Twinkle, twinkle, little snitch

Гарри чувствует себя глупым и бесполезным, когда Блэк просит его уйти. Он хочет помочь, но понимает, что они с Драко знакомы слишком мало, чтобы на самом деле доверять. И даже тот факт, что он знает его настоящее имя, не меняет этого. Драко не знает, на что Гарри способен, не может быть уверенным в нём до конца, а ещё он не хочет его подставлять. Но всё равно ощущение собственной непроходимой тупости не отпускает. Гарри объективно сам загоняет себя в тупик, но сейчас никакие примеры из лекций Трелони не помогут. В мыслях пустота. Он двигается быстро, будто опаздывает, но даже замедлиться он не может. Слишком сильно волнение. Такое с ним впервые — волноваться только на уровне ощущений. Без мыслей, без предположений, теорий, вариантов — в голове всё ещё пустота, но он телом ощущает свою тревогу куда острее, чем мозгами. Ему вообще-то есть, что осознавать. Но он не может сформулировать ничего конкретного. Это бесит, но тревожность всё равно сильнее злости. — Эй, Поттер! Садись, подвезу! До дома идти ещё где-то половину пути, но Гарри уже готовится ответить отказом, когда Нотт ехидно добавляет: — Он попросил, не сядешь, так и буду всю дорогу ехать рядом. Ты слышишь? Малфой попросил, — чуть тише, но уже с более давящей интонацией повторяет однокурсник, и Поттер только кивает. Садясь в машину, Гарри наконец слышит мысли в своей голове. Это обнадёживает, но Тео не затыкается, будто его попросили ещё и светской беседой развлечь. — Малфой — забавный парень, да? Такой холёный весь, щегольной, такой неприступный… Я, если честно, всегда думал, что это просто образ, а внутри он нежная ромашка… Да только знаешь что, это всё пиздёж, вот что я тебе скажу. Он внутри такая же оторва, как и снаружи. Стервец и трахаль, уверенный в своей непогрешимости. Циник, показушник и та ещё тварь… По больше части. А хорошего в нём на толику. Вот веришь-нет, увидел его в Хоге, аж ебало отвисло… И тут такое «Блэк, просто Блэк-хуй-узнаешь-как-зовут»… И деканат со своим флёром таинственности. Уж не знаю, кто там им пропиздон вставил, но сработало. И я такой, оп-па, какие люди… Вот, заглохни бумер, если спизжу: я стопудово знал, что он на тебя поведётся! Ещё когда спалил, как он тебя пас перед Хэллоуином… Удачно я тебя ему подсунул… Ну, и как он? Огонь, как жарит, да? Секс-машина, ёбта… Так по глазам всё видно… Блядун, он и есть блядун… Не, но ты молодцом, парень, серьёзно… Типа — знать-не знаю, чё за член… И вообще, типа, я гетеро… Ты мне только вот скажи, нахера ты позволил ему себя так наряжать?! Как лялю, ей богу… Не, он своим деткам всегда подбрасывал там на Кока-Колу, и всё такое, но вот так кого-то прям конфеткой делать — это как-то не по-малфоевски. Правда, он тут вообще как-то будто не Малфой… За пару месяцев только тебя и развёл… Стареет он, что ли? В старшей каждую неделю — новая дырка, а тут… Не, чёт я тупанул — с его мутками, оно и понятно. Тупо нет времени и силы тратить не охота… Точняк. Ты это, открой секретик, он тебе на первом свидании присунул, или на втором? Он это умеет — чих-пых, и дырочка-то уже распечатанная… Да… Наблюдать за ним — это ж никакие курсы пикапа не нужны. Вот она — и лекция, и практикум… Ты это, не парься особенно. Не за кем париться-то. Нормального себе найдёшь, а может, на девок переключишься. Вот я, как перевёлся в прошлом году, так только Ханне и присовываю. А чё, и дешевле, и всегда под рукой… Не надо разводить там, всегда готова… У нас же эта самая… Ну, типа «любовь». Кста, вот Малф этого слова вообще, как огня, серьёзно. Ни один его бывший не пропизделся, что получил признание. А те, кто типа намекал, так оно и понятно, что только в мокрых снах… А я так не брезгую. Ну сегодня люблю-куплю, а завтра не люблю-паркуйся в жопу… — Останови машину. — Ты чего? Ты типа сам ему сказал три слова, да? Да ладно! — Останови машину, — Гарри не повышал голос, но Нотт немного обалдевает от такого тона. Однако скорость не убавляет, и тогда Поттер резко выкручивает руль, направляя машину в аккуратный ряд кустов у чьего-то дома. Когда ругающийся матом как сапожник Нотт смог выбраться, Гарри уже нет рядом. И это хорошо, потому что лицо Тео не пережило бы общения с таким героем. Бегать Гарри не любит, кажется, с самого детства. С того момента, как пришлось убегать. Точно, лет с одиннадцати ненавидит. Но сейчас бег будто освобождает его от излишков эмоций. Ему плохо и больно, он не всё понимает, и от этого ещё хуже. Он знал, что Драко не невинная овечка. Знал, что у него были парни до… Но услышать от Нотта историю его похождений было отвратительно. Будто кто-то залил раскалённый металл прямо в глотку, и он остыл в ней, обжигая, а потом не давая сглотнуть. Застрял, закрывая дыхание. Драко стал для него первым. Во всём первым. И пусть самого, того самого, секса у них не было, это ничего не меняет. Потому что Гарри навсегда останется одним из… Эта мысль вторгается в сознание пикой. Херня. Полная херня. Чушь, бред, околесица. Несуразица. Неправда. Это все неправда. Он для Драко тоже первый. Ноги всё ещё упруго отталкиваются от земли, горло так же дерёт, воздуха не хватает, а ядовитое воспоминание о словах Нотта откликается чёткой мыслью. «Первый, кого Малфой так долго уламывал. Так долго разводил». Логика включается урывками. Разводил, и в итоге развёл для того, чтобы засунуть палец в задницу? Победа… Сомнительного толка. Особенно если вспомнить его сказки на ночь, но больше даже не слова, а действия. Гарри знал, что Малфой мог его поиметь. Мог бы. Но почему-то не стал. Гарри вспоминает его «Я влюблён в тебя, Гарри Поттер». Вспоминает, и что-то внутри крошится. Бежать больше нет сил. На самом деле сил нет, даже чтобы просто стоять. И Поттер падает на колени, усаживаясь на пятки. Плевать, что снег. Плевать… Он соскучился. Да, соскучился. И придумал, продумал, как можно встретиться с Драко. Знал, что он не поедет со всеми. Больше, конечно, верил, но когда увидел, что все вышли, а Драко — нет, у него словно крылья за спиной выросли. Гарри ждал его, там, в душевой. Дождался. И получил то, чего хотел. И больше. Ответ на один из вопросов тоже получил. А Тео… Рассказал бы Малфой ему об этом? Телефон звонит совершенно внезапно. Будто из параллельной вселенной. Гарри сбрасывает. Это номер Драко. Телефон не перестаёт вибрировать. Сообщение. Ещё одно. Потом снова. Потом от Гермионы. Гарри не понимает, в какой он части города, но общаться он явно не настроен. Даже когда Гермиона звонит. На панели уведомлений телефона то и дело возникают вопросы в смс. Где он, что с ним, просьбы поднять трубку. От обоих. Гарри не хочет этого видеть, но потом перед глазами мелькает: «люблю», «опасно», «пожалуйста» «с ума». В полный смысл они не складываются, выстреливая в мозгу только отдельными сочетаниями букв. И когда Драко звонит снова, Поттер просто швыряет телефон в старую стену. Это слишком. Много, гадко, обидно, а ещё страшно. Потому что Драко там может быть в опасности. В настоящей опасности — Снейп не стал бы преувеличивать. И никакие слова никаких ноттов не отменят эту тревогу в душе. Гарри медленно встаёт с колен, отряхивает безнадёжно мокрые джинсы и начинает двигаться. Просто куда-то. Лишь бы не стоять. Он в Драко влюблён до умопомрачения. У него виски будто в тисках от этого головокружительного чувства. Оно давит. Оно не приносит радости сейчас. Это ужасное чувство. Отвратительное. Он понятия не имеет, что ему сейчас делать. Домой не хочется. Никуда не хочется. Ничего. Ничего не хочется. Телефонная будка вырастает, будто в неудачной серии «Доктор Кто». Гарри как во сне заходит в неё, чудом в кармане находит четвертак. Он долго смотрит на кнопки, будто загипнотизированный их металлическим блеском в тусклом освещении. А потом набирает номер. — Сири… Что ты скажешь, узнав, что я гей? — Так, ребёнок… Та ещё новость… — крёстный вздыхает и что-то тихонько стучит в трубке. Будто секундомер. — Скажу, что я рад, что до тебя, наконец, дошло. Что случилось, большой парень? — Я… Я влюбился. А он… А у него список побед с километр мелким почерком… — А ты? Одна из этих побед? — слышно, что мужчине неудобно говорить. Но он спрашивает, и Гарри отвечает. — Нет… Или да? У нас ещё ничего… То есть что-то, но не то… — Тогда откуда сопли, ребёнок? — Сири такой — чёткий и конкретный. И это заставляет мозги работать. — Я люблю его. И он тоже… — с этими словами в мыслях проясняется до ужаса. Кристально ясными становятся эти слова. Он тоже. Что бы Нотт не говорил о прошлом, Драко тоже. Это правда. Самая-самая правда. — Но у него серьёзные неприятности. Сири, я так боюсь за него. Драко может пострадать… Гарри не знает на самом деле, так ли это, потому что информации у него очень мало. Но он так думает. — Ты сказал «Драко»? — Гарри не отвечает, ужасаясь тому, что так проговорился. Но Сириус что-то кому-то кричит, прикрывая трубку рукой, а потом возвращается в разговор. — Я скоро буду, Гарри. Всё будет окей. Услышав эти простые слова, Гарри поневоле перенёсся в первый раз, когда ему это сказали. Ему было четырнадцать, и он готовился к переезду в новый детский дом. Но пришёл Сириус. И сказал, что всё будет окей. И с этого момента он ни разу не обманул. Неожиданно стало остро ощущаться, насколько он устал и замёрз. Больше всего ему нужно было оказаться в тепле, но даже такси без телефона вызвать было нельзя. Гарри выругался, точно повторяя фразу Драко, услышанную в машине по дороге домой из места на краю земли, и зашагал в обратном направлении.

***

— Послушай… Всё, что можно было, мы уже предприняли! Не о том думаешь, парень! — О том! Я думаю о том человеке, который для меня важен! Ремус, я чувствую, что что-то происходит. Я это знаю! Он… — У тебя задача, Драко. Возьми себя в руки! Или ты хочешь, чтобы вся эта дикая затея вылезла нам боком? Драко постоял минуту, плотно сжав зубы и играя кулаками. Потом кивнул. — Обещай, что вы найдёте Поттера, и что он будет в порядке! — Найдём, Драко. Иди. И не трогай камеру! — Малфой фыркнул и решительно вышел из машины. Сегодня всё должно разрешиться. Самым трудным для него в этой ситуации было то, что он и сам знал только кусочки плана. Но конкретно эту часть изучил досконально. Он должен был прийти в якобы секретное место, чтобы передать информацию. А там его должен был поджидать тот, кто превратил жизнь его семьи в ад, украл у него его жизнь, и сегодня планировал эту жизнь отнять. Какова банальность — предают самые близкие… На самом деле то, что Драко проигрывал у себя в голове сотню раз, прошло за жалкие десять минут. Эти десять минут стоили и нескольких месяцев ночных кошмаров, и долгих недель подготовки, и отказа от всего, что было ценным в его жизни. Он не боялся столкнуться лицом к лицу с взрослым и опасным человеком, даже понимая, что дуло пистолета направлено ему в голову. Не боялся развязать ему язык своей дерзостью и наглостью. Он часами вспоминал их прежнее общение, чтобы понять, что и как лучше говорить, понять, что в его поведении раздражало, а что, наоборот, радовало. Он анализировал себя, его, своих родителей, и да, был уверен, что справится. И хотя быть наживкой было неприятно, сути это не меняло. Его всё равно рано или поздно планировали убить. Ему нарочно повесили мишень на спину. Почему бы самому не определить декорации. И в этих декорациях Драко отыграл, как надо. Поэтому спустя эти десять минут, он выходил из съёмной квартиры на окраине промышленной части городка, под охраной двух огромный амбалов, внутренне празднуя победу. И только одно мешало ощутить её полной грудью — он не знал, где сейчас его Гарри. Когда Нотт позвонил ему и сказал, что тот убежал, Малфой едва не разбил витрину кулаком. На самом деле доверить это было больше некому, оперативной связи с Ремом у него не было, поэтому Тео оставался последней надеждой. И этот больной циничный ублюдок просрал свою миссию — а всего-то нужно было довезти Гарри до дома! Мразь! Нотт не был хорошим парнем. И этим он с Драко был похож. Они не дружили, но даже не потому, что были слишком похожи, а потому, что Драко в принципе понятие дружбы своей жизни не приемлел. Знал, как она строится, знал, что для этого нужно доверие и работа. Но не видел в своём окружении тех, с кем захотел бы дружить. А все остальные были лишь ворохом приятелей или любовников. Они с Тео учились в одной школе, потом поступили в один лицей. И никогда близко не общались. И всё же… Какой бы жизнерадостной сучкой ни был Нотт, у него были и свои проблемы. Когда мать вышла замуж за спортсмена, в его доме появился не только новоиспечённый муж, но ещё и сводный брат. В свои шестнадцать Нотт любил зажигать жизнь, но с какого-то момента Малфою начало казаться, что он готов её спалить ко всем чертям. Виктор изводил и третировал младшенького, субтильного, но жилистого, стройного парня, который по сравнению с мускулистыми Крамами выглядел ребёнком. Но словесные издевательства были не самым жёстким. Крам-старший в отсутствие мадам Нотт любил выпить. А когда выпивал, любил мальчиков. Любил мальчиков, а хотел Тео. Увидев характерные синяки в душевой, без труда проследив причинно-следственные связи, Драко подловил его через пару дней возле спортзала и вложил в руку ключи от их гостевого домика. Тео понял и принял эту помощь без лишних слов, только поджал губы и отвернулся, понимая, что такая помощь на самом деле бесценна. А потом уже Малфой удивлённо выслушивал сбивчивые слова Нотта. О том, что дружок его сводного брата задумал поиметь Драко в том виде, который сам Драко не предпочитает. И что все его слова о восторженных чувствах прописаны под чутким руководством Виктора и его банды. Они репетировали. Они разыгрывали сценки. Они планировали снять видео, как непокорённый никем Драко стонет под Диггори. Седрик действительно был привлекательным, и между ним и Малфоем завязались тёплые отношения ещё до того, как они переспали, чего обычно Драко не позволял. Диггори хорошо играл свою роль, и Драко бы поверил. Потому что готов был поверить и хотел поверить. Хоть кому-то. Это не значит, что он изменил бы своим принципам и желаниям, но всё шло к тому, что Рик подставит свой зад, признаваясь в вечной любви, а потом как-то разведёт Малфоя на нижнюю позицию. В голове у Драко не укладывалось, что такого должно произойти, чтобы он на это пошёл добровольно, но Тео подсказал, что и на другой вариант развития событий у них были идеи. Типа наркоты или откровенного принуждения. Малфой был благодарен. Он переиграл компанию парней постарше, сам стал героем красивого порно, которое «случайно» улетело в сеть, где Рик выглядел крайне не мужественно, захлебываясь признаниями и собственной слюной от кайфа. Задницу Драко узнали только те, кто её уже видел, но камера была установлена тоже не без мозгов, так что… Седрик признаться в том, что трахался с парнем ниже возраста согласия, тоже не мог. Правда, Тео потом сильно прилетело. Он оказался в больнице после побоев, и снова Нотту пришлось быть благодарным — это Драко был тем, кто спас его зад. Буквально. Приехал в свой гостевой домик, когда штаны Тео уже были приспущены. А ещё та же камера, только в спальне Крама-старшего, с настроенной прямой трансляцией по ссылке, рассказала мадам Нотт о пристрастиях её муженька. Нотт тоже был благодарен, и Драко очень рассчитывал, что к моменту, когда в Хогсмит приедут те, кого он так долго избегал, Поттера на улицах не будет. Во избежание. И Тео облажался. Первой мыслью после того, как в ухе прозвучало: «Захват», была мысль о том, что сейчас всё закончится. А когда наступила относительная тишина, всё, о чём мог думать Драко, — всё ли в порядке с Гарри. Потому что этот этап операции был уже не началом. Но и не совсем концом. — Вы ему звонили? Вы его нашли? — первое, что спрашивает Драко у Ремуса, но Люпин качает головой. — Телефон всё ещё недоступен. У подруги своей он тоже не появлялся. И есть проблема. Так что ты сейчас домой под охраной. И только попробуй что-то выкинуть, Малфой. Твой отец всё ещё в тюрьме. Делай всё правильно, и вы все останетесь живы. У Малфоя желваки играют от того, что ему придётся смириться. Но выбора нет. А ещё его мама не в курсе всех этих замечательных игр, и, явившись домой с усиленной охраной, Драко сам себя выдаст с головой. — Найди его, Рем. Пожалуйста.