметно, но когда Блэк целовал его в туалете, он был возбуждён, и сам Гарри тоже. И да, он немного испугался, когда чувствовал, что кончики пальцев Блэка вот-вот достигнут его возбуждения, и он очень этого хотел, но ему было стыдно за свой стояк, и неловко, хотя он сам попросил об этих прикосновениях. Наверное, отказываться от того, чего ты ещё не знаешь, проще… Блэку сложнее, чем ему. У него есть опыт, и он хочет… Поттер густо покраснел, понимая, чего именно хочет Блэк. Хочет поцелуев там… И хочет его… Ну… «Трахнуть…» — шёпотом произнёс он в своей голове и прикусил губу. Как это? «Как это будет?» — поправил он себя, потому что уже точно понимал, что оно будет. Он иногда представлял секс с девушкой, и да, он смотрел порно, хотя оно произвело на него такое жуткое впечатление, что Гарри больше испугался, чем возбудился. Но даже дыхание Блэка на своей шее он ощущал под кожей. И хотел большего. Уже хотел, просто боялся. Снова пытаясь избежать толпы, Гарри вышел из аудитории и направился в сторону пустых коридоров. В левом корпусе почти всегда пары были у первокурсников, и они заканчивались раньше. Проходя мимо окна, он на секунду остановил свой взгляд на своём отражении. Тенниска была зеленой, и он задумался, как бы в ней выглядел Блэк. И пришёл к выводу, что восхитительно. Петляя по уголкам и коридорам, он вышел к библиотеке и сразу вспомнил, что он слышал разговор Блэка с кем-то. Ноги сами принесли его к лестничному пролёту, и он остановился, как в бреду. Блэк снова был там. — Стикер, мне нужно отдать телефон через десять минут. У меня нет столько времени… — он звучал зло и раздражённо. — А ты накопаешь? Как он узнал? Ладно. Послушай, всё стало намного серьёзнее. Я позвоню тебе завтра вечером, ладно? С другого номера… Ты всё получил? Вот и чудненько… — какое-то время была тишина, а потом прозвучало злое «он не мой мальчик, ты, придурок, он…», потом Блэк выругался и спустился вниз. Гарри даже не успел отойти. Но в его голове уже были все выводы, что нужно было сделать. — Я хотел сказать тебе, Блэк, что никакого «нет» не будет. Мне нравишься ты, и я постараюсь не играть тебе на нервах в лицее, но я хочу встречаться с тобой вне его стен. Хочу ещё сказку про звезды, мороженое на своей шее и оставить тебе засос на самом видно месте, чтобы все знали, что ты занят. Потому что меня тоже бесят эти десятки грудей и задниц, которые трутся об тебя, будто сейчас весенняя течка. Я хочу захотеть рассказать тебе, как всё было на самом деле, а не те сплетни, что окружают меня всю жизнь, и я хочу узнать тебя. А ещё… — он подошёл к нему ближе, почти вплотную, положил руку на его шею и погладил большим пальцем кадык, как давно уже хотел. — Я знаю, что захочу с тобой всего другого… Ещё не сейчас, но ты тоже сводишь меня с ума, просто по-другому. Ты снишься мне и… — Нет, Поттер. Забудь. Кое-что изменилось, и что бы там ты ни хотел, не выйдет… — он смотрел на него абсолютно безразличным взглядом, а потом сделал шаг назад, убирая его руку со своей шеи, и аккуратно обошёл его. — А как же то, чего хочешь ты? — осознавая всё быстро и конкретно, он даже не успевал понимать свои эмоции от этих его слов. — А я перебьюсь. Хотеть не вредно. Он ушёл в сторону выхода, ровно, спокойно, не торопясь, а Гарри вспылил. Хотелось стянуть с себя эту тенниску, хотелось просто разорвать её на месте, хотелось бить, кричать, плакать. Он совершенно не ожидал, что своё признание сделает вот так — походя, случайно, при встрече. Он вообще не ожидал, что сможет всё это воспроизвести. Да ещё и так логично. Немного сумбурно, перескакивая с мысли на мысль, но высказать всё, чего он хочет. И он бы гордился собой, если бы сейчас не хотел разнести этот коридор в руины. Но такая искренность словно выпила из него все соки, и надолго его запала не хватило. Как только включилась осознанность, в одну секунду всё поменялось. Блэк сказал, что «он не мой мальчик». Сказал: «как он узнал?» Сказал, что «всё стало намного серьёзнее». И сказал, что «перебьётся». Не «не хочу больше этого», а «перебьюсь». А ещё он сказал, что у него на всё есть свои причины. А это значит, что нужно просто принять, что он не может позволить себе то, о чём говорил в машине. Не может позволить себе «всего». И Гарри был со всем согласен, кроме одного. Он не собирался оставаться в неведении.