Мосты

Лилит во снах смотрела на Роба своими пронзительными зелеными глазами. Иногда она была одета в платье с глухим воротом под самый подбородок, а её тёмные волосы прятались под смешной чепец. Лилит ставила перед Робом чай и тарелку с горячим супом, желала приятного аппетита, и её взгляд оказывался бесконечно далёк от покорности служанки. Иногда она представала в синем платье и со свечой в руке, блики света играли на её красивом лице. Она тянула руку к зловещим портретам, в её глазах Роб находил надежду и упрямство. Иногда она приходила к нему, одетая в настолько короткую, прозрачную сорочку, что простора для воображения почти не оставалось. Лилит присаживалась на край его кровати и проводила пальцами по его груди. Она прижималась к нему всем телом, твёрдым, сильным и непокорным. Таким тёплым и желанным. Таким отвратительно драядским. — Найди след из хлебных крошек, — выдыхала она ему на ухо. — Вспомни меня. Какой бы ни являлась Лилит, Роб просыпался, и образы таяли в лучах рассветного солнца. Рациональная его часть уверяла, что он попал под чары драядской ведьмы, ему срочно нужны обряды очищения души, плоти и всего, что там ещё предлагают суеверные старухи. Его сердце подсказывало, что всё несколько сложнее и одновременно проще. Сны не ощущались чужеродным, навязанным порождением колдовства — Роб это знал. И знание пугало его. Наяву встречи с Лилит проходили ничуть не легче, чем во снах, его будто привязало к этой невыносимо упрямой девице крепкими нитями, сплетёнными из служения своим странам, вожделения и смутных воспоминаний. Связь настолько крепкая, что и ножами не перерезать. В тронном зале принцесса Долины Наваждений превратилась в королеву, которая властным голосом зачитывала клятву и произносила речи перед подданными. Волосы девушки покрыла тяжёлая корона, а спина стала прямее, напряжённее из-за нового груза ответственности. В её глазах не было сомнений. Это даже восхищало. — Перестань пялиться на неё, как на последнюю красивую женщину двух королевств, — тихо и иронично сказал Деймон. — Это же её коронация, — неубедительно даже для самого себя буркнул Роб в ответ. — На кого ещё мне смотреть. Деймон неопределённо хмыкнул. «Это особый талант — заиметь чувства, в которых сам не можешь разобраться, к той, с кем даже разговаривать-то опасно». Коронация требовала многих ритуалов — драяды, как Роб и ожидал, оказались погрязшими в своих странных традициях по самые уродливые уши. Делегация из Альтергроу стала свидетелем почти всего. В лесу ветер умиротворяюще щекотал загривок, пахло смолой, переливались трели птиц, слышалось уханье совы. Свет полуденного солнца пробивался сквозь густую листву, дарил блики тоненьким, тканевым ленточкам, повязанным на ветках. Старый король держал в руках поднос с новыми полосками ткани, Лилит и её советница стояли рядом. Роб взглядом нашёл среди аристократов Берта. Тот едва заметно кивнул и закатил глаза — тоже устал от бесконечности своих же национальных устоев. — Я королева Лилит, наследница королевы Маргарет, — твёрдо, звонко и без смешинки начала правительница, обращаясь к лесу. — Я благодарю природу за светлые дни и тихие ночи, которые подарены нам. Я отдаю свою энергию, открываю помыслы и клянусь делать всё, чтобы оставаться достойной Долины. Она взяла из рук отца светло-жёлтую ленту и повязала на ветку. — Прошу о благодатном урожае и милости к тем, кто возделывает землю, — Лилит забрала с подноса светло-голубую ленту. — Прошу о чистом небе и снисходительности ветров. Пришёл черёд повязать и белую ленту, но советница Мэри поднялась на цыпочки и что-то быстро прошептала на ухо. Брови Лилит сардонически изогнулись, безмолвный спор девушек продлился несколько мгновений. Королева вздохнула и повернулась к людям. — Эта лента повязывается за мир, и я приглашаю наших друзей из Альтергроу разделить со мной молитву. По толпе аристократов пронёсся удивлённый вздох, Мэри довольно улыбнулась, даже столетние морщины короля Винса разгладились от гордости и радости, и только лицо Лилит оставалось царственно бесстрастным. Деймон рядом с Робом напрягся, готовый сделать шаг вперёд. — Король Деймон, я перед лесом, под сенью деревьев и светом солнца, клянусь вам удерживать мир, и молю природу помочь мне в этом. Каков будет ваш ответ? — Как и вы, я приложу все свои усилия, чтобы поддержать мир, — Деймон почтенно склонил голову. Королева кивнула. — Хорошо. Тогда я прошу мира и у того, кто отвечает за безопасность вашей страны. У того, кто одинаково близок к людям и к драядам, — пронзительные глаза Лилит остановились на Робе. — Главнокомандующий армии Альтергроу, поможете мне? В роще воцарилась тишина, в которой оглушительно громко прозвучала трель птиц. Улыбка сползла с губ Мэри, Берт нахмурился и настороженно глядел на свою королеву, но, похоже, ту мало интересовало чужое мнение. Деймон криво усмехнулся и взглядом пригласил Роба вперёд. «До чего упрямая и безрассудная! Не доверяет Деймону и не боится это показывать». Нити между ним запутывались всё сильнее, и зелёные глаза Лилит вскрывали в нём всё больше болезненных чувств и желаний. Отступать некуда. — Сомнительный политический ход, ваше величество, — саркастично прошептал Роб, поравнявшись с Лилит. Король и советница шагнули далеко в сторону от них, боясь загородить всем присутствующим обзор. — Следовало выделить короля, а не его командующего. — Я выделяю человека, а не должность. Такие, как ты — то, к чему должны стремиться оба народа. Чистота крови себя изжила. «Этому никогда не бывать». — Где ты видела, чтобы полукровки стали примером для подражания? — Там же, где и бастарды. Надеюсь, королева-бастардка оставит след в истории, — она разорвала ленту на две равные части, выдохнула и громко продолжила, вручая половину ткани Робу. — Мы молим природу о мире и открываем свои помыслы. «Что за игру ты затеяла?» Роб, не отрываясь, смотрел на неё. Ни тени иронии. Он презирал драяд. Он не знал, что за магию к нему применяют, но он восхищался Лилит вопреки всему. Его сердце отчаянно хотело поверить ей, но его разум соорудил щит из пережитого опыта и яростно отгораживался от чувств. «У таких историй нет счастливого конца, вот в чем проблема, дражайшая королева». — Как главнокомандующий войском Альтергроу, я обещаю Долине Наваждения мир, который от меня зависит, — громко сказал Роб. Лилит взяла его за руку и повязала на запястье ленту. Роб последовал примеру и обернул ткань под самым краем рукава её платья. По коже обоих пробежали мурашки, и оба это заметили. Неуместно вспомнились рассказы матери о старых свадьбах под сенью огромных деревьев, когда молодые связывали свои руки, как судьбы. Щёки Лилит покрылись ярким румянцем, будто она думала о том же. Он искал в её глазах ответ, ловил намёк на коварство, на ложь, на притворство присущее всем драядам — и не находил. Всё, что он видел — это настороженность, страх, что он снова оттолкнёт её, на этот раз прилюдно, разрушит то хрупкое и трепетное, что протягивается между ними, обходя здравый смысл. Сложно, почти невозможно сопротивляться. Роб капитулировал перед королевой и не мог простить себя за это. — Мы что-то ещё должны сделать? — хмуро спросил Роб. — Ага. Теперь жених может поцеловать невесту, — иронично ответила она, но осеклась, с трудом совладала с собой. Она спешно обернулась к Винсу, Деймону и аристократам, громко и надменно отчеканив: — Природа подарит благосклонность обеим странам, но для этого нужны равные усилия с наших сторон. Мэри уверенно захлопала в ладоши, и через мгновение толпа подхватила её аплодисменты. Нельзя было назвать это победой, слишком уж наигранной казалась радость драяд. Роб это видел и не сомневался, что королева тоже считывала настроение своих подданных. Лилит кивнула и вновь обернулась к нему. — Не так плохо, как я боялась. Мы должны повязать наши ленты на ветки. Спасибо, что поддержал меня, — тихо сказала Лилит. Она почти нежно, будто со страхом, что он отшатнётся, прикоснулась к нему, отвязывая ленту. Хотел бы он думать, что это ничего не значит. Хотел бы он думать, что это всё — настоящее, а не дурман чужой страны, не древнее колдовство тех, кого он ненавидел и презирал всю свою жизнь. Он пожал плечами. Как будто был какой-то другой выбор. Роб не мог сбежать от королевы Лилит ни во снах, ни наяву, и, сдавалось ему, что её высочеству об этом хорошо известно.