Twinkle, twinkle, little snitch

План Блэка сработал. Одежду он нашёл там, где и предполагал, но главное, что он успел забрать из шкафчика всё лишнее, что там было, до этой сраной выходки с обнажёнкой. Он видел, как штормило Гарри, видел, что ему трудно справляться с собой, но он и сам не ожидал, что всё так выйдет. Приехав домой, он долго думал, стоит ли связаться с ним сейчас, но Стикер не ответил на вчерашний звонок, а значит, могло произойти что-то плохое. Он долго не мог заснуть, проверял почту и пытался снова и снова вспомнить все детали, чтобы перепроверить себя. Самым печальным было то, что он ничего больше не мог сделать. Он с самого начала сделать ничего не мог. Поэтому появился Стикер. Утром в пятницу его подрезала старая Хонда. Мужик выскочил, закрутился вокруг машины, орал что-то о дебилах за рулём. Но всунул вместе со своей визиткой записку. За ним усилили наблюдение. Включая электронику. Значит всё на стопе. Любые контакты в минусе. Это очень плохо. В лицее он стал звездой абсолютной величины. Декан высказал ему своё неодобрение публичному обнажению, но на этом тему закрыл. Снейп сказал, что его титанический труд оценил, и Поттер очевидно проходит по баллам. А вот Гарри выловить всё никак не получалось. Или рядом кто-то был, или у них были разные пары. Даже в туалете постоянно кто-то тусовался. А лишнее внимание такому общению было ни к чему. Единственное, что радовало — никто не сообразил снять вчерашнее безобразие на телефон. Кроме задницы с очень неудобного ракурса, в сети не было ссылок на Блэка. А по такому фото его вряд ли кто-то узнает. Блэк всерьёз опасался, что Уизли захочет отомстить. Потому что его взгляд не обещал ничего хорошего. Но к Блэку он даже не подошёл. У них через неделю матч, вряд ли он станет рисковать своим шансом на игру подобной глупостью. Он же не полный идиот. Но даже несмотря на то, что он теперь держался подальше от Гарри — интересно, что там у них произошло, — его внимание было постоянно приковано к Блэку. И незаметно поговорить с Поттером под этим взглядом не было и шанса. А поговорить было нужно, потому что ссылку он прислать больше не мог. Подрезать телефон оказалось единственным вариантом. Он написал сообщение Гарри и тут же стёр его, надеясь, что пропажу эта девочка обнаружит случайным образом. Вообще Драко считал, что графический ключ не может служить защитой у девушки, которая носит макияж. Пудра и их этот крем оставались на экране, и понять, какие точки человек соединял при последнем использовании, было проще простого. «Неделя тишины ( <3 не ▉» Он очень надеялся, что Поттер поймёт это сообщение. Потому что на выходных они не увидятся. Драко было просто невыносимо смотреть на него исподтишка. Он периодически понимал, что улыбается. И прекрасно знал причину такой улыбки. Каким бы тёмным ему ни казался день, воспоминания о Гарри, об их выходных, грели неизменно. И очень, до сжатых зубов, хотелось повторения. И продолжения. Только вот пока это было очень маловероятно. Блэку казалось, что чем меньше людей в лицее будет, тем проще будет остаться незамеченным, но каждый человек наоборот выделялся тебе своим присутствием, и в среду он не выдержал. Подошёл к Гарри в библиотеке. — Как дела? Гермиона всегда такая занятая? — Не лезь к ней, урод… — прошипел Уизли, так не вовремя оказавшийся за угловым столом. Видел бы его Блэк, смог бы сдержаться. — А Блэк совсем не урод, Рон. Ни с точки зрения внешности, ни с точки зрения морали. Ты же сам видел его — красавец-мужчина… — тихо ответил Гарри. — И да, Гермиона перед сессией пропадает из этого измерения, вся с головой уходя в мир знаний… Попробуй сразу после экзамена, шансов больше. — Мг… Ладненько… — Блэк ушёл, а через несколько минут Гарри заметил его шарф на стуле. — Э… Я сейчас вернусь, Гермиона… — она только кивнула и перевернула страницу. Через час у них зачёт по биологии. А потом сразу экзамен по математике. И хотя она куда более готова, чем Гарри и Рон, беспокойств у неё в сто раз больше. Гарри находит Блэка на той самой, знаковой уже лестнице. Поднимается выше на пролёт и видит, что Блэк с трудом держит себя в руках. Он сам не намного лучше. Рывком преодолевает последние ступеньки и вжимается в него, целуя сходу, сразу с языком, не имея терпения и времени на свои стеснение и робость. Это на самом деле их первая тайная встреча за всё это время после вынужденного репетиторства. — Я так соскучился, детка… Боже мой… Видеть тебя каждый день… Лучше, чем выходные, но ты так далеко… — Драко… — шепчет Поттер в самое ухо. Едва слышно даже с такого маленького расстояния. — Где мы увидимся? Когда? — он обнимает сильно и жёстко, и да, не упускает момент потереться об него мгновенно среагировавшим членом. На запах, на эти глаза, на этот шёпот. — Пока не знаю. Мой знакомый дал понять, что нельзя даже писать… Прости… Прости, Гарри… — руки Драко тоже путешествуют, тоже трогают, запоминают, выглаживают, согревают, руки Драко тоже соскучились, кажется, отдельно от самого Драко, своей особенной печалью соскучились и теперь не могут остановить движение. — Приезжай ко мне. Опять ночью… Хочешь, провалю завтра химию, будет повод… Снейп будет только рад… — Ты не можешь её уже провалить. В базе уже есть результаты теста, и ты сдал зачёт. Гарри, я не могу… Если они увидят… — Я понял. Ладно, да я понял… — Поттер целует Драко снова. Жёстко, мучительно хорошо, властно, хотя у самого и понятия нет, откуда это в нём. — Я понял. Мне пора, Рон может… — Да, да, иди… — каждое слово перемежается нежным прикосновением губами к щекам, к шее, — Иди, детка… Чёрт… Иди ко мне… — снова притягивает к себе Блэк и на этот раз позволяет себе пройтись ладонями по ягодицам, прижаться снова близко, дать понять, что тоже дико скучает, тоже сожалеет о том, что они не могут увидеться. Тоже хочет… — Солнце, ты улетаешь всего на неделю, мы уже взрослые мальчики, переживём это, — находит выход Гарри, пытаясь снова сыграть в их игру, когда они после нескольких минут бешеных поцелуев уже просто обнимаются, не имея сил разжать объятия. — Я буду ждать тебя из этой командировки… Блэк замирает. Он старается заставить себя отступить. Сейчас, когда Гарри наконец снова в его руках, он осознает до самых мелких деталей и угрозу, и вообще все обстоятельства, и то, насколько Гарри доверяет ему. Вся серьёзность ситуации у него как на ладони — обзорно, детально. Поттер с ним. Совсем с ним. Принимает необходимость паузы, отвечает на ласки и чувства. Тоже скучает и волнуется. Не понимает, чем именно рискует, но понимает, что это не шутки. Он сам говорил об этом. — Я люблю тебя, Гарри, — отвечает Драко, не поддерживая его игру. Никаких «дорогой». Никакого Даффи. — Люблю тебя… — Малфоя трясёт от того, что он чувствует сейчас. Он должен был быть сильнее. Должен был сказать ему «нет». Должен был справиться с этим решением, а не становиться ревнивым идиотом… Потому что если Стикер не сможет… Если что-то пойдёт не так, полиция будет визжать от счастья. Драко своими попытками помочь создал на себя такую доказательную базу…

***

Тренер Хуч поощрительно кивнула и отправила ребят в раздевалку. — Блэк? На секунду… Почему мне кажется, что я видела твою игру в лиге? Но не помню ни твоей фамилии, ни команды… — Не знаю, тренер, но есть ли значение, кому я приносил очки, если сейчас они у Львов? — Не люблю лошадей. Тем более тёмных… Пойдёшь отмечать? — уже другим тоном спросила она. — Там тебя многие хотят угостить… — Нет, мэм. Но им об этом лучше не знать. Сегодня пятница, послезавтра Рождество, а Стикер так ничего и не написал. Блэк дождался, когда раздевалка опустеет и только тогда стянул футболку. Бросил её в сумку, чтобы постирать, подошёл к окну и несколько минут наблюдал, как ребята из команды рассаживаются по машинам, чтобы поехать отмечать. Семестр закончен, матч отыгран. Можно расслабиться. Вот Уизли садится к Гойлу, осматривая двор, будто ищет или ждёт кого-то. Но в итоге захлопывает дверь. За ними с парковки выезжают Нотт и Гринграсс, которая подвозит ребят. Там их уже ждут, но Драко это не интересно. Он идёт, наконец, в душ, думая о том, что будь он обычным парнем, то отмечал бы свой успех с Гарри. Он не хотел играть за Львов, но только с таким условием его приняли в середине семестра в Хогвартс. И своей же спортивной карьере он обязан за то, что его приняли без шумихи и под новой фамилией. Всё официально, но ему нужно было спрятаться. Ему до сих пор нужно прятаться. Он становится под струи воды, смывая с себя пот и усталость. Ему кажется какое-то движение за спиной, но, повернувшись, он ничего не видит. Зато минуту спустя слышит. Стон. Недалеко. Тихий, словно приглушённый. Драко выключает воду и понимает, что где-то ещё включён душ. Когда он заходил в душевые, здесь никого не было. Он специально проверил. Но вода льётся. А ещё стон повторяется, эхом разлетаясь по помещению. Может, кто-то решил развлечься? Почти все, кто хотел, уже разъехались или празднуют победу команды, планируя уехать завтра. Но общаги не пустые, и видимо, кому-то нужно уединение. Малфой и сам затаскивал парней в душевые в Дурмстранге, да практически все девчонки сокомандников побывали в них ради острых ощущений. И не всегда наедине со своими парнями. А иногда и не со своими вовсе. Решая не обращать на это внимания, он уже готов опять повернуть кран, но стон, который раздаётся в тишине, останавливает его. Этот голос… Он ему знаком. И когда стон повторяется, он понимает. Это Гарри. Первая после этого осознания эмоция — глухая ярость. Этот стон не наполнен болью или страхом. Поттеру там хорошо. С кем-то… Думать Драко не мог, вообще, он просто сорвался туда, откуда слышался звук воды и снова и снова повторялись его стоны. Всё ярче, всё сочнее, всё более бесстыдно и горячо. У Малфоя зубы скрипят от ярости, и когда он нашёл, наконец, отсек, где сейчас с кем-то его парень, сделать последний шаг почти невозможно — он всерьёз опасается, что способен на убийство. — О, Драко… — жалобно звучит оттуда, и Малфой замирает. — Ммм… Преодолев последние полметра, он оказывается прямо напротив душевого отсека. Шторка не закрыта и капли воды падают на проход. Первым, что Драко видит, оказывается поток воды из-под потолка, прямо за этим водопадом стоит Гарри. Он опирается на стену спиной, его ноги расставлены чуть шире плеч, а рука ласкает член, голова запрокинута назад, и шея, выставленная напоказ — это настоящее преступление. Поттер сглатывает и снова стонет, на этот раз совершенно по-блядски. У Малфоя срывает крышу. Она давно уже едет от этого невозможного Поттера, но в эту секунду остановить её шансов никаких. Драко, словно хищник, подбирается ближе, обходит струи воды, чтобы не выдать своё присутствие раньше времени, а потом стремительно сокращает расстояние между ними и обрушивается на колени, убирая его руку, насаживаясь ртом на его возбуждение, смыкая губы точнёхонько под головкой и скользя ими вперёд, стараясь взять всё, что Гарри ему так беззастенчиво даёт. Даже не так. То, что Поттер вырвал из него — не выпросил, не заслужил, а взял без совести и сомнений. Гарри беспорядочно толкается в его рот, в самое горло, его бёдра совершенно невозможно удержать. Он бьётся головой о плитку несколько раз, но это его ничуть не успокаивает. Он поглощён своими ощущениям, и это самое прекрасное, что Драко когда-либо видел, хотя этот вывод отпечатывается где-то глубоко, словно клеймо, — Малфой сам увлечён этими ласками так, словно его собственный стояк не имеет никакого значения. Такого с ним не было ещё никогда, но то, что испытает Гарри в его руках — это самое главное. Самое. Важное. Поттер кричит, когда кончает, и выглядит он совершенно невменяемым. Драко сглатывает, чего тоже с ним не случалось уже давненько, и пытается начать думать. Выходит с трудом, но спустя несколько глубоких вдохов он всё же соображает, что вытворил этот стервец. — Если ты скажешь мне сейчас, что зашёл сюда подрочить на меня случайно, и совершенно случайно же нарвался на этот минет, я тебя… — Ммм, — отрицательно мычит Гарри, но он пока вообще не способен говорить. — Ты понимаешь, что сюда могли войти, услышать моё имя, узнать о нас? — несмотря на всю серьёзность ситуации, Драко очень трудно на самом деле злиться. Он наблюдает, как его парень восстанавливает дыхание, больше чувствуя это своими руками на его талии, нежели действительно видя, потому что вода всё ещё льётся, создавая пар и миллионы мелких брызг в воздухе. Сейчас он может рассмотреть небольшую родинку под правым ребром, дорожку волос, ведущую к аккуратному члену, сейчас уже чуть опавшему, но всё ещё привлекающему внимание бордовой головкой, может провести взглядом тазовые косточки, а следом погладить их большими пальцами. Поттер всё ещё под влиянием посторгазменной эйфории, чтобы это замечать. И Драко пользуется моментом. — Филч отдал мне ключи. Я запер дверь. В лицее уже никого нет, даже профессоров. Я соскучился. И решил взять всё в свои руки. — А Филч — это? — Малфой едва улавливает смысл его слов — он весь в созерцании. — Бывший смотритель. Он ушёл после моего первого курса. Замки не меняли до сих пор. А парковка — это беспроигрышный показатель. Парковка и свет в кабинетах… Драко… — всё это время Драко всё ещё внизу. Гладит Гарри по бёдрам, успокаивая, лаская, поддерживая, но Поттер только сейчас открывает глаза. — На тебя невозможно смотреть… Это… Малфой поднимает взгляд. Это больше, чем Гарри может выдержать, он съезжает по стенке вниз, смещаясь, чтобы оказаться рядом с Драко, и отражает теперь его позу. — Я слабак, Драко, и это для меня невыносимо… Видеть, но не трогать… — Гарри льнёт к нему, становясь удобнее на колени, и его румянец снова сводит Драко с ума. — Смотри… И трогай… — улыбается Малфой. Но вместо ожидаемой страсти Драко сталкивается с робкими прикосновениями. Когда с его Поттера сбить первую похоть, он превращается в нежного котенка, несмелого и тёплого, ласкового до невозможности. — Должно быть, у меня раздвоение личности, — говорит Гарри, проходясь пальцами по лицу и шее, — потому что я сейчас совсем не понимаю, как я на это решился… И мне… — он целует Драко в щёку, рассматривая его влажные губы, щурясь от того, что вода создаёт брызги вокруг их тел, — снова неловко быть раздетым перед тобой… И я бы попросил тебя отвернуться, но мне так хочется на тебя посмотреть… — шепчет он уже прямо в ухо, а его руки опускаются ниже, на плечи и грудь. — Ты обещал мне любое любопытство… — глупо формулирует Гарри и целует его в губы, словно выпрашивая свою награду. — Всё, что хочешь, Гарри… Всё, что ты можешь себе сейчас позволить… — Покажи мне… — просит Гарри, но не договаривает. Стесняется. Малфой ему не помогает. — Его… — Поттер опускает взгляд вниз и тут же возвращает обратно. Драко точно знает, о чём он просит. — Уверен, что не испугаешься? — Малфой вроде бы шутит, но в глубине взгляда есть и настоящий вопрос. Как бы быстро Гарри не пришёл к тому, чтобы принять свои желания в плане ориентации, что-то в нём есть совсем детское. Даже не подростковое, а именно детское. Ранимое. Доверчивое и очень трогательное в своей искренности. — Я уже боюсь, Драко. Но с тобой всё правильно… — шепчет он, преодолевая смущение. — Я хочу. Драко медленно отстраняется, поднимается на ноги и возвышается теперь над Поттером, невольно вспоминая обратную диспозицию. Сколько бы ни было в Гарри тайн, он не ребенок и может видеть свои желания, отстаивать свои границы. Он сильный, и то, что он выбрал Драко для того, чтобы открыть для себя и эту сторону жизни — подарок. То, как округляются глаза Гарри при взгляде на полностью эрегированный член Драко, однозначно говорит о мыслях в его голове. Он не сравнивает, у кого больше, он исследует, изучает глазами, но руками прикоснуться не осмеливается. Он разглядывает не только то самое, но и бёдра, торс, мошонку. Даже садится на пятки, чтобы сменить угол зрения. А потом будто оглядывает всю картину целиком, и румянец снова разгорается на его щеках. Он опускает взгляд вниз, и остро осознает, что он тоже нагой. Ему тут же хочется прикрыться, но Малфой замечает это движение и просит остановиться. — Ты очень красивый, Гарри. Ты очень красивый. Не надо прятаться, пожалуйста… Ты не представляешь, сколько ночей я представлял это. Тебя. На моих простынях. Раздетым, таким, как сейчас. Ты прекрасен, Гарри, прекраснее, чем я себе воображал. — Я не могу, — тихо говорит Гарри, и Драко скорее угадывает, что он сказал, чем слышит это. — Я хочу, но… Повернись, пожалуйста… Малфой понимает. Поворачивается вокруг своей оси, показывая себя, а потом останавливается спиной к Гарри. Поттер укладывает ладони на его голени и плавно скользит ими вверх по мере того, как встаёт с колен. Боковая поверхность бёдер, ягодицы, талия, ребра — Гарри изучает его тело своими руками снова, как тогда, ночью, но теперь он смотрит. Так же, как смотрел в лицее после вынужденного малфоевского променада в стиле «ню», только лучше, потому что сейчас он может потрогать. Гарри переводит руки на лопатки, а потом спускается вниз по ключицам и плечам, прижимаясь ближе. — А ты… Ты когда-нибудь пробовал быть принимающим? — срываясь шепчет Поттер. Драко поворачивает голову чуть правее и отвечает: — Нет, Гарри. Никогда. — Неужели тебе не было любопытно? — он продолжает своё путешествие по телу Малфоя, но не может не спрашивать, хотя ощущения переполняют. Он позволяет себе касаться его там, внизу, сжимает ствол, пальцами прослеживает головку, лишая Драко терпения, несколько раз проводит по всей длине, и Малфой едва сдерживает дрожь — так это хорошо. Он стонет, но находит силы для ответа. — Никогда не был с тем, с кем захотел бы этого. Никогда не было такого, как ты… — Что ты… — Поттер неподдельно пугается. Возможности, предложения, предположения — он до конца не понимает, чего именно, но замирает. Драко поворачивается в его руках, но Гарри не готов разговаривать глаза в глаза. Тогда Малфой сам разворачивает его спиной к себе, немного отступает к льющейся воде, которая создает для них идеальное укрытие, делая их общение тайным, интимным в другой степени. — Гарри, я не тороплю. И не сделаю ничего, что тебе не понравится. Не сделаю ничего, чего бы ты не хотел. Мы будем двигаться в твоём темпе, не нужно думать, что для меня это не интересно или что-то в этом роде. Потому что открывать тебя — это словно посвящение к реликвии… Это прекрасно и… — он укладывает ладони Гарри на кафельную стену, прижимая своими ладонями сверху. — Я знаю, что тебе трудно говорить об этом. И тебе нужно время, чтобы не стесняться меня. Я хочу тебя, но это не значит, что ты должен делать что-то, что пока для тебя некомфортно. Просто чувствуй себя, чувствуй свои желания, и если можешь, говори о них. А я постараюсь слышать. Не только твой язык, но и твоё тело. Только пообещай, что ты скажешь, если что-то идёт не так. Или если тебе что-то нужно… — Как? — Гарри чувствует, как близко прижимается к нему Драко, как эта близость даёт ему чувство безопасности, защищённости. Словно ничего в мире не может ему навредить, помешать. Тревожность и страх постепенно уходят, но не исчезают бесследно. Малфой задаёт сложную тему, от которой так просто не скроешься в его объятиях, потому что опасность идёт словно изнутри. — Как вообще можно говорить об этом? Драко молчит какое-то время, водит носом по влажной щеке, собираясь с мыслями. — Мне довольно просто говорить о том, чего я хочу, если перевести это в плоскость таких желаний. По крайней мере, было просто, пока я не встретил тебя… Когда эти желания касаются не только моего члена, но и чего-то глубже, всё не так… С тобой… — Драко сглатывает, подбирает слова и чувствует, что парень в его руках смиренно ожидает продолжения, но это не значит, что он бездействует. Гарри наслаждается соприкосновением их тел, их близостью, ещё сильнее укутываясь в его объятья. — С тобой, Гарри, моя правда на каком-то другом уровне. Я просто соврал бы, если бы сказал, что хочу тебя трахнуть. Что хочу просто твоё тело… Потому что… — он останавливает попытку Гарри повернуться и ускользает от его взгляда, теперь чувствуя себя в таком же положении, что и Поттер — девственником. Только в совсем другом ключе. — Я никогда не врал своим увлечениям, Гарри, но никогда у меня не возникало желания сказать кому-то, что у меня сердце замирает от того, как звучит их смех. Что я не могу отвести взгляд от твоих глаз, когда ты смущён моими словами, или моим телом. Я хочу тебя так сильно… Но много сильнее я боюсь сломать тебя, испугать тебя, но одновременно боюсь того, что ты ещё не мой, что ты не чувствуешь, насколько хорошо тебе может быть со мной. Потому что отношения — не мой конёк. Я уверен в себе только в той части, которая для тебя пока неприемлема. И я разрываюсь между желанием соблазнить тебя, распять тебя на простынях, Господи, Гарри, сделать это прямо сейчас, у этой стены… Раскрыть тебя, показать тебе самому ту часть тебя, которую ты ещё не знаешь… И в то же время, дать тебе ту свободу, когда ты сам будешь искать в себе эту жажду, когда будешь уверен в своей инициативе, а не падать в похоть от недостатка близости. Я никогда не был на твоём месте, Гарри, и я не знаю, правильно ли я поступаю, и мне впервые в жизни хочется отдать контроль, позволить тебе решать… — Я не смогу, Драко… Я хочу тебя, но я не смогу сам… Просто… Я… — он отталкивается от стены, впечатываясь в грудь Малфоя, чувствуя его возбуждение, его дыхание за ухом. — Мне так хорошо с тобой, и так стыдно от этого. От своей неумелости, от своей неловкости и неуклюжести… Я хочу сделать тебе хорошо, но под одеялом в темноте это намного проще… — Драко трогает основание его шеи своими губами, оставляя это лишь легким касанием. Но то, как Гарри реагирует на эту ласку, размывает границы дозволенного. Поцелуи становятся всё ярче и откровеннее, руки спускаются ниже, оглаживая низ живота и лобок, вызывая всё более сочные и нетерпеливые стоны Поттера, который вцепился в предплечья Драко в попытке то ли остановить его ладони, то ли направить их туда, где уже снова хочется. — Я хочу дать тебе то, чего ты хочешь… Но боюсь… — он отстраняет руки Драко от своего члена и поворачивается, опираясь теперь снова спиной на керамику. Смотрит в глаза, в попытке найти ответ на ещё не высказанный вопрос. — Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось, Драко. Ты мне нравишься, понимаешь… И я не хочу, чтобы это заканчивалось. Но вдруг… — он смотрит на его губы, потом снова в глаза, пронзительно и опасно в этой затягивающей вглубь панике. — Вдруг мне не понравится… Малфой делает шаг назад, прямо под поток льющейся воды, и это помогает ему. Не видеть сейчас Гарри — лучшее решение, потому что это предположение ни разу не приходило ему в голову. Он умеет сделать так, чтобы Гарри понравилось. Умеет быть терпеливым и наблюдательным, прагматичным и доскональным любовником, изучая чужое тело так, чтобы найти идеальный баланс. Чтобы доставить удовольствие другому, взамен используя чужое тело для своего собственного. Эти несколько секунд под душем дают ему шанс на правильный ответ. Правильный поступок. Он накрывает лицо ладонями, выходя из-под тяжелых капель, и видит, что повёл себя, как настоящая свинья — Гарри растерян и потерян. Его взгляд совсем испуганный, будто он решил, что Драко его сейчас здесь оставит одного. Драко мгновенно сокращает расстояние между ними, заключает лицо Гарри в свои ладони и клянется ему: — Тебе понравится, я обещаю… Когда я буду входить в тебя в первый раз, ты будешь умолять меня об этом. Когдa ты будешь толкаться членом в моё горло глубоко и жестко, ты не будешь думать ни о чём, кроме жажды достичь оргазма. Когда ты будешь со мной, Гарри, тебе будет хорошо… Тебе будет лучше, чем хорошо… Доверься мне, пожалуйста… Не торопись, наслаждайся нами, и когда ты захочешь этого — тебе понравится… Гарри не ждёт, пока Драко скажет что-то ещё. Он хватает Малфоя за волосы и тянет на себя, целует эти губы, которые обещают ему именно то, что ему нужно, остервенело толкается вглубь рта языком. Он верит. Эта страсть бешеная. Драко трясёт, снова, как в их первый вечер, он стонет от того, как правильно пальцы Гарри натягивают его волосы и принимает его язык, сокрушаясь внутри. Их члены то и дело трутся друг о друга, и это Гарри — тот, кто обхватывает их своей ладонью. — Чего ты хочешь, Драко? — бегло, быстро спрашивает Гарри, снова целуя, снова утопая в его стонах. — Сделай это, Драко… — снова поцелуй, а потом жёсткая фрикция в его ладонь, которая отзывается по всей длине члена Малфоя. — Что тебе сейчас нужно? У Драко, кажется, провал в памяти, потому что он не помнит момент, когда он принял это решение — но вот Гарри стоит лицом к стене, упираясь ладонями в плитку, его бёдра плотно сдвинуты, а Малфой вбивается своим членом между ними. Он кажется, упирается головкой в мошонку Гарри при каждом глубоком толчке, используя его тело для своего удовольствия. Он не может остановиться, хотя зубы сжаты так сильно, что скрипят, но тело предаёт его, неподвластное желаниям разума. — О, Драко… — выстанывает Гарри, подаваясь назад, помогая, позволяя, поощряя его самоудовлетворение, — Драко… — снова стонет Гарри, его руки разъезжаются, задевая кран где-то сбоку, и вода выключается. — Драко… — шепчет теперь Поттер. — Сделай это… Кончи со мной… Малфой чувствует себя позорно слабым, потому что не может ослушаться. Его ноги дрожат, горло хрипит, пальцы впиваются в чужую талию, пока он кончает между ног своего Гарри. Они стоят в этих странных односторонних объятиях несколько минут, пока Драко приходит в себя и не находит достаточно сил, чтобы крепко стоять на ногах. Потом снова включает воду, оглаживая грудь Гарри, покрытую мурашками. — Спасибо, любимый… — Драко тихонько кусает Поттера в плечо. — Ты как? — тот кивает, но пока молчит. — Теперь тебя надо помыть… Гарри в каком-то странном состоянии рефлексии. Его лицо задумчивое и спокойное, он позволяет Драко касаться себя с благодарностью и отзывчивостью, но сам всё ещё сохраняет тишину. А потом запрокидывает голову, ошарашивая Малфоя очередным откровением. — Всё, что хочешь, Драко… — его зрачки широкие от всё ещё охватывающего его возбуждения, будто он ещё не отошёл от собственного оргазма, но Драко видит, что тот не кончил. Малфой осторожно трогает его между ног, прикосновениями предлагая раздвинуть бёдра чуть шире, и балдеет от того, что его Гарри такой послушный и покорный. Что он легко подчиняется его движениям, откровенно наслаждаясь, и не стесняясь сейчас этого. Драко смелеет, делая движения более откровенными. Трогает его член, яички, промежность, расселину, потом снова омывая внутреннюю поверхность бёдер. Берёт гель для душа и начинает спокойно взмыливать тонко пахнущий состав по телу Гарри. Это очень интимно и вдохновляюще — вот так трогать его тело, везде, без малейшего сомнения или протеста. Когда его пальцы в очередной раз касаются входа, он с трудом заставляет себя не пытаться потрогать там чуть более предметно, но Гарри не против. Он прогибается, давая понять, что всё можно, или просто следует за желаниями своего тела, не растрачивая энергию на лишние мысли. И Драко пробует. Чуть надавливает, массирует, легонько подаётся указательным пальцем вперед. Потом снова. Потом ещё чуть глубже, понимая, что если ещё сильнее надавить, то он преодолеет звёздочку мышц. — Останови меня, Гарри… — Поттер не отвечает, и Драко повторяет: — Останови меня, Гарри, или я вымою тебя и там… — он чувствует, как его анус напрягся, а потом снова расслабился, и ничего не может с собой поделать — проталкивает палец глубже, медленно и неумолимо. Всего на две фаланги, но от понимания, что он сейчас внутри Гарри, его кроет. Он делает несколько движений, обводит стеночки по кругу, чувствуя их текстуру. Переводя неверящий взгляд со своей руки к лицу Поттера, Драко не ожидал увидеть его глаза открытыми. — Гарри? — в этот момент что-то происходит, потому что стон срывается с губ Гарри абсолютно удивлённо и задушенно. Но Малфой снова теряет момент принятия решения, он опускает свою ладонь на член Поттера и в три движения доводит его до оргазма. Гарри кончает с его пальцем внутри, от его руки на себе, и Малфой, кажется, плачет — столько эмоций это ему даёт. Тело Гарри после оргазма расслабляется медленно, словно нехотя, и Малфою чертовски сложно убрать свои руки. Не хочется терять этот уровень близости, хотя осознанность в мыслях мягко указывает ему, что это наивная идея. Что степень близости и степень глубины проникновения — это категорически разные вещи. Но с каждой секундой Гарри всё сильнее теряет равновесие, буквально растворяясь в руках Драко, и ему приходится аккуратно переместить ладони на талию Поттера, чтобы поддержать его. Гарри восстанавливает дыхание, но несмотря на то, что действует Драко в соответствии с обстоятельствами, мысленно он всё ещё в том моменте, когда Поттер позволил ему дать всё, что Малфой хотел ему дать. В моменте, когда Гарри раскрывает глаза, в моменте, когда грудь вибрирует от его стона, в моменте, который идеальный и вместе с этим очень реальный. Невозможно подумать о том, чтобы разжать руки или отойти. Гарри нужен рядом, и это почти физически ощутимая нужда. У Поттера, кажется, всё то же самое, потому что минимальное движение Малфоя отзывается в нём симметрией. Драко понимает, что прошло совсем немного времени, но эмоций в душе всё же слишком много. Он не помогает себе успокоиться, воспроизводя в памяти те секунды, желая сделать их бесконечными. Он знал, что делать, но и для него каким-то образом эти действия стали откровением. А вот задуматься над реакцией Гарри он пока не может — улыбается и кайфует просто в моменте. Из этой неги его выводят слова Гарри — он не слышал, что тот произнёс, но его грудная клетка вибрировала мягким гулом, отозвавшимся в самом сердце Драко. Поттер счастливо и спокойно выдыхает, а потом чуть поворачивает голову и поднимает подбородок, чтобы увидеть Драко. — Мне понравилось… — повторяет он, снова прикрывая глаза. Только теперь Драко осознает до конца, что произошло. До того конца, когда дальше можно упасть с головой в эйфорию взаимности. Малфой с удивлением понимает, что гладит Гарри по груди и плечам, целует его в основание шеи и тает от того, насколько доверился ему его парень. Когда Гарри может без опаски опереться на свои ноги, он снова уже тот же стеснительный, скромный юноша. Он скрывается под потоком воды, стыдливо моется и преодолевает собственное желание сбежать. Сейчас Драко не раздевает его больше глазами, не пытается соблазнить, но всё равно смотрит. Воспроизводит в памяти свой путь сюда, свои эмоции на этот счёт. Только теперь он ясно понимает, что Гарри не испугался в тот момент, когда Драко взял его член в рот, чётко ожидая его присутствия в этом душевом отсеке. Понимает, что Гарри решался на этот шаг, и в итоге решился, раз всё произошло. Что его Гарри с ним, и пусть лимиты дозволенного для него пока не устойчивы и не перманентны, он хочет его. И хочет быть с ним. И это уже — многое. Это уже всё, на самом деле, чего Драко мог хотеть. Гарри убегает из душа, неловко поцеловав Драко в щёку и пробормотав что-то невнятное. К моменту, когда Драко возвращается к шкафчикам со своим шампунем и гелем для душа, а ещё с бутылочкой геля Гарри, Поттер уже в белье, и пытается натянуть джинсы. Кожа влажная и очевидно плохо просушенная полотенцем, и Драко останавливает его. Присаживается рядом с ним на корточки, и осторожно вытягивает джинсы из рук. Всё это молча. Подхватывает полотенце и вытирает местами покрытую каплями кожу. Начинает с голеней, вытягивает хлопок вверх к бёдрам, ловит каплю на колене, упавшую с мокрой головы, возвращается снова на бедро. Всё это так же молча. Внимательно глядя на свои руки и на тот участок тела, который они вытирают. Потом Драко становится на колени, чтобы занять более устойчивую позицию и вытирает живот, бока, руками просит повернуться спиной, и снова промакивает влажные дорожки от капель с волос. Встаёт и уже быстрее вытирает спину, гладит полотенцем по голове, обнимая Поттера, высушивает грудь и шею. Снова возится с волосами, а потом отбрасывает полотенце и обнимает Гарри уже по-другому. — Ты простудишься, торопыга… Эта неловкость меня просто убивает, — бормочет он негромко. — Ты всё ещё так думаешь? Тебе, правда, понравилось? Или просто показалось? Я не хочу терять тебя из-за секса, Гарри… — А меня убивает твоя привычка так просто относиться к тому, что твой член не прикрыт даже боксерами… — шепчет Гарри, но откидывается на грудь Драко. — Мне понравилось, слышишь? И мне стыдно. Но я знаю, что мне нравится, когда это ты… И что мне не нравится, когда на тебя смотрят другие. И что мне нравится на тебя смотреть, но когда я вижу тебя таким, не могу не думать о том, что ты хочешь меня… И что мне придётся… — Гарри, запомни, пожалуйста, очень важную вещь. Если ты собираешься заняться со мной любовью с таким подходом… То у нас вообще не будет секса с проникновением. Или ты выступишь в ведущей роли. Потому что если тебе «придётся», то не придётся. Это ясно? — Гарри почувствовал, как Драко резко от него отошёл и углубился в проход между шкафчиками другого ряда. Тут же стало холодно, и Поттер хотел пойти за ним, хотел извиниться, хотел объясниться, но в голове застряли его слова. Про ведущую роль. То, на что он намекал в душе, теперь Драко высказал прямо. И Гарри просто не смог вовремя вынырнуть из этих мыслей. Так и стоял босой, с голым торсом, опустив голову и опершись на шкафчик в момент, когда Драко ушёл. В его голове не было пошлых картинок. Наоборот, он пытался представить себя над Драко, Драко под собой, но ничего не выходило. Даже воспоминания о кадрах из фильма для взрослых не помогали. А потом Гарри вдруг понял, что он один. Что Драко только что поимел его пальцем, предложил лечь под Поттера, а потом ушёл, потому что Гарри ему буквально прямым текстом сказал, что ему «придётся». Да, он не был готов принять в себя его член, но в контексте прозвучало это так, будто Гарри уже пришлось… Он сорвался к двери, как был, без майки, толкнул ручку, но дверь не открылась. Тогда он повернул ключ в замке, снова ударил в дверь, и та распахнулась под его весом. — Драко, стой! — крикнул он в коридор, и едва не подпрыгнул, когда чуть не налетел на Снейпа. Тут же пришло понимание, что если дверь была всё ещё закрыта, то Драко никуда не ушёл, и Гарри почувствовал себя настоящим идиотом, а ещё испугался, что сильно подставил Блэка. — Вот, значит, как… Профессор аккуратно обошёл Поттера и сделал несколько шагов в раздевалку. — Я не ожидал от тебя настолько детских решений, учитывая, в какие взрослые игры ты играешь, Драко… — Снейп остановился напротив прохода, глядя, как Малфой замер с полотенцем в руках, так и не просушив голову полотенцем. — Как и не ожидал снова увидеть тебя с голым задом. Я надеялся ограничиться днём твоего крещения… — Крещения? — Гарри маячил за спиной профессора, виновато закусывая губу, но услышав эту фразу, вдруг всё понял. — Так вот почему «Северус»… — Да, Гарри, познакомься. Этот злобный профессор химии — мой крёстный. И человек, который спас меня, устроив в свой лицей по-тихому. Северус, — Драко уже натянул боксеры и повернулся. — А это моя Лили. Северус изменился в лице, но Поттер не видел этого, всё ещё не решаясь подойти к Драко. — О, нет, Драко… — начал он, но Малфой перебил его. — Боюсь, что именно так… — в глазах Драко была убийственная серьёзность. — Тогда, я надеюсь, что всё-таки нет. Что он просто твой Гарри… — какое-то время они разделяли наполненными очевидным им двоим смыслом взгляд. — Как много он знает? — Ничего, я ничего не знаю, кроме имени, сэр… — Чёрт! — Малфой, который принялся неспешно одеваться, едва не выронил телефон. — Стикер звонил… — И перезванивать ему нет смысла. Всё началось, Драко. Мальчику лучше домой, а ты знаешь, что делать… — Но, сэр, а как вы… Я же не видел света в лицее, и… — Он живёт в общежитии, Гарри. А в лабораториях нет окон. Прости… — он обошёл Северуса, который и сам постарался уступить дорогу стремительному движению Драко. — Тебе, и правда, лучше уйти. Только сразу домой. Без всяких прогулок… Я не знаю, как много он знает, он мог следить, мог… Гарри… — хватка ладоней вокруг его лица стала почти болезненной. Но Малфой просто стоял, глядя в глаза, будто сам не мог сдвинуться с места. — Я понял, я понял… Я ухожу… Ну? Всё хорошо… Поттер отступил, а потом прошёл к своему шкафчику. Вытянул оттуда майку, но надеть не успел. Мягкое прикосновение к плечу вывело из равновесия. — Откуда у тебя этот шрам? — тихонько спросил Драко, и Гарри понадеялся, что профессор оставил их наедине. В ушах так сильно шумело от нарастающего волнения, что он почти ничего не слышал, кроме стука собственного сердца. — Я потом тебе расскажу. Когда будет можно… — он бросил майку на скамейку и обернулся. — Расскажу? Ты вернёшься? Ты позвонишь? Когда? Когда мне ждать звонка? — Скоро. Я вернусь. Правда, — Драко урвал короткий поцелуй, потом спиной вперёд пошёл к выходу. Забрал свои вещи из рук крёстного и залихватски подмигнув, скрылся за дверью. И буквально через минуту на телефон Гарри пришло сообщение. «Я люблю тебя, мой Гарри».