Twinkle, twinkle, little snitch

— Гарри, мы договаривались… — протянул Малфой, и Гарри пришлось включить свет и подойти к своему парню, чтобы поцеловать его. Он действительно вставал раньше Драко, но они условились ещё несколько дней назад, когда Гарри нужно было рано выезжать, чтобы заехать в полицейский участок, что по утрам Малфой получает свой первый поцелуй. Но в этой фразе сегодня была и ещё одна подоплёка. Гарри старался приучить себя не стесняться быть естественным рядом с Драко, и первым шагом к этому было отсутствие постоянных попыток прикрыться или нырнуть в спасительную темноту. Малфой немного увлёкся, оглаживая плечи и руки Гарри, не желая отпускать его из своих объятий, но утро не ждало. — Я люблю, когда ты ходишь в моей одежде… — Мг. И ходить мне в ней ещё неделю, пока страховка, копы и хозяева моей квартиры не найдут наконец общий язык… — Зачем ты так рано встаёшь? Ну вот зачем… Мы могли бы поваляться… У нас каникулы! Мы можем хоть в двенадцать встать! — Во-первых, Сириус сегодня уезжает. Я обещал посидеть с ним. Во-вторых, моя задница станет плоской и совсем непривлекательной, если я столько времени проведу лёжа — это не в твоих интересах. И в-третьих, я забил на Гермиону, и мне нужно разобраться с тем, что у нас с Роном. Мы всегда праздновали Новый год вместе… А тут… Всё разладилось… — Драко надул губы в трубочку. — Эй… Ты же не волнуешься о том, что там кто-то ещё есть? Серьёзно, мне кажется, Ремус уже себя перемудрил, но сто раз проверил всех… Он чувствует себя виноватым, мне кажется. — Мне кажется, мы говорим о разных людях… Серьёзно… Но я всё понял. Едь. А я поиграю на нервах у родителей… Это Гарри не понравилось. — Слушай, а они точно не против, что я тут подвис у вас на неопределённый срок? Я могу снять номер… — взгляд Малфоя был настолько красноречив, что остальные предложения просто застряли у Поттера в горле. — В душ? Или ещё поспишь? — Слишком ценю твоё время, чтобы идти с тобой туда, где будет вода, пена, всё такое скользкое, ароматное, такое аппетитное… — Поттер покраснел и не мог сдвинуться с места. — Мне кажется, или это твоё любимое место в этом доме? Только там ты меня, наконец, не стесняешься… — Малфой! — это было правдой, то ли потому что у них уже была целая история минетов и других моментов в душе и он привык, то ли потому что Драко всегда выглядел под водой настолько бесподобно, что здравый смысл уступал место похоти, но в душе у них общение было словно на каком-то другом уровне. На самом деле, с Гермионой он мог встретиться и позже, Сириус точно не обиделся бы, если бы Поттер его проигнорировал бы, и Рон… Тут вообще ещё хороший вопрос, нужно ли с ним что-то делать, учитывая, что он вёл себя, как страус, зарывшись головой в песок. Зато подарок Драко на новый год сильно требовал его участия. Он просмотрел книгу, которую получил от Малфоя на Рождество. И они даже приготовили один из рецептов глинтвейна, конечно, с разрешения Помф использовать её кухню. Это получилось замечательным времяпрепровождением, но что повергло обоих в шок — Нарцисса похвалила их совместное творчество. Даже Люциус попробовал, правда ничего не сказал. Драко хотелось, чтобы у них были «свои» вечера. И вообще-то, им понравилось. Готовить вместе… Гарри ещё мечтал научиться так же водить машину, и ему снова хотелось поплавать с Драко. Только где-то, где тепло… В море… Но им обоим это не светит до окончания судебных разбирательств. А пока на Новый год Гарри хотел подарить Драко что-то в этом же ключе. Он долго выспрашивал у Помф, какую книгу рецептов лучше купить, чтобы готовить вдвоём, и когда она добилась-таки, зачем он всё это затевает, дала однозначную рекомендацию. Что может быть более приятным и интимным, чем совместная выпечка? Ароматы кокоса, ванили, шоколада, сдобного теста, работа руками, много тактильности и чувственности… Гарри воспринял её совет, как манну небесную, и очень хотел поскорее воплотить в жизнь то, что так красочно описала женщина. Гермиону он встретил задумчивой и даже злой. Но она не захотела разговаривать об этом, просто подарила свой рождественский дар и они целый час трепались о следующем семестре, о планах на лето, и лишь вскользь упомянули Рона. Он, кажется, окончательно принял, что Гермиона не видит с ним никаких романтических отношений, и сейчас переживал очередной депресняк. И ждать от него каких-то действий имеет смысл только после того, как он из него выйдет. Совместив приятное с полезным, он встретился с Сириусом в кафешке в Ряду. Собственно, причину такой встречи Гарри не сразу понял, но под самый конец, когда стало очевидно, что разговаривать о деле не хочется, а о личном они уже поговорили, Блэк достал папку из-за пазухи. — Послушай, ребенок. Я не думаю, что это хорошее чтиво в праздники. Но потом… Мне казалось, что ты только оправился после всей этой чернухи в своей жизни… И ещё рано… Но я, наверное, просто откладывал неизбежное, потому что для меня это тоже больная тема. Это — дело твоих родителей. Там ты найдёшь кто, зачем, почему, поймёшь, почему у тебя есть опекун… И если у тебя будут вопросы, я на них отвечу. Правду. Без шуточек… Гарри долго не знал, что на это сказать. Бумаги жгли пальцы. В конце концов, самый главный вопрос, который сейчас звучал в его голове, он и озвучил: — Но почему сейчас? — Наверное, потому что я увидел, что ты вырос. Справился с таким стрессом, принял верные решения, взрослых тыкнул в очевидный ляп… Смог дать достойный отпор Цисси… Поверь, она под впечатлением. А ещё, наверное, потому что я вижу, что ты теперь не один. Не знаю, что у вас с Драко получится. Он не простой парень. Не лёгкий. И я только надеюсь, что если вы расстанетесь, то сможете остаться друзьями. И я даже не стану врать, что желаю вам счастья до старости лет. Потому что он та ещё оторва. Но и ты у меня не бедная овечка, и зубки у тебя тоже есть… Справитесь. Но сейчас ты не один. Поэтому, что есть… С Новым годом… — Спасибо, Сири. А моим подарком будет то, что я не вылетел из лицея! — улыбнулся Гарри, и Блэк рассмеялся. — Прекрасный подарок, ребёнок! Я уезжаю, так что… На телефоне. И купи себе уже новый аппарат, Гарри! Собственно, этим Гарри и занялся. И даже зашёл в магазин к Бобби, выбрал ещё одну пару шарфов для себя и для Драко, перчатки для мадам и даже вспомнил о прекрасном магазине марочных коньяков для Люциуса. В конце концов, он отмечает Новый год в чужом доме, надо же оставаться воспитанным молодым человеком. Бобби, едва увидев его, широко улыбнулся. — Всё у вас сложилось? — спросил он, уже понимая ответ. — Да! И тебе за это огромное спасибо!.. — на взлетевшие вверх в непонимании брови Гарри пояснил. — Он видел нас тогда. Приревновал. И… Мы объяснились… — Рад за вас! Если понадобится помощь, заходи! Помогу, чем смогу… — пошутил парень и пробил покупки. Всё же замечательный молодой человек. Вернувшись к Драко, Гарри понял, что его планы немного меняются. В доме стояла мёртвая тишина, и даже прислуги нигде не было слышно. Поднявшись наверх, Поттер застал своего парня упаковывающим дорожную сумку. — О, любовь моя, у меня для тебя ранний новогодний подарок… Собираемся, я договорился. У меня для тебя сюрприз. — Драко, ты можешь не торопиться так, Бэлла приедет только завтра в полдень… — прилетело в спину Гарри голосом Нарциссы. — Лучше с ней не пересекаться… Но да… Завтра рано утром выезд. Точно… — всё ещё не отрываясь от вещей пробормотал Драко и захлопнул дверь перед мамой, чем вызвал потом негодования от Гарри. Всё же мать! За уже традиционным семейным ужином Гарри узнал, что тётя Драко приезжает всегда внезапно, непонятно, на какой период времени, и видеться с ней не хочет никто. Даже мама. Но она вынуждена, а Люциус даже не заикнулся о том, чтобы оставить жену в одиночестве ещё на один праздник. Драко же был волен делать, что хочет, а потому они с Гарри будут праздновать где-то в другом месте. Тайну скрывали все Малфои. — Знаешь, сын, носить фамилию Блэк плохо отражается на твоём характере… — проворчал мистер Малфой. — Куда уж хуже в твоём видении, дорогой, — отбрила его Нарцисса и велела им не забивать себе голову такими глупостями. Так парни оказались на пути куда-то, оставив символические подарки под ёлкой. Да, на Новый год в семье Малфоев обязательно что-то оставляли друг другу, это былa их семейная традиция, и Гарри почему-то подумал, что в его семье точно была бы такая же — его мама очень любила дарить подарки. Уже привычный простор Гелендвагена, гул мотора и приятная музыка вернули Гарри в воспоминания об их первых свиданиях. — Знаешь, когда ты спросил меня, целовался ли я когда-нибудь с парнем… Я сразу же пожалел о том, что так тебе ответил… Но правда в том, что я и с девушкой никогда не целовался по-настоящему… Не хотелось… А с тобой… Хотелось очень сильно… Гарри словно раскрывал большую тайну, так вдохновенно он звучал, и Драко тихо рассмеялся. — Я не знал наверняка, но я догадывался… И мне очень хотелось, чтобы так и было… — Куда мы едем? Почему это секрет? — Это не секрет, это сюрприз. Это на самом деле недалеко. Это очень красивое место. А ещё там мы будем совсем наедине… От этого глубокого голоса, и от того смысла, который закладывался в этом «наедине», у Гарри мурашки пробежали по спине, и он минут десять ещё ёрзал на кресле, не имея сил выбросить из головы навязчивые мысли. А потом всё же не выдержал. — Останови где-нибудь… Пожалуйста… — Что-то случилось? — Драко тут же заволновался, но Гарри просто повторил свою просьбу. И когда Малфой всё же остановился на обочине у самой кромки леса, попросил: — Поцелуй меня снова… Его взгляд был интенсивным и зовущим, и то, что на этот раз Гарри не испугается собственного возбуждения, и Драко не придётся убегать из салона, чтобы продышаться от наваждения, создало атмосферу почти опасную. Но Малфой даже не думал перечить. Отстегнул ремень безопасности и склонился к Поттеру, который отразил его действия. Для Гарри этот поцелуй был очень долгожданным, и он не смог сдержать стона, едва Драко коснулся его губ своими. Сколько бы раз они не целовались, Гарри дурел от этих прикосновений. Он удивлялся каждый раз, насколько это восхитительно — чувствовать эти ласку и нежность, и сегодня совершенно не стеснялся того, что собирался воплотить. Он снял своё пальто, перемежая свои действия с короткими поцелуями, а потом помог Драко избавиться от его одежды. Не позволяя Малфою спрашивать или сомневаться, он просто продолжал играть с его языком, губами, покусывая, посасывая их, как научился у самого Драко, пока руки подлазили под майку, добираясь до горячей кожи, а потом и расстёгивали его брюки. Сам Малфой сохранял стоическое терпение, подчиняясь идее Гарри, но не проявляя инициативы, но когда пальцы Поттера стали заигрывать с его возбуждением, не выдержал. Потянул Гарри на себя, вынуждая перебраться на свои колени, и тоже расстегнул его ширинку, чем заработал поощрительный стон и ещё более бешеный, глубокий поцелуй. Гарри почему-то было важно сохранять тишину, и Драко догадывался, почему. Слова Малфоя чаще всего вызывали в его нежной ромашке почти неконтролируемое смущение, и хотя он чувствовал себя куда более вольно рядом с ним за последние несколько дней, проведённых в его доме, всё равно, как только у Гарри включалось критичное мышление, ему тут же становилось неловко. И Малфой молчал, понимая, что Поттер сейчас решился исполнить свою фантазию, не важно, давнишнюю, или ту, что именно сейчас принесло ему его воображение, и Драко не хотел прерывать этот акт инициативы. Однако его невинный цветочек уже терял всякие берега, дразнясь, разгоняя кровь, прикасаясь к их членам мягко, вскользь, не давая достаточного ритма и плотности касаний. Это было потрясающе, но вместе с тем очень изматывающе, контролировать свои действия становилось всё сложнее, и Драко стал сомневаться, что выдержит такое испытание. — У тебя ведь есть опыт… Как это… В машине… — между поцелуями спросил Гарри, плавно двигаясь на его коленях, обхватывая то его член, то собственный, уходя ласками к шее, уху, сводя с ума этой бесконечной нежностью. — Ты хочешь услышать, каково это — заниматься сексом в машине, детка? Или тебе показать? — Драко едва сдерживался, чтобы не перенять инициативу, и то, что Гарри заговорил, стало для него практически спасением. — Показать… Может быть позже, но сейчас… Расскажи… Как бы ты это сделал… Со мной… — глаза Гарри плотно зажмурены, губы, если они не на губах или шее Драко, постоянно облизывает юркий язык, а руки уже более предметно трогают, щупают, гладят их стволы, причем сейчас абсолютно синхронно. Ему самому уже нужно больше, но он зачем-то медлит. Драко коснулся кнопки, заставляя сиденье плавно отъехать дальше от руля и опустить спинку, утягивая за собой и Гарри. Не ожидая такой смены позиции, он теряется, а когда Малфой перемещает руки на его ягодицы, сжимая их и разводя в стороны, сминая, впиваясь пальцами в мышцы, и вовсе стонет, вжимаясь пахом в пах Драко. — Я бы не стал… — говорит Драко абсолютно искренне, и Гарри распахивает разочарованные глаза. — С тобой я бы не стал обходиться быстрым сексом на заднем сидении. Я хочу видеть твою свободу на простынях, хочу видеть, как ты мечешься от удовольствия… Но если когда-нибудь нас с тобой страсть застанет в дороге, и нужно будет сделать всё по-быстренькому, то это будет самый опасный в твоей жизни минет… Потому что на дороге всегда могут быть другие машины… — Драко помогает Поттеру поставить колено на сиденье, чтобы чуть приподняться, снимая часть веса его тела с Малфоя и давая чуть большую свободу действия. — Ты представляешь, какое зрелище им предстанет перед глазами? Моя мелькающая в окне голова, трудящаяся над твоим членом? Но ты хочешь не этого, так? — ладонь Гарри уже беспрестанно двигается между их телами, и цель этих движений уже совсем не в том, чтобы подразнить, нет, Гарри хочется кончить. — Ты хочешь здесь и сейчас, так? — Драко не желает больше сдерживать свои руки, он гладит Поттера по спине, по плечам, по шее, задерживаясь в волосах, а потом снова спускается по позвоночнику, на этот раз снова до самых ягодиц. Пальцы едва касаются звездочки мышц, массируют, но ничего больше, зато вторая рука гуляет по шее, и Гарри сам ловит пальцы, чтобы облизать. Этот жест не может остаться без реакции, а Драко уже более предметно исследует анус Гарри, играясь, чуть растягивая, но не погружаясь внутрь, а скорее играя на скользящих движениях. Поттеру нравится. Он не останавливает своих движений, но подаётся на пальцы Драко в поисках более плотного прикосновения, ему интересно, и ему нравится. — Если ты спросишь меня, я бы трахнул тебя своими пальцами, и слушал бы твои потрясающие стоны, целовал бы твои бёдра, и не позволил бы себя касаться, чтобы твой оргазм был только моим… — голос Драко совсем охрип, воображение уже рисовало ему, как это будет, и он пообещал себе однажды исполнить это здесь. Гарри действительно стонет, он уже не просто дрочит им обоим, а сам подаётся вперед, ловит губы Драко и не имеет даже сил сделать это настоящим поцелуем. Но Драко подхватывает, даёт Гарри почувствовать, что он не один в этом бешеном водовороте эмоций, целует глубоко и жадно, и Гарри кончает, случайно прикусив его губу. Драко чувствует потрясающее опустошение, словно это он сам только что кончил, и тянется рукой куда-то назад и наверх. Он достаёт салфетки, осторожно опускает руку между ними, вкладывая бумагу в руку Гарри, и улыбается так широко, от того, что Поттер наваливается на него сверху, что у него болит челюсть. — Люблю тебя, моя невинная похотливая ромашка… — шепчет Драко. Гарри может шевелиться только спустя несколько минут. Ему опять неловко, он вытирает свои пальцы, джинсы, лобок и даже член Драко, прилежно и осторожно, и видно, что хочет спросить, но не решается. — Ну что? — спрашивает Драко, когда Гарри уже перебрался на своё сиденье, а его возвращается в первоначальное состояние. — А ты не… Тебе было… — он такой грустный и нелепый в своих сомнениях, что Малфой не выдерживает и снова целует его. — Мне было охуенно, Гарри… А будет ещё круче, когда мы приедем… Не дури… — он заправляется, осторожно застёгивая ширинку, и не жалеет ни секунды, что всё закончилось именно так. Чувствовать Гарри на пике удовольствия, видеть его глаза сразу после оргазма… Это стоит того… Они приезжают в небольшой загородный семейный отель. Здесь номеров всего с пяток, зато есть лыжная трасса и озеро. Вообще, это место сказочное, оно красивое до сомнений в его реальности. Это как маленький замок, с маленькими гномами, маленькими утятами и, может быть, в озере даже живёт маленькая русалка. Гарри весь оставшийся путь молчалив, но Драко не беспокоит его. Тому есть о чём подумать — Драко озвучил несколько идей, о которых Гарри раньше не фантазировал. И это сложный момент — потому что публичный секс на дороге — это то, что прозвучало ужасно. Но немного интересно. Горячо. И Гарри нужно с этим смириться. Что ему такое может понравиться в будущем. После горячего, приготовленного специально для них на огне, они немного валяются в номере, в основном целуясь, разбирая вещи из сумки, перекидываясь короткими репликами. Гарри в восторге от вида за окном, он постоянно возвращается к восторженным отзывам об интерьере и об идее Драко, пока тот не уволакивает Поттера кататься на лыжах. Это смешно, немного опасно, но по большому счёту здесь нет крутых спусков. Гарри учится, Драко — строгий наставник, и в конце концов Поттер просит его сменить тон, потому что делать минет в комбинезоне не удобно, на большее он пока не решится, а стояк и лыжи — вещи несовместимые. Но да, серьёзный, внимательный, почти чопорный Драко — это, кажется, фетиш. У Гарри взгляд загорается, а мысли разбегаются, когда Малфой говорит назидательно, и в конце концов Драко смиряется. Это всё-таки не эффективно — когда твой ученик пускает на тебя слюни. Возвращаются они уставшие, мокрые, довольные, и хозяева предупреждают, что ужин будет через час. А потом можно посидеть у камина, у них остановился один интересный литератор, и поэтому новогодняя ночь тоже может стать уникальной, если они захотят присоединиться. Звучит здорово, но сначала душ, и Драко настаивает, чтобы раздельный — иначе они имеют все шансы опоздать. Они довольно шумно поднимаются по лестнице, и Гарри уже готов использовать всю свою убедительность, чтобы Драко изменил своё решение, когда они слышат что-то странное. Дверь в соседний номер открывается, а потом резко закрывается. Потом снова открывается, и парни слышат голос, который им по началу кажется знакомым: — Ну уж нет! — дверь снова захлопывается с характерным щелчком, и Гарри замирает. Какое-то время в коридоре стоит тишина, и парни продолжают путь к своему номеру. Они успевают закрыть свою дверь, когда дверь соседнего номер снова хлопает, и на этот раз Гарри уверен. В этом: «Я никуда отсюда не пойду…» — стопроцентные интонации Грейнджер. — Тебе тоже показалось… — спрашивает Драко, но Гарри качает головой. — Не показалось. Гермиона ничего не говорила о том, где будет праздновать Новый год, но она бы точно похвасталась, если бы собралась куда-то вроде этого потрясающего места. Только если бы это не было свиданием. Парни раздеваются, освобождая себя от слоёв одежды, когда диалог за стенкой выходит из обычной беседы в выяснение отношений. — Да ты просто трус! Мне будет двадцать один этим летом, не надо прикрываться моим возрастом! Ответа парни не слышат, её собеседник звучит тихо, но видимо, с аргументацией у него не очень, потому что Гермиона не планирует снижать обороты. — Зато как это по-взрослому, принимать решения за другого! Думать за другого! И знать, что для другого лучше! Шесть лет прошло, Блэк! И я далеко не дура! Думаешь, было бы это блажью, до меня бы не дошло?! А ты даже попытаться не хочешь… Парни одновременно зависают, так и не сняв подштанники, потому что там прозвучала знакомая фамилия. — Так вот, почему у рыжего не было шансов… — тихонько отмечает Драко, а Гарри уже собирается помчаться туда, когда Малфой его останавливает. — Эй. Не наше дело… В этот момент за стеной слышен звук разбитого стекла, и Поттер уже на низком старте, но дальше слышен стон, и точно не от порезанного пальца. Несколько минут тишины заставляют парней напрячься, потому что ни стонов, ни признаков разрушения убранства номера не слышно. И когда Гарри уже почти расслабился, они с Драко одновременно замирают снова. Потому что это пощёчина. Стопроцентно. Малфой первым принимает стоическое решение и подходит ближе к смежной стене, Гарри спустя полминуты следует его примеру. — …проходили такое. Ты снова трахнешь меня, и свалишь, потому что поговорить у тебя яиц не хватает, Сири. Я знаю, что у тебя опасная работа. Я знаю, что я лучшая подруга твоего крестника… Так, стоп. Мне что, одеться, чтобы до тебя лучше доходили мои слова?! Сири… — а дальше снова стон, причём такой, что можно было бы и не подходить поближе. — Вот это новости… — шепчет почему-то Гарри, и Драко подтверждает его слова, кивая. За стеной слышно, как что-то деревянное скребётся по полу, потом снова что-то падает и рассыпается, причём и на ковер, и на пол, а потом слышен глухой, болезненный стон мужчины. — Развяжи меня, Миона… — Нет уж. Сначала я тебя послушаю… — парни спускаются на пол, усаживаются на коврик возле комода, и готовятся слушать тоже, потому что с таким тоном Гермиона только лекции читает. Они переглядываются, улыбаются несмело, а потом прыскают коротким смешком. Переплетают пальцы рук и оба думают примерно об одном и том же — у них всё уже прояснилось. Они уже вместе. — В мои пятнадцать-шестнадцать я была ребенком. Окей. Я к тебе даже не лезла. Неделями могла тусоваться у вас, готовила, держала мальчиков в ежовых руковицах и напоминала Гарри про дневник питания. Смотрела на тебя тихонько и облизывалась. Ты видел. Но всё нормально — я же ребёнок. В мои семнадцать я старалась, чтобы Гарри нормально закончил выпускные классы, как могла стерегла его от Джинни и да, выслушивала твои беспокойства о том, чтобы он не стал отцом так же рано, как и его отец. Ты выделил мне отдельную спальню, чтобы я не тусовалась с мальчиками в одной комнате по ночам, помог мне выбрать платье на выпускной и нагло соврал мне, что подвеска с жёлтым бриллиантом к нему — это благодарность за крепкую дружбу с Гарри. Ты навёл шороху в моём доме и каким-то чудом утихомирил соседа, чтобы я могла готовиться к поступлению, без страха вечером возвращаясь из библиотеки, и ты же поставил в моей комнате в твоём доме нормальный стол и компьютер с оплаченным доступом в три онлайн-библиотеки. Но окей, я понимаю, что я ещё школьница, благодарю тебя не слишком виртуозной выпечкой и стараюсь не слышать, как ты проводишь время в душе, когда ты остаёшься дома с нами. Всё вспомнила? А, нет! ТЫ полночи после выпускного ходишь мимо моей спальни, якобы проверяя парней, которые дрыхнут без задних ног, а когда я выхожу, чтобы спросить, хочешь ли ты чаю, чтобы лучше спалось, уведомляешь меня, что я очень красивая и тупо сбегаешь! Как по-взрослому! Но двигаемся дальше. В свои восемнадцать я получаю двухмесячную летнюю стажировку в Париже, как лучшая выпускница своего курса по баллам, а при посадке домой выясняется, что мой лицей не оплачивает подобные путешествия, зато на квитанциях стоит подпись некоего С.Блэка. Ты же не думал, что я не стану выяснять отношения после такого?! И не надо! — она явно перебивает его попытку сказать, что в принципе очень в духе Гермионы: заявить, что она тебя слушает, но не позволить вставить и слова в её тираду, — Не надо говорить мне про мальчиков… Я знаю, что Гарри нельзя никуда выезжать, пока этот бесконечный процесс не окончится, но они бы и не поехали со мной! А я бы с ними с удовольствием, если бы мне не предложили исполнение моей грёбаной мечты! Ты! Ты был тем, кто её исполнил! И вместо того, чтобы привычно сбежать, или, раз уж остался, взять яйца в руки и поговорить, ты… Очень умно заливаешься виски в ближайшем от твоего дома баре! Ты же не думаешь, что если я поставила задачу найти тебя, я её провалю?! Зато с помощью всемогущего Джека ты у нас готов на поговорить… И умная я, и красивая, и совершенно бесподобная… И глаза у меня, как янтарь, и губы у меня… Как там… Лепестки… И сама я вся из себя богиня с небес… Что? Не помнишь? Если бы не начало учебного года… Я бы тебе ещё тогда показала всю свою ярость и всю твою трусость, но остаться с тобой, чтобы слушать твои утренние извинения и опоздать в первый учебный день — это не вариант. Зато в свои девятнадцать я получаю охрененный Рождественский подарок — праздники дома. У родителей впервые за декаду отпуск на Рождество, как же мне такое пропустить? А на Новый год я получаю ещё один охрененный подарок — счастливо улыбающийся любимый мужчина и настоящая дискотека в его доме под эгидой встречи выпускников… Гостеприимный хозяин, немного вышедшее из-под контроля потребление спиртного, и чьи-то слишком шаловливые руки под моей юбкой. А потом твоя спасительная ревность, которая, видимо и стала лучшим афродизиаком, да? И о чём ещё может мечтать юная девушка, как не о том, чтобы лишиться девственности с тобой, а потом на утро прочитать, что ты оставляешь дом в нашем распоряжении, ведь мы уже, блядь! — совсем взрослые. М-м, — снова она затыкает ему рот, и в этом междометии столько ярости, что даже Драко впечатлён. — Я не дура, навязываться не стала, но какого тогда хрена каждая наша встреча после этого заканчивалась в постели?! Причём всегда по одному сценарию — сначала твои эти «больше не стоит», «ни к чему не приведёт», «тратишь время», и когда я уже согласилась с каждым из твоих высказываний, всё равно мы как-то втрахиваем друг друга во все поверхности, а потом я даже не вижу твоей задницы, когда ты убегаешь снова? Так вот, Сириус Блэк, сегодня я не собираюсь опять покувыркаться и потом снова ждать, когда же мы наконец объявимся снова! Я благодарна тебе и за помощь маме, и за лучшие курсы, и за летнюю стажировку после второго курса я тоже благодарна. Молчу уже про Париж. За публикацию в Вестнике, не знаю, как тебе это удалось. Но я без всего этого обойдусь, Сири. Потому что всё, что у нас есть — это история из двадцати ночей и выходные в Милане прошлым летом. Это не по-взрослому. Это какая-то истерика. Я тебя люблю. Вот такая вот я дура. Я тебя люблю, но я не намерена вязнуть в таких отношениях. И я не про то, что мы видимся редко. Я уже говорила: твоя работа — это твоя работа. Но помимо заботы обо мне и вот таких вот заездов в горизонтальной плоскости, мне нужна эмоциональная близость. Мне нужно общение с тобой. Мне нужно понимать, что мы вместе, не только, когда мы физически рядом. Мне нужен обмен. Это называется отношения. А не простой факт, что ты всегда позаботишься о моих проблемах, а я тебя даже с днём рождения поздравить не могу. Мне нужны отношения, и их нужно строить. Ну, что ты на это скажешь?! — Окей, — звучит тихо и вполне спокойно, и парни переглядываются. Это слишком не похоже на Блэка — оба это понимают, но Гермиона тоже это понимает. — Теперь ты развяжешь меня? — Окей? Что значит «окей»? Сири, ты понимаешь, о чём я тебя спрашиваю? — Тебе нужны отношения, их нужно строить. Я тебя услышал. Я не могу тебя в это втягивать. Потому что со мной отношения — это болото. Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь, и я каждый раз тебе об этом говорю. Ты не можешь винить меня в том, что я хочу тебя видеть, хочу тебя радовать, хочу о тебе заботиться и просто хочу тебя, когда мы встречаемся. Я признаю, что не могу перед тобой устоять. Не могу удержать член в штанах, когда ты со своим праведным гневом в глазах орёшь на меня и раздеваешь взглядом. Это не значит, что я дам тебе семью, детей, спокойный быт. А всё именно к этому в итоге и сводится. В один прекрасный момент тебе это будет нужно. А я никогда не поставлю свою любимую женщину в такие обстоятельства. Потому что ты всегда будешь под ударом. Это не изменится. Потому что я люблю свою работу, я в ней охрененно хорош, но она не способствует гармоничной личной жизни. И я сам задушу тебя, если ты начнёшь встречаться с Роном, потому что ты выше этого на несколько порядков, но да, тебе стоит найти кого-то для построения эмоциональной близости. Не меня. И это и есть та причина, по которой я постоянно избегал этого разговора. Потому что он поставил точку в нас. Это малодушно и эгоистично, но всё так и есть. Если позволишь, я продолжу заботиться о тебе, хотя бы до того момента, пока ты не начнёшь встречаться с кем-то, кто станет по-настоящему серьёзным в твоей жизни. И да. В этот Новый год мы и правда оставим прошлое в прошлом. Я ответил достаточно развёрнуто? В таком случае, развяжи меня, и я уеду. Номер оплачен до следующей пятницы. Дольше я просто не мог — это и так наглость, взять отпуск сейчас. Ну же? Миона… — Вот так просто?! — с видимым удивлением спросила она, но никаких звуков в номере не было слышно. Ни шагов, ни шорохов. Будто она продолжала сидеть или стоять, там где сидела или стояла, никак не показывая готовность развязать своего мужчину. — Ты понятия не имеешь, какой мне нужен быт. Ты никогда не интересовался, хочу ли я детей. Ты для себя очень чётенько прочертил, какие мне нужны отношения, чего я от них жду, чего я жду от своего мужчины, — Драко показал два больших пальца на эти комментарии Гермионы, а потом поднялся и принёс Гарри пару джинсов, захватив и свои брюки. Они оба уже успели остыть, и скоро ужин, поэтому душ если и будет, то очень короткий, но беседу хотелось дослушать. Не похоже, что у кого-то из парней были хоть какие-то угрызения совести, что они так бесцеремонно вламываются в чужую личную жизнь. — Ты снова решил за другого человека, как ему будет лучше. И это, наверное, самый главный показатель, почему этот новый год стоит начать, оставив нас в прошлом. А не красивые слова про безопасность, обстоятельства и один прекрасный момент. Не надо думать, что я шла сюда, чтобы высказать тебе ультиматум, но не подготовилась к тому, что ты его не примешь. Это тоже вариант, Сири. Тоже вполне рабочий вариант. Только я топлю за откровенность и искренность, а не за красивые слова без обоснования. А откровенность — вот она. Ты трус. И для тебя слова «эмоциональная близость» — это как красный код. «Бежать и прятаться». Ты просто боишься, что в какой-то момент моё присутствие в твоей жизни начнёт влиять на неё. На твои решения. На твои мысли. Окей. Это тоже вариант. Для меня не рабочий, но для тебя — тебе решать. И он тоже принимается — я в твою голову не влезу и там перекраивать ничего не собираюсь. Как и решать, что для тебя лучше. Просто мы вроде как решили — что это я ещё маленькая девочка, но походу все взрослые поступки в наших отношениях совершаю тоже я. Кто тогда ты? Ладненько. Раз уж мы всё сказали, думаю, дальше будет просто пустословие. И не надо на меня так смотреть. Я этот взгляд каждый раз вижу. Ничего не меняется, и ты только что сказал, что и в перспективе ничего не изменится. Поэтому потупи глазки, Сири, и повернись спиной. Ножницы острые. Это, кстати, был твой подарок на Новый год. Но думаю, теперь его не жалко. Послышались шаги, шорканье ботинок по ковру, какие-то ещё движения. Звук молнии, скорее всего большой сумки или рюкзака, а потом стук каблуков по полу рядом с дверью. — Будь счастлива, красавица, — по-доброму прозвучало из-за стены, и Гарри и Драко переглянулись. Что, неужели всё? Вроде как и да. Но как-то не верилось обоим. — И ты, старичок. Только скажи мне вот что, Сири… — дверь уже приоткрылась, видимо Блэк замер на пороге. — Я лучшая подруга Гарри. Допустим, он никогда о нас не узнает. Что закончилось, то закончилось. Ты объяснишь ему, почему тебя не будет на моей свадьбе? Как? Как ты познакомишься с моим парнем, а потом и мужем? Как ты будешь смотреть на нас — молодых, счастливых, страстных — за семейным ужином? Со своей этой вечной ревностью? Со своим этим Блэковским собственничеством? Тебе нужно покопаться в своей голове. И нужно решить эту проблему, чтобы Гарри был счастлив. Потому что я не буду одна, Сири.