Проклятие принца Рено

Разумеется, Жана неоднократно предупреждали, что это возможно. Король Франс, нанимая его в гувернеры принца, рассказал все, что сам знал и видел, а после велел всем, кто хоть раз наблюдал превращение принца, описать Жану, как это было. К концу общения с королем и его подданными, которых одного за одним заводили в залу, у Жана сложилась настолько полная картина, что он был уверен — превращение не выбьет его из колеи. Оно, на самом деле, и не выбило. Дело было в другом. Все, с кем довелось говорить Жану, как один утверждали, что принц превращается непроизвольно. Каждый твердил, что кот появляется в случае сильных расстройств и потрясений, когда принц плачет и переживает. Даже в рассказе короля Франса кроме невероятной усталости от проблем, вызванных столь ужасным проклятием, Жан расслышал что-то вроде сочувствия. И это немудрено — разве можно не жалеть ребенка, не способного никак контролировать свое состояние? Жан даже сомневался, не помешает ли сочувствие и ему наладить работу со столь непростым воспитанником, но все же согласился попробовать. В конце концов, отказываться от предложения самого короля — явная глупость, а глупости гувернерам непозволительны. Теперь же картина, которую так долго рисовали перед Жаном, прежде чем представить его юному принцу, выглядела совершенно иначе. Расстроился ли принц, что поздравления родителей приняли для него такой оборот? Возможно. Был ли принц потрясен новостью о предстоящих ему наказаниях? Наверняка. И все же, превращение совершенно не выглядело непроизвольным и случайным. Наоборот, принц весьма нахально улыбался, явно понимая, что будет, и расплакался специально. Хотел досадить Жану, хотел сразу показать, что он — власть. Подобное открытие одновременно усложняло и облегчало предстоящую работу. С одной стороны, Жан вынужден был признать, что воспитывать котенка — совершенно не то же самое, что воспитывать принца, а если превращения все же не непроизвольны, принца можно и вовсе перестать видеть. С другой стороны, то, что принц в столь юном возрасте не только может контролировать проклятье, но и пользуется этим, окончательно заглушило в Жане и без того задремавшую от отсутствия у принца манер жалость. Котенок — все еще совсем крохотный и, кажется, беззащитный, тем временем выполз из одежд принца и замер, пристально глядя на Жана. Жан отметил, что потеря принцем одежды при превращении может быть весьма удобной, даже позволил себе улыбнуться, протянул руку, до конца еще не зная, просто ли поднимет принца Рено или погладит, и тут же зашипел от боли. Кисть его украсилась рваными, чуть кровящими бороздками, а паршивец, оставивший их, снова спрятал когти и поспешно шмыгнул под кровать. Жан потряс рукой, прогоняя боль, и задумался. Подозрения его казались столь нелепыми, что он верить в них было сложно, но он все же наклонился, заглянул под кровать, нашел в темноте светящиеся, явно довольные кошачьи глаза, и заявил: — Подобное поведение недостойно принца. Я буду звать тебя Рексом и обращаться без должного уважения, пока ты в облике кота. Глаза под кроватью хищно сузились, и Жан поспешно выпрямился, убирая лицо подальше от пути наступления кошачьих когтей. Подумалось, что подозрения могут быть на самом деле не такими и нелепыми. — Рекс, ты не покинешь покои принца, — продолжал он, намеренно игнорируя всякие правила приличия. — И тебе не будет подан завтрак. Можешь оставаться котом сколько угодно. На вечерний пир я доставлю тебя независимо от твоего облика, и одному богу известно, какая молва пойдет по Землям, если ты вдруг станешь принцем Рено на глазах у всех, не имея никакого одеяния. Котенок под кроватью грозно зашипел, но Жан запретил себе отступать. Конечно, такое обращение с наследником могло навлечь на него огромные неприятности, но если принц и правда сохраняет разум, находясь в облике кота, это послужит ему уроком, а преподавать уроки — обязанность гувернера. Если же нет — какая разница, как говорить с котом. В конце концов, он ведь обещал королю, что найдет подход к юному принцу. Значит, надо начинать.