Гореть в любви

Периодически Тамара украдкой поглядывала на Дмитрия, который был полностью сосредоточен на дороге, ведь на улице уже было темно. Так же тихо влюбленные вышли из машины и поднялись в квартиру. Первой прошла женщина, а, следом, и мужчина. Разувшись и сняв верхнюю одежду, они отправились на кухню. Дима тут же стал немного суетиться, чтобы хоть чем-то себя занять: вода, чайник, сахар, чашки… — Дима, — негромко позвала мужчину Тамара. — Мы хотели поговорить… — она не рассчитывала, что мужчина сразу отреагирует. И уже приготовилась позвать его вновь, как вдруг, Дюжев замер на одном месте, стоя к ней спиной. Спустя секунду, он развернулся. Их взгляды пересеклись. У Тамары что-то больно кольнуло в груди. Эти необычайные глаза напротив были вновь полны боли, раскаяния, сожаления и какой-то детской досады. — Я, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, раскаиваюсь в том, что натворил. — собрав всю волю в кулак, произнес Дима. — Если ты не сможешь простить меня, — он опустился на колени перед Тамарой. — то лучше просто убей… Тамара потеряла дар речи. Сказать, что она была шокирована — ничего не сказать. Дима уже ни раз просил прощения за то, что сделал, какую боль причинил. Не раз стоял на коленях. Но сейчас всё было иначе, что-то защемило в груди настолько, что всё внутри сжалось. Ком встал в горле. Этот молодой мужчина, действительно, оказался взрослее всех её супругов, всех остальных её мужчин. А Дмитрий, так и стоя на коленях, ждал. Он просто молча и покорно ждал. Предавая себя, свою судьбу, полностью на суд Тамаре, без которой он уже, действительно, не мог дышать, не то, что жить. Громогласная тишина. 5… Пульс участился у обоих. 4… Сердце выпрыгивает из груди. 3… Как нужно дышать? 2… Сердца пропускают удар, второй, третий… 1… Вселенная замерла. 0… Тамара заметила, из-под расстёгнутых верних пуговиц рубашки, выглядывает странная синева в районе ключиц. Опускаясь рядом с ним на колени, певица слегка дрожащими руками расстегнула оставшиеся пуговицы и обомлела. Вся грудь мужчины была в синяках, и Тамара вспомнила, как в истерике била Диму, почти невесомо коснувшись его гематом пальцами, она шёпотом произнесла: — Прости меня… Тамара обняла его лицо ладонями и подняла, смотря в глаза: — Прости меня за ту… истерику… — Это… Это ничего, — ложь… даже её лёгкие прикосновения отзывались болью. — Это ничего, пройдёт. — Он понимал, что, скорее всего, испытывала Тамара, у которой было покрыто синяками гораздо больше мест на теле. Дима накрыл своими ладонями женские, что покоились на его лице: — Каков… — абсолютно по-детски робко и несмело. — …будет… — с замиранием сердца. — …твой… — пропущен вдох. — …вердикт?.. — на выдохе, почти одними губами, глаза в глаза. Гвердцители с трудом выдерживала его взгляд, понимая «сейчас или никогда!». Но сделать выбор оказалось чертовски сложно, проглотив ком в горле, она произнесла, смотря ему в глаза: — Я… я в тебя… влюбилась, — совсем тихо произнесла певица, ей до сих пор было тяжело признаться в этих запретных чувствах. — А влюблённая женщина… простит… многое… От этих слов мужчине стало ещё больнее и ещё более стыдно. Он взял женские ладони в свои и переместил их так, чтобы уткнуться лицом в них. Никогда с ним такого не было. Но в этот раз его плечи стали слегка содрагаться в немом мужском плаче, в котором были и боль и раскаяние и Вселенская благодарность и ещё очень многое. Тамаре и самой было очень нелегко. В последнее время слишком много событий одновременно свалились на хрупкие женские плечи: Сергей, с его регулярной и, зачастую, беспочвенной ревностью, выливающейся в ярость; новая роль в спектакле, причём, очень серьёзная и ответственная; знакомство и столь стремительные отношения с Димой, который, тоже оказался ревнивцем, но… другим. Этот молодой мужчина своими извинениями, раскаянием, пробудил в женщине давно уснувшую веру в человечность. Дима смог затронуть самые откровенные струны хрупкой души. Но всё же, Тамара, в силу возраста, оказалась сильнее, ведь все события её жизни закалили женщину. Да и нервного срыва у неё сейчас не намечалось, слёзы были уже все выплаканы. Но душу так терзало от того, что Дима буквально разрывался на части от своих мук у неё в руках, что, без всяких размышлений, женщина осторожно высвободила свои ладони из мужских рук и тут же обняла Диму за плечи, прижимая к своей груди. Она успокаивающими движениями гладила мужчину по спине, а носом уткнулась ему в шею, едва различимо прошептав: — Ты мне безумно дорог и… Я тебя прощаю… После этих слов Тамары, у Дмитрия, словно целый Эверест упал с плеч. Они оказались самым необходимым в жизни — глотком свежего воздуха, без которого невозможно дышать и жить. Дима, словно мальчишка, посильнее прижался к Тамаре, обвивая её спину своими руками. Эта Женщина!.. Она исцелила его израненную душу. Она нашла в себе силы простить его. Мужчина стал потихоньку успокаиваться. Тишина звонко разбилась на миллионы осколков, превращаясь в пыль и растворилась в их умеренном, уже ровном и спокойном дыхании. Дима ослабил объятия и стал ласково целовать певицу в щеки, плечи: — Люблю тебя, люблю милая… — певица улыбнулась его напору, он снова был тем уверенным в себе молодым человеком, что покорил женщину наглостью, поцеловав её при всех. Гвердцители вдруг осенило: — А Сергей Иванович теперь догадается, что между нами что-то есть… Дима оторвался от её шеи и недоуменно посмотрел на певицу. И та в ответ объяснила, густо покраснев: — Мы непозволительно долго целовались на сцене… — Мне кажется, мы держались… Крайне профессионально. — мужчина игриво подмигнул женщине и искренне улыбнулся, разглядывая это прекрасное, налитое густой краской смущения, лицо. — Ты то уж точно! Актёрище! Когда скользнул ладонями к декольте я испугалась, что заденешь! Это платье! Кошмар какой-то! А Яшин на нём так настаивал… — Может, я мог бы с ним это обсудить? Мол, ну не хочет женщина… Чего настаивать… — И что бы он подумал об этом, если ты вступаешься за партнершу, с которой знаком всего несколько репетиций? — Тамара изогнула бровь. — Ну, представь: мы — коллеги, нам предстоит много репетиций, да и сам спектакль. Вполне логично, что мы могли бы периодически что-то обсуждать и вне стен театра. И, например, в ходе одной из бесед, ты ненароком посетовала, что тебе не нравится это платье, или дискомфортно в нём, но ты не знаешь, как помягче от него отказаться… — Думаю, Яшин понял бы. — Дима, Сергей Иванович уже караулил меня у гримерки, мне только платье показали, как он появился. Он явно боится, что я удрать попробую. Нестабильная я личность, — посетовала певица и попробовала встать, но ладони Дюжева удержали её. — Прошу, не уходи. Давай ещё немного посидим и попробуем придумать что-нибудь, как решить этот вопрос. — Не хочу сидеть на полу, — певица недовольно надула губки. — И уже всё решили, я вышла в этом платье на сцену, пусть только перед тобой и Яшиным, но вышла. — Тогда, может, в комнату пойдем? Посидим на диване? Или куда бы ты хотела? Но, поверь, не смотря ни на что, в этом платье ты выглядела… сногсшибательно, потрясающе, восхитительно, умопомрачительно! — Дима перечислял все эпитеты искренне, от сердца. — И, честно говоря, мне хотелось любоваться тобой в нём вечно! — По сравнению с твоим, конечно! — Тамара вначале прыснула от смеха, а потом расхохоталась. Дима вспомнил, как Тамара тогда рассмеялась ему, практически в лицо, увидев в этом… убогом наряде. Его это слега покоробило и задело. Но, он всё же попытался усмехнуться: — Да… Ты права… — смущённо сказал он. — Я очень надеюсь, что к сцене измены и любви, мне подберут что-то более приличное, чем ночную сорочку того времени, — вдруг с ужасом произнесла певица. — А что… Вот было бы зрелище! Телу просторно, везде… поддувает! — мужчина расплылся в улыбке во все 32 зуба. — Издеваешься, да?! — спросила она, с умешкой, слегка толкая его в плечо. — Ты в любом наряде будешь восхитительно выглядеть! — уже примирительно произнёс Дима. — Надеюсь мой супруг Алексей Каренин это тоже оценит! — и вскочив на ноги, Тамара бросилась бежать в спальню. Актёр вначале опешил, а потом с улыбкой бросился за ней. Нагнав женщину в спальне, Дима первым повалился на постель, попутно потянув за собой и Тамару. — Ну и куда же ты от меня сбегаешь? На полуслове! Некрасиво, Тамара Михайловна, ох, как некрасиво! — заулыбавшись произнес он, заглядывая женщине в лицо. Певица упала на его грудь, но мужчина даже не почувствовал боли. Гвердцители громко хохотала: — Как куда, Дмитрий Петрович, от Вас убегаю! — она заправила прядь за ухо, стараясь приподняться. Её растрепавшиеся волосы, покрасневшее лицо, задорная улыбка свели актёра с ума. — Да-да, нельзя же так опрометчиво убегать от меня, зная, что я догоню! — он игриво подмигнул, наслаждаясь обаянием Тамары. Затем Дима нежно притянул её к себе за шею, прошептав на ушко: — Тамрико, я так тебя люблю! Певица улыбнулась этому признанию, и её пальчики пробрались под мужскую рубашку, коварно пересчитывая рёбра Дмитрия ноготками. Лукаво смотря на него, медленно приблизилась к его губам, опаляя их горячим дыханием, но не давая себя целовать. — Хочешь поиграть? — едва сдерживаясь спросил мужчина. — Молчи… дорогой… — усмехнулась певица. И заметив, как Дима потерял бдительность, выскользнула из его объятий, вставая на ноги и громко хохоча. — Вновь вы неосмотрительно поступаете, Тамарочка Михайловна! — Дима в миг сел на кровати и, обхватив женщину за поясницу и под колени, усадил на свои ноги. — Кто тут у нас такой прыткий и изворотливый?! — он игриво прищурился, вглядываясь в глаза женщине. — Я… — ласково, словно кошечка, проворковала певица, проведя пальчиком по его губам, намекая на поцелуй. Но стоило мужчине поддаться искушению и приблизиться к ней, как Тамара увернулась. — Поймаю! Я так просто не отступлюсь. — захохотал Димитрий. — А знаешь, что… Иди-ка сюда! — он начал слегка щекотать женщину, доводя ту до звонкого, заливистого смеха. — Дима… ахахахаха… пере… ахахах… стань… Дима! — Тамара извивалась на постели, стараясь убежать от его рук. — Как я могу перестать? Меня руки не слушаются! — задорно заливался смехом Дима. — Милый… ахахаха… умоляю… хватит… — у Тамары от смеха уже выступили слёзы, она согнулась в позу эмбриона, закрывая лицо ладонями. Она казалась такой маленькой и невинной, словно младенец. Лишь это умилительное зрелище смогло остановить Диму от того, чтобы продолжить щекотать женщину. «Милый…» — каким-то приятным эхом доносится до мужского слуха это обращение. «Милый…». Он воспарил, забывая обо всём. Дал слабину. Всего на несколько мгновений. Но Тамаре этого хватило, чтобы перенять инициативу. И вот уже женщина повалила его на бок, повторяя его же собственные действия — щекотку, доводящую его до абсолютно искреннего смеха. — Ахахаха, Там… Тамарочка… — безуспешно, Тамара непреклонна. Собравшись с последними силами, он, буквально, вопит, что есть мощи: Тамрико! Умоляю! Упоминание её имени, так певицу называли только в детстве, и никто из мужей никогда не общался к ней так. Она убрала руки с его рёбер и нежно прильнула к губам мужчины, от неожиданности он замер, а после обнял её спину. Оторвавшись от его уст, улыбнулась и тут же убрала его руки с себя: — Больше никакой щекотки! — Клянусь: больше никакой! — и он целует её так же нежно, как и она несколько секунд назад, растворяясь в этом поцелуе до последнего атома. — Тамрико!.. — раздается куда-то в губы. — Но учти, — Тамара оторвалась от его губ. — Сегодня мы только спим! — Заметь, не я это предложил! — нежный поцелу й в шею… Дальше — ключица. Отстраняется. Изучающе смотрит в ожидании. — Дима… — крайне неуверенно произнесла певица. — Спать, значит именно спать… — Я, однозначно, имею ввиду то же самое. — плечо, шея, висок. Чуть дольше, чем нужно было для мимолётного поцелуя. — Спокойной ночи, Тамрико! — Господи, сколько же удовольствия ему приносит одно лишь это имя… Ложится на бок. Отворачивается. «Люблю тебя. Бескрайне» — мысленно проговаривает он. Гвердцители улыбается и тихо покидает кровать, уходя на кухню. Ощутив, что кровать выпрямилась, без женского тела, Дима напрягся. «Встать и пойти за ней? В прошлый раз, когда он решился потревожить её одиночество, это закончилось плохо. Пойти или не пойти?! Пойти! Но… Если её это снова расстроит? Не пойти! Но, что, тогда, она о нём подумает?! Черт! Дюжев, соберись!» — так и пребывая в размышлениях, уткнувшись в потолок полутемной комнаты, он даже не заметил, как Тамара подошла обратно к кровати. Что-то в положении её тела было не так — её руки были за спиной… — И что ты задумала, любовь моя? — поинтересовался актёр, поворачиваясь к ней. Лукавый заговорщический взгляд певицы даже не смутил его, а зря, в следующий миг на него из кувшина полилась холодная ВОДА! А Тамара с громким хохотом бросилась убегать из спальни. — Аа! — вскрикнул Дмитрий. — Ну всё, Тамара Михайловна, теперь вам не сдобровать! — с этими словами, он буквально подорвался с мокрой постели и двинулся вслед за женщиной, чувствуя, как намокшая футболка не особо приятно прилипает к телу. Нагнав женщину на кухне, Дима произнес, лукаво улыбаясь: — Так, многоуважаемая, теперь вам деваться некуда! Я тебя поймаю! — и, с детским задором, почти вприрыжку, двинулся за Тамарой. — Между прочим! Нечего было от меня отворачиваться! — воскликнула Тамара, чувствуя возможное наказание за свою выходку. Видя её страх, Дюжев снял футболку, обнажая крепкий торс и двигаясь в сторону певицы: — Даже не думай! — воскликнула Гвердцители, уже продумывая пути побега. Они определенно заигрались. — «Даже не вздумай» что? — правая бровь вздымается вверх в немом вопросе. Один медленный шаг в её сторону. Отступить она ещё может, но вот куда? Влево, или вправо? Ещё шаг. Она — правша, и ему это известно. И ей известно, что он в курсе. Влево? Банально… Вправо? Слишком банально… Влево или вправо? Ещё шаг. Не успел! Тамара с лёгкостью увернулась, в очередной раз убегая от него. И тут Тамара забежала в гостиную, ближе к стеллажу и замерла словно изваяние, смотря на фотографию. Дима успел нагнать женщину, и подбежав сзади, поймал её в свои объятия: — Попалась! А увидев на что она смотрит, настроение у мужчины тут же улетучилось… На фотографии была Тамара, но не одна. Её в крепких объятиях держал супруг. Оба улыбались, стараясь казаться счастливыми. Но, ещё повнимательнее посмотрев на фото, Дмитрий понял, ну, или ему хотелось так думать, что улыбка Тамары была натянутой, неискренней. В отличие от Сергея, который светился от счастья. — Ты жалеешь, что ушла от него? — прямо спросил актёр, опуская фотографию снимком вниз. — Не знаю, — честно призналась певица. — Я жалею, что разрушила семью, что так подло поступила по отношению к нему. А через мгновение, видя, что Дюжев поник, добавила: — Но я не жалею, что осталась с тобой, — и обняла его за шею, смеясь. — Только теперь нам придётся поменять постельное бельё! — Думаешь, уже пора?! — с каким-то блеском в глазах уточнил Дима, явно, радуясь словам Тамары о том, что она не жалеет, что осталась с ним. — Дима, когда я говорила «спать», — она умоляюще посмотрела на актёра. — Я имела в виду именно сон, я правда хочу сегодня отдохнуть… — В первый раз, когда я лёг, ты окатила меня ледяной водой… Теперь я сомневаюсь в том, что ты имеешь ввиду именно то, что говоришь. — то ли в шутку, то ли всерьез произнес Дмитрий. — Но, в любом случае, ты права — постельное нужно сменить. Где можно найти свежий комплект? В шкафу, кивнула Тамара и вдруг спросила: — А может ты всё-таки меня отпустишь, — она вдруг поняла, что не в сила х даже шевельнуться, настолько крепко её держал в объятиях мужчина. — Да, конечно, — он даже не заметил, что всё ещё не мог её отпустить. — Извини, задумался. Я сменю бельё. — совершенно серьезным и ровным тоном произнес он, уже отпустив женщину и направляясь к шкафу. А Тамара направилась ему помогать, они синхронно поменяли белье на сухое. И как только поверх кровати оказалось большое мягкое одеяло, Гвердцители упала на него спиной, раскидывая руки в разные стороны, закрывая глаза, улыбаясь и нежась в свежей постели. Дюжев улыбнулся и медленно поместил колени по обе стороны от её бёдер, нависая над женщиной… — Знаешь, я очень долгое время хотел тебе кое-что сказать… — издалека начал Дима, приближаясь к женским губам и обжигая из своим дыханием. Тамара открыла глаза и удивлённо посмотрела на него: — Что? — кратко сорвалось с её губ. — Спокойной ночи! — и, поцеловав женщину в висок, Дмитрий лёг, как можно скорее забираясь под одеяло, пока Тамара не разобрала смысл его фразы. Поняв всю абсурдность ситуации, певица усмехнулась, а затем легла рядом, положив голову ему на плечо: — Спасибо тебе… за этот вечер, я давно столько не смеялась… Мужчина развернулся к ней лицом, внимательно изучая очертания женского лица в полутьме и, ничего не говоря, лёгким поцелуем коснулся её губ, после чего, просто прижал к себе, заключая в нежные объятия. Так они и уснули.