Twinkle, twinkle, little snitch

Они расстаются, как классическая семейная пара в фильмах, Драко прикрывает внутреннюю дверь, когда охрана говорит, что Блэк уже в машине и Гарри торопится к нему. Опирается спиной на дверное полотно, а потом зачем-то спешит к окну. Уже довольно темно, и вряд ли он сможет увидеть что-то полезное. Но так делала мама в детстве, когда они с папой уезжали куда-то без неё, и почему-то захотелось сделать так же. Он видит, как Гарри делает несколько шагов вниз по ступеням крыльца, потом останавливается и смотрит вверх, на небо. Это совсем недолгая пауза, но Драко понимает, что именно чувствует его парень. Там красиво, почти так же, как было в их второе свидание — облака разошлись, и звёзды на небе создают прекрасную картину. Поттер идёт к машине, бодро, уверенно, но потом он вдруг меняет походку, замедляется, словно пытается увидеть препятствие перед собой и обойти его. Машина Сириуса в десяти шагах от Гарри, и он не может её не видеть, и дорожка расчищена садовником. Малфой не понимает, что происходит, но не успевает задуматься над этим. Поттер резко шагает вправо, словно собирается развернуться и пойти назад, но вместо этого бросается вперёд, быстро, стремительно, и в этот момент тишину рождественского вечера разрывает грохот. Потом ещё и ещё. Гарри уже у ближайшего авто, Драко слышит, как двери дома открываются и на улицу кто-то выбегает, но он не может оторвать взгляд от Поттера, который спрятался прямо за тойотой Люпина. В стекле пассажирской двери дыра, Малфой видит это чётко, будто у него суперзрение. И кажется, что тишина убивает незнанием, но в следующий момент снова раздаются выстрелы. Один, два, три, четыре. Они не звучат последовательно и ритмично. Нет, тот, кто стреляет, тратит время на прицел, на выбор жертвы. Самое страшное для Драко — не знать, что с Гарри — тот не шевелится, и в темноте вообще ничего не разобрать, и Малфой просто в панике. Он срывается на улицу, но дверь не открывается. Он толкает её сильно, и в этот момент слышно ещё два выстрела, а потом его оттягивают от двери. — Мистер Малфой, отойдите от… — Да пошёл ты! — Драко выскальзывает из цепких рук змеёй и снова бежит к окну. После яркого света в холле уличная темнота делает его слепым, потом он слышит ещё один выстрел, и неожиданно видит, как Гарри бежит к дому. Малфой оборачивается в поисках того охранника, чтобы он как-то открыл дверь, но он уже сделал это, отвечая что-то по рации. Когда Гарри оказывается в доме, первое, что делает Драко, это бегло осматривает его на предмет ранений. — Почему ты побежал?! — кричит он. — А вдруг он бы выстрелил ещё раз?! — это сюр и паника, Драко испугался настолько, что он не может успокоить бешено стучащее сердце. — Я в порядке, Драко, он отстрелялся, — Гарри аккуратно отводит их с Драко из зоны обстрела вглубь дома, подальше от окон. — А ещё Сириус дал отмашку. Он инструктировал меня на случай такого… В игровой форме, конечно, но мне кажется, он всё, что делает, превращает в игру. Малфой растерянно хлопает глазами. — Откуда ты знаешь? Что всё? — Это «Тэ пять три ноля». Или пять зарядов, или десять. Он отстрелялся десяткой. Всё, — успокаивающе гладит Драко по плечам Гарри, и тот стремительно обнимает его. Поттер шипит. — Что? Где? Где болит?! — кричит Малфой, и Гарри расстёгивает пальто. Только сейчас Малфой видит дырку в нём и едва не теряет сознание от понимания, что Поттер ранен. Все мысли о том, откуда Гарри всё это знает, вылетают из головы. Гарри тем временем лезет в карман худи и выдирает оттуда подарок Малфоя. Что-то металлическое падает на пол звонко, оглушающе, но Поттер протягивает свёрток Малфою, не обращая на это внимания, и тот видит, что он повреждён. — Я испортил твой рождественский подарок… — Гарри на самом деле сожалеет, и Драко пробивает на истерический смех. Поттер крепко обнимает его, и в этот момент понимает, что к ним присоединились родители Драко. — Вы говорили, что угроза устранена! Вы поставили жизнь моего ребенка в опасность! И какой вы профессионал после этого?! — Люциус возмущён и совершенно безжалостен в своих обвинениях. — Я требую дополнительную охрану! И… — Мы и так слишком часто шли на поводу у ваших хотелок! Но я признаю, что если бы мы допросили мистера Поттера раньше, мы бы имели шанс выйти на этого неустановленного техника раньше. Покушение было, очевидно, на вашего сына, раз уж мистер Поттер вышел из дома в его одежде, и нет, я полагаю, дополнительная охрана не нужна. Здесь достаточно ребят. Давайте дождёмся их отчета. Драко всхлипывает. Он уже успокоился, но не может разжать объятия. Гарри взглядом спрашивает у Рема, могут ли они уйти, и тот кивает. Они идут в кухню, Гарри ищет запасы, находит бутылочку джина и наливает им в стаканы. Предлагает Малфою, а потом буквально заставляет его немного выпить. — Я в порядке. Я знаю, что ты испугался, но я в порядке. Жив и совершенно здоров. — В голове не укладывается… — они сидят рядом, и Гарри впервые видит Драко таким. Сокрушённым. В их истории было несколько моментов сильного эмоционального накала, но то, что сейчас происходит — это что-то совсем другое. — Я знаю… Это шок, Драко… Я думаю, что ещё по стаканчику можно себе позволить, — Гарри на самом деле тоже испугался. Но прошлый опыт жёстких адреналиновых скачков и очевидная способность видеть реальный момент помогают ему справиться со стрессом. Он в порядке. Это правда. И сейчас никакое сослагательное наклонение не нужно. Гарри наливает по чуть-чуть. Здесь важен момент переключения на что-то, а не количество выпитого. И Драко, кажется, отпускает, но не до конца. Поттер достаёт из холодильника что-то объёмное, а потом за ручку ведёт Малфоя наверх. Ему уже жарко — он так и не снял верхнюю одежду, а ещё он точно знает, что отвлечёт Драко достаточно, чтобы его психика смогла пережить случившееся на первичном уровне. В комнате Малфоя он первым делом стаскивает с себя пальто, удивляясь, куда делась шапка, сбрасывает худи и ботинки, снимает носки, стараясь не думать о том, что Сириус всё ещё где-то там. Он знал, примерно, образно, какая у него работа, догадывался, но вот так никогда ещё не видел этого. Гарри забирается с ногами на кровать и хлопает рядом с собой по покрывалу, чтобы Драко сел к нему. Тот послушно выполняет просьбу. — Драко, помоги мне снять этот гольф. Пожалуйста. Малфой немного удивлённо кивает и стягивает одежду через голову, тут же понимая причину такой просьбы. Плотный трикотаж обтягивает тело Гарри плотно, и его торс, плечи оголяются нехотя, несмотря на то, что Поттер поднял руки над головой, облегчая Драко задачу. — Ты такой красивый… — бросает Драко, и Гарри заливается румянцем. Но его руки уже укутывают какой-то странный сверток в футболку, ту самую, в которой он встречал Рождество, и Малфой понимает, что это: лёд, который приготовили для колки. — Зачем это? Гарри молча прижимает футболку со льдом к своему правому боку. — Здесь будет синяк. Не хочу, чтобы вышел слишком большим. Эй, не думай об этом сейчас… И… Ещё одна неловкая просьба, — тут же добавляет Гарри: чтобы его план сработал, нельзя дать Драко утонуть в этих смешанных эмоциях. Для них ещё будет время, когда шок окончательно пройдёт, — У меня уже пояс брюк намок… И… — он ещё сильнее краснеет, но хочет этого не меньше, чем стесняется. — Бельё тоже. Поможешь снять? Не хочу прерывать компресс… Он ложится, приподнимая таз, и Малфой понимает, что Гарри просит раздеть его. Расстёгивает застёжки, снимает брюки, которые на нём страсть как хороши, а потом и боксеры. Его боксеры. Поттер ёжится, но не пытается прикрыться, хотя явно растерян и ему неловко. Он сейчас предлагает себя — Драко это понимает. Делает это осознанно и прямо, не в пике возбуждения, а ещё до того, как они куда-то пришли. Это смело и очень откровенно. У Малфоя в груди сдавливает от такого его поведения. От такой искренности. — Гарри, что именно ты сейчас предлагаешь? — Драко понимает, но примерно, и не хочет ошибиться. — Ты можешь трогать меня, смотреть на меня. При свете. Ты ведь… Тебе ведь это нравится? — он видит, как Драко кивает, и продолжает. — Я хочу научиться не стесняться тебя. И себя. А потом я верну тебе услугу. Я очень хочу так же просто относиться к сексу, как ты… Мне понравилось в душе, когда ты… Со мной это сделал… И если что-то будет… Трудно… Я тебе скажу, — уже шёпотом и зажмурившись закончил Гарри. Малфой облизал губы в предвкушении. И с удивлением понял, что уже трогает Гарри. Мягко, едва касаясь, он проходился кончиками пальцев по его ногам, по бокам, рёбрам, и это был самый ожидаемый им момент. Исполнение ночных фантазий. Когда его Гарри лежит перед ним и позволяет. Потому что хочет этого. Конечно, лёд немного портит эти мгновения, но капли воды, которые стекают по его телу, добавляют к этим прикосновениям что-то незнакомо будоражащее. И у Драко возникает желание, которое он не в силах сдержать. — Расскажи мне, Гарри, чего тебе хочется, когда ты лежишь один в своей постели и думаешь обо мне? Как ты это представляешь… Где я касаюсь тебя? Как? Просто представь… Темно. Ты прикрываешь глаза и вспоминаешь обо мне… Что ты видишь? Мои глаза? Или мои руки? — Губы, — выдыхает Гарри, и румянец снова заливает лицо. До этого момента он просто сосредоточился на ощущениях, чувствовал его руки и наслаждался, но слова Драко заставили его снова смутиться. Ему стыдно говорить, но он старается. — Губы, я от них не мог отвести взгляд после того, как мы целовались. И теперь это моё самое яркое воспоминание. Когда мы целуемся долго, они краснеют, становятся пухлыми, сладкими, безотказными, и это не оставляет шанса остановится. Я представляю твои губы, — говорит Гарри уже громче, и на этот раз он смотрит в глаза Драко. Это магия, потому что Малфой ничего не может с собой сделать — его приманивает к губам Гарри, и он целует. Даже не так. Падает в поцелуй, утопает в нём, и это безудержная тяга — остановиться действительно невозможно. Драко уже не понимает, что творит, он чувствует ледяную тазовую косточку, и немного греет её своей ладонью, а потом переносит её на член. Быстро, чётко, ритмично двигает ей, языком выписывая фигуры по его губам и нёбу, и слышит волшебный стон. Гарри толкается в его руку глубже, а потом зарывается в его волосы пальцами и оттягивает от себя. — А ещё я постоянно, слышишь, Малфой, постоянно хочу снова слышать, как ты стонешь, когда я тяну тебя за волосы, когда держу их в кулаке… Это моё наваждение, Драко. Это моя фантазия… — с вызовом говорит Гарри, опять находит его глаза и пристально вглядывается, пытается показать без слов, что он чувствует. Что в нём есть это пламя, что он проживает свою сексуальность и в нём таится и дерзость, и сила, и свобода, но пока он просто не может всё это так явно открыть нараспашку. Что хочет сделать это и идёт по правильному пути, но просит не торопиться, и одновременно жаждет продолжения. Он всё же уводит взгляд, облизывает губы, чуть смещает свой компресс, потому что на самом деле болит, а потом вдруг просит: — Разденься для меня, пожалуйста. Я хочу посмотреть. Это звучит твёрдо и решительно. И Драко сползает с кровати, отходит на метр, чтобы Гарри мог всё увидеть, но Поттеру этого мало, и он приподнимается на локте, чтобы ничего не упустить. Он наблюдает пристально, выхватывая каждый новый сантиметр обнажённой кожи, и Малфой позволяет себе сделать из этого шоу. Медленно сбрасывает футболку на пол, гладит свой торс, спокойно, невыносимо плавно спускается к ремню джинсов, расстёгивает его, а потом резко достает из лямок. Это вызывает в Гарри яркий интерес, который чётко различимой вспышкой мелькнул в глазах. И Драко медлит, не выпуская кожаный пояс из рук, пропуская его между пальцами. Складывает вдвое, позволяя петле немного удариться о его бедро, а потом неторопливо сматывает его в кольцо, испытывая терпение Поттера и делая мысленную засечку подумать о такой реакции Гарри чуть позже. Отбросив ремень на край кровати, он берётся за болт, демонстративно щёлкает им и запускает большой палец под джинсу, оттягивая ткань, показывая себя чуть более откровенно. Гарри нравится. Он немного в шоке от такого представления, но ему очень нравится, а ещё он влюблён в эти чистые звуки в тишине. С каким шорохом ремень покидал шлёвки, как звонко отстёгивался болт, как звучат прикосновения Драко к себе. Ширинка наконец расстёгнута, и дальше Малфой не церемонится. Он стягивает джинсы сразу вместе с бельём, оставляя их на бёдрах, позволяя себя рассмотреть, а потом поворачивается спиной, сверкая ягодицами, и обнажается полностью. Гарри рассматривает его какое-то время, и в его глазах читается восхищение и удовлетворение. Когда Драко возвращается на постель, Поттера немного потряхивает от увиденного. Это самая горячая сцена в его жизни, даже учитывая то, что было в душе, дважды. Когда всё это специально для него от начала и до конца. — Я хорошо себя вёл, Гарри? — голос Драко уже хриплый. Он делал всё молча, потому что это требовало от него определённых усилий, наблюдений, внимания. Узнать, что и как любит Гарри, показать ему то, что он хочет видеть именно в том виде, который Гарри хочет. Но сейчас его кроет. У Поттера зрачки размером с блюдце, он тянется к нему всем телом, а потом просто отбрасывает на пол остатки льда, чтобы чувствовать Драко обеими руками. — Да. Да, это… — Гарри теряется и путается в словах. Он хочет, он возбуждён, он на грани, он готов уже просить о прикосновениях, но очередной вопрос Драко воспринимает, как спасение. — Ты позволишь мне? — Всё, что угодно, — бездумно отвечает Гарри, для убедительности активно кивая. Он доверяет Драко, он знает, что тот не сделает плохо, и ему нужно, чтобы он сделал что-то. — Я хочу видеть это больше всего на свете, но сейчас я выключу свет, — Малфой целует его особенно глубоко, но прекращает быстрее, чем Гарри насытился, быстро встаёт, щёлкает выключателем, а потом возвращается уже в темноте. — Я хочу, чтобы ты не сдерживал себя, родной мой, когда тебе захочется кричать, — просит Драко, но ответить не позволяет, снова целует, долго, сладко, спускаясь постепенно ниже по шее и груди, лаская его губы пальцами, и удивляется, когда Гарри аккуратно берёт их в рот, чтобы обсосать. Это не входило в планы Драко, это слишком чувственная для него сейчас ласка, но он не хочет перечить, позволяя. Поттер ждёт, когда почувствует прикосновение к собственному члену, но всё равно это слишком острые ощущения. Драко чуть раздвигает его ноги, приподнимает бёдра, сгибая их в коленях, чтобы удобнее устроиться между ними, но это не тот минет, который Гарри уже проживал. Здесь куда больше внимания уделяется его яичкам и коже вокруг, лобку, основанию члена, чем, собственно, тому, что Поттер ждал. И это немного разочаровывает, но с другой стороны, те ощущения, что дарит язык Малфоя невозможно описать. Фантастика. Драко берёт его ягодицы в руки и чуть приподнимает над кроватью, чтобы потом свернуть немного влажное от воды покрывало и подложить под его поясницу. Так лежать немного неудобно, а ещё хочется ещё сильнее раздвинуть ноги, потому что широкие плечи Драко между ними давят и не умещаются. Малфой вылизывает его промежность, мошонку, яйца, одной рукой чуть оттягивая ягодицу, а второй оглаживая ствол. Это очень горячо, Гарри стонет, тихо, вынужденно, и от этого звука Драко ещё сильнее давит языком на какое-то особенное место под яичками, а потом широко и мокро лижет его между ягодиц. Поттера подбрасывает вверх, и Малфой использует это, чтобы обе руки уложить на половинки, раздвинуть их и снова провести языком по звёздочке мышц. Всё происходит быстрее, чем Гарри готов воспринимать и понимать. Перед закрытыми веками искры летят от остроты ощущений, и когда язык Драко острым упругим кончиком вылизывает анус короткими движениями, а потом пытается проникнуть внутрь, Поттер сходит с ума. Это очень стыдно, ему хочется увернуться от этих прикосновений. Потому что это там. Язык там. Но это не просто приятно, это восхитительно скользко, и гладко, и мокро. Мысли стянуты в острый клубок, они звенят от натяжения, на поверхность лезет всякий бред о собственной извращённости, извращённости Малфоя, о том, что он был в душе с утра, о том, что это неловко, но тело реагирует на ласку, предательски желая ощутить этот кайф ещё глубже. Пальцы Драко жгут кожу, мнут мышцы, упрашивая, уговаривая, и Гарри расслабляется, но как только язык действительно проталкивается сквозь кольцо мышц, стыд заполняет все мысли. Поттер дёргается, отталкивается пятками от кровати, чтобы прервать это сумасшествие, но матрац пружинит, его ноги отрываются от поверхности, и Драко использует это, чтобы надавить на заднюю поверхность бёдер и поднять их к его груди. Эта поза слишком откровенная, слишком открытая и постыдная, почти девчачья, отвратительная в своей вседозволенности. Гарри чувствует себя распахнутым до самой души, но восхищённый стон Драко на мгновение стирает мысли, прерывает их, ставит на паузу, а потом Малфой снова погружается языком внутрь. Не глубоко сразу, но с каждым движением он действует всё решительнее, всё правильнее, заставляя Гарри уже срывать голос в криках. Это почти протест, почти возмущение, почти… Малфой теперь не каждый раз проникает в него, он облизывает края, целует его вход с языком, это как настоящий французский поцелуй, только там, внизу. Чередует сильное давление широкими мазками и точечный удар прямо по центру ануса, чтобы пробиться внутрь, и Гарри готов плакать от этих крышесносных фрустрационных действий. Его тело привыкает к таким манипуляциям, его тело просит ещё, он чувствует, как слюна уже течёт по расселине, и это так чертовски горячо, и так неправильно. Но руки Драко умоляют его расслабиться, принять эту нежность, довериться ему и позволить себе насладиться такой, новой близостью. И в какой-то момент Поттеру мало. Мало языка, мало Малфоя только внизу, ему нужно чем-то выразить этот восторг. Он сдался перед желаниями своего тела и просто невнятным суфле растёкся по кровати, принимая. Принимая всё. Ему хочется кончить, но не хочется заканчивать это. Он касается своей рукой головки, и она влажная от предэякулянта, и ему нужно сильнее и больше. В этот момент Драко отстраняется, видимо уловив движение его руки, но Поттер резким движением хватает его за волосы и возвращает обратно. Это уже не он. Это кто-то другой так нагло и дерзко требует удовольствия, но Драко стонет от его жёсткой хватки, и это восторг. Это просто нереальные секунды, минуты, и этого всё ещё мало. Он с такой силой вжимает в себя Драко, что чувствует нежной кожей его зубы, но это не останавливает его, наоборот, подхлёстывает его вожделение. Он пытается понять, что ему нужно: глубже, жёстче, как? Рука сама сжимается вокруг члена, но Драко мягко отводит её и не отпускает, переплетая их пальцы. Бёдра Гарри начинают неконтролируемый танец. Он подаётся вверх, чтобы потереться об что-то, но понимает, что пытается трахать воздух. Его смущение и растерянность создают в голове сильное давление, словно он сделал что-то не так, и он уже на самом деле чувствует слёзы в своих глазах. Он вырывает свою руку из хватки Драко и сам оттягивает свою ягодицу, подставляясь, умоляя, надеясь на то, что Малфой всё сделает правильно, хотя сам и понятия не имеет, что ему сейчас нужно. Он на грани нервного срыва, истерики, панической атаки от этих переполняющий ощущений. Драко, игнорируя болезненное натяжение в волосах, поднимается выше, чтобы заглотить его головку, а его палец почти беспрепятственной входит внутрь. Он сразу делает это глубоко, кружит, ласкает изнутри, и когда задевает простату лишь кончиком ногтя, Гарри кончает ему в рот, захлёбываясь собственным стоном. Его глаза в слезах, сердце колотится как проклятое, и он никак не может остановить собственный крик. И лишь минутой позже понимает, что это лишь у него в голове. Что Малфой уже вылизывает его рот, что он везде — на нём, лежит, укутывая в себя, как в одеяло. Его член всё ещё стоит, и Гарри пробует прикоснуться к нему, но руки не слушаются. Драко просто трётся о его бок, смещаясь, чтобы не давить на место синяка, Гарри кажется, что он слышит, как его зубы скрипят от напряжения, и просит, не зная, откуда пришла эта просьба. Но настойчиво уворачивается от поцелуя и тихо просит: — На губы, Драко, кончи мне на губы. Это дикий вопль, это крик страждущего, но Драко послушен. Он ловко перебирается на кровати, чтобы оседлать его торс, подносит член прямо ко рту и почти не двигает рукой. Лишь слегка смещает крайнюю плоть, давит под головкой, и да, снова воет, но уже в оргазме. Он видит, как его сперма мягкими каплями оседает на лице и губах его Гарри, лишь сейчас замечая дорожки слёз, но у него крыша едет от такой просьбы, и пока он не выжмет себя досуха, не сможет остановиться. Они молчат уже целую вечность, когда Гарри наконец возвращает себе способность говорить. — Что это было, милый? — он уже вытер со щеки чуть холодноватые потёки, но губы всё ещё чувствуют вкус Малфоя. — Римминг, детка… — выдыхает Драко. — Понравилось? — Да, любимый. Понравилось. Очень. Научишь? Я не хочу быть потребителем… Малфою нужна минутка, чтобы осознать сказанное, такое смелое и в то же время интимное, но в конце концов он кивает. — Это куда интереснее, чем химия, милый. В дверь спальни Драко стучат, и это ехидный, очень раздражающий сейчас голос Сириуса: — Если вы планируете второй раунд, то вставьте в ваше расписание разбор полётов. Ужин на столе, и вас к нему очень ожидают. Одетыми. Малфой бросает в дверь книгу c прикроватной тумбочки, и Сири понимает, что он услышан. — Ты понимаешь, что спас мне сегодня жизнь, любовь моя? — тихо, очень серьёзно вдруг спрашивает Драко. — Да… Моим подарком ты бы не прикрылся от пули… — бормочет Гарри. А потом поднимается с кровати. — Думаю, там, внизу, мы об этом подробно поговорим. А ночью… Ночью я послушаю лекцию на тему сексульного образования. И может быть даже осмелюсь перейти к практике.