Twinkle, twinkle, little snitch

Гарри старательно пытался не смотреть в сторону Блэка. Он ясно дал понять, что ничего между ними быть не может, поэтому страдать Поттер точно не был намерен. Он узнавал что-то о нём от однокурсников, с удовольствием слушал сплетни и предположения и даже прослыл душой компании в эти пару недель. Приближались зимние каникулы — к Рождеству лицей опустеет. По крайней мере, общежития точно, потому что всем хотелось домой. Здесь оставались только те, кто не мог по какой-то причине позволить себе уехать. У кого-то не было разрешения от родителей — и не важно, что они взрослые люди. Если пансион оплачен, то лицей несёт ответственность за всех, кому меньше двадцати одного. Кто-то, как Гермиона, не мог себе позволить летать или ездить туда-обратно на десять дней. Кто-то сдавал хвосты. Мало ли, какие у кого причины… Ходили слухи, что Блэк остаётся. И ровно такие же, что он уезжает. Деканат посылал всех, хотя обычно проверенные источники информации оттуда давали самые свежие новости. Но про Блэка молчали. Первая неделя декабря выдалась такой морозной, что Гарри не вылезал из своих пуловеров, которые оказались не только красивыми, но и тёплыми. Он носил их с рубашками, и кутался в новый шарф. В тот же вторник, что Блэк его послал, он наведался снова к Бобби. По совету Панс, прежде всего, потому что посмотрел-таки на свою задницу в джинсе и увидел, о чём она говорила. Он выглядел очень… привлекательно. Но его бельё выделялось, делая его задницу слишком заметной и хм… сексуальной. Это слово он тоже произнёс у себя в голове шёпотом. Раньше он никогда не обратил бы на это внимания, но когда это внимание на его задницу обращает Блэк… В общем, он зашёл к Бобби за советом, а ушёл с целым пакетом разного белья и шикарным зелёным шарфом. Тенниску он отдал в химчистку и сам подложил в шкафчик Блэка, выставив друзей караульными, чтобы никто не заметил. Но зелёный цвет оценил. Потому и шарф выбрал изумрудный. Он старался. Не смотреть. И не видеть, как иногда, совсем редко, Блэк смотрит на него. В тишине коридоров они однажды столкнулись и какое-то время просто смотрели друг на друга. Без наигранности или пустоты, смотрели, грустно, тоскливо, и эта глупая разгорающаяся драма настолько выбила Гарри из колеи, что больше таких встреч он не хотел. Он старался больше общаться, по крохам собирая информацию о новичке, но любые поползновения в свою сторону пресекал мгновенно. Удовлетворённый взгляд Блэка он тоже старался не помнить. Получалось, по большей части. Но дома он с трудом вылезал из кровати, потому что фантазия и совсем немного близости сделали что-то с его телом. Он видел Блэка во сне, видел в уже более конкретных ситуациях, и эти сны были очень желанными. Жаль было неслучившегося чуда, но выбросить из головы Блэка или попытаться заменить кем-то ещё не было даже шанса. Только он вызывал в нём такие желания. Чего стоит хотя бы его попытка посмотреть порно с мальчиками… Это было настолько же любопытно, насколько и странно. Представлять Блэка, который целует его развязно и горячо, а потом спускается по шее вниз, к соскам и облизывает их, было намного легче, чем смотреть, как кто-то делает это с кем-то на экране. Словно там были искусственно-выращенные персонажи плохого кино, а в его голове всё было так, как и должно, по-настоящему, правильно. Так или иначе, на своей личной жизни Гарри решил поставить маленький крестик до момента, пока не наступит одно из обстоятельств. Либо его отпустит и он увидит в ком-то другом потенциальную пару, либо он узнает, что мешает Блэку получить желаемое, и поможет ему, им обоим, быть вместе. Даже в голове это звучало глупо, но он твёрдо решил раскрыть тайну этого парня, и даже звонил своим знакомым, чтобы разузнать про Блэка. Описывал его, пытался хоть как-то разузнать, что с ним происходит, и да, он за ним следил. По чуть-чуть. Старался скрываться. Старался не попасться. И неожиданно открыл в себе этот талант — оставаться незамеченным. Он даже читал о технике ведения объекта и всякие такие статьи, правда, только одна книга оказалась действительно полезной, но он не смог узнать ни автора, ни издательство, она была старой и совершенно непонятно, откуда вообще взялась в букинистической лавке в ряду. Он не многое узнал, но картина о личности Блэка сложилась более конкретная. Он жил за городком в получасе езды. Гарри понадобилось четыре дня, чтобы довести его до точки на арендном авто. Первый раз он повернул в первый же поворот после выезда из города и оказался в автомастерской. На завтра он поменял машину и уехал уже чуть дальше, но потерял его — держался слишком далеко, опасаясь, что его заметят. Днём позже он выехал на точку, где скрылась Ауди Блэка, сразу же после своей пары и ждал до позднего вечера, пока Блэк будет возвращаться домой после тренировки. Он, кстати, потрясающе играл. Но до дома снова не довёл — в темноте его фары были слишком очевидными, и снова пришлось свернуть в сторону какого-то клуба по интересам, по крайней мере вывеска была из разряда «Шерлоки Холмсы 21 века». И только в пятницу он смог довести его до дома и уехал дальше, посмотрев лишь мельком на то место, где жил его несостоявшийся парень. Дом был взят в аренду на год — так свидетельствовал сайт риэлторских услуг, значок которого он увидел на почтовом ящике на воротах, когда возвращался назад. Слежка за Блэком была очень увлекательным занятием. Настолько, что учеба стала проседать. Блэк жил вполне обычной жизнью, и если и было в ней что-то неординарное, Гарри этого не замечал. По крайне мере, ни с кем, кроме лицеистов, Блэк не общался. А потом наступил Ужасный Четверг — день контрольной по химии. И Поттер, к своему стыду, смог ответить только на те темы, которых они с Блэком касались во время его спонтанного репетиторства. — Мистер Поттер, вы понимаете, что не сдадите мне зачёт в этом семестре, если через неделю у вас не будет положительного результата? И как следствие, не сдадите и экзамен в следующем семестре. Учитывая, что я уверен в вашей некомпетентности, готовьтесь, что это ваш последний курс в этом учебном заведении. И никакие ваши заслуги вам не помогут. Вы ведь знаете последствия незачета? Мы с вами в течение второго семестра этого года повторяем весь пройденный материал. В индивидуальном порядке. И параллельно вы осваиваете новый материал в общем порядке. В вашем случае это бесполезная трата времени, потому что вы безнадёжны, но таковы инструкции. — Вы ведь вне себя от восторга по этому поводу, не так ли, профессор? — выдавил Гарри, понимая, что это абсолютная правда. В прошлые годы он едва-едва входил в обязательный минимум по баллам, но в этот раз он явно пролетал. А за неделю освоить хотя бы ещё три темы, чтобы баллов набралось, было нереально. — Я сейчас шокирую вас, мистер Поттер, но у меня не вызывает ни грамма удовлетворения тот факт, что студент, которого я обучаю уже третий год, не может освоить минимум. Я всегда считал себя хорошим преподавателем, и тому есть объективные подтверждения, однако на вас мой профессионализм даёт трещину, сбоит с ужасающей погрешностью, и я признаю, что я не могу обучить вас. Это неприятно. Но я это переживу. Единственным вариантом для вас я вижу индивидуальные занятия с тем, кто натаскал вас в прошлый раз. — Его Блэк отреппетировал! — громко, на весь класс для практикума заявил Рон, и Гарри был готов свалиться под стол от негодования. — Вы не хотите попросить его о помощи? Очевидно у него есть то, чего нет у меня — он может завладеть вашим вниманием дольше, чем на полторы минуты, чтобы вложить в вашу голову хотя бы базовые знания. Воспоминания о том занятии полоснули по больному. Он не страдал по Блэку, нет, но тосковал, мечтал о том, чего у них не случилось, и, конечно, неприятно было в такой ситуации возвращаться к тем моментам, которые раньше были овеяны флёром романтики и радостного предвосхищения. Тем более, пока он занимался настоящим шпионажем, думать о том, что его увлечение несчастливое, было некогда. Он строил догадки, рисовал схемы передвижения. Играл в шпиона по полной программе. И только сталкиваясь с ним редкими взглядами или просыпаясь ночью, понимал, что если ничего не выйдет с этими играми в шпиона, и он не сможет как-то помочь Блэку или переубедить его, то пережить эту влюблённость будет непросто. Потому что Блэк ему нравился очень. То, как он разговаривает, как выбирает слова, отвечая на вопросы, какой он дерзкий и смелый, но в то же время, если кто-то вызывает в нём уважение, он это не стесняется показать, причём не лизоблюдством, а достойно и открыто. Хоть и подчёркнуто отстранённо. Ему нравилось многое в его поведении, в том, как он себя позиционировал. Но в то же время, то, каким он был наедине… Как он поправил его капюшон, как позаботился о белье для него, которое, кстати, Гарри вернуть не решился, то, какой он предусмотрительный и внимательный, и заботливый, и предупредительный… И какой он красивый тоже… Поттер просидел до конца пары молча, отвернувшись от Рона и совершенно не слушая Снейпа. Да, он в химии туп. В этом никто не виноват. Жаль только крёстного разочаровать и с ребятами расставаться не хотелось. Выходя из класса для практических занятий, он снова сталкивается с Блэком — у его группы следующая пара в этом кабинете. И на этот раз Гарри не может сделать лицо попроще, не может отмахнуться или отвести взгляд: он смотрит долго, тоскливо, не скрывая безнадёжную влюблённость в этого парня. А после пар, перед тем, как выйти из гардеробной его затаскивают в дальний угол. Он уже пустой, здесь в это время только третий и четвёртый курсы, а Поттер сегодня задержался. — Что случилось, Гарри? — Блэк взволнован и серьёзен, но Поттер просто мотает головой и пытается уйти. Тот удерживает, осторожно, за плечи, и пытается заглянуть в глаза. — Ничего… Ничего особенного. Просто мне легче было бы отпустить эту влюблённость, если бы я знал, почему… — Блэк застывает, сжимает губы, и Гарри понимает, что зря он не сдержался. Не стоило, легче от этого недоразговора не станет, и он ничего не изменит. — Отпусти, пожалуйста. Он уходит. В душе пусто, и хочется с кем-то выпить, но это ужасная идея. Он знает это, а потому снова идёт в магазин к Бобби и покупает ещё одну рубашку. Точно такую же, как оказалась испорчена по вине Блэка. Нельзя было её замачивать в горячей воде и оставлять мокрой так надолго. Воротник весь в буграх и восстановлению не подлежит. Но ему важнее не рубашка, а тот факт, что с Бобби он чувствует себя простым парнем. — Ей точно понравится, — снова повторяет Бобби, и Гарри грустно улыбается. — Ему уже понравилось. И без новой одежды. Просто… Бобби вспыхивает и кивает, понимая. — Я не навязываюсь, но… Давайте вместе сходим в кафе, посидим, выпьем глинтвейна… Это не свидание, если хотите, а дружеский вечер… — его румянец такой явный, и ему очень неловко. Гарри понимает, почему. Он примерил многое в этом магазине, слушал советы о белье, и вообще консультант помог ему достать рубашку из заевшей молнии брюк, и… Было много моментов, которые Гарри не допустил, знай он, что Бобби в нём заинтересован в этом смысле. — Простите, это не уместно, я понимаю, просто вы мне очень понравились… Извините ещё раз… Бобби убегает, оставляя кассиру самому разобраться с карточкой, и Гарри понимает две вещи. Первая — он потратил уже слишком много. Деньги — не проблема, крёстный не ограничивал его и не контролировал совсем, переводя ежемесячно неадекватную сумму на жизнь в таком местечке, как этот городок. Но он никогда столько на себя не тратил, и это доставляет ему дискомфорт. Будто он не достоин всей этой красоты. Вторая — ему очень хочется посидеть с Бобби. Не в романтическом смысле, просто он хороший парень, и многое знает, не только об одежде, но и просто о жизни. А ещё Гермиона перед сессией недоступна, как всегда, а Рон пытается подтянуть то, чего ему не хватает для баллов ради спортивной стипендии. Годами проверено — в компании с Поттером это безнадёжное занятие. А больше друзей у него нет. — Пожалуйста, передайте Бобби мою благодарность и вот это, — Гарри царапает карандашом номер телефона и отдает кассиру. Он гадко улыбается, очень неприятно, и Поттер неожиданно злится. — Я принёс вашему магазину за последние пару недель месячную выручку. Интересно, что скажет хозяин, если я предпочту какое-то другое место из-за вашей гомофобии? Выражение лица кассира непередаваемое, но удовлетворение от этого мимолётное. Бобби звонит через десять минут и называет место и время встречи. Они сидят в Котле. Завтра на пары и уже близко к одиннадцати, но вместе весело, даже несмотря на то, что они выпили уже по литру волшебного напитка, и Гарри придётся оставить машину здесь — он всё равно оплатил аренду для шпионства за Блэком до самого Рождества, не возвращать же её. С непривычки глинтвейн хмелит. Бобби очень интересный. Он жил в Америке и во Франции, а здесь он остановился, пока мама ухаживает за бабушкой. Работа ему нужна не из заработка, хотя лишний цент не мешает, а потому что нужно чем-то себя занимать, а ещё он всегда любил и умел одевать людей красиво, и рад заниматься тем, что по душе. В его двадцать один у него опыта работы — пять лет, и он не боится пробовать себя там, где ему интересно. Он с теплом и ностальгией вспоминает о Франсуа, который остался в Ницце, но отношения на расстоянии для француза — это недоступная роскошь, и тяготить его своим отъездом Бобби не хотел. — Самый сумасшедший мой роман. И самый долгий… Почти год… Понимаешь, с ним всегда как на американских горках… Взлёты, спуски, крутые виражи… Он то горячий, как лава, страстный, зовущий, такой невероятно чувственный, то наоборот ледяной и ершистый из-за какой-нибудь мелочи… Обидится, и превращается в молчаливого монстра, не подпускает к себе, дуется и требует молить о прощении. А потом снова податливый как котенок… Я таких, как он, никогда не встречал… — Может быть, он дождётся тебя… — предполагает Гарри и смущённый такими откровениями, и обрадованный тем, что может послушать об этом — о чужих отношениях — не рискуя быть застуканным сплетницами-лицеистками. — Нет, — улыбка его теперь совсем без грустинки. — Такие, как он, не могут быть одни. Не умеют. Им нужно кого-то выводить из равновесия, на этом держится их собственная гармония. Им нужно восхищение, обожание и слепое поклонение, мольбы, страсть и миллион поклонников, и им нужна любовь… Они без неё умирают… Как срезанные цветы на окне без внимания одариваемого… — Ты так красиво говоришь… — зачарованно вздыхает Гарри, понимая, что завтра точно-точно проспит. Голова немного кружится, но на душе радостно и спокойно. — О, это не мои слова, это он о себе так говорил… Я тебе больше скажу, думаю, это и не его слова тоже. До меня он был близок с мужчиной намного старше. И многое понял о себе из этих отношений. Это было для него очень счастливое время. А потом он был счастлив со мной… А теперь с кем-то ещё… — А ты не ревнуешь? — любопытство заставляет продолжать беседу, хотя её давно пора сворачивать. — Зачем? Мы ведь не вместе… Понимаешь, я вообще ревность понимаю как-то своеобразно… Вот представь… Он там счастлив… Он живёт полной жизнью, радуется ей, своей новой любви. И что остаётся мне, если я ревную? Медленно умирать… Маяться от того, что тот, кто мне близок, мне не принадлежит? В то время, как я сам сделать его счастливым не могу? Тебе не кажется это как-то по-детски? Если конфета не моя, то пусть никто её и не съест? Гарри смеётся. Это интересное сравнение. Хмель расслабляет тело, и Поттер понимает, что точно, пора прощаться. — Такси? — они стоят на улице у Котла, здесь стоит пара машин, но так свежо дышится, что сразу садиться в такси не хочется. Гарри не застёгнут, и Бобби поправляет его шарф, чтобы хотя бы горло было закрыто. — Ты ведь не часто пьёшь? Такой жар — обманчивый… — Не часто… Но ты прав, просто… Спасибо тебе за вечер… Мне точно завтра придётся писать объяснительную за опоздание… — Куда тебе? За лицей? — Да… А тебе? — Гарри стоит у открытой дверцы авто и не может перестать улыбаться. Он замечательно пообщался, и от этого сердце поёт. Бобби прекрасный собеседник. — А мне чуть дальше. Мы с мамой живём сразу возле пансиона… — Разделим? — после минуты на раздумья Гарри соображает, куда нужно ехать Бобби, и это практически в одну сторону. Он не успевает дождаться ответа, его ведёт назад, и он хватается за дублёнку Бобби, буквально затягивая его в салон — он лишь случайно не бьётся головой о крышу. — Ты, кажется, не против… Прости… Гарри обязательно будет неловко завтра, но сейчас всё хорошо. Спокойно. — У тебя всё сложно? — спрашивает Бобби, понимая что долгую беседу лучше не начинать, ведь в пути минут десять — самое большое, но всё равно начинает. — Да. Я с ним понял, что би… А может, вообще гей… Но у нас была лишь пара поцелуев и много неоднозначностей. А потом он сказал «нет»… — Твоё первое увлечение… Это всегда кажется очень серьёзным… Но знаешь, может, и хорошо, что у вас всё так сложилось… Мой первый парень оказался не очень честным, знаешь… И моё первое увлечение стало и первым разочарованием… Сильным и очень больным. А для тебя — это пока просто несбывшаяся мечта… Такое всегда вспоминается только светло… Но ведь есть ещё и шанс, что он передумает… — Наверное… Шанс есть всегда… Но у меня тут вопросы возникли с одним профессором… Так что, я могу просто не дождаться этого знаменательного решения. И покинуть лицей, пока он всё ещё думает… Машина останавливается у тротуара, первым выходит Бобби, Гарри следом за ним. Он хорошо стоит на ногах, и хмель уже почти выветрился, только блаженная нега немного растворяет резкость движений. Бобби ведёт его к углу, за которым будет невысокое крыльцо с дверью, которую Гарри предстоит открыть ключом. Его покупки, чудом не забытые в Котле, мешают залезть в карман, но Поттер решает подумать об этом позже. — Давай, помогу… — улыбается Бобби и берёт пакеты, пока Гарри пытается из глубокого кармана достать связку. Они медленно идут к дому и поднимаются по ступенькам. Дом Гарри совсем не украшен к Рождеству, в отличие от соседских, и почему-то именно сегодня хочется это исправить. Но на дворе ночь, а Гарри всё-таки немного пьян. Когда Бобби возвращает пакеты владельцу, он касается его замёрзших без перчаток рук, а потом накрывает его ладони своими. — Я же говорил, что это обманчивый жар… Он всё ещё улыбается, легко и светло, и Гарри эта открытая и прямая улыбка нравится. Бобби приближается, довольно быстро для Гарри в его нынешнем состоянии, но достаточно медленно, чтобы тот мог его остановить. Он замирает в паре дюймов от его губ, предлагая Поттеру самому завершить движение. — Я влюблён в другого, Бобби… — Гарри почему-то не отстраняется, и Бобби отвечает. — Это просто поцелуй, Гарри… Вы не вместе, и это не ты сказал «нет». Тебе решать… — эти тихие слова создают очень интимную атмосферу. Поттер чувствует чужие руки на своих, которые мягко греют, чувствует, как большой палец поглаживает запястье, а ещё чувствует, что ему очень хочется и другого тепла и нежности. Но уже несколько недель он может только мечтать об этом. А Бобби — первый, с кем хотя бы немножко хочется, первый, с кем комфортно, и он может себе позволить этот поцелуй. И он позволяет. Преодолевает это расстояние и касается губ Бобби. Робко, но не сбегая от прикосновения. Бобби тянется за ним, когда Поттер немного отступает, и целует его по-другому. Слегка раскрытыми губами, не мокро или пошло, и этот поцелуй Гарри нравится. Он повторяет его движения, в конце концов оказываясь полностью поглощённым этим процессом. Они меняются, пытаясь идеально совпасть и позволяя исцеловать свои губы так, как этого хочется другому. В этом поцелуе ведёт Гарри, он его контролирует и очень хорошо чувствует, что это так — он в контроле. И ему это нравится. Он неуместно и не ко времени вспоминает о Блэке и отстраняется уже уверенно. Бобби пытается найти его губы, но почти сразу открывает глаза, понимая. Улыбается, прикасаясь к щеке Гарри. — Спасибо… Мне очень хотелось тебя поцеловать. С самой первой встречи… Это был просто поцелуй, Гарри, и он был прекрасен… — Извини… — Гарри тут же стало неловко, что он, целуясь с Бобби, думал о Блэке. — Не глупи, Гарри. Я всё понимаю. И этот поцелуй тебя ни к чему не обязывает. Ты просто попробовал, как это со мной… Это не значит, что ты обязан что-то чувствовать, кроме того удовольствия, что получил. — Это ничего не значит? — теперь Гарри и правда чувствует себя глупым. — Это не так, — возражает Бобби, отступая на первую ступеньку. — Он значим для меня, по крайне мере. Он просто ни к чему не обязывает. Не грусти, Гарри. Спокойной ночи… Проснуться утром — целая задача. Но Гарри даже не опоздал на пару. Он с трудом сосредоточивается на лекции по трансактному анализу, но бросает эти попытки ко второй половине пары. Утро было стремительным, но сейчас все его мысли о том, что он вчера целовался с Бобби. Сегодня это уже не кажется такой хорошей идеей, это смущающе и слишком смело для него. Но ощущения свежи в памяти и впечатления от вечера только приятные. На трезвую голову ему всё так же хочется целовать только Блэка, и поцелуй с Бобби кажется чем-то неправдоподобным, но он не чувствует себя виноватым и не думает, что сделал что-то неправильное. Память подбрасывает воспоминания не только о том, как они общались с Бобби, но и о том, что вчера произошло в гардеробной. Бобби прав — Блэк ещё может передумать. Но у него была возможность сделать это вчера, когда Гарри так откровенно показал свои чувства и эмоции, но он не сказал ни слова. Теперь его навязчивое желание узнать о Блэке больше кажется глупостью. Да, он влюблён, и да, под предлогом шпионажа он постоянно словно находился в поле Блэка, делая недосягаемый объект ближе. Искусственно и несправедливо. Но общение с Бобби дало ему много пищи для размышлений. Да, ему важно узнать мотивы Блэка, потому что он хочет устранить это препятствие, чтобы быть вместе — вот так наивно. И причины ему нужно знать не из недоверия к Блэку, словно он раздувает из мухи слона. Гарри на самом деле волнуется и правда хочет помочь. Всем, чем сможет, даже если это просто поддержать и быть рядом. Он всё ещё помнит ту редкую трагичность в его образе, точнее, при его отсутствии, за которую зацепился в первую неделю знакомства. А ещё он себя чувствует немного обманутым, потому что Блэк разжигал в нём это, распалял, сам показал, как это могло быть, а теперь не будет. Но хочется. Вот только после слов Бобби Гарри хочется, чтобы Блэк с ним поделился. Сам. А он промолчал вчера. На прямой вопрос. Значит, не хочет. У Гарри сильно тянет под ложечкой, когда после второй пары — это физкультура, но всё же, его вызывают в деканат по громкой связи. Заглянув к девочкам, он получает прямой посыл идти в профессорскую, где его ожидают. Это не может закончиться хорошо, и так и есть: он видит Снейпа, Блэка и декана лицея. — Мистер Поттер, это очень серьёзно. Наш лицей не за время, проведённое в нашей компании, берёт оплату с вашего опекуна. Гарри закатывает глаза. Ему де-вят-над-цать. Но до двадцати одного у него всё ещё есть опекун. И теперь Блэк об этом тоже в курсе — стыд-позор. Так записано в завещании его родителей, они пытались его защитить, но это сути не меняет. — Профессор Снейп выдвинул мистера Блэка в качестве кандидатуры вашего помощника. Мистер Блэк, заметьте, согласился, хоть и после некоторых аргументов. У вас есть неделя для того, чтобы вы вместе сделали результат мистера Поттера по предмету профессора Снейпа положительным. Я надеюсь, вы понимаете, чем вам грозит неудовлетворительный тест в следующий четверг? — Поттер кивает, но декан всё ещё смотрит выжидающе. — Обоим. — Да, сэр, — выдавливает Блэк и смотрит на Снейпа так, что любой бы уже рассыпался пеплом. Но тот легко стряхивает с себя этот взгляд и удовлетворённо улыбается. Или что-то вроде этого — кажется, уголки его губ немного приподнялись. Декан уходит из профессорской, и у Гарри в голове сразу несколько вопросов. Почему их не вызвали к нему в кабинет? Зачем это Снейпу? Зачем Блэку? И чем его убедили? — Господа, я бы крайне рекомендовал не откладывать и выходные провести эффективно и с пользой. Тот объём знаний, что предстоит освоить мистеру Поттеру, за несколько часов в библиотеке не охватить. Его потребуется осознать и научиться им оперировать. Но дело ваше, декан Кингсли уже всё вам обоим довёл до сведения. Они выходят из профессорской, следуя молчаливому указанию Снейпа, оставляя его заниматься своими тетрадями. — Я… — Господи, Поттер! Молчи лучше! — некрасиво и довольно грубо бросает Блэк, а потом достаёт учебник. — У тебя сегодня форточка после обеда, а у меня тренировка. Главу Семь прочитаешь, а потом ещё раз прочитаешь. То, что не поймёшь, я объясню на перемене. Надеюсь, читать ты умеешь… — то, как говорит Блэк, однозначно наполнено неприязнью. Какой-то откровенной надменностью, и намного сложнее это воспринимается потому, что они в коридоре и все на них смотрят. Вообще-то никто в лицее так с Гарри не разговаривал. Но почему-то именно то, что это Блэк так разговаривает с ним, дёргает так сильно, словно это пощёчина. — Ты услышал меня? — вопрос звучит в спину, Гарри просто уходит, желая сейчас лишь одного — разбить что-нибудь. — Поттер?! — Пошёл к чёрту, помощник хренов! — он не хочет останавливаться, поэтому просто поворачивается спиной вперед и, продолжая движение, тупо орёт на весь коридор. — Я знаешь ли в ученики к тебе не навязывался, Блэк! Так что засунь себе свою химию в задницу и отвали от меня! — он со всей дури швыряет учебник в парня, не попадает, но его это не волнует. У него окно после обеда, и он собирается просто свалить с последней пары.