Twinkle, twinkle, little snitch

— Итак… Пообщаемся? Принцесса не только хуки раздаёт… — Я тебе ничего не скажу, Малф меня прикончит… И вообще, моя машина теперь две недели будет на сервисе! Ты знаешь, на сколько я попал?! — Если ты будешь ломаться, Нотт, то я точно знаю, куда и на сколько ты ещё попадёшь. И поверь, в эти несколько недель присунуть смогут только тебе, и то трубку, через которую ты будешь получать дневную порцию еды. Потому что я твою челюсть отрехтую ещё круче, чем бампер твоего бумера. — Так… Не горячись, парень… Я всё понял. — Люблю понятливых собеседников… — Гарри протянул руку и помог Тео подняться с пола. — А я думал, что про тёмную сторону героя всё напиздели. Гарри задорно улыбнулся. — Ты даже не представляешь чего они ещё не знают о моей тёмной стороне… Но некоторым слухам можно верить… Беседа состоялась содержательная. Гарри выходил из дома Нотта злым, как чёрт, зато осведомлённым. Он готов был ломать и крушить всё на своем пути, и только понимание, что это ничем не поможет ситуации, не позволило ему раздолбать мусорницу на тротуаре. Поттер заставил себя сделать несколько глубоких вдохов. Хотелось… На самом деле хотелось домой. Хотелось в душ, надеть свежее белье, хотелось задушить эту горечь от разговора вкусными восточными сладостями… Некстати вспомнились блинчики, приготовленные Блэком в их первое утро… Или можно считать, что во второе? А ещё хотелось с кем-то поговорить обо всём этом. В тот момент, когда Гарри выбирал между ужином в Котле, перекусом в кофейне у Анны или просто стаканом чая, зато в компании Бобби, подозрения в котором хотелось проверить, его телефон завибрировал. «Через двадцать минут у Ряда. Серая Тойота. Тебя отвезут к твоему Драко». Что, как, откуда, почему и зачем обдумывать было некогда. До центра было минимум полчаса пешком, поэтому Поттер просто побежал. Когда Гарри добрался до места назначения, его лёгкие горели так, будто могут воспламенить его тело изнутри. — Мистер Поттер? — неулыбчивый мужчина кивнул ему, указывая на неприметное авто рукой с раскрытой ладонью. — Пройдёмте. — Ну, пройдёмте… — кивнул ему в ответ Гарри. — Рем, — представился новый знакомый. — Сириус попросил меня об одолжении. И, учитывая последние обстоятельства, я не мог ему отказать. Что-то в них было похожее — может, та же лаконичность и чёткость формулировок, а может, взгляд. И Гарри с удовольствием обдумал бы это сходство, но когда ближайшая цель была выполнена, в голову пришли две мысли почти одновременно. Бег Гарри ненавидит всей душой. Особенно такой — когда одна мысль об опоздании откликается бешеным неприятием и подстёгивает выжимать из себя все силы. А ещё он сейчас сможет, наконец, выразить всё то, что клубится у него в душе, открывая для него новые грани ярости и стремления разрушать. — Так, значит, ты, тот самый Гарри? — Поттер отозвался невесёлым смешком на его фразу. — Извините, просто с пятничной ночи эта фраза ассоциируется у меня с попыткой меня то ли похитить, то ли убить. Что вообще значит «Тот самый»? — В моём случае это описание имеет сразу несколько значений. Крестник Блэка — одно из них. — А другое? — Гарри заинтересованно посмотрел на собеседника. — Тот самый Гарри, которого мы ищем по очень настойчивой, бесцеремонно ультимативной просьбе охраняемого объекта вот уже вторые сутки. Мои клиенты часто сходят с ума, но такого нахального требования я ещё ни разу не слышал… Ответить на это было нечего. Гарри просто кивнул и уставился в окно, наблюдая за уже знакомой сменой пейзажа.

***

Когда машина Рема подъехала к воротам особняка, Малфой сорвался из своей комнаты вниз, даже не притворяясь больше, что всерьёз воспринял мамин «домашний арест». Его не было почти целый день, и терпение Драко было на пределе. Он уже в сотый раз проговаривал в своей голове аргументы, чтобы убедить Люпина пропустить к нему Гарри, надеясь, что всё-таки успеет застать его у Нотта. Он уже открыл внутреннюю дверь, слушая звуки подступающих шагов, когда входная дверь распахнулась, а потом он получил довольно жёсткий толчок в грудь двумя руками и полетел вглубь коридора. — Малфой, ты такой уёбок! Даже в морду тебе дать — только замарать руки! Тварь! — Драко заметил испуганное лицо матери, выглянувшей, чтобы встретить Люпина с новостями, и поспешил прервать этот поток. — Мама, познакомься, это Гарри Джеймс Поттер, я люблю его, и это уже достаточно веская причина, чтобы остаться учиться здесь. Если для тебя это проблема, можешь даже не тратиться на аренду для меня. Мы будем жить вместе. Нарцисса перевела взгляд с сына на нежданного гостя, оценивая его с ног до головы, а потом снова на Драко. — Да? И как, ты думаешь, твой отец отреагирует на то, что твой любимый мужчина называет тебя, хм… недостойной партией? Хотя тот факт, что он не сторонник насилия, меня вполне устраивает. Малфой неожиданно расслабился, ещё не понимая, но предощущая, что всё будет хорошо. — Я для отца сделал даже больше, чем мог. Так что, думаю, он это примет в итоге… Гарри наблюдал этот сюр, не веря до конца своим глазам. Ему было неловко, что его слышала миссис Малфой, стыдно, что он так сглупил и не подумал даже, что у этого разговора могут оказаться нежеланные свидетели, а ещё он был настолько ошеломлён такой долгожданной встречей с Драко, что не мог отвести от него взгляд. На правой щеке Малфоя был синяк, а бровь разбита. Свежая царапина на шее, но в остальном он был в порядке. Уставшим, бледным, словно не спал всё это время, но в порядке. А потом до него дошло, что эти Малфои обсуждают его судьбу в его же присутствии, но без его участия. И чуть тлеющая злость снова разгорелась пожаром. — А меня спросить никто не думал?! Нарцисса повернулась всем корпусом к Гарри, довольно долго молчала, выдерживая почти театральную паузу, однако её взгляд говорил о многом. Такого общения Поттер долго вынести никогда не мог, потому отвёл глаза, что не помешало миссис Малфой помолчать ещё немного. — Юноша, — она показательно вздохнула. — Возможно, пока вы ещё не очень хорошо знаете моего сына, но дешевле и безопаснее согласиться с ним. Если он что-то решил, то вы только впустую потратите много усилий и ресурсов, а в итоге, всё равно увидите тот же результат. Он всегда добивается своего. И да, приятно познакомиться, Гарри. Я вижу, вам лучше пообщаться с Драко тет-а-тет, тогда не придётся мучительно аккуратно подбирать лексику при разговоре. Выждав ещё с минуту и окончательно убедившись, что Гарри её услышал, Нарцисса покинула коридор, увлекая за собой и Люпина. — Поговорим? — Драко задал вопрос таким тоном, будто они едва знакомы. И когда Гарри посмотрел на него, понял, почему. Его глаза смотрели умоляюще, потерянно, и действительно были чужими. Таким он Малфоя никогда не видел, и на несколько долгих секунд ему захотелось просто обнять его, показывая всю свою обеспокоенность за него и радость от того, что всё в порядке. Однако эта заезженная фраза в голове вызвала противоположный эффект. Всё не было в порядке. С самого начала в порядке ничего не было. Из-за него Поттер едва не сошёл с ума сначала от самокопаний, а потом от невозможной взаимности. Из-за него Гарри принял несколько скоропалительных, глупых решений. А ещё из-за него его чуть не убили, вломились в его дом, и вообще… — Поговорим, — пообещал Гарри, кивая головой. — Веди туда, где не нужно будет подбирать выражения… Поднимаясь по изогнутой полукругом лестнице вслед за Драко, Гарри с трудом отслеживает свои мысли. Как бы он ни был зол, счастье от того, что его Драко отделался парой синяков, переполняет. И хотя Гарри до сих пор понятия не имеет, что именно могло ждать Малфоя, он догадывается, что это — самый лучший вариант возможного развития событий. Поттер теряет Драко из вида на несколько секунд, когда лестница заканчивается и он первым уходит в коридор, ведущий вглубь дома. Но едва он делает шаг в распахнутые двери, Малфой толкает его в сторону, припечатывает к стене и остервенело целует. Гарри нужна секунда, чтобы понять, что происходит, а потом он со всей дури отталкивает Драко. — Отвали от меня, долб… — Малфой затыкает ему рот ладонью и кивает вниз, откуда слышатся голоса. — Потише, герой, и подними глаза на потолок… — Поттер медленно поднимает подбородок и видит огромный венок омелы над их головами. — Мама пыталась себя занять, готовясь к Рождеству. И мне было плевать, но сейчас я ей даже благодарен, — как он оказался настолько близко, Гарри не понимает, но теперь Драко всем телом вжимается в него и нюхает, трогает, гладит, хотя поцеловать больше не пытается. Его губа немного кровоточит, и он слизывает капельку сукровицы из уголка рта. От этого жеста у Гарри в штанах шевелятся чувства, и он решительно прерывает своё созерцание. — Не трогай меня, Малфой! Не прикасайся ко мне! — он толкает Драко что есть силы от себя, стараясь взять себя в руки. — Ты, испорченный и избалованный излишним вниманием непритязательных парней циник! Не смей даже приближаться ко мне сейчас, иначе… — О, только не пугай… Я уже знаю, как ты умеешь показывать зубки… Всё-всё — не трогаю… Пойдём, поговорим за закрытыми дверями. На улице уже темно, и да, сегодня Сочельник — Гарри забыл об этом совершенно, хотя всю первую половину дня он на каждом углу слышал поздравления с наступающим праздником. Коридор освещён гирляндами и парой светильников, и когда Драко открывает дверь, в комнате на контрасте ничего не видно. — Пойдём-пойдём, — Гарри слышит, как открывается вторая дверь, и делает ещё один шаг в темноту. А потом чувствует, как на его голову падает целый океан тёплой воды, и дверь в — очевидно — ванную закрывается с той стороны. В следующую секунду включается свет. — Тебе нужно остыть, Гарри… Я дам тебе десять минут, чтобы ты привёл себя, а главное, свои мысли в порядок. Чтобы потом чётко и лаконично высказать мне все свои претензии. Потому что в ярости ты бесподобен, и если ты не успокоишься, я просто трахну тебя, не сдержавшись. Ты меня услышал? Гарри кипит ещё целую минуту, но вода слишком приятная, а одежда, которая липнет к телу — наоборот. Пальто, которого он не успел снять, жалко, но он подумает об этом позже. Он стаскивает с себя потяжелевшие вещи, отходит чтобы снять ботинки, пока они совсем не промокли, бросает всё это в угол и возвращается под душ. И это — блаженство. Да. Оно. Блаженство. Только спустя хороших пять минут он может открыть глаза, чтобы рассмотреть это место. Здесь нет такого понятия, как душевая кабина. Вода льётся прямо из стены широким потоком, а напротив, метрах в пяти стоит зеркало, раковина и шкаф, больше похожий на секретер. Именно там он находит полотенца, одно из которых тут же использует, вытирая голову, и пушистый банный халат. Вода с пола исчезает будто сама, но всё становится понятным, когда он видит продуманную систему сливов и чувствует тепло от пола. Это роскошь в том своём значении, которое раньше Гарри видел только по телевизору. Люкс экстра класса. Его не прельщают такие деньги, но он рассматривает мрамор и позолоту, цветовые и технические интерьерные решения с неожиданным любопытством. «Вытеснение, — подсказывают мозги. — Не хочешь думать о том, что важно, думаешь о том, что видишь». Прекрасно, теперь даже рассматривать мозаику не интересно. Поттер смотрит на себя в зеркало и вспоминает последние слова, что услышал от Драко через дверь. «Трахну тебя, не сдержавшись». Та острая, экстраполируемая вовне злость уже прошла, но и сейчас Гарри выглядит так, будто просится на чужой член. И банный халат в образе неприступной оскорблённой невинности не помогает. Он про себя ругается матом, но всё же выходит. — Оденешься? Или не будешь попусту тратить время? — тихо, вкрадчиво спрашивает Драко с противоположного конца комнаты. Он стоит у окна, снова так же, как у Гарри дома, только сейчас он одет. — А ты не много о себе думаешь, Малфой? Я не одна из твоих шлюшек, чтобы развернуться спиной и встать на четвереньки по одному твоему щелчку! — А ты слышишь где-то эти щелчки?! — всё ещё тихо, но уже куда более угрожающе спрашивает Малфой. — Я хоть раз просил тебя о чём-то подобном? И кто дал тебе право на моих прежних любовников вешать такие ярлыки? Мы получали обоюдное удовольствие. Я — вытрахивая из них все мысли, а они — принимая мой член. Я доставлял им это удовольствие в обмен на собственное. Никаких финансовых отношений между нами не было. Кроме того, я ничего никогда им не обещал, и каждый из них всегда знал, что именно между нами произойдёт. Секс. Не больше, но и ни капли меньше. И почему тебя это так беспокоит? Потому что ты не знаешь точную цифру? Я правильно понял, Гарри, суть твоей претензии? — всю эту отповедь Малфой говорил в стекло, так и не повернувшись к Поттеру. Это жёсткое и действительно циничное рассуждение Драко о своих прошлых отношениях выбило Гарри из колеи. Сбило спесь и заставило ещё раз прокрутить в голове тот вопрос, который Малфой задал первым. Даже не столько смысл этого вопроса, сколько ту атмосферу, в которой это было произнесено. Печально. Осторожно, аккуратно, словно Драко готовился к чему-то и не знал, правильно ли он всё сделал. Гарри не понимает, но без этого нарочитого противостояния правильным ему теперь кажется другой вопрос. — Но к чему ты тогда говорил это… Про бессмысленную трату времени на одевание… — К тому, Гарри, что я очень постараюсь, чтобы все твои вопросы были сейчас отвечены, любое любопытство удовлетворено, и это не про сексуальные эксперименты, это про то, что ты знаешь, и чего не знаешь обо мне. И потом, — я уверен почти стопроцентно в этом, — когда между нами не будет больше этих подвешенных неясностей, я поцелую тебя, сниму с тебя этот халат, и в деталях, красках и нюансах покажу, как тебе может быть со мной хорошо. Потому что это то, чего я хочу, а ещё то, что — я снова абсолютно уверен — хочешь и ты. Я боялся, что никогда не увижу тебя больше. Тебя не было целые сутки, ты хоть понимаешь, как я испугался? Что они тебя нашли? Что они вот-вот позвонят и захотят обменять тебя на то, чего даже не существует… Господи, да я уже ждал этого звонка! Звонка, которым попросят обменять твою жизнь на мою! — Драко, наконец, развернулся, а Поттер замер, разглядывая это паническое выражение лица, это сожаление, эти тонкие, тревожные губы. — Всё было так серьёзно, Поттер! А ты включил истеричку и выключил телефон! Из-за чего?! — Я не выключил. Я разбил. И сам уже сто раз об этом пожалел. Прости… — Гарри извинялся искренне, он уже знал, что Драко волновался, уже понял, как это выглядело со стороны, и очень сожалел о том, сколько волнений принёс Малфою. И наверное тем, кто искал его той ночью. Он хотел подойти к Драко, но тот поднял руку в жесте предостережения. — Подожди… Нам нужны какие-то правила. У меня крыша едет. Правда. Я счастлив, что ты в порядке. Что ты здесь сейчас. Я очень хотел тебя видеть… Но если ты подойдёшь, мы снова не поговорим. Я не могу так. Я боюсь того, во что может вылиться этот разговор. Но он нужен. Я не могу чувствовать себя виноватым в том, что ещё не произошло, и в том, что ты сам себе надумал. И я даже не знаю, что ты себе надумал. Чёрт! Я теперь и сам как истеричка… — У тебя есть бар, Малфой? — неожиданно спрашивает Гарри, а потом улыбается. Да. Это именно то, что ему сейчас нужно. Пусть Драко не пьёт, если не хочет, но ему нужна порция крепкого. Однозначно. — Давай начнём с гостеприимства и ты нальёшь своему гостю выпить… Драко молча кивает и идёт к огромному буфету. В этой спальне он выглядит несуразно, но становится очевидным, что Малфой эту комнату просто занимает. Она не его от слова «совсем». Стакан с виски, или чем-то подобным, оказывается перед носом Гарри неожиданно. Делая глоток, Поттер морщится, но аромат приятный. Шоколад и дерево. Он усаживается в кресло, сбрасывая с него какую-то футболку. Делает ещё один глоток и наблюдает, как Драко садится на постель и опирается локтями в колени. Серьёзный, напряжённый, весь натянутый, как струна. — Коньяк, — отвечает Малфой на его немой вопрос. — Мой отец невиновен. Это правда. Его подставили, а потом подставили меня, и ему пришлось сидеть, а мне, нам с мамой, прятаться. Мы не преступники, Малфои — не преступники, Гарри. Хотя идея перевестись у меня возникла в первый же день после папиного ареста. По Дурмстрангу сын прокурора разнёс слухи о его задержании, и это было на самом деле гадко — слушать эти смешки и шипение, видеть эти брезгливые взгляды… Но уехали мы не из-за этого, я просто спасал свою шкуру… — Драко, стой… Ты думаешь, что мне до этого есть какое-то дело? Звучит так, будто ты оправдываешься… — Я… — растерянно моргает Драко, но кивает в итоге. — Да. Я оправдываюсь… Я видел сон… Ты в нём… Да, оправдываюсь. Поттер понятия не имеет, что он делает, но встает, и прямо с бокалом в руке подходит к Малфою. Запускает пальцы в его волосы, оглаживая затылок, массируя голову, но больше успокаивая, как лошадь или собаку. — Посмотри на меня, Драко… — просит он, и когда Малфой поднимает на него свой взгляд, а потом осторожно и недоверчиво протягивает руки и обнимает за талию, прижимаясь, продолжает. — Оправдываются только те, кто чувствует вину. А ты сам сказал, что вы не виновны. Я слушал Скитер. Я читал газеты за тот период. И новые статьи тоже… Если ты думаешь, что я был так зол на тебя из-за того, кто твой отец и что с ним произошло, то ты совсем не прав… Не в ту сторону думаешь, Драко… — тот выдыхает ему прямо в живот, это приятно, щекотно, а ещё неловко, потому что Гарри на самом деле всё ещё злится, просто причина другая. И ему хочется сейчас проявить свою нежность, но он чувствует, что это нечестно. Поттер всё ещё гладит Малфоя по волосам, просто не может убрать ладонь, а ещё собирается с духом, чтобы всё-таки продолжить этот разговор. Потому что, как бы ни хотелось просто рухнуть в ощущение безоблачного счастья, туча над ним после разговора с Ноттом стала только темнее. — Мистер Блэк, простите, я пришла за расчётом, но мадам сказала, что я могу прибраться… — Да, Луиза, спасибо. Там вещи… Приведите в порядок, пожалуйста. И… Можно завтра. Сегодня ведь Сочельник, — девушка виновато улыбается и незаметно ускользает из поля зрения. Её уход отмечается только тихим стуком закрывшейся двери. — Она устраивалась на работу с расчётом получать чаевые за быстрый минет. Но меня, как ты понимаешь, это не заинтересовало… Маман была не в восторге… Поттер какое-то время оценивает его слова, а потом спрашивает: — Это попытка вызвать во мне ревность? — Нет, это попытка сменить тему. Неловкая, признаю. Гарри? — Малфой ловит его взгляд, теперь его глаза светятся, кажется, ещё большим беспокойством, потому что он действительно не понимает. — Что произошло у вас с Ноттом? — Он жив, и даже швы накладывать не пришлось. Просто у него мерзкий язык и ужасная форма подачи информации. А вот ты! — будто только что вспомнив, за что он так сердился, Гарри отталкивает от себя Малфоя и залпом допивает коньяк. Не ожидая ещё одного акта щедрости, он наливает себе ещё. Драко осторожно делает глоток из своего бокала и тут же отставляет его на прикроватную тумбочку. Он очень нуждается в трезвых мозгах. Он ждёт, и Гарри, наконец, продолжает. — Ты играл со мной, как кошка с мышкой! Это что, особенный вид спорта? Развести уже не на секс, а на отношения? На влюблённость? На готовность на всё ради тебя? Я не понимаю, зачем ты так поступил? Что за мысли должны быть в твоей голове, если ты способен на такие игры?! Поттер мечется теперь по комнате, ему уже плевать, что он в халате, снова, как в том мотеле, плевать, что у них с Драко что-то уже было, плевать на всё. Коньяк делает своё дело согревая, разгоняя кровь, и тем острее Гарри чувствует, как Малфой дёргает его за руку и хитрым движением заставляет остановиться и опустить рядом. Хорошо хоть не на колени к себе усадил! — Что Тео рассказал? — Всё! Что ты видел меня ещё до того, как пришёл в лицей. Что это ты подбил Нотта подать идею Рону о моём шпионаже. Что ты всегда был в курсе даже наших разговоров. Что он рассказал тебе о «фиговом листе», и что ты просил спрятать запасную одежду в укромном месте… Каким нужно быть извращенцем, чтобы на такое пойти?! Голышом по лицею! — Гарри, — очень спокойно начал Драко, но пока не рисковал прикасаться. — Что именно из всего этого тебя так злит? Или просто сам факт, что ты об этом не знал? Давай ты просто расскажешь мне, что ты там себе навыводил. А я скажу, какие выводы верные, а какие — нет. Потому что ничего из этого не про наши отношения. Ты ведь всё ещё мой, да? Гарри? — Ну знаешь… А знаешь что? Меня просто бесит, что я оказался в кругу твоих интересов из спортивного азарта! — И вывод этот откуда? Гарри тупит. Он выпил, и ему обычно хочется спать после виски, но коньяк, видимо, действует как-то иначе. — Для меня очевидно, что ты не влюбился в меня с первого взгляда в школьном кафе. — Стопроцентно. Это произошло где-то между твоей отчаянной попыткой меня поцеловать в первый раз и твоими печальными глазами в гардеробной. А может быть, в пустоте моей постели, когда воспоминания о наших поездках были такими объёмными и полными… Я наблюдал за тобой. Не мог перестать. Каким ты стал красивым и уверенным, и лёгким… Но всё равно грустным… — Драко помолчал, думая, что у Гарри найдётся, что на это ответить, но тот ни слова не сказал, погрузившись в собственные мысли. — А вот понял я это уже в твоей постели. Когда понял, почему с тобой всё только по-честному… Так в каком обмане ты меня подозреваешь? — Ты видел меня на Хэллоуин, — обвиняюще выдал Гарри, будто хватаясь на соломинку. — Видел. И ты мне очень понравился. Но учитывая, что я в Хогвартс приехал прятаться, я вообще не планировал ни с кем сближаться. Потому что прятки эти были весьма условными, и самый главный мой враг точно знал, где я нахожусь. Но когда ты так на меня смотрел… Трудно было устоять. Стикер ещё ничего не нарыл, и в этом вялотекущем процессе я просто подумал, что пара свиданий никому не навредят. И за эти пару свиданий… Открыл для себя больше, чем за все мои годы юности. Я не ставил на тебя ставки. Так про какой азарт ты говоришь? — Но ты хотел мной манипулировать! Хотел, чтобы я стал к тебе ближе, ну то есть узнал тебя получше, причём, ты подначивал меня шпионить! Тоже мне нашёл Мату Хари… Драко улыбнулся и не выдержал. Прижал Гарри к своему боку и так и сидел какое-то время, чувствуя сопротивление Поттера. Но когда тот сдался, наконец, и расслабился, превратил этот жест в настоящие объятия, а потом и вовсе откинулся на кровать, увлекая за собой Гарри. — Ну что ты за бестолочь, Поттер. Конечно я хотел, чтобы ты узнал меня получше… Но и мне хотелось понять, всё, что говорят о тебе — миф и легенда, или ты на самом деле такой принципиальный, честный и героичный. И тот факт, что ты отказался, рассказал мне о тебе намного больше, чем все лицейные сплетни. Но в этом была и другая польза. Уизли… Он бы всё равно копал. Мне место в команде было не нужно. Но это было условием, на которое я не мог не согласиться. А вот для него футбол — это всё. И проще было куда-то направить его энергию. Я знал, что по фамилии меня не разыщут. Но что могло ещё прийти ему в голову, я не знал. И да, да, я попросил Тео о помощи. Чтобы контролировать тот поток информации, который доходит до ушей твоего этого рыжего… Что же до «фигового листа»… Рону нужна была какая-то эскалация. Иначе он готов был проверять все школьные альбомы и сайты, чтобы найти меня. Ты же понимаешь, что для меня это — не вариант? — Малфой помолчал, возвращаясь к сути прозвучавших претензий. — Для меня публичное обнажение никогда не было проблемой. Я люблю себя от кончиков волос до кончиков пальцев. И не стесняюсь показывать все свои достоинства. А твоя ревность была для меня просто… Просто очень нужным, пусть и глупым способом добытым подтверждением, что я для тебя кто-то больше, чем эксперимент… Тем более, ты никогда не проявлял в себе такого собственника. Какая разница, сколько людей увидели мой зад, если подставить его я хочу только тебе? На этих словах Гарри жадно вдохнул воздух и пожалел, что лёжа нельзя сделать ещё один глоток. Он снова не был готов к таким разговорам. Они его смущали и душили, особенно учитывая, что времени, чтобы как-то осознать и уложить в голове, что именно произошло в душевых спортивного зала лицея, у него не было. Как-то всё-таки не до того ему было. — Драко, пожалуйста, давай не про это… Я… — Ты всё ещё невинная ромашка, Гарри, я понял. Ты только ответь на мой вопрос… Между нами… Мы всё ещё… Ты… — Твой, Драко… — тихо ответил Гарри, стараясь оценить услышанное. Мысли ворочались медленно, неторопливо, но одна из них всё-таки дала повод для ещё одного вопроса. — Ты сказал, что будешь жить у меня… Как ты себе это представляешь? — О, — Малфой повернулся на бок, уложил руку под халат на грудь Гарри и продолжил: — Очень просто. Нужно только выбрать правильного Даффи. Я буду готовить тебе блинчики по выходным, выведу тебя на первые места в общелицейном зачете по баллам, и ни за что на свете не дам тебе спуску по химии. Буду следить за тем, чтобы ты вовремя приходил на пары и вовремя ложился спать, а ещё, дорогой, мы обязательно раз в месяц будем ездить в Инверкитинг за мороженым… — Инверкитинг — это как шотландский Салем? — сонно пробормотал Гарри, и Драко только хмыкнул, а потом осторожно вытянул бокал из его ослабшей руки, для чего ему пришлось приподняться, и Поттер тут же почувствовал себя неуютно в одиночестве кровати. — Именно. Поэтому я и упоминал, что это место было популярным на Хэллоуин… Ты знал, что ведьмы в средние века… Гарри этого уже не слышал. Когда Драко вернулся, всё снова стало правильно. Поттера разморила тягучая нега, и он провалился в сон под звучание бархатистого глубокого голоса, чувствуя себя необычайно уютно под тёплой рукой Драко. Через какое-то время он сквозь сон слышал, как Драко с кем-то говорит, потом его мягко подтянули выше, и удобнее расположили на подушке. Он почти сразу почувствовал Малфоя рядом, и даже попробовал проснуться: — А как же… — начал он, ещё не понимая, что вообще собирается сказать, прошептал Гарри. — Шш… Спи, дорогой. Я сделаю всё, что обещал, утром… — о чём бы Драко ни говорил, Поттер просто согласился, обнял его крепче и снова уснул.

***

Гарри ворочался, крутился, его топило странное чувство, будто ему снова двенадцать, и он вернулся в ту самую точку своей жизни, когда всё было самым тёмным и ужасным. Будто он опять в детдоме, где он никому не нужен, где всегда мало еды, и всегда холодно, и тонкое одеяло совсем не даёт тепла. Он пытался проснуться, точно понимая, что спит, но вынырнуть из сна не получалось, а ещё ему было нелогично жарко, если он опять в доме для сирот. Но он чувствовал, как желудок жадно поджимается к позвоночнику, и эти ощущения были один в один с его ночами в детдоме, когда есть хотелось до голодных обмороков. Он проснулся от собственного зубного скрежета. Глаза медленно различали очертания комнаты, но он точно знал, что он у Драко: его запах отзывался состоянием покоя и ощущением сбывшейся мечты. Живот требовательно заурчал, и Поттер с облегчением выдохнул. Он заснул после двойной порции коньяка, и вторая была налита от души. Ему было интересно, сколько сейчас времени, но гораздо больше ему хотелось есть. Гарри приехал сюда около шести, а ел в последний раз днём, когда его угощал крёстный. Посмотрев на Малфоя, он хотел уже растормошить парня, но что-то его остановило. Драко выглядел действительно уставшим, да и на кого он может наткнуться по пути в кухню. Тут же должна быть кухня? За окном было темно. Так, как только в пригороде бывает по ночам. Гарри на ощупь вытащил из комода треники и какую-то футболку и тихонько выскользнул за дверь. В доме было тихо и немного жутко, но голод гнал Поттера вниз. Он давненько уже так остро не ощущал эту потребность своего организма. Сразу после детского дома для Гарри быть сытым означало примерно то же, что и счастливым, поэтому он с особенным трепетом относился к своему дневнику питания, и вообще, тема достаточности в его жизни довольно долго была с перекосом в дефицит. Постепенно его отпустило, он обвыкся в обычной счастливой жизни, и к моменту поступления в лицей искренне забыл о том, что было время, когда у него могла случиться паническая атака от того, что он чувствует голод. Словно этого и не происходило вовсе. Сегодня он как никогда ясно увидел, что на подкорке он всё ещё бывает этим тощим подростком, который обед считает наградой за хорошее поведение. Он считал, что пережил свои детские травмы, но возможно, что-то останется с ним до конца. Первые шаги по пушистому коврику, лежащему у подножия лестницы, были приятными, но ступив на холодное каменное покрытие пола босыми ногами, Гарри поёжился. Он медленно прошёл по просторному холлу, пытаясь сообразить в тусклом свете, в каком направлении кухня. Он совсем не рассмотрел это место, пока поднимался за Малфоем в его комнату, — эмоции крыли. И сейчас он немного стыдился своей реакции. Ещё после первого монолога Тео Гарри чувствовал, что тот просто выдает за чистую правду то, что всего лишь думает о каких-то вещах, и преподносит свои мысли, как факты. Но общее направление его рассказа создало такой эмоциональный фон, что вывод этот Гарри смог сделать только потом. Но во время своего визита к Нотту снова попался на эту же удочку. Снова слышал форму за содержанием, и это форма заставила его поверить в самые негативные варианты, самые подлые подтексты. И да, Гарри понимал, насколько нелепо, и может быть, даже обидно было Малфою выслушивать его выпады, когда настоящей причины для них и не было. Но он выслушал, отнесся к ним серьёзно, убаюкал, укутал в своё внимание и тепло. И уложил спать. Драко так и не рассказал о том, что произошло с ним. Так и не услышал историю Гарри об этих выходных. Но Поттер понимал, что намного приятнее и правильнее будет говорить об этом, когда между ними уже всё решено. А самое важное они уже решили. То, что сразу Гарри принял за дверной проём, оказалось выбеленной аркой в стене. Только по счастливой случайности он не влетел лицом в штукатурку. Двигаясь наугад, он решил держаться этой части стены, которая когда-нибудь обязательно приведёт его к коридору, но свернув за угол, растерялся. В комнате за высокими двустворчатыми дверями горел свет, и одна из створок была приоткрыта. В довольно широкую щель были видны рождественские украшения и накрытый стол с красивым венком. Свеча в его центре горела. Чуть сместившись, Гарри увидел миссис Малфой. Она сидела, поставив локти на стол и соединив пальцы, слегка касаясь кончиками ногтей склоненного лба. Эта поза у Поттера всегда ассоциировалась с каким-то трагичным происшествием, с неотвратимой печалью. Может быть потому, что так сидел директор детского дома, когда впервые познакомился с юным Поттером. Но в этой женщине Гарри виделось столько силы… Смиренного ожидания, но ещё и веры, уверенности, сосредоточенности. Её ровная спина казалась несгибаемой. Почему Поттер замер, он и сам не понимал. Но он стоял и смотрел на остатки Рождества, лишь сейчас понимая, что они с Драко его проспали. И это было на самом деле замечательно, что они были вместе, пусть и во сне, но отчего-то стало грустно. И ровно в этот момент огромные часы в столовой, или гостиной, или как там ещё эта комната у них называется, забили время. Гарри испугался, дёрнулся, и в следующую секунду женщина подняла глаза. Улыбнулась и просто сказала: — С Рождеством, Гарри… Этот прямой, абсолютно искренний и бесхитростный взгляд, будто она рада его видеть сейчас, рада поздравить, вообще просто рада, заставил Поттера войти в помещение с ответным поздравлением, которое потерялось в бое часов. — Присаживайся. Поешь? — миссис Малфой протянула руку, указывая на место напротив своего. Гарри смог только кивнуть. Потому что да, он хотел есть, а ещё, судя по стрелкам, только что пробило двенадцать. И у него просто ноги не развернутся, чтобы уйти и оставить хозяйку дома одну в Рождество. — Драко проспал праздник… — немного удовлетворив первый голод, с сожалением высказал свою мысль Гарри. — О, не переживай. Он не расстроится. Он совсем не сентиментальный мальчик. Хотя иногда я сомневаюсь в этом выводе… Я предлагала ему разбудить тебя и накормить, как и полагается гостеприимным хозяевам, но… Он не захотел тревожить твой сон. Это ли не мило? Ешь, Гарри, я же вижу, что ты голодный, как волк. Потом спросишь… — женщина и сама на время замолчала, аккуратно отрезая кусочек сыра на своей тарелке. — Если ты сейчас надумал извиняться за то, что я не дождалась вас к столу, не нужно. Это Рождество… — её голос стал ломким, она явно затронула какую-то не ту тему, и Гарри опустил приборы — жевать сейчас было неловко. — Я сама не знаю, зачем это всё… Мишура, ужин… Свечка. Это всегда было семейным праздником. С детства. Всю жизнь. Но сегодня… Мой сын стал причиной того, что моего мужа нет рядом. Тот ещё поворот, скажу я тебе, — Нарцисса замолчала и слегка улыбнулась, указывая глазами на тарелку перед Гарри. Он аккуратно отделил ещё один кусочек мяса и медленно положил в рот. Давно он уже не находился в настолько неоднозначной атмосфере. Атмосфере испорченного праздника. — Ты не хочешь выпить вина? — неожиданно хозяйка сменила тему и поднялась из-за стола. — Только не надо мне говорить про свой возраст, юноша, поверь, меня это беспокоит меньше всего… Но к тому, что меня беспокоит, мы перейдём позже, Гарри. Ты пока доедай, а я порассуждаю… Она стояла спиной к Поттеру, рассматривала что-то в ящике комода и продолжала говорить. — Я всегда считала себя прозорливой. Проница-ательной, — протянула она. — Наблюда-ательной. Слушала свою интуицию, и была уверена, что внимательна к мелочам от природы… Однако я понятия не имела о том, что творил мой самый близкий человек, — миссис Малфой вернулась, наконец, за стол с штопором в руках и принялась неловко открывать бутылку. — А ещё, — она посмотрела прямо в глаза Гарри, бросая попытку, — на что способен мой собственный ребёнок. — женщина немного резко протянула штопор и бутылку вина, и дождалась, пока Гарри справится и разольёт напиток по бокалам. — Счастливого Рождества, Гарри Джеймс Поттер! Гарри пробормотал номинальную фразу, которую сегодня, точнее уже вчера, повторял раз сто, пока гулял по Ряду по настойчивой просьбе Сириуса, не вкладывая в неё совершенно никакого смысла, а когда назвал женщину «миссис Малфой», она тут же рассмеялась. — Пожалуйста, Нарцисса. Учитывая наши корни, меня обычно называют «мадам», но эти церемонии меня порядком раздражают… Гарри исправился, глядя на её улыбку, и на второй попытке его поздравление звучало куда искреннее и увереннее. Хотя глоток вина едва не испортил всё впечатление — оно оказалось кислым и густым, и Поттер едва не сморщился от этого вкуса. Какое-то время они молчали, Нарцисса уже с куда большим энтузиазмом наслаждалась красной рыбой, и видя хороший пример, Гарри тоже ел с аппетитом. Он немного увлёкся тем, что было в его тарелке, потому что не заметил, в какой момент настроение за столом вновь сменилось на печально-серьёзное. — Наверное, замечать что-то под своим носом сложнее, чем издалека. Наверное субъективность — плохой советчик в вопросах ясной оценки… Потому что, пусть всё в итоге оказалось не так, как на первый взгляд, да и на второй тоже, оба мужчины, которых я люблю так сильно, и которые, вроде как, должны быть самыми надёжными, самыми… Самыми бесспорно-верными нашей семье, они оба причинили мне своей ложью нестерпимую, непростительную боль, — в её тоне не было и десятой доли тех эмоций, что неизбежно сопровождали подобные слова от любого другого человека. Но Нарцисса звучала почти холодно. И Гарри только сейчас понял, что тогда в первый день их знакомства с Драко, он говорил о своей маме. Что не простит. Что так сильно любит кого-то, что с собственным сыном держится ледяной глыбой. — И оставили меня одну в Рождество, — после небольшой паузы добавила она, будто это было настоящей причиной её плохого настроения. — Но раз уж я сейчас не одна, то давай всё же вернёмся к тому, что меня действительно беспокоит. Ты не боишься, Гарри? — Нарцисса дождалась, когда Поттер поднимет на неё свой взгляд, в котором сейчас читалось вежливое недоумение. — О, наверное, это не совсем корректный вопрос… Судя по тому, что я слышала от офицера Люпина, и по рациям этих специальных мальчиков, ты тоже что-то пережил из-за ПСов, и скорее всего именно из-за моего сына… Но я не про страх за свою жизнь, слава Богу, всё это в прошлом. Как минимум на какое-то время… Я про то, что у тебя с Драко. Ты же не думаешь, что ты первое хм… увлечение, о котором мне известно? Вокруг Драко всегда вилось множество легкомысленных мальчиков с мотивами, какими-то планами, и без таковых… В вашем возрасте всё всегда кажется намного серьёзнее, чем есть. А вот действительно важные вещи обычно вы начинаете ценить позже… Но, давай о моём вопросе сейчас. Я никогда по-настоящему не волновалась ни за одного из них. Потому что видела сына и знала, что это лишь мимолётно и легко закончится. По крайне мере с его стороны. Что подводит нас к причине моего интереса: ты не боишься, что у вас всё вышло из стадии взаимно доставленного удовольствия в что-то куда серьёзнее? Гарри сделал глоток, и открыто посмотрел на маму своего любимого человека. Теперь, если он и недоумевал, то догадаться об этом было невозможно. Поняв правила этой игры, он отразил свою собеседницу, не собираясь снова делать ту же ошибку, что с Тео, но что важнее, обращаясь к той стороне своего опыта, которая обсуждалась десятками сплетников, но настоящего содержания которой почти никто не знал. Он искренне не считал себя героем, но те события, которые произошли в его детстве наложили неизбежный отпечаток на его личность. И это был далеко не первый раз, когда он прибегал к этому опыту, но пожалуй, впервые был ему благодарен за такую возможность. — А почему я должен этого опасаться? — Наверное потому, что ты очевидно влюблён в монстра. Вам не страшно связать себя чем-то, кроме постели, с таким человеком? Не страшно дать ему обещание? Не страшно разделить с ним какую-то часть своей жизни? Поттер снова взялся за свой бокал и вышел из-за стола. Прошёлся вдоль столовой, рассматривая гобелены. Это выглядело дико в сравнении с настолько технологичной ванной — дом вообще был сплошным противоречием самому себе. Гарри понял, что его снова уводит от тревожащий темы, и он заставил себя вернуться в разговор. То ли вино сняло лишнюю неловкость, то ли излишняя откровенность этой женщины, то ли уже знакомое из прошлой жизни ощущение придало уверенности, но Гарри перестал стесняться. Всего сразу. И своего присутствия здесь, и своего прежнего глупого поведения, и того, какой вопрос затронула мадам. Слишком личный и совершенно бестактный, однако важный. Причем уже форма вопроса в себе должна была донести до Поттера нужную информацию, с нужной подоплекой. Гарри же предпочел ее не заметить. — Мадам Малфой, если я правильно уловил ключевые моменты происходящего, по крайней мере, я надеюсь что это так… Так вот… Кое-что сильно выбивается у меня из логики, пожалуйста, помогите мне… Промискуитет Драко был предметом ваших наблюдений уже какое-то время… А причина, по которой вы своего сына так нелестно окрестили чудовищем, имела место быть лишь совсем недавно… Ну, всё происходящее — то, что вы прятались, сменили имя, поселились здесь… Это ведь из-за его поступка, так? — Гарри не знал точно, что это за поступок, не понимал тонкостей, но твёрдо шёл по своим мысленным рассуждениям. Он позволил себе уставиться в окно, вглядываясь теперь в собственное отражение в тёмном стекле, иногда улавливая жесты за своей спиной, но не желая сейчас сталкиваться с Нарциссой взглядом. — И чтобы ответить вам той же обескураживающей искренностью, я прошу у вас хотя бы короткий комментарий, что заставило бы вас волноваться за его «лёгких» мальчиков, будь у Драко с одним из них всё серьёзнее? Женщина нахмурилась. Ей пришлось сделать несколько глотков и собраться перед ответом. Она не ожидала такой глубины от этого невинного, искреннего в своём возмущении и яростной пылкости мальчика, который так сильно приглянулся Драко. Но она сама начала этот разговор. Зачем, Нарцисса теперь не понимала. Ей было любопытно, кто мог заставить её сына лезть на стену от волнения. А ещё ей хотелось прощупать, на что годится этот юноша, и то, что он не испугался её намёка, вызвало и улыбку, и настороженность. Однако его встречный вопрос заставил её задуматься, на самом деле прислушаться к себе и задуматься над ответом, потому что вино, неожиданно пришедшееся по вкусу, распахнуло в её душе те створки, которые обычно она приоткрывала лишь на приёме у своего личного врача. — Мой сын… Рано стал взрослым. Рано. И я не только о его активности в плане либидо. Поверьте, постель своего сына я никогда не стала бы обсуждать. Но… Но он всегда выбирал себе в друзья только тех, у кого не было шансов на душевную близость с ним. Не уверена, что он способен на это… Не надо сейчас думать, что он одинокий бедняжка, который тяготится этим одиночеством. Но у него за всё его детство и отрочество не было ни одного по-настоящему близкого друга. И это был его сознательный выбор — они ему были просто не нужны. Я не стану приводить причины таких выводов и полоскать грязное бельё моей семьи перед вами, но пример перед его глазами был, возможно, не слишком тёплым. Общительность и дружелюбие в понимании Малфоев, да и моей семьи, всегда отличались от общепринятых, как и разумность в проявлении эмоций… В итоге он горит постельными достижениями, оставаясь абсолютно равнодушным к той личности, что разделяет с ним его время, — она помолчала какое-то время, явно оценивая сказанное, прислушиваясь к тому, насколько ясно и правильно она донесла свою мысль. Согласившись с чем-то внутри себя, она кивнула, а потом снова ненадолго замолчала, готовясь ответить по существу на вопрос Гарри. — Если он выбрал тебя, Гарри, значит, он может взять то, чего ему сейчас хочется. Построить картинку, в которой он видит каждый пазл, даже если каких-то составляющих в тебе пока нет… И знает, что может сделать тебя тем, кто ему нужен для удовлетворения каких-то потребностей. Для идеального совпадения. Однако я не представляю совершенно, чтобы это был равный обмен. И не только потому, что Драко в принципе не готов что-то принимать от кого бы то ни было, если это выходит за рамки того, чего он сам ожидает и нацелен взять. Но и потому, что мой сын — поистине не нуждается в чём-то, что может дать ему такой, как ты… Потому что на равных с демоном может быть лишь подобный ему. — Вы цитируете Блоковское описание Врубеля? — Гарри был настолько удивлён этому сравнению, что развернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. Не могла мать так о сыне. Мадам какое-то время шокировано смотрела на гостя. — Ваш уровень образованности, молодой человек, меня приятно удивил… — бросая фразу о демоне, Нарцисса не имела в виду такого глубокого сравнения. Просто эти слова хорошо описывали суть того, что женщина хотела сказать. Гарри в её глазах не просто не стоял на одной ступеньке с Драко. Он был словно из другого мира, в котором её сын хотел найти своё отражение. Но Поттер не принял комплимент. — А меня неприятно удивил ваш стиль ведения беседы. Мой крёстный так же виртуозно увиливает от ответов… Вы сравнили Драко с создателем самых провокационных демонических полотен… Не с теми, кого он писал, а с автором… Кого он, по вашему, может или хочет из меня создать? — Гарри помолчал немного, пригубил вино, ожидая, пока услышит ответ. Но Нарцисса смотрела в свой бокал, наверное, пытаясь найти в нём истину. — Вы ведь меня совсем не знаете. Ни кто я, ни на что я способен. Возможно, в ваших глазах я из себя не представляю ничего, кроме невинности и желания быть любимым. Только вы понятия не имеете о моём жизненном пути. И если вы думаете, что для меня Драко — это лёгкая романтичная влюбленность, подёрнутая розовой дымкой безоблачного счастья, то вы ошибаетесь. Если думаете, что я никогда не ощущал на себе чужих манипуляций, снова ошибаетесь. Если думаете, что я не могу отличить подоплёку от создаваемого образа, что во мне нет критичности и требовательности, — ошибаетесь. Что я воспринимаю вашего сына, как что-то новое и экспериментальное, но стоящее моих усилий? Вот тут вы окажетесь правы, — он ошарашил мадам Малфой подобным выводом, совершенно внезапным. Для неё каждое упоминание об её ошибке было сродни пощёчине, но она чётко держала лицо, удивляясь, насколько многое может быть сказано этим мальчиком без эмоций, спокойно, а потому так глубоко. — Я своими руками сделал себя живым, — теперь Гарри уже хлестал интонацией. Он говорил всё так же тихо, но его посыл невозможно было не уловить. — Буквально. Я научился и привык смотреть и видеть. Я увидел Драко, и я захотел, чтобы он был в моей жизни. Это не значит «долго и счастливо». Это значит, я хочу узнать его ещё. Хочу увидеть, что он может мне дать, и да, я хочу знать, что он хочет взять у меня. Он потрясающе уникален в том, что у героя и всеобщего любимца публики попросил то, что другие во мне даже не видели. Оказался достаточно дерзок, чтобы тыкнуть меня носом в моё неведение. А ещё достаточно смел, чтобы подразнить меня, приоткрыв себя настоящего. И я хочу посмотреть поближе. Если хотите итог, Нарцисса, во мне достаточно разума, целостности и веры в себя, чтобы из меня никому ничего создавать не пришлось — лишь присмотреться ко мне и разглядеть это. Я вполне самодостаточная личность, даже и особенно если принимать в расчёт мой возраст. И да, знай о реальном положении вещей, о моём прошлом и моих поступках все эти сплетники, вполне возможно и меня они окрестили бы демоном. Так что теперь вы даже в чуть более выгодном положении, потому что знаете обо мне хотя бы это. Мне всё ещё любопытно узнать, чем же ваш сын заслужил такое высокое звание. Но намного интереснее для меня другая деталь… С чего вам есть хоть какое-то дело до меня? Вы не создаете впечатление леди, которую беспокоят судьбы всех детей мира… Довольно долго мама Драко молчала, гипнотизируя почти пустой бокал. Гарри подошёл к столу и снова наполнил его ярким ароматным напитком. Добавил и себе, только теперь чувствуя, что значит это знаменитое «вино подышало». Столкнувшись глазами с юношей, Нарцисса отмерла. Хлопнула ресницами несколько раз и легонько кивнула. — Ну… Волновалась я не за тебя конкретно, если уж на то пошло, а за то, какой тандем мог бы выйти из вашей пары. Потому и задала самый простой вопрос. О страхе. Но я вижу, что волноваться мне не о чем. Вы друг друга стоите, Гарри. Это однозначно. — Сомнительный комплимент, учитывая, кем вы считаете своего сына. Что же до сути вашего вопроса… Нет, я не боюсь. Не знаю, что там у вас с проницательностью, и всё такое… Но если вы считаете, что Драко ничего, кроме собственного члена, дать мне не может, вы просто очень плохо его знаете. Просто он может позволить себе такую роскошь, как избирательность. Вам процитировать Хайяма, или и так понятно? — О, замечательная цитата о голоде… Ну, Драко никогда не выбирал «что попало». Однако я склоняюсь больше к тому, что он, скорее, не захочет давать тебе нечто большее. Не нужно делать лишних выводов. Я прекрасно знаю о талантах Драко. Пусть и не все, как выяснилось, но… Не хочу тебя задеть, Гарри, но вряд ли найдётся человек, способный вызвать в нём такие человеческие потребности… В тепле, в близости, в эмоциональном обмене… И дело тут не в избирательности. — Знаете, Нарцисса… Ваш сын просто лучше и мудрее, чем вы даже допускаете мысли о нём. И я вам искренне сочувствую. Он выбрал меня, вы сами всё слышали. И я думаю, что нам с вами лучше дружить. Раз уж хоть что-то общее у нас есть. — Соглашусь. И откланяюсь… Счастливого Рождества, Гарри… И… Отличная футболка, — с абсолютно серьёзным выражением закончила она, и Поттер только сейчас посмотрел на то, во что оделся в потёмках. На тёмно синей ткани крупными буквами было написано: «Я покажу тебе, где твоё место», и заканчивалось предложение стрелочкой вниз. Когда Гарри вспомнил покраснеть, Нарциссы уже не было в столовой.