Twinkle, twinkle, little snitch

— Ты — ранняя пташка? — спрашивает Гарри, когда открывает глаза. Это приятно, когда за тобой наблюдают. То есть, когда это делает Драко. Потому что прицельные взгляды других Гарри всё ещё учится не воспринимать враждебно. Он научился абстрагироваться от лишнего внимания, но иногда едва сдерживается, чтобы не убежать или не нахамить. — Мм. Вообще-то, совсем нет. Но это были трудные два дня. Когда нервничаю, сплю мало… — И сейчас есть повод для переживаний? — он приподнимается на локте. — Уже нет. Я никогда до тебя не влюблялся. То есть, я чувствовал, что с тобой это иначе. И даже несколько раз задумывался о том, что это может быть. Понимал, что это какая-то клиника, но вот сейчас, когда понял, почему с тобой хочется по-другому, всё стало так понятно… И ревность, и то, как мне трудно держать себя в руках… — А ты поэтому так далеко сидишь? Чтобы не распускать руки? — И поэтому тоже. Ты очень аппетитно выглядишь таким утренним… Поттер очаровательно краснеет. Он вообще-то с утра планировал приготовить завтрак, и может быть как-то ласково разбудить Блэка. Драко. Но проспал. Правда, одна его часть тела сильно напрашивается на ласку прямо сейчас. — Ты нашёл свою водолазку?.. — Гарри облизывает Драко взглядом, ему очень нравится, когда он такой неприступный, закрытый, но безусловно сексуальный. — Мг… Под комодом. Пришлось немного привести её в порядок, а ещё я уже принял душ, приготовил блинчики и выгулял нашего пса… Поттер непонимающе смотрит на него, а потом понимает, что Блэк, Драко, шутит, создавая из этого утра занавесочную картинку. — И как себя вёл Даффи? Тебе не пришлось за него краснеть на площадке? — Он подружился с симпатичным лабрадором, — поддерживает их игру Драко, а потом улыбается шире. — На самом деле, правда всё, кроме Даффи. Вставай… В душ, потом на кухню, а потом за учёбу. Если ты думаешь, что мы будем заняты чем-то, кроме химии в эти выходные, ты меня плохо знаешь… Поттер выбирается из-под одеяла, а потом замирает. Драко смотрит на его смятение, на румянец, который ползёт к шее, и облизывает пересохшие губы. — Утром всё иначе, да? Я дам тебе время, Гарри, но ты ведь понимаешь, что настанет момент, и я вылижу тебя всего, от ушной раковины до кончиков пальцев на ногах. А ещё чуть позже настанет момент, когда тебе будет плевать, одет ты или обнажён, потому что мой язык будет глубоко в тебе, Гарри, и единственным, что будет иметь значение, это то, насколько он глубоко. — Ты ведь нарочно говоришь это, да? Чтобы я задержался в душе? Чтобы я там справился с… Без тебя решил эту проблему? — Гарри, это не проблема… Но я могу сделать это проблемой, если ты не выключишь этого соблазнителя-искусника, и не настроишься на рабочий лад. Потому что теперь я хочу рассчитывать на всё твоё свободное время, и отдавать хоть одну лишнюю минуту Северусу я не хочу. И тебе не позволю. — Кому? — Профессору Снейпу… — Драко несколько секунд помолчал, словно пытался что-то понять, а потом продолжил, — Ты не знаешь, как зовут твоего профессора… — Его зовут профессор Снейп. И никто не зовёт его по имени — мы же студенты… — Поттер всё ещё прикрывается одеялом, и Драко не может не умиляться. — Что не мешает его студентам знать, как его зовут… Гарри… — Малфой требовательно посмотрел на него, делая очень серьёзное лицо. — Что? — Я сейчас вытряхну тебя из этого одеяла… Поттер смотрит выжидающе на Блэка, потом на одеяло, потом заворачивается в него по бёдра и сползает с кровати. Он направляется в ванную, но на пути его окликает ласковое: — И ещё, дорогой! Я починил отопление! — Ты лучший, солнце! — снова поддерживает его настроение Гарри и с улыбкой закрывает дверь. Он выходит с мыслью о том, чтобы позвать Блэка-Драко, чтобы позвать Драко в спальню, чтобы предложить ему выбрать ему одежду, в которой он сможет не отвлекаться. Это глупая затея сорвать хоть немного нежности перед тем, как нырнуть в глубины химии. Его имя сложное и удивительное, но он не успевает его произнести. — Потому что его мозги медленные и неповоротливые настолько, что я боюсь, и за месяц его невозможно будет научить, как раскладывать формулы на… — Блэк, Гарри, конечно, не очень смышлёный, но он наш друг… — говорит Гермиона, явно заткнув рот Рона рукой. — Не надо его при нас оскорблять. — Он приммм… — Уизли вырывается из её хватки. — Он приготовил блинчики! Нет, ну ты посмотри, как у себя дома! И где Гарри! — Рон, мы поели по дороге! Так, всё, я всё поняла. Нам нужно уйти, чтобы Гарри мог позаниматься! — Может, он лежит где-нибудь без сознания! Этот может всё, что угодно выкинуть!.. — Я заказал блинчики, потому что не успел даже позавтракать дома! И я не связывал вашего друга. У него в итоге хватило мозгов, чтобы понять, что я — его единственный шанс на то, чтобы сдать этот зачёт! Поттер одевается так быстро, как может, но его волосы мокрые, и он на ходу соображает. — Блэк, брось стопку салфеток, я сейчас всё вытру и приду! — кричит он через весь этаж, и получает свои салфетки метким броском. Через полминуты он уже в гостиной. — Ээ… Привет, ребята… Там кран сорвало… Блэк, ешь давай свои блинчики, тоже мне, аристократ… Можно было и не выкладывать на тарелку! Будто они вкуснее от того, что ты достал их из упаковки… И вообще, ты меня учить приехал, или завтракать? Так тебе тут не ресторан. — Ты задумайся, Поттер, может, ты такой тупой, потому что пропускаешь самый важный приём пищи? Рон и Гермиона смотрят на эту перепалку, словно это сериал по телевизору. — Теперь ты понимаешь, почему мы не можем заниматься в библиотеке? Нас выгонят на вторую минуту, — Драко поворачивается и смотрит прямо на Рона, а потом отправляет кусочек блинчика на вилке в рот. Уизли чуть ли не слюной исходит, и Гермиона понимает, что им действительно пора. — Ты держись, Гарри… А ты, Блэк… Не ожидала от тебя такой экспрессии… Пойдём, Рон… Малфой пожимает плечами, будто это отвечает на её комментарий. Когда Поттер выпроваживает друзей за дверь, он тут же подходит к Драко, обнимая его со спины. — Где моя порция? — шепчет он на ушко, и когда Блэк поворачивается, тут же целует его в губы. — Ты замечательно готовишь, солнце. Люблю твою выпечку… — Спасибо, дорогой… Это, кстати, и есть твоя порция… Попробуешь? Гарри млеет, дрожит и почти летит. Эта смесь эмоций просто крышесносная, и он действительно пробует блинчик с вилки Блэка. Тот уже помыл сковороду, видимо, ему нечем было заняться, но это буквально спасло их от жестокого провала. — Правда, вкусно… У меня был кленовый сироп? — На крайней полке, детка… — Драко не может оторвать от Гарри свой взгляд. Это что-то ненормальное, но он готов с этим мириться так долго, как это продлится. — Послушай, Драко… — серьёзно начинает Гарри, понимая, что на самом деле всё очень-очень непросто. — Я думаю, лучше будет, если я буду называть тебя по-старому. Чтобы случайно не оговориться. Я волнуюсь за тебя и не хочу сделать что-то, что подставит тебя… — И ты даже не спросишь, за что я могу загреметь в тюрьму? Или это очень глупо, или это самая романтичная вещь, что я видел за всю свою жизни… Гарри жуёт, думает, но он сейчас не игривый Гарри, не похотливый Гарри, не смущённый Гарри. Он сейчас влюблённый парень, который дико боится потерять то, что только что обрёл. — Я разочарую тебя, но это знание в моих руках может оказаться опаснее, чем незнание. Я не хочу подставить тебя случайно, и вижу, что ты, вроде как, всё держишь под контролем. Если мне нужно будет об этом знать, ты расскажешь. Потому что я бы сделал именно так на твоём месте. Драко потрясённо молчит, а потом подходит к Поттеру, который уже доел свой завтрак и пытается дотянуться за кружкой кофе, не вставая из-за стола. Он глубоко и очень медленно, чувственно целует его, вкладывая в этот поцелуй всё, что пока не ложится на язык словами. — Это чертовски умно, Поттер, и чертовски сексуально. Пожалуйста, спрячь эти свои глазки, прошу тебя. Я обязан дать тебе материал по органике, а не... А не то, что очень хочется тебе дать прямо сейчас. Поттер смотрит в кружку, которую ему подал Блэк, а потом выпаливает, пока не передумал. — У тебя было много парней? — Определи дефиницию «много», пожалуйста, — отвечает Драко, понимая, что они ушли в степь, очень далекую от химии. По крайне мере, той, что в лицее преподает профессор Снейп, а не то, что происходит между ними. Гарри думает. Что для него «много»? А что «много» для Бобби? И что будет «много» для Драко? Для Блэка. И точка. Пока только так. — Так, Гарри, давай договоримся. Сейчас — химия. Когда прервёмся на отдых, подумаем вместе. Ладно? Это на самом деле не так и сложно, когда ты начинаешь по-настоящему понимать. Иногда Блэк сильно ругается, потому что Гарри не знает тех элементарных вещей, который должны знать просто все на свете, типа формулы поваренной соли. Но Поттер действительно старается, и да, когда вечером Блэку нужно уезжать, потому что у него ужин с мамой, Гарри себя чувствует куда более уверенным. Он даже сам читает следующую тему перед сном и понимает, что программа обучения идет по спирали, с каждым витком захватывая всё новые и новые знания, но опираются они уже на изученное. Он чувствует гордость за себя, что смог понять этот параграф сам, но до конца главы он не доходит — засыпает за книгой. А когда просыпается глубокой ночью, очень жалеет, что у него нет номера телефона. Но он помнит, что сказал Блэк — у него нет и не должно быть этого номера. Но жаль бесконечно. К разговору о «много» они так и не вернулись, потому что Гарри понял, что пока не готов к этой информации. Он не понимал своего любопытства и в конечном итоге просто спустил на тормозах свой вопрос. Кроме спокойных, почти целомудренных поцелуев у них ничего не было, несмотря на очевидное желание Гарри, и неочевидное, но всё-таки иногда пробивающееся сквозь все заслоны, Драко. Но он держал себя в руках мастерски, чётко устанавливая цели и придерживаясь самого короткого пути для их исполнения. И всё равно почти в каждом моменте, в том, как они обедали, как смеялись над каламбуром из невоспроизводимых названий химических соединений, как вспоминали их поездки и изображали счастливую семейную пару, которая уже много лет вместе и имеет свои «словечки», свои привычки и собаку, — во всём было обещание. Что это у них уже есть. Что это по-настоящему, что это серьёзно и не на одни только выходные. Поэтому и отпустить Драко было немного грустно, но не страшно.