Twinkle, twinkle, little snitch

Поттер лежит и думает. Он так и не задал свой вопрос. Почему-то. Однако мысли в голове мешают спать, а ещё мешает то, что он знает, там, в гостиной, под тонким одеялом и на не очень удобной подушке спит Блэк. Гарри на самом деле не тупой. Он вспоминает всё с самого начала, и разрозненные, какие-то пространные ответы складываются во вполне чёткий пейзаж. Кто-то близкий Блэку сидит в тюрьме. «Свидание», «адвокат»… Точно — тюрьма. Он живет с мамой, которая видимо «так его любит», что «холоднее льда» или как-то так. А ещё что-то поменялось, и если раньше Блэк более спокойно относился к их возможным отношениям, то потом, после беседы с этим Стикером, ему резко стало нельзя иметь даже друзей, потому что это может быть чревато. И из-за этого он «перебьётся», и не будет пытаться что-то построить, но то самое «всё», чего он хотел, когда они с Гарри разговаривали в Мерседесе, никуда не делось. Так же, как и «сводишь с ума». Потому что как ни крути, Блэк ревнует. И целует так, что пропадает дыхание. Ещё в этом деле как-то замешан сам лицей, потому что деканат и сам декан, а может быть ещё и Снейп, чем-то угрожают Блэку. Этот вопрос для Гарри до сих пор открыт, как и тот, хочет ли ещё Блэк того, о чём хотел поговорить вчера, уже позавчера вечером. Возвращаясь мыслями то в их первое свидание, то в сегодняшний вечер, то во второе, Гарри не может не сравнивать, и каждый раз видит одно и тоже. Блэк внимательный и заботливый. Вообще, все выводы, которые Гарри о нём сделал, подтверждаются. Кроме последнего. Так, может, стоит попробовать ещё раз? Поттер понимает, что слишком долго думает об этом. Что логика не идеальная. Что он ещё многого не знает точно. Но есть и то, что бесспорно: Блэк хотел его сегодня, хотел вернуть шанс на что-то, если так остервенело целовал его — не могло это быть продуманным действием. Это не укладывается в его модель поведения. Однако остановился. И сделать это ему было непросто. Гарри вспоминает детали их поцелуев, и понимает, что теперь ему не даёт спать не только мыслительный процесс, но и возвратившееся возбуждение. И он решается на ещё одну попытку. Сегодня, после этих моментов страсти между ними, а потом и откровенных ответов Блэка, у него появился шанс. Не призрачная надежда, что он передумает, а конкретный факт — ещё вчера он готов был предложить «отложенный старт». А сегодня Снейп дал им возможность быть в одном доме без подозрений в особенной дружбе — весь лицей слышал, как они ссорились. А сплетни в лицее моментально обрастают подробностями. Гарри не удивится, если в понедельник все будут считать их лютыми врагами. А ещё Поттеру банально хочется привязать к себе Блэка близостью. С каждой минутой в Гарри растёт уверенность, что Блэк боится стать ближе с ним именно потому, что понимает, что это будет означать начало их отношений, даже если они потом не смогут общаться какое-то время. Смысла в этом утверждении совсем с толику, но Поттер уверен, что это так. Для Блэка это многое значит, как и для Гарри. Но если у Гарри это в принципе первый опыт, то у Блэка он какой-то настолько другой, что это стоит того, чтобы подождать. Он слышит сигнал системы отопления, и понимает, что это знак. Выбирается из-под тёплого одеяла и как есть идёт в гостиную. — Пойдём… — он находит руку Блэка и тянет на себя. — Вставай, Блэк, отопление в перезагрузке. Как ты будешь меня учить с температурой и больным горлом? — Гарри не врёт, хозяева предупреждали его, что такое иногда происходит, и крёстный сбил цену за аренду этой части дома из-за возможных сбоев. Блэк нехотя поднимается, позволяет себя отвести в спальню и уложить в кровать. Гарри забирается к нему под одеяло и лежит, стараясь не прикасаться даже. — Ты… — начинают они одновременно, и Гарри предлагает, — Говори… — Ты затащил меня в свою постель, чтобы всю ночь пытаться сохранять дистанцию? Или наоборот, чтобы добиться своего? — Поттер молчит, но ответ не нужен. Блэк тоже не идиот. Хотя повод прекраснейший. — Зачем ты так торопишься, Гарри? — Не могу перед тобой устоять… — шутит Поттер и придвигается ближе. Несмело обнимает Блэка и укладывает руку ему на грудь. — Я не пытаюсь тебя соблазнить… То есть, пытался, конечно, но это было до того, как… До определённого момента. Если тебе интересно, то я всё ещё думаю, что у нас может что-то получиться, если ты не будешь больше экспериментировать с этим продавцом. Поверь мне, в других обстоятельствах я бы уже высасывал из тебя оргазм, детка, но я не могу позволить себе… — он замолкает, понимая, что это снова лишнее, но оказавшись в объятиях Гарри, он снова падает в это междумирье, где его мечты стремительно летят навстречу реальности. Он путается, гладит его по волосам и наслаждается запахом, самими прикосновениями, и это без того цунами из страха и вожделения, это просто эмоции яркой радости и чего-то ещё, чего с ним не случалось до этого несносного брюнета. — Не могу позволить себе затащить тебя в постель и просто трахнуть, чтобы на утро сделать вид, что ничего не было. Потому что с тобой, Гарри, это просто невозможно. Ты хоть понимаешь, что когда ты стонешь, даже просто из-за своих мыслей, я думаю только о том, как ты будешь стонать на моих пальцах? О том, чтобы растянуть тебя своим языком, медленно, долго, бесконечно вырывая из тебя эти звуки, а потом смотреть, как ты пробуешь принять меня? Гарри, я не испорчен скромностью и пуританством, и если ты не прекратишь толкаться мне в бедро своим стояком, я не дам тебе уснуть сегодня ночью. И я не позволю тебе даже подумать о том, чтобы попросить меня остановиться. Я превращу тебя в податливого, жадного котенка, ты будешь прогибаться, когда я попрошу, будешь скулить, будешь метаться от желания, Гарри, ты будешь просить меня, и я не откажу. Поэтому постарайся набраться терпения, и подожди немного… Скоро всё должно закончиться… — Почему? — шепчет Поттер, совсем на ухо, бешено сражаясь в своей голове с тем, что на самом деле катастрофически не готов к тому, чтобы на самом деле даже раздеться перед ним, не то что делать все эти вещи, о которых он говорил. — Почему ты не можешь себе этого позволить? Никто не узнает… Если мы будем вместе… То есть… Я хотел сказать, что… То есть, я тебе уже сказал, что я хочу быть с тобой, но я бы не хотел, чтобы наши отношения стали чем-то вроде Блэттер… Мы могли бы не афишировать этого… Ни в лицее, ни где-то ещё… Ты занимаешься со мной по химии, все знают, что мы почти враги… — Гарри уже не может прекратить эти движения. Он трётся о Блэка, гладит его грудь, спускается ниже, к белью, касаясь вскользь, но Блэку от этого не легче. — Я тоже хочу всего. Я ведь говорил тебе… Сказку о звёздах. Глаза твои хочу… Блэк, пожалуйста… — он чувствует, как Блэк откликается на его прикосновения и просьбы, и это вдохновляет его на более смелые ласки. — Блэк, пожалуйста, поцелуй меня снова… Ты ведь по-настоящему хотел меня целовать сегодня? Не из-за декана? — Идиот… — шепчет Блэк и сдаётся. Целует, гладит Гарри по щекам, по волосам, наслаждаясь тем, что Поттер принимает его ласки безропотно и открыто. Стонет в голос, касается нежно и робко, несмотря на то, что только что буквально душу всю вынул из него своими увещеваниями-уговорами. Гарри отзывчивый и очень чувственный, он позволяет всё, даже то, что Блэк пробует впервые. Он с вниманием и каким-то придыханием признаётся себе в том, что нравится. Памятуя об их предыдущем разговоре, Блэк больше не спрашивает, только следит за реакцией Гарри, и она прекрасна. Когда Блэк в первый раз обхватывает его член своей ладонью, у Поттера глаза закатываются от удовольствия. Когда он мнёт его ягодицы, легонько задевая промежность, Гарри удивлённо вздыхает, краснеет так сильно, что даже в свете луны это очевидно, и шепчет только «Пожалуйста, Блэк». Если неловкость и присутствует при их близости, то она стирается одним лишь взглядом глаза в глаза, потому что Блэк не скрывает своего восхищения, стараясь, между тем, не смущать Гарри лишними словами. Постепенно Гарри привыкает к тому, как Блэк касается его. Совсем перестаёт зажиматься, и даже лишившись белья, только стонет и стыдливо предлагает себя для его ласк. У Блэка во рту пересыхает от этого вида, а когда Гарри пытается сделать что-то и для него, уклоняется, переключая его внимание на поцелуи. Гарри открытый и наивный, но его незамысловатые движения сводят с ума, и когда его губы снова оказываются на животе у Блэка, того трясёт от переизбытка эмоций. Поттер делает что-то невероятное по своей силе — он теряется в их близости настолько, что целует головку члена сквозь бельё, а потом отодвигает его и вбирает самый кончик в рот, пробуя предсемя. Он вне себя — это очевидно, потому что стеснение куда-то пропало, и Поттер снова припадает к головке, вылизывая, пробуя, смыкая губы вокруг ствола, и Блэк плавится, не смея ему перечить. Однако такие игры не могут пройти бесследно — чувствуя, что он на грани оргазма, Блэк отстраняется, и впервые за эту ночь встречает жёсткое сопротивление. Гарри стреляет глазами яростно и укоризненно. — Тебе ведь нравится, Блэк, — говорит он, а румянец со щёк ползёт на грудь — видно, что понимает уже, что делает, видно, что морально подготовился, решился, не дожидаясь, пока Блэк сделает это первым. — Пожалуйста, почему ты не позволяешь? Блэк, я хочу тебя. Я хочу всего… Я не уверен в чём-то большем сейчас, но я так хочу это увидеть… Блэк?! Перед внутренним взором Блэка стоит картинка, как его сперма выглядит на губах и щеках Гарри, и он сжимает зубы, пытаясь немного унять разыгравшееся воображение, а потом слышит это «Блэк?!» И его просто сметает с постели. Гарри тянется за ним, оставаясь на самом краю кровати, он стоит на коленях, почти остервенело дёргая его за предплечье, и впивается губами в сосок. Он уже оставил один засос на груди Блэка, и сейчас ему немного стыдно за это, но он не может дать ему сбежать — не сейчас, нет. Руки снова оглаживают спину, прижимая Блэка ближе и ближе, а потом губы находят губы. Этот поцелуй совсем отчаянный, глубокий и мокрый, и в этот раз Гарри однозначно на волне Блэка. А потом Блэк снова хватает его за волосы, отрывая от себя. Это не больно, потому что второй рукой он поддерживает его за подбородок, но Гарри не согласен с этой паузой — он понимает, что эта пауза ничего хорошего ему не принесёт. — Я не знаю, что мне с тобой делать… С собой мне что делать, Гарри? У меня решимости не хватит сделать тебя моим, потому что я пока в слишком шатком положении… Но и отпустить тебя, такого, я не могу… — Что ты… Говоришь… — Гарри трудно думать, трудно дышать без этого поцелуя, и глаза его просто светятся счастьем и немного неверием, что это реально. — Я… Я хочу слышать своё имя, — всё ещё натягивая волосы Гарри на затылке, говорит Блэк, — когда ты будешь кончать мне в рот, и я хочу, чтобы это было единственным, что ты сможешь выкрикивать, теряясь в оргазме, утопая в удовольствии со мной. Чёрт, Гарри, я не думал, что всё так будет, когда шептал тебе о поцелуе. Понятия не имел, что будет так трудно остановиться, что ты так скоро решишься на это… — Я не понимаю… Гарри отстраняется, стараясь вникнуть в смысл. Его атакует сотня подозрений сразу, и все они написаны на лице. Он зажмуривается, готовясь услышать ответ. — Я думал, ты неделями будешь пытаться осознать свою ориентацию. Надеялся, что к моменту, когда ты на самом деле захочешь меня, решишься на что-то, дашь мне шанс на что-то с тобой… Я уже решу свои вопросы… И либо… — Блэк замолкает. Гарри, всё это время замерший в ожидании его слов, открывает глаза, но Блэк всё ещё здесь. — Что «либо»? — И либо я окажусь за решеткой, либо ты будешь кричать моё имя! Моё, а не чужое! Господи, Гарри! Ты сделал меня настоящим безумцем… Видеть смятение на лице Поттера невыносимо, и Блэк в одно движение возвращается на кровать, утягивая за собой Гарри. Ложится на него, обхватывая оба их члена ладонью, и имитирует фрикции, нашёптывая то, что рвётся из груди, не отпуская взгляд уже совсем ничего не понимающего Поттера. — Хороший мой, ласковый, такой красивый… Как мне держать руки при себе, когды ты такой невероятный в этом своём кашемире… Думал, кончу, не прикасаясь к себе… Нежный мой, отзывчивый, глаза эти твои блядские… Как можно отказать тебе, когда ты так просишь… Когда ты так хочешь… Меня хочешь, Гарри? — Блэк, я сейчас… — выдыхает Поттер, очарованный этими словами, утянутый в глубину серых глаз, утонувший в парне, который для него открывает новый мир. — Драко… Скажи это… Драко… — серые уже совсем безумные, толчки резкие и мелкие, и когда Гарри называет его по имени, Блэк кончает, срывая связки. Поттер улетает за ним, едва чувствует, как чужой член пульсирует, отзываясь этим ритмом в его собственном. — Драко… Драко… Драко… — повторяет он без конца, сипло, хрипло, глухо, потеряв себя в этом взгляде, который отпечатался под веками. — Гарри, свет мой… — Блэк-Драко едва осознаёт себя в этот момент, глядя на лицо Поттера, который всё ещё переживает свой первый разделённый с ним оргазм. Но когда Гарри тянется за поцелуем, всё понимает. Он целует Поттера бережно и недолго, сдвигаясь на постели, чтобы не давить на него своим весом. — Кажется, я влюблён в тебя, Гарри. — Я… — Шшш… — Драко кладёт на его губы палец, заставляя замолчать. — Дай мне осознать этот момент… Я влюблён в тебя, Гарри Поттер… Поттер молчит какое-то время, а потом поворачивается на бок и широко улыбается. — Я влюблён в тебя, Драко… — Малфой, — шепчет Блэк, распахивая свои глаза широко и пытаясь запечатлеть эту картину навсегда. — Я влюблён в тебя, Драко Малфой, — повторяет Гарри и легонько целует его в плечо. — Так ты об этом мечтал? — Об этом я даже не мечтал, если честно. А если ещё честнее, то я тогда, в гардеробной, подумал, что ты это сказал образно… Не всерьёз… — Ты ошибся, Драко Малфой. Я был смертельно серьёзен. Нам теперь нужно что-то с этим делать… — Это ты о чём? — Ну, знаешь, как в этих фильмах обычно говорят: «Если я скажу тебе, то мне придётся тебя убить…» Драко меняется в лице и тут же меняет их диспозицию, опрокидывая Гарри на кровать. Его приспущенное бельё мешает двигаться, впиваясь в ягодицы, но он не обращает внимания. — Не смей так говорить, Поттер! Ты… Ты не понимаешь, о чём шутишь! Гарри не пугается, но и не шутит больше. — Я понимаю, что ты просто Блэк везде, кроме этого места. Я понимаю, что у тебя серьёзные неприятности, и что я могу тебе навредить или помешать, если кто-то ещё узнает о тебе. И я понимаю, что ты волнуешься обо мне. Достаточно, чтобы послать меня подальше от себя, достаточно, чтобы не привязывать меня к себе такими отношениями. Но ещё я понимаю главное. Ты мой. Парень? — осторожно добавляет он после небольшой паузы, и Драко поджимает губы, но это скорее, чтобы скрыть улыбку, а не промолчать. Драко снимает под одеялом своё бельё и вытирает им Поттера, а потом и себя. Это неловко и смущающе для Гарри, но его глаза блестят удовлетворением и счастьем. Драко сбрасывает боксеры куда-то с кровати и прижимается к своему парню. Это восхитительное чувство. Это потрясающие эмоции. Это тепло и правильно, и он ещё никогда не засыпал в объятьях своего любовника с такой уютной тишиной. В душе расцветает нежность, и это очень замечательное ощущение — обнимать того, в кого ты влюблён. После секса Драко всегда быстро засыпал, но сейчас, даже несмотря на степень эскалации перед сексуальной разрядкой, даже учитывая, что это была лишь простая дрочка, он не проваливается в сон. Это слишком трепетные чувства, чтобы Морфей принял его в свои чертоги, и хотя Гарри дремлет, Малфой не может отпустить это состояние. — Драко… — слышит он тихий голос Гарри, — а зачем ты купил этот шарф? Голос сонный, неохотный, но Поттер, видимо, тоже не может сразу заснуть. — Я видел, как ты уходишь из лицея. Искал тебя. И когда понял, что ты не придёшь к Трелони, подумал, что ты у него. А когда приехал, понял, что ошибся, и не мог же я просто так уйти оттуда… — Малфой молчит какое-то время, но потом снова начинает говорить. — За мной могут наблюдать. Я… — Ты поэтому вогнал свой бэт-мобиль в этот закуток, рискуя поцарапать бока? — Мой что? Поттер смеётся. — Ауди. Она крутая. Ты богатенький наследник. — Можно и так сказать. Но лучше не надо. — Всё ещё ревнуешь меня? — снова спрашивает Гарри спустя какое-то время. — Это было больно. Видеть тебя с ним. Я понимаю, что сам тебя прогнал. Понимаю, что я не единственный парень на планете, и раз я сделал всё, чтобы ты осознал свою ориентацию, то только себя могу винить в том, что кто-то другой приглашает тебя и оказывается настолько хорош, чтобы ты позволил себя поцеловать. На первом свидании. — Это было не свидание. Не так, как с тобой. Мы по-дружески общались. Прости, что… — Не глупи, Гарри. И никогда не извиняйся за чужие ошибки. Как и за свой выбор. Я просто рад, что не упустил тебя. — Бобби знает, что я влюблён в другого. Ничего, кроме этого, но больше я с ним целоваться не буду. Только с тобой, — бормочет Гарри, и Драко чувствует, что он окончательно уснул. Эти слова действуют на него, как снотворное. Только с ним. Замечательно.