Десятый хранитель

Лес Лориэна завораживал. Особенно сейчас, когда вечерело, а мы продолжали прогуливаться с Леголасом, не имея желания возвращаться в реальный мир, полный зла и воин. — Жаль, что отсюда не будет видно звёзд, — сказал он, держа меня за руку. Посмотрев на эльфа, улыбнулась. — Ты знаешь о них всё, верно? — Верно, — ответил он и наши пальцы переплелись. Леголас остановился напротив меня, и потянув наши переплетенные руки, оставил легкий поцелуй на моей руке. — Когда-нибудь ты расскажешь мне все истории, которые знаешь, — сказала я, смотря в глаза Леголаса. — Когда не будет войны и армии орков, что хотят нас прикончить. — Настанет ли такое время, — задумчиво протянул он. — Надежда есть, — ответила я. — С того момента, как тебя ранили, — Леголас заметно нахмурил свои брови. — Я думаю о том, чтобы ты вернулась в Ривенделл, Анариэль… Или осталась здесь. — Что? — не могла я поверить своим ушам. — Я тревожусь за тебя, — опустив голову, ответил он. — Там в Мории, я постоянно искал тебя глазами, боясь, что могу упустить момент. Что с тобой может случиться что-то плохое… Что я могу вдруг не успеть помочь тебе. Путь на который мы вступили добровольно становиться более опасным. Смерть Гендальфа тому доказательство… — Леголас, — я обхватила лицо эльфа обоими руками, тем самым заставляя его посмотреть на меня. — Всё будет хорошо, просто доверься мне. Со мной больше ничего не случиться. Я нужна вам, нужна Фродо, особенно сейчас, когда хоббит сломлен последними событиями. Но я не отступлюсь от намеченного пути, не буду сидеть в стороне, пока вы боретесь за жизнь всего Средиземья. У каждого из нас есть, за что бороться. И у меня тоже… — Мне нравится, когда мы так говорим, — он улыбнулся уголками губ и обнял меня. — Нам пора возвращаться, Леголас, — тихо сказала я. Отпрянув от меня, Леголас вновь взял меня за руку и переплел наши пальцы. Придя в шатёр, мы увидели всех своих товарищей, которые обустраивали свои места для ночлега. Эльфы Лориэна заметно похлопотали. Здесь было много подушек, одеял, еды и чистой одежды. Гимли ужинал вместе со всеми хоббитами. Боромир сидел дальше остальных, но не был похож на себя. Что-то тяжелым грузом лежало на его сердце, и я это хорошо чувствовала. Арагорн точил свой меч и чистил остальное оружие от орочьей крови. На мгновенье он поднял глаза и увидев нас, перевел взгляд на наши сплетенные пальцы. Мы с Леголасом смущенно посмотрели друг на друга, и улыбнувшись перевели взгляд на Арагорна. Опустив свой меч, он широко улыбнулся нам в ответ. — Я скоро подойду, — сказал Леголас и отпустив мою руку и забрав чистую одежду, ушёл от нас. Я же, улыбаясь, подошла к другу, лицо которого заметно изменилось. Его глаза с удивлением смотрели на меня, а я не понимала в чём дело. — Анариэль, ты светишься? — спросил меня Мэрри, и все сидящие оглянулись на меня. — Батюшки! — воскликнул Гимли. — Ты так прекрасна, драгоценная моя. Но что с тобой? — О чём вы говорите? — непонимающе переспросила я, и взглянула на руки. Они говорили правду, от меня действительно исходил слабый свет. — Эру Всемогущий! — воскликнула я. — Арагорн? Я была напугана, и свет начал тускнеть, пока полностью не исчез. Арагорн подошёл ко мне и взяв за локоть, отошёл подальше от остальных. — Раньше такое было? — спросил он. — Нет, ничего не понимаю, — ответила я и присела на траву. — Гендальф смог бы ответить на все вопросы, но он, — не имея сил выговорить это ужасное слово, я прикусила губу. — Смотрю, ты наконец поговорила с ним, — пытаясь отвлечь меня, сказал он и присел напротив. — Да, мы поговорили по дороге сюда, после разговоров с Галадриэль. — Я рад этому, — улыбнулся он, — искренне. Мне, кажется я понял в чём дело, — сказал Арагорн, я же недоумевающе смотрела на него. — Закрой глаза… — Арагорн? — Не спорь и закрой, — повторил он и я послушно закрыла глаза. — Забудь о плохом, что прошла. Вспомни ваш разговор с Леголасом. Вспомни, что ты чувствовала в этот момент… Я не понимала чего добивался Арагорн, но послушно делала всё, что он говорил. Представила образ аранена, его улыбку, голос, крепкие объятия и поцелуй, который чувствовала на губах до сих пор. — Открой глаза, — сказал Арагорн, взяв мои руки в свои. Я открыла глаза. — Смотри… — Ох! — я снова светилась. — Похоже выражение, светиться от счастья по праву принадлежит отныне тебе, — рассмеялся дунадан. — И что теперь делать? — я не на шутку напряглась. — Быть светилом не входит в мои планы, — сказанное мной вызвал смех друга. — Прекрати, Арагорн! — Молчу, — поднимая руки, ответил Арагорн, еле сдерживая смех. — Контролируй чувства, Анариэль… — Контролируй чувства, чтобы не вызвать бурю. Теперь контролируй чувства, чтобы не стать светилом, — я вздохнула, а Арагорн рассмеявшись, оставил меня одну. Встав с места, я полошла к своему шатру и тоде потянулась за одеждой, но почувствовав тяготы Боромира, решила поговорить с ним. — Боромир, можно я присяду? — спросила я. Мужчина кивнул и отвернуося от меня. — Что тебя так беспокоит? — Я не найду здесь покоя, — встревожено ответил Боромир и посмотрел на меня. — Я слышу внутри её голос. Она говорит о моём отце и о падении Гондора. Она говорит мне: «Даже сейчас ещё есть надежда». Но я не вижу её. — Боромир, успокойся, — полодив руку ему на плечо, сказала я. — Ты приезал в Ривенделл ради Гондора. Ты отправился в этот поход ради места, где родился. Это не похоже на человека, который не видит надежды. — У нас давно надежды не было. Мой отец — благородный человек, но он теряет власть, Анариэль. В этот момент к нам подошёл Арагорн. — А наш народ… теряет веру. Он надеется, что я всё исправлю, и я бы сделал это. Я хотел бы вернуть Гондору славу, — мужчина перевел взгляд на на Арагорна. — Ты видел его, Арагорн? Белые башни Эктелиона, сверкающие как жемчужно-серебряная игла. Высоко на вершине утренний бриз развивает знамёна. Ты возвращался домой по зову серебряных труб когда-нибудь? — Я видел белый город. Правда, очень давно, — ответил дунадан. — Однажды наши пути приведут нас туда и стражник на башне провозгласит: «Владыки Гондора вернулись»! — Анариэль, иди отдыхай, — сказал Арагорн. — Мы посдим еще немного здесь. Я кивнула и взяв свои вещи, отправилась в купальню, которую мне показала одна из эльфиеек. Было приятно, окунуться в теплую воду, смыть с себя кровь и пыль от дороги. После купаний, я чувствовала себя более живой, более отдохнувшей. Поменяв перевязку на плече, я переоделась в длинное голубое платье. Волосы еще были влыжными, поэтому я расчесав их, оставила распущенными. На выходе из купальни я столкнулась со светловолосой эльфийкой: — Отдайте мне ваш походный костюм, — сказала она. — Мы приведём его в порядок. — Большое спасибо, — сказала я и отдала своб одежду. — Простите, — я собиралась узодить, но она вновь остановила меня. — Мне сказали, что у вас рана. Это передала Госпожа Галадриэль, — она протянула мне маленькую миску. — Это лекарство для вашей раны. — Благодарю вас, — взяла я лекарство. — Как вас зовут? — Айлин, Ваша Светлость, — ответила она. — Анариэль, — сказала я. — Меня зовут Анариэль. Можно на ты и по имени, — улыбнувшись ей, сказала я и ушла. Спустившись обратно к своим товарищам, я не увидела, что Гимли уже спал, а хоббиты стелили себе постель. Арагорн сидел рядом с храпящим гномом. Боромир уже спал. По лесу разадвалось пение. Мне были хороши знакомы эти слова. Они пели о Гендальфе. Точнее поач по нему… — Плач по Гэндальфу, — будто прочитав мои мысли, озвучил Леголас. Я повернулась к нему. Он тоде был переодет в другую, более свободную одежду: белая эльфйюийская рубашка и светлые брюки. — Что они поют о нём? — спросил Пиппин. — Я не могу передать это. Боль моя ещё слишком остра, — ответил Леголас. Я села на траву, у своего шатра. — Держу пари, они забыли о его фейерверках, — сказал Сэм. — О них тоже должны быть стихи, — неожиданно Сэм встал посреди нашего места для ночлега и начал читать стих: Струился в небесах ночных Каскад невиданных шутих И с громом вспыхивал на миг Горящий золотом цветник. — Эх, — разочарованно вздохнул хоббит и сел у своего шатра, — не выходит у меня как надо после долгой дороги. — А по-моему хорошо получилось, — сказала я, чем вызвала благодарную улыбку Сэма. Леголас сел рядом со мной и приобняв меня за плечи, приятнул к себе. Так мы и сидели. Впервые спустя долгое время, мы отдыхаем все вместе, а не порознь, как это было в дороге. Каждую ночь, кто-то из нас не спал. И это выматывало всех. — Впервые виду тебя в платье, — шепнул мне Леголас. — Ты прекрасна. Ничего не ответив, я лишь улыбнулась. Я не отошла от смерти Гендальфа, но старалась не омрачать дух братства. Нужно быть сильнее, ради тех, кто рядом. В особенности ради хоббитов. Гендальф значил для них слишком много. Они не скоро оправяться от этого горя.