Гореть в любви

Утро началось со звонком будильника, в восемь часов. Дима потянулся к громко трезвонившему аппарату и отключил его. Смотря на певицу, что уже проснулась. — Доброе утро, — актёр погладил её по щеке, целуя. — Доброе… — протянула она, нежась в его объятиях. — Как тебе спалось? — он убрал за ушко прядь волос, выбившуюся и струящуюся по женской щеке. — Тепло, — краснея, призналась певица, пряча лицо на его плече. — Хочешь позавтракать, или только кофе попить? — он любовался этой красотой в своих объятиях. — Если Сергей Иванович как и вчера задержит нас на дополнительную репетицию, то… наверное лучше что-то перекусить, — Тамара не смогла сдержать зевок, закрывая рот ладонью. — Да уж! Ты абсолютно права. Как насчёт яичницы с помидорами и тостами и какого-нибудь лёгкого салатика? — Что хочешь… — тихо ответила Тамара и поплотнее укрылась в одеяло. Вставать рано утром ей было всегда тяжело. — Тогда приготовлю всё, а там уж посмотришь. — поцеловав женщину в макушку, он выбрался из постели и отправился в душ. Тамара перекатилась на его тёплое место на постели и закрывала глаза, дремая в эти сладкие утренние минутки. После душа Дима на скорую руку приготовил завтрак и вернулся в спальню. Облокатившись о дверной проем, он подумал: «Как же Тамара прекрасна, когда спит…» Полюбовавшись этим чудом несколько минут, он всё же подошёл к постели и, встав перед ней на колени, слегка подул на плечико, с которого так кстати сползло одеяло. Тамара поёжилась, прячась в одеяло, не желая расставаться с тем теплом, что сейчас её обволакивало. Осторожно пристроясь на кровати, и ложась поверх одеяла, он обнял женщину за живот, прижимая поближе к себе: — Завтрак готов… — прошептал он куда-то в одеяло. Тамара по-детски спрятала голову под одеяло, не желая расставаться с тем блаженством, в котором была сейчас. Дмитрий, решил предпринять активные действия. Он вытащил из-под себя одеяло и просунул под него руку, на ощупь ища женскую лодыжку. Найдя её, он стал плавно подниматься ладонью по внешней стороне бедра женщины вверх: — Тамарочка, пора подниматься… — колено, бедро, бок. Рука замерла на несколько секунд, затем опустилась к животику, нежно поглаживая и сжимая его. — Соня, открой глазки… — рука вернулась на бок, затем выше — к Тамариной руке, согнутой в локте. Пробежавшись несколько раз вдоль плеча, пальцы остановились на женской шее — «Какая же она нежная!» — и вот, его большой палец добрался до губ певицы и несколько раз очертил контур, слегка приоткрывая нижнюю губу. Мужчина стал покрывать поцелуями изящное женское плечико и шею. — Просыпайся, радость моя! — прошептал он ей в ушко. — Ммм… — тихое и блаженное раздалось в ответ. Певица открыла глаза, улыбаясь столь нежному пробуждению. По-детски медленно потягиваясь и жмурясь в лучах солнца, что уже бликами бродили по её лицу, приветствуя новым днём. — Встаю, — ответила Тамара, поднимаясь с кровати и надевая халат. Но тут Дмитрий решил побыть рыцарем, всё-таки у них так прекрасно началось утро. — Иди-ка сюда… — Тамара не успела ничего понять, как уже оказалась на руках у Димы, с такой лёгкостью подхватившего её. — Ах! — вскрикнула певица, обхватив его за шею. Но очень быстро её лицо озарила улыбка. Дмитрий донёс Тамару до кухни, где усадил на стул: — Приятного аппетита! — Спасибо! И тебе! — женщина улыбнулась, пробуя завтрак, что ещё был горячим. — Спасибо! Кофе сейчас налить, или попозже? — Я налью, — они синхронно потянулись к турке и их пальцы соприкоснулись, ток прошёлся по ним в один миг… Возлюбленные медленно посмотрели друг на друга, а в следующий миг Дима поднялся на ноги, потянув певицу на себя, поцеловал, Тамара же обвила его шею ладонями. Возлюбленные растворились в этом слиянии, только мимолетный взгляд на настенные часы напомнил Дюжеву, что им ещё собираться на репетицию, потому он с огромной неохотой отстранился от губ возлюбленной. — Скоро нужно будет собираться. — нехотя протянул Дима. — Кофе? — он улыбнулся. — Только ли кофе? — лукаво улыбнулась Тамара. — Ну… И приятного аппетита! — он заулыбался, обнажая зубы. — Отлично! — рассмеялась певица, садясь за стол, ведь ей то ещё предстояло накраситься и привести в порядок волосы. Всё время завтрака они провели в молчании, но взгляды, что возлюбленные бросали друг на друга были красноречивее любых слов. Так же молча прошли и сами сборы на репетицию. Лишь, иногда проходя мимо друг друга, они то и дело соприкасались руками. — Кажется, это последний комплект одежды, что у меня остался. Надо бы заехать домой потом. — произнес Дима, придирчиво осматривая себя в зеркале. Лишь в коридоре Дима не сдержался, Тамара как раз закончила наносить помаду. Она была так прекрасна, что он обомлел: — Прости, солнышко, но я немного подправлю твой макияж! — наконец решил он. — А что с ним не… — но договорить не смогла, мужские губы и язык не позволили ей этого сделать, страстно сминая её губы и размазывая помаду. — Дима! — женщина смущённо заулыбалась, когда поцелуй прекратился. — Мне же теперь придется снова красить губы. — А мне и так нравится! Выглядишь… невероянютно прекрасно! — Надеюсь Яшин сегодня решит нас снова оставить на совместную репетицию, — его ладони скользнули ей на талию и бёдра. — Там есть и сцена измены и открытый роман… — Дима! — воскликнула певица, заливаясь краской. — Что? Будешь чувствовать себя неловко? — мужчина прижал женщину к себе поближе. — И это тоже, — она смутилась ещё больше. — А что ещё? — Дмитрий с любопытством заглянул в её глаза. — Ещё… я… — она покраснела ещё больше. — Хочу тебе ответить… Едва слышно, буквально прошептала женщина, лишь на миг подняв на него глаза и снова опустив их. — Да?.. — с ещё бо́льшим интересом он вглядывался в Тамару. — Мы опоздаем, — совсем тихо напомнила певица. Дима молча кивнул, улыбаясь на признание женщины. Квартиру они покинули бок о бок — Тамара держала Диму под руку. Так они и дошли до машины, после чего уехали на репетицию. Уже на парковке певица вспомнила об макияже, что так «умело» подправил Дюжев. Достав из сумки косметичку, она привела всё в порядок. В театре их всех уже ждал режиссёр, буквально с порога отправляя артистов одеваться в костюмы. Тамара прошла в знакомую гримерку, поздоровалась с Мариной Георгиевной и вдруг замерла, на манекене было только платье с разрезом. Задавать вопросы было бессмысленно, как и противиться этому — сегодня она выйдет перед всеми партнёрами в этом платье. Благо синяки на бёдрах уже становились желтыми, что делало их незаметными за чёрными колготками, грудь скрывало декольте, а следы на шее она спрятала ещё дома. Тамара ушла за ширму переодеваться, Марина Георгиевна помогла ей застегнуть платье. Когда певица вышла в гримерке был уже режиссёр, который тут же её поприветствовал: — Здравствуйте, Тамарочка! Вы превосходно выглядите! — Спасибо, — певица смущённо улыбнулась, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Разрешите? — Яшин подошёл к ней вплотную. — Но волосы лучше собрать, нужно плечи открыть, тем более они у Вас великолепны! Тамара слегка покраснела и опустила голову, сказав: — Хорошо, — она была очень смущена. — Позволите? — и, не дожидаясь ответа, мужчина осторожно взял женские волосы и заправил их назад. — Так гораздо лучше! — негромко сказал он, уже опуская свои руки. Певица подняла на него озадаченный взгляд. Благо дело, что Марины Георгиевны в этот момент не было в гримерке — она куда-то ушла на несколько минут, иначе бы Тамара провалилась под землю от этих непрошеных действий режиссёра. Покраснев ещё больше и вновь опуская глаза в пол, Тамара так же негромко ответила ему: — Спасибо, но не стоило… — Да, конечно… Извините, не удержался. — Яшин улыбнулся каким-то своим мыслям. — больше такого не повторится. Обещаю. — помедлив пару секунд, он добавил, подставляя собственный локоть: — Разрешите сопроводить Вас на сцену? — и в этот раз он, действительно, дождался женского ответа. Тамара утвердительно кивнула, положила свою руку на предложенное предплечье мужчины и они отправились на сцену. Все актёры уже были на сцене, отсутствие главной героини тут же бросилось в глаза, но никому ничего не оставалось кроме как ждать. На сцене был настоящий маскарад 19 века. И вот из-за кулис режиссёр под руку вывел Анну Каренину, и мужчины вывернули шеи, стараясь рассмотреть её по лучше. А смотреть было на что! Правая нога появлялась в разрезе при каждом шаге, декольте открывало белоснежную кожу, волосы откинутые назад, хрупкие плечи. Певица слегка покраснела и это лишь добавило очарования и невинности в роскошный образ Анны Карениной. Когда Дима увидел Тамару, буквально выпорхнувшую на сцену под руку с Яшиным, он обомлел. Челюсть с огромным усилием осталась на своём месте. Дыхание спёрло. Он был очарован. На прошлой репетиции у него было очень мрачное настроение, потому так полюбоваться женщиной не удалось. А сейчас… Ему стоило огромных усилий вернуться в сознание. Он осмотрелся вокруг — все взгляды были устремлены исключительно на Гвердцители, которая уже залилась румянцем смущения. Дюжеву очень понравилось, что Тамарой все любуются, и что она уже не знает, куда отвести взгляд от смущения. Это Диме в ней безумно нравилось и будоражило душу. Факт, что Тамара в один миг стала объектом всеобщего внимания, Яшин понял и постарался выручить певицу: — Начинаем репетицию! И ушёл в зал, садясь за пятый ряд партера, чтобы лучше было видно, чуть позади него уже были ассистент, гримеры, костюмеры, композитор, художник-постановщик. Только актёры начали сцену, как Яшин нахмурился, что-то было не так и он тут же воскликнул: — Стоп! Все обернулись на Сергея Ивановича. А сам режиссёр повернулся к гримеру: — Ольга Марковна, соберите Гвердцители волосы, профиль должен быть виден. Женщина кивнула и поднялась на сцену, подходя к певице, что-то шепнув ей, уводя с собой. — Перерыв десять минут! — объяснил режиссёр своё решение. Спустя несколько минут женщины вернулись из гримерки. Волосы Тамары были заколоты на затылке, обнажая прекрасную шею. Яшин поблагодарил Ольгу Марковну, которая уже занимала своё место в партере и дал команду возобновления репетиции. Остальные актёры уже довольно неплохо знали свои реплики, вот только сейчас все невольно забывали слова, особенно если была общая сцена с Тамарой. От такого пристального внимания певица стала теряться ещё больше, подсознательно она боялась, что Дюжев будет ревновать её к партнерам по сцене, как это делал супруг. Потому в общей сцене с Дмитрием Гвердцители накрыло: она окончательно растерялась, тут же появился грузинский акцент. Видя что Тамаре уже совсем тяжело, Яшин вмешался: — Перерыв 30 минут! — и тут же поднялся на сцену, подходя к певице, тихо, чтобы другие не услышали, обратился к ней. — Тамара Михайловна, ну что случилось? Начали же хорошо! Но у Гвердцители объяснений не было: — Можно я не буду участвовать? У меня не получается… — тихо, с ошалевшими от всего происходящего глазами попросила певица. — Нельзя! Репетировать будем столько, сколько нужно! — он пресёк её малейшие поползновения покинуть спектакль. Остальные артисты понимали, что Тамаре тяжело даётся актёрское мастерство, но зато каждый уже понимал почему Яшин выбрал именно её. Никто так не чувствовал и не соответствовал 19 веку, как Гвердцители, она будто родилась с небольшим опозданием, пропустив свою эпоху. Дмитрий видел, что Тамара практически на грани срыва, поэтому хотел с ней поговорить, но не успел — Яшин его опередил. С нетерпением дождавшись, когда режиссер оставит Тамару одну, Дмитрий подошёл, остановившись на сугубо деловой дистанции и произнёс: Тамара Михайловна, извините, у меня есть один вопрос. Мы не могли бы переговорить? — Конечно… — слепо согласилась с ним певица, мечтая как можно скорее покинуть сцену и убежать от этих внимательных взглядов. Хотя разговор тет-а-тет с Димой сейчас её немного пугал, но не будет же он устраивать скандал прямо в театре. — Позволите угостить Вас кофе? — Дмитрий внимательно вглядывался в её лицо, ожидая ответа. Тамара в ответ лишь кивнула. Он проводил женщину до гримерки, а сам так же молча отлучился буквально на пару минут. Вернулся он в гримерку уже с чашкой кофе, которую поставил на стол около Тамары, сидевшей рядом на стуле, бездумно разглядывая пол. Мужчина опустился рядом, вставая на колени: — Тамарочка, позволь… — он взял её руки в свои и поразился тому, насколько холодны женские ладони. — Ты очень сильно переживаешь… Что тебя так выбило из колеи? Непривычная обстановка, пристальное внимание? — он немного сжал и потёр женские ладони, пытаясь хоть немного их согреть, затем, поцеловав их, продолжил: — Чем я могу тебе помочь? — Обними меня… — вдруг тихо попросила женщина. — Я устала… Не успела она договорить, как теплые мужские руки обняли ее за плечи и спину, прижимая к себе. Дима прижался губами к её макушке, а правой рукой поглаживал по спине, стараясь успокоить: — Всё наладится… — Дима, — Тамара обняла его за пояс, утыкаясь лицом в плечо, Ей даже стало немного легче дышать, она не видела в его глазах всеразрушающей ревности. — Мм? — отозвался он вопросительной интонацией. — Ничего, — отозвалась певица, крепче прижимаясь к нему. Их объятия продолжались несколько минут. Затем, так и поглаживая Тамару по спине, он негромко спросил: — Кофе будешь? Пока не остыл… — Не хочу, — ответила певица, боясь прервать столь необходимые объятия и тепло, что только стала обретать. Дима понял, и потому не стал настаивать, а лишь ещё поближе придвинулся к Тамаре, так и стоя перед ней на коленях. Он периодически целовал женщину то в висок, то в макушку, но поглаживания спины так и не прекращал. В коридоре раздались приближающиеся шаги, и Дюжев буквально в следующее мгновение оказался на соседнем стуле, пододвигая к замершей певице чашку кофе. Тамару даже позабавило то, с какой прыткостью и скоростью Дима переместился на стул, поэтому она улыбнулась уголками губ, глядя на мужчину. Женщина взяла чашку, делая глоток и тут в шаги стали совсем близко, кто это Дюжев почему-то не сомневался, но решил исполнять их роли до конца: — Тамара Михайловна, поэтому если у Вас возникнут какие-то сложности с нашими сценами, сразу говорите, я Вам помогу. У певицы удивленно взметнулись брови вверх и тут раздался стук и дверь отворилась. Как и предполагал Дима — на пороге стоял режиссёр. — Тамара Михайловна, Дима, репетицию начинаем через 5 минут. — Хорошо! — ответил Дюжев, и заметив внимательный взгляд Яшина на Тамару, нехотя поднялся на ноги, покидая гримерку. — Тамара Михайловна, ну как Вы? — обратился к ней Яшин, тут же занимаяя место Димы на стуле. Гвердцители отставила чашку и решилась спросить: — Почему Вы меня выбрали для этой роли? — этот вопрос уже давно занимал её мысли. Яшин накрыл женскую кисть, которая так и покоилась рядом с отодвинутой чашкой, своей рукой. — Честно говоря, я был сражён наповал и очарован Вашей игрой в «Человеке из Ламанчи», что уж говорить о том, что являюсь большим поклонником Ваших песен. — он слегка сжал женскую ладонь. — А спектакль у нас музыкальный и душевные терзания Анны Карениной передавать предстоит не только актёрской игрой, но и голосом. — Сергей Иванович, мне тяжело, я вижу, что не справляюсь, тяну остальных артистов вниз… — Тамара посмотрела на режиссёра и уже тише добавила, опуская глаза. — Мне и так неловко, что со мной все носятся, да и Вы уже со мной намучились… — Прошу, перестаньте… — он положил свою ладонь Тамаре на плечо, пытаясь заглянуть в глаза. — Поверьте, это практически самые приятные хлопоты в моей жизни… Да и коллектив чрезвычайно рад играть с Вами в одном спектакле. Уж что говорить о Дюжеве, который, как я заметил ещё в первый день, смотрит на Вас с таким восхищением и преклонением… Тамара покраснела, но когда мужчина упомянул Диму, мысленно содрогнулась, опасаясь что про них такими все догадаются. Яшин немного отвлекся, глядя куда-то за спину женщине. — Хотя, знаете… Ведь не только Дюжев на Вас так смотрит… А и весь остальной коллектив. — он кивнул головой, как бы подтверждая свою же речь. — Вы стали украшением нашего команды! И как я Вас, Тамарочка, могу отпустить? Певица залилась румянцем и улыбнулась, смотря на режиссёра, что так и не убрал руку с её плеча. — Ну вот! Уже улыбаетесь! — обрадовался Яшин. — Готовы идти на сцену? Тамара кивнула, поднимаясь на ноги. Спустя пару минут Яшин и Гвердцители появилась на сцене вместе, как и раньше в этот день — женщина держалась за локоть режиссёра. Взгляды устремились на них. В том числе и взгляд Дмитрия, который понял по виду Тамары, что ей стало легче, чему он несказанно обрадовался. Многие актёры мужчины даже завидовали Яшину, он, пользуясь служебным положением, мог открыто проводить с Тамарой гораздо больше времени, чем кто-либо другой, задействованный в спектакле. Чего греха таить, даже Дима стал немного нервничать: столь пристальное внимание режиссёра к его возлюбленной бросалось в глаза. «Но, с другой стороны, вполне нормально, когда режиссёр уделяет много времени главным героям, особенно — новичкам в этом деле» — продолжил свою мысль Дюжев. Нельзя сказать, что скованность тут же покинула Гвердцители, ей также было неловко, но теперь общие сцены с актёром, исполнявшего роль её супруга — Вронского, стали особенно трудными, ведь Тамаре скоро и самой предстоит подобная встреча. Ещё пять часов шла репетиции. Яшин очень хотел, чтобы Гвердцители с Дюжевым остались на дополнительную репетицию, но видя, как певица устала, решил всё-таки отпустить их всех. Зайдя вместе с Тамарой в её гримерку, Дмитрий первым делом запер замок, а затем, прижав к себе женщину, нежно обняв её, спросил: — Ну как ты? Силы переодеться есть? — Ты предлагаешь мне в таком платье на улице появиться? — удивленно изогнула бровь певица. — Предлагаю свою помощь в переодевании. Не более. — он добродушно улыбнулся. — Дима, тебя могут увидеть, выходящим из моей гримерки, — попыталась образумить его певица. — Ну что же теперь, актеры не могут друг к другу в гримерки заходить? Вот, держи! — он достал из внутреннего кармана неизвестно, откуда там взявшуюся шоколадку. — Я просто зашёл тебя угостить шоколадкой, вот пусть так остальные и думают. — Дима, ты закрыл дверь в гримерку певицы, что официально замужем. Зачем ты провоцируешь эту слухи, что наверняка поползут? — осторожно спросила Тамара, боясь очередной ссоры. — Я бы не стал ничего такого делать, если бы не был абсолютно уверен, что все остальные уже разошлись. Все очень сильно устали, у них нет сил следить за тем, кто и в чьей гримерке. Дак я могу предложить тебе свою помощь? Тамара вздохнула, она догадывалась, что наверняка ещё не все покинули театр, и уж точно режиссёр до сих пор оставался здесь. Но спорить с Димой тем более на людях было для неё неприемлемо: — Расстегнёшь? — Да, без проблем. — самонадеянно ответил он, ещё не подозревая, что молния просто так не поддастся. Стоя лицом к спине Тамары, он взялся за собачку и стал осторожно вести её вниз. Но молния не собиралась просто так расстегиваться. Дима подошёл поближе, немного склонился над молнией и несколько раз её подёргал вверх-вниз, при том второй рукой придерживая за уже расстегнутую часть платья, периодически касаясь в этом месте оголенной спины. В моменты, когда Дима касался её спины, по Тамаре пробегали мурашки — реакция на приятные ощущения от этих касаний. Диме пришлось просунуть одну ладонь между платьем и бархатной кожей Тамары в попытке расстегнуть застрявшую молнию, которая, к слову, наконец-то поддалась. Окончательно расстегнув молнию, Дима полюбовался изяществом приоткрытой спины:  — Готово. — прошептал Дима Тамаре на ушко. — Дальше… Ты сама, или…? Певица затрепетала, по коже побежали мурашки, она постаралась взять себя в руки и сделать шаг вперёд, чтобы отстраниться, но не вышло — ладонь Дюжева на её животе не позволила сделать и шагу. — Оно же могло упасть. — Объяснил Дима свои действия, прижимая Тамару к себе. Тамара обернулась, придерживая платье на груди и лукаво смотря на возлюбленного, а после приподнялась на носочки, шепча ему на ухо: — Всё дома… а сейчас не мешай мне переодеваться, — после чего отстранилась и ушла за ширму. Дима ушел в свою гримерку, чтобы тоже переодеться. Закончив переодеваться, Дима подошёл к гримерке Тамары и постучал в дверь: — Тамара Михайловна, можно? — на всякий случай он назвал её по имени и отчеству. — Заходите, — раздался в ответ голос. Дима вошёл и увидел, как певица доделывает макияж, подойдя к ней ближе, он вытащил все шпильки, удерживающиеся её волосы в прическе. И тяжелая копна темных локонов упала ей на плечи. — У Вас шикарные волосы, Тамара Михайловна! — произнёс он, вдыхая такой приятный аромат распущенных волос. Певица запрокинула голову, смотря на мужчину, один взмах чёрных ресниц лишил его воли, он был в плену… Тамара улыбнулась, вроде бы ничего не сделала ещё, а Дима уже не может отвести от неё взгляд. Не удержавшись Дюжев нежно коснулся поцелуем кончика её носа, желание заполняло его, и он уже охрипшим голосом произнёс: — Ты готова? — Дааа… — протянула женщина, касаясь его щеки ладонью. — Тогда, я жду тебя в машине. — невесомый поцелуй в висок и Дмитрий вышел в коридор. Всю дорогу до машины он прокручивал в голове изящную полуобнаженную спину Тамары, её ресницы, улыбки, касания… Он шёл и диву давался тому, что ТАКАЯ женщина с ним вместе. Дюжеву пришлось минут пятнадцать ждать певицу, когда он уже стал нервничать и думал идти за ней. Тамара неспешной походкой вышла из театра, и как ни в чем не бывало села в машину. Вот только он заметил, что она была как-то странно задумчива. — Тамара… — он осторожно позвал женщину. — Что успело случиться за эти несколько минут, чем ты озадачена? — Ничего, всё хорошо, задумалась! — быстро постаралась перевести разговор с неприятной темы. На самом деле она очень боялась, учитывая сколько ошибок успела натворить за это короткое время. А ведь у неё есть супруг… — Поехали? — Дюжев выжидающе посмотрел на Тамару. — Конечно, я хочу домой, — улыбнулась певица. После этих слов актер втопил газ в пол и машина рванулась с места. Гвердцители села чуть на левый бок и, откинувшись на сиденье, смотрела на мужчину. Дима заметил этот взгляд и взял её ладонь в свою, улыбаясь возлюбленной. Тамара покраснела, но взгляд отводить не стала. Так они и добрались до дома. В квартиру они поднялись держась за руки — благо, что на улице было темно уже. Они впервые шли, держась за руки — Дмитрию очень понравилось, а Тамара была смущена, но, кажется, Дима всё же заметил лёгкую улыбку на её лице. Уже закрыв дверь, он тут же прижал её к себе: — Наконец-то мы одни, его губы целовали шею, что подставляла Тамара, обнимая мужчину. Руки мужчины начали ласкать изящные женские бедра, талию, поднимаясь всё выше. — Дима, доберёмся хотя бы до спальни… — едва слышно, подавив стон попросила певица. — Легко! — и он подхватил её на руки, словно пушинку. Тамара обвила руками крепкие мужские плечи, кладя на них голову. За те несколько секунд, что Дима нёс Тамару до спальни, она покрывала поцелуями мужскую шею, будоража своими действиями мужское сознание. И наконец, опустив её на кровать, Дима взял инициативу в свои руки, властно и жадно целуя её, быстро раздевая, желая как можно скорее увидеть и почувствовать под руками вожделенное тело. В то время как женские пальчики крайне умело справлялись с пуговицами его рубашки. Но Диме быстро надоело мучаться с её блузкой, потому он попросту разорвал вещь на две части, Тамара издала возмущённый полукрик, заглушенный поцелуем. — Прости любимая, куплю тебе другую, но я больше не могу ждать! Судьба юбки и бюстгальтера оказалась такой же, клочья ткани лежали по разные стороны кровати, но Тамара не возмущалась, главное, что с ней он был нежен. Мужские руки ласково гладили бархатную, приятную женскую кожу, лаская каждый её миллиметр. Жаждущим, но таким мягким поцелуем припадая к теплым женским устам, Дима наслаждался происходящим. Шея. Он знает, как сильно Тамаре нравится, когда он целует её шею. Он покрывал каждый миллиметр этой изящной, красивой шеи поцелуями, оставляя влажный след от мочки уха к основанию шеи, плавно переходя к ключицам. Стоны… они заполнили спальню, певица таяла в его руках, прижимаясь всё теснее к крепкому телу, а пальцы наконец-то нашли ремень. Звук отстегнувшейся пряжки, безумно её обрадовал, хотелось уже большего… хотелось его полностью. Дима уселся на кровати, стаскивая свои брюки одной рукой, а другой — притягивая к себе женщину и тоже усаживая перед собой — лицом к лицу, страстный поцелуй — словно слова «Я люблю тебя». Тамара помогла расправиться со столь неуместными брюками и отбросила их куда-то в сторону, с наслаждением отвечая на каждый поцелуй. — Я… — Едва произносит Тамара. — Ты… вдох-выдох, кислорода не хватает. — Ах! — мужские поцелуи в районе ключиц уже сводят с ума, женщина выгнулась и прильнула всем телом к мужскому торсу. — Я… — Тамара вновь попыталась что-то произнести. — Я… хочу… большего… — вдох-выдох, стон… — Ты… творишь… чудеса… — она даже не поняла, откуда взялись силы, чтобы сказать это, но слова были абсолютно искренними. Подобного она никогда ему не говорила, потому Дюжев едва не потерял остатки самообладания. Но всё же желание взяло вверх, обхватив за талию, мужчина повалил Тамару на кровать, она тут же обхватила его бёдра ногами. И актёр погрузился в неё, сразу же ловя её реакции: выгнувшуюся спину и стон… Темп и амплитуда постепенно увеличивались, буквально сводя женщину с ума. Жаркое дыхание на шее, и его рука на груди… Певица расцарапала его плечи и вскоре обмякла на смятой постели, стон удовлетворения потерялся где-то в слиянии их губ. Приведя в норму дыхание, Тамара приподнялась, актёр тут же поймал её в объятия: — Куда ты? — он нервничал. — Дима, я в душ! — засмеялась певица и нежно поцеловала его, убирая крепкие ладони со своей талии. Взял с кресла халат, оделась и ушла в ванную. Дмитрий растянулся в блаженной улыбке. Понежившись на кровати пару минут, он встал, обмотал вокруг пояса простыню, и отправился на кухню. Заглянув в холодильник, мужчина понял, что припасы еды уже на исходе. Поэтому выгреб остатки продуктов и решил приготовить рыбный стейк. За готовкой он не услышал, как в кухню зашла Тамара. Женщина с сияющей улыбкой наблюдала за его действиями, а затем подошла и обняла со спины. — Тебе помочь? — тихо спросила Гвердцители, она до сих пор не могла привыкнуть, что Дюжев для неё готовил. От неожиданности Дима немного вздрогнул. Развернувшись к ней, он сказал: — Я бы не отказался… Но не от физической помощи, а от моральной… Можно попросить тебя спеть что-нибудь для меня? — Можно, — улыбнулась женщина. И покинула кухню, Дюжев начале подумал, что обидел её чем-то, но вскоре раздались звуки рояля и божественный голос певицы поющей «вечную любовь». По душе разлилось бескрайнее тепло. Под эту замечательную песню Дима завершил готовить и отправился в комнату. Дмитрий подошёл к Тамаре, уселся рядом с ней на пол и положил голову ей на колени, обняв за бёдра. — Великолепная песня, спасибо! На кухне всё готово… — Идём, я проголодалась, — призналась певица, поглаживая его волосы. Они встали и мужчина, обнял женщину одной рукой, так они и дошли до кухни. — Присаживайся. — он отодвинул стул. — Приятного аппетита! — Спасибо и взаимно! Вдохнув аппетитный аромат, Тамара призналась: — Ты меня так разбалуешь, — игриво смеясь. — Я не могу тебя не баловать — скромно сказал он. Ужин прошёл в молчании, всё-таки оба очень проголодались: сложная многочасовая репетиции, да и интим отнял немало сил… День у Дюжева выдался чересчур плохим. На съёмках постоянно что-то не сросталось и случались небольшие происшествия. До кучи, они ещё умудрились немного повздорить с режиссером. Поэтому, домой мужчина ехал будучи мрачнее тучи. А Тамара уже утвердила основной костяк концертной программы, и в восемь вечера возвращалась домой, купив по дороге продукты. А водитель любезно помог певице занести их в квартиру. Там женщина переоделась и пришла на кухню, где успела приготовить сациви и поставить в духовку хачапури. Дима открыл дверь квартиры и тут же почувствовал необычайно приятный аромат. Плохое настроение потихоньку стало улетучиваться. А когда из кухонного проема на него выглянула Тамара — он и вовсе обомлел. Женщина стояла с распущенными волосами, струящимся на футболку оверсайз, из-под которой выглядывали стройные ножки в мягких тапочках. — Ты восхитительно выглядишь, так сексуально… — произнес он, вешая куртку на вешалку и подходя ближе. Тамара смутилась, запоздало думая, что следовало надеть что-нибудь поприличнее. И потому быстро удалилась обратно на кухню. Помыв в ванной руки, мужчина зашёл в кухню. На столе стоял шикарнй ужин. Тамара даже зажгла свечи. Для него никто раньше такого не делал. Подойдя к Тамаре он искренне её обнял, утыкаясь в женское плечо, произнёс на выдохе: — Спасибо!.. — Не за что, — улыбнулась певица. — Через пару минут будет всё готово. Как прошёл твой день? Она вернулась к духовке, открывая и доставая оттуда противень с хачапури. — День… — он не хотел омрачать столь дивный вечер. — Прошел и ладно, это уже неважно… Важно лишь то, что сейчас мы здесь вместе, ты восхитительно выглядишь, а на столе — прекрасный ужин. У меня никогда такого не было. Я безмерно счастлив и благодарен тебе за это! — в его голосе была явная грусть. Вместо ответа Тамара подошла к нему ближе, и немного помедлив прижалась к мужчине, положив голову ему на грудь, без каблуков она не доставала даже до его плеча. Он обнял её за плечи, утыкаясь носом в макушку. — Если честно, я очень проголодался — сказал он, немного смущаясь. — А тут так дивно пахнет… — Тогда садись за стол, — Тамара потянулась к его губам и легко поцеловала. Он прижал её к себе поближе, немного продляя поцелуй. — Мне не хватало тебя весь день. — признался Дима. — Спасибо за ужин, с огромным удовольствием скушаю всю эту красоту! — Льстец! — усмехнулась Гвердцители, подталкивая его к столу. Накладывая в тарелки еду, и доставая из хлебопечки горячий багет, что своим хрустом и ароматом, буквально сводил с ума. Разрезав его, Тамара, подала багет вместе с сациви, пока Дима в этот момент открывал бутылку вина. Но первый же тост они произнести не смогли, достаточно было взгляда, которым влюблённые смотрели друг на друга. Тот ужин был полон разговоров взглядов, прикосновений… Они даже попытались вместе спеть «Арго», но Дима не попал почти ни в одну ноту, что очень позабавило Тамару и она искренне расхохоталась. Её смех подхватил и Дима, понявший, как забавно выглядел со стороны. Только в конце ужина он помог ей убрать посуду, а когда Гвердцители попробовала взять губку для мытья. Дима перехватил её кисти: — Я утром сам всё помою, а сейчас… — он прижал женщину поближе. — Иди ко мне, солнышко! И она, действительно, была как солнышко — сияла в его объятиях, светилась искренней улыбкой. Тамара прижалась к нему поближе, утопая в его объятиях. Ей было очень приятно от такой заботы и обходительности Дмитрия. Никогда… Раньше — никогда… в её жизни не было такого. — Пойдем в спальню? — предложил мужчина. Тамара вместо ответа прильнула к его губам, это было лучше любых слов. Дима обнял её за талию, прижал поближе и, оторвав от пола, закружил, так и не прерывая поцелуя. Оказавшись наконец в спальне, Дюжев одним движением избавил её от длинной футболки, что скрывала от него роскошные формы певицы. Тамара лишь улыбалась, садясь на кровать и притягивая к себе мужчину. Дима поддался и прижал женщину к кровати, придавив своим телом, сгребая её в охапку. Тамара рассмеялась, он был абсолютным собственником, но в объятиях любимой женщины становился нежным и мягким. Нежные поцелуи, жаркие объятия, тихие признания и громкие стоны… Эта ночь была волшебной. Они наслаждались друг другом, летали всю ночь. Лунный свет освещал их обнаженные тела, а Луна была единственным свидетелем их жаркой, страстной, нежной любви. Уснули они только на рассвете.