Гореть в любви

Утром первым проснулся Дмитрий. Хотя, сложно назвать утром первый час дня… Мужчина повернул голову в бок — Тамара лежала, пребывая в безмятежном сне. Такая красивая, такая родная, такая беззащитная… Хотя, на этот счёт у него были всё же другие мысли: теперь в её жизни есть он — надёжный, преданный, верный. Для неё и за неё он готов свернуть горы… и головы. В груди неприятно кольнуло. Последние несколько дней были практически идеальными. Но всему идеальному рано или поздно приходит конец. И сегодняшнее утро стало таким — началом конца идеальных деньков. Дмитрий вдруг задумался о том, что давно не объявлялся «пока ещё муж» Тамары. По крайней мере, он надеялся, что женщина ничего от него не скрывает и Сергей, действительно, не объявлялся в её жизни. Дмитрий очень сильно переживал, ведь всё то, что сейчас происходит в их с Тамарой жизни, кажется безумно хрупким, поскольку женщина ещё не развелась. Да, у них отлично всё: общение, совместное времяпровождение, секс… Но, чтобы это всё сохранилось наверняка, необходимо, чтобы Тамара и Сергей развелись. Тамара проснулась, сладко потянувшись, Дима улыбнулся и поцеловал возлюбленную в нос. Решив начать разговор о разводе немного издалека. Ведь сколько не оттягивай неприятную тему, избежать её все равно не удастся. — Мне нравится любоваться тобой, когда ты спишь… — слова были искренними. Но, в то же время, он перебирал в голове фразы, с которых можно было бы начать разговор про развод. Тамара покраснела и повернулась на бок, чтобы смотреть в глаза Диме. Подтянула немного вверх одеяло, чтобы тепло не развеялось, такое хорошее утро, и его так не хотелось портить, но увы, тучи нагрянули довольно быстро. — Я рад, что мы вместе, честно! — он искренне улыбнулся, но как-то немного грустно. — Но… Меня всё же немного смущает, что мы не можем быть вместе… Законно… У Тамары пробежал холодок по позвоночнику. Она с трудом проглотила ком в горле и спросила: — Ты сейчас это… к чему это сказал? — певица боялась этого разговора и надеялась, что он не наступит столь скоро, но всё вышло наоборот. — Думаю, что ты понимаешь, о чем я… — он очень тихо произнес эту фразу. — Мы уже говорили об этом, — уверенно произнесла Тамара, взяв себя в руки. — И мне казалось уже закрыли эту тему. — Тогда… Тогда в моей голове всё было заполнено исключительно страстью. Я ещё не так хорошо узнал тебя, поэтому и решил подождать и постараться сделать так, чтобы ты сама захотела развестись. Хотя, уже тогда я, несомненно, знал, что мы вместе будем гораздо дольше, чем навсегда. Но сейчас я понимаю, что у меня не получается сделать… Точнее, я не знаю, что именно ещё нужно сделать, чтобы ты окончательно решилась на развод. — мужчина, до этого смотревший куда-то вниз, на постель, теперь поднял глаза и устремил свой взор в глаза женщине, лежащей напротив. — Я ничего не хочу делать! — воскликнула Тамара, стало жутко обидно, ведь получилось, что Дюжев был настолько обходительным только для того, чтобы она развелась с супругом. А через мгновение попробовала подняться на кровати. — Тамара… — он притянул её за талию к себе. — Пожалуйста, дослушай меня. Я тебя искренне люблю всепоглощающей любовью. Я уже говорил, что не могу даже и представить, чтобы мы были не вместе. Правда, пытаюсь всеми силами доказать, что заслуживаю твоего внимания, твоего общества, твоих объятий… Тебя. Но до сих пор не могу понять: что я делаю не так? Я открываю тебе свою душу, но ты, временами, это просто игнорируешь. — иногда ему и правда было обидно из-за того, что он выворачивал свою душу наружу, а в ответ слышал лишь что-то неопределенное. — Понимаешь, я запутался. В себе, в своих мыслях. Единственное, в чём я точно уверен, это в том, что люблю тебя. Но Тамара молчала, ей было обидно, что он её обвинял, забывая как сам поступал с ней. Она простила, безусловно, потому что полюбила. Но простить, не значит забыть, а вот забыть, она как раз таки не смогла, ни сейчас, ни через месяц, но через год. Его столь настойчивое требование её развода с супругом пугало Тамару, она опасалась, что для Дюжева это лишь способ насолить Сергею, отбив её у него. — Почему ты молчишь…? Неужели, на всё то, что я сказал, ты и слова не ответишь? Снова… Неужели, ты до сих пор не веришь в мою искренность? — Тебе мешает штамп в моем паспорте? Или тот факт, что я жена другого мужчины? — прямо спросила Тамара. — То, что пока вы не разведетесь, он так никуда и не исчезнет. Солнечное утро уже стало мрачным, а ведь этот день был таким многообещающим. — Ты никогда даже не задумывался о том, что есть решения, которые перечеркивают всю жизнь, — посмотрев на него, сказала Тамара. — Ты никогда не был женат, ты слишком молод для того, чтобы это понять… Последние слова были сказаны с огромной душевной болью: вот и появились очевидные разногласия в их отношениях. Тамара поднялась в сидячее положение, придерживая одеяло на груди. — То есть, тебя мой возраст смущает что-ли? Думаешь, что я просто с тобой развлекаюсь? Считаешь, что я не способен на серьезные поступки? Ты всё ещё… рассматриваешь возможность вернуться к мужу? — одна только эта мысль так больно полоснула по сердцу, что Диме, буквально, стало не по себе. — Тамар… — он встал с кровати и опустился перед женщиной на колени. — Ну что я делаю не так? — Ты думаешь о себе, забывая, что я не просто замужем за Сергеем, мы прожили вместе четыре года! — воскликнула певица, надевая халат. — Мы… Но Дюжев её перебил: — Ты указываешь мне на мой возраст, а сама говоришь про 4 года жизни с мужем. По твоему, это так много, чтобы не решиться всё закончить? — Для тебя всё просто! Можно подумать, что до встречи со мной ты был одинок?! — она прекрасно понимала, что рядом с таким красавцем наверняка было много женщин. У Дюжева оборвалось сердце, врать ей в глаза было очень сложно, но и сказать всю правду тоже не мог. — Одинок. — просто и честно ответил он. — Конечно, были отношения… Последние даже продлились около полугода. И, честно говоря, оказались самыми длительными на тот момент. Но всё это в прошлом. Теперь есть только ты. — Ты так легко бросил девушку, надоела, нашёл другую — вот твой жизненный девиз, — заключила певица и встала на ноги. — И я буду лишь одной в этой плеяде, поэтому оставь мысли о моём разводе, ты не имеешь права лезть в мою жизнь. Тем более в те её области, которые тебя не касаются. В самое сердце мужчины ударили эти слова Тамары. Она озвучила своё мнение, даже не зная всей ситуаци, да ещё и решила, что он меняет женщин, как перчатки. Ну конечно, он за столько лет до сих пор не научился верно формулировать свои мысли. Но, ведь, она даже не попыталась разобраться, а просто сказала то, что в порыве эмоций первым пришло на ум. — Ты заблуждаешься. — единственное, что Дима смог произнести. Но Гвердцители не стала ничего на это отвечать, она подошла к шкафу, взяла несколько вешалок с вещами, явно намереваясь покинуть квартиру. Дима не смог спокойно сидеть. Моментально вскочив с пола, он подошёл к Тамаре, взял её лицо в свои ладони и страстно поцеловал. Прервав поцелуй буквально на пару секунд, он произнёс ей в губы: — Ты — не одна из многих. Ты — единственная «по-настоящему». — и, не дожидаясь, пока Тамара что-то возразит, поцеловал её вновь, одной рукой за талию прижимая к себе поближе, а другой рукой — скользя на шею. Но Гвердцители не отвечала, что ввело мужчину в растерянность, он отстранился от певицы, и та лишь произнесла: — Аргументы закончились и ты решил действовать проверенным способом: сразу в постель? В её голосе не было злости, он был каким-то разочаровавшимся. — Не собирался я в постель. — он отступил, убирая свои руки. Говорить что-то ещё, похоже, было бессмысленно. — Почему ты не веришь мне в том, что я искренне тебя люблю и хочу сделать тебя счастливой? — спросил он напрямую. — И как это связано с твоим требованием моего развода с супругом? — так же напрямую спросила Тамара. — А что тебя от этого останавливает? — он не собирался просто так сдаваться. — Я отвечу на твой вопрос, но если и ты ответишь на мой. — Ты даже не хотел слушать, что я говорила, — заключила певица и развернулась, чтобы уйти и поставить точку в этом разговоре. Позволить этому случиться он не мог. — А ты? — он в два шага нагнал женщину и обнял её со спины за живот и рёбра, опуская свою голову ей на плечо. — Ты слышала всё, что я говорю, ты слушала меня вообще? — с таким надрывом в голосе прошептал эти слова куда-то в женскую шею Дима, что Тамара замерла в его руках. И тут их прервал звонок на мобильный телефон певицы, аппарат лежал на телефонном столике, что находился всего в метре от них. На дисплее высветилось имя звонившего «супруг». Тамара дёрнулась, стараясь выбраться из объятий Дюжева. Но тот лишь усилил хватку. Развернув Тамару к себе лицом, Дмитрий в упор посмотрел на неё: — Что тебя останавливает от развода с ним? — кратко, напрямую, глаза в глаза. — Зачем? Зачем это нужно тебе?! — её голос уже дрожал. — Почему это тебе не нужно? — он не оставлял попыток. — Я не буду разрушать семью! — сорвалась Тамара. — Хотя и виновата перед мужем как никто другой! Дима опешил. Но Тамару из объятий отпустил. Тишина. Вновь та убивающая тишина. Он не стал, что-либо говорить — добром бы не закончилось. Дальше — как в тумане: стул, вещи, ключи… Машина, газ в пол — и в неизвестность. Гвердцители лишь вздохнула, недолго длилась их сказка, вот и рухнула, взяв телефон в руки, она так и не решилась перезвонить супругу, не знала, что ему скажет и как в глаза посмотрит. Потому оделась, позвонила водителю и дождавшись машину, уехала в мастерскую, где они с музыкантами репетировали концерты, и сев за рояль, «рассказала» инструменту всю свою боль… под бесконечный аккомпанемент телефонный звонков. Смартфон обрывался, забытый своей хозяйкой где-то на дне сумки. Уехавший Дима только через час в ужасе осознал, что своим поступком буквально «толкнул» Тамару в объятия супруга… Несколько часов он колесил по городу, проматывая бензин, пребывая в своих мыслях, что так и выгрызали сознание. Ближе к вечеру пошел дождь. Машина, ожидаемо, оповестила владельца о том, что бензин на исходе, но Дима и бровью не повёл. Лишь ещё минут через 40 он понял опрометчивость своего поступка — нужно было всё же заехать на заправку. Он отсановил машину прямо на обочине. Несколько раз за всё время поездки он пытался дозвониться до Тамары, которая как на зло, не брала трубку, тем самым добавляя пищи для размышлений. Дождь не прекращался. Плюнув на всё, Дмитрий покинул автомобиль, поставил его на сигнализацию и побрел под проливным дождем в сторону квартиры Тамары. Дорога заняла около часа. Весь промокнув до нитки, он всё же дошел до подъезда, открыл дверь, поднялся на нужный этаж, но… Вставить ключ в дверь так и не решился. Да и звонить не стал. Просто опустился на ступеньки, сам не понимая, для чего. Вода стекала с его головы, вещи были насквозь сырыми, дрожь пробивала всё тело. Спустя, примерно, полчаса раздался звук открывающейся двери подъезда. Затем — звуки женских каблуков. Он поднял голову, не веря своим глазам — перед ним стояла Тамара. Вид у нее был крайне удивленный… Да что там… Она была ошарашена, явно, не ожидая такой вот встречи. — П-п-при-привет… — едва вымолвил Дмитрий — дрожь не унималась до сих пор, а зуб не попадал на зуб. — Ди… Дима? — Гвердцители была поражена его внешним видом и присела перед ним на корточки. — Что случилось? Но её за плечи схватили крепкие мужские ладони: — Ты бы… была с ним? — Я концерт репетировала, — успокоила его певица, погладив по щеке. — Идём домой, ты весь продрог. — Я в… в п-порядке — он попытался погеройствовать. Не удалось. Они зашли в квартиру. Тамара тут же побежала в ванную за полотенцем. А Дима обессиленно сел на корточки, прижимаясь спиной к двери. Этот день порядком его измотал. Опустившись рядом с ним, она промокнула его мокрые волосы полотенцем, тихо вздохнув: — Ребёнок… ты ещё совсем мальчишка… А поднявшись на ноги ушла на кухню, ставить чайник. С Дюжева будто пелена сошла, ведь он действительно повёл себя безответственно и это после того, как ещё утром уверял её в серьезности своих чувств. Он поднялся и поплелся в ванную. Дверь оставил открытой. Включив воду в раковине, он уселся на бортик ванны и бездумно устаился на свои уже босые ноги. Дрожь не прекращалась до сих пор, но он не обращал на неё внимания и не пытался унять. «Снова вытворил очередную глупость. А глупость ли? «Я не буду разрушать свою семью!» прозвучало, как пощёчина. Нет, как удар по дых. Пронзило и растерзало душу. Да что не так? Может, она права? Может, я и, правда, веду себя как ребенок, её это напрягает, поэтому не воспринимает меня всерьёз и напрямую говорит, что не хочет разрушать семью. Серьезно?! Неужели, я до сих пор не смог доказать, что всё, что между нами происходит — не просто так, не на месяц.» — из размышлений его вывел негромкий женский голос: — Дима… — оказывается, она стояла, буквально, на расстоянии вытянутой руки, немного сбоку. И как он её не услышал?! Дрожь в теле, от чего-то, только усилилась. — Дима, — снова позвала его певица. — Снимай мокрую одежду и прими тёплую ванну! Актёр даже не заметил, что пока находился в своих мыслях она уже успела набрать для него ванну. — Тамара… — прошептал он, поймав дрожащей ладонью её кисть. Но певица забрала руку, расстёгивая его рубашку: — В душ, Дима! Иначе заболеешь, тебе согреться надо! Возражать ей Дюжев не посмел, потому выполнил все команды Народной Артистки. Она помогла ему избавиться от одежды и принять горячую ванну. Дима слепо следовал каждому её слову. После у него явно не было сил на чай, поэтому проводив юношу в спальню, Тамара помогла ему лечь на кровать. Дюжев ухватил женщину за руку, но почти мгновенно стал засыпать. Гвердцители смотрела на него и тихо произнесла: — Прав был Сергей, ты совсем мальчишка… — вздохнула она и ушла в гостиную, где устроилась на диване. Утром Тамара встала рано, в девять часов уже была на ногах, заглянула в спальню, Дима спал как младенец, потрогав его лоб, она убедилась в отсутсвие температуры. Тихо приготовила на кухне завтрак, оставила его на столе вместе с запиской, и собравшись уехала на репетицию. Дима проснулся в начале одиннадцатого. Не увидев Тамару рядом, он забеспокоился. Но, почувствовав приятный аромат, доносящийся с кухни, сразу понял, что она там. Поэтому, буквально соскочив с кровати, направился туда. Каково же было его разочарование, когда и на кухне никого не оказалось. Только завтрак на столе и записка, в которой было сказано: «Еда на столе, поешь. Я уехала. Не делай глупостей, пожалуйста…». Дюжев замер, Тамара даже не посчитала нужным сказать ему, куда уехала. А последнее предложение и вовсе говорило само за себя: она разочаровалась в нем. Найдя свой мобильник, он постарался дозвониться певице, но Гвердцители не отвечала. Что значит «Не делай глупостей»?! Да и каких глупостей он может наделать? Но тревога в душе усиливалась. Куда она могла уехать? Только бы не к мужу — буквально молил он мысленно. «Нужно что-то предпринять! Так, нет, стоп! Дима, соберись!!! Будь благоразумным! Ну попросила женщина не творить глупостей — не твори! Будь мужчиной, достойным её мужчиной! Ты должен доверять ей, обязан! Не можешь не доверять… Допустим… Что тогда делать?» Он оделся, позавтракал. И, взяв ключи от машины, вышел из подъезда. Только на улице мужчина вспомнил, что вчера бросил машину где-то на дороге. Поэтому, вызвал такси и уехал к себе домой. Давно пора было это сделать. Давно пора было привезти ещё хоть немного вещей. Находясь дома и собирая одежду, он вдруг наткнулся на одну вещицу, про которую уже почти забыл. Это был серебряный кулон его мамы. Воспоминания сразу нахлынули. Её очень сильно не хватает. Их всех не хватает… Немного помедлив, он убрал кулон в карман джинс, и, дособирав сумку, снова вызвал такси. Назвывая адрес, где бросил автомобиль, Дмитрий сразу же попросил таксиста помочь отбуксировать машину до ближайшей заправки. Таксист согласился. Приехав на место и найдя автомобиль, Дима сцепил свою машину с машиной такси троссом, сел за руль и махнул рукой таксисту, мол: Можно ехать. Добравшись до заправки, Дюжев расплатился с таксистом и заправил автомобиль. После этого, Дима, наконец-то уехал обратно в квартиру Тамары. Остаток дня он провел у магнитофона, вновь наслаждаясь ЕЁ песнями. Ближе к вечеру, силы его покинули окончательно. Дима уснул, прямо в том кресле, у магнитофона, держа в руке кулон. Тамара приехала поздно, услышав свой же голос, прошла вглубь квартиры и увидела Диму, спящего в кресле и магнитофон, стоявший рядом. Выключив его, певица не стала будить мужчину, а приняв душ вновь почему ушла спать на диван, а не на кровать. Что-то в ней противоречило и мешало вновь оказаться с Димой в одной постели даже для сна. Дима дернулся во сне, от чего сразу же проснулся. Всё тело ужасно ныло, в руке всё ещё был кулон. Но что-то изменилось. Музыка. Она большее не звучит. Несколько секунд он пытался понять, сколько же времени он проспал. Часы. Переведя свой взгляд на настенные часы, он практически ахнул. Стрелки упорно приближались к 3 часам ночи. А это значит, что он проспал не менее 5 часов. Выключив свет и убрав кулон обратно в карман джинс, мужчина направился в спальню, но, проходя мимо гостиной он замер. Тамара лежала на диване, свернувшись калачиком и даже не была ничем укутана. «Почему она здесь?.. Ну замёрзнет же…» С этими мыслями он взял плед, лежавший в соседнем кресле и постарался осторожно укутать им женщину. Осторожно не получилось — Тамара вздрогнула и открыла глаза. Увидев над собой высокого мужчину, она испугалась: — Что ты делаешь? — Извини, не хотел тебя разбудить. — он отступает на полшага назад. — Лишь боялся, чтобы ты не замерзла. Он кивает в её сторону. — Плед… — Я в порядке… уже поздно… ложись спать… — тихо ответила Тамара. — Я… — он неопределенно машет рукой. — Засыпай. Кажется, я достаточно подремал. Тамара закрывает глаза, практически моментально проваливаясь обратно в сон. А Дима, не в силах оставить её одну, садится на пол и, облокачиваясь спиной на диван, подгибает к себе колени, на которых скрещивает руки и опускает поверх голову. Дима проснулся рано, Тамара всё также безмятежно спала, он не решился к ней даже прикоснуться, только смотрел. Но эти гляделки продлились недолго: певица вскоре открыла глаза. — Здравствуй — негромко произносит мужчина. — Привет, — постаралась улыбнуться Гвердцители, но вышло плохо. — Как ты? — взгляд, полный заботы и ожидания. — Я в порядке… а ты как себя чувствуешь, после холодного душа? — поинтересовалась женщина. — Холодного душа? — от чего-то он не сразу может понять, о чем речь, поэтому лишь впоросительно смотрит на Тамару. — Ты же любишь под дождём гулять… — неопределённо пожала плечами певица. — Ах, это… Ничего, я в порядке. Хотел увидеть тебя так сильно, что даже не додумался поймать машину. — он смущённо и как-то извиняющесь опускает взгляд. Но Гвердцители ничего на это не ответила, только села на кровати, намереваясь встать. Дима успевает встать первым и нарушает тишину: — Сделать кофе? — Не хочу, спасибо, — в ней проснулась какая-то апатия. Видя, что женщина медлит с тем, чтобы подняться на ноги, Дмитрий опускается перед ней на колени и молча обнимает за плечи. Тамара утыкается лбом ему в плечо, тихо бормоча: — Мальчишка… Ответа не следует. Он лишь покрепче сжимает её в объятиях, облокачиваясь щекой на женскую голову. Тамара пробует отстраниться, но ничего не выходит, он слишком сильный. — Отпустить? — негромко спросил он, чувствуя женский порыв. — Да, — тихо отвечает певица. Без особого энтузиазма он разжимает объятия, но совсем отступить не намерен. Не сейчас. Поэтому, немного отстранившись, он взял женские ладони в свои руки и спрятал в них лицо. Отстранившись и взяв её руки в свои, Дюжев спокойно произнёс: — Я не мальчишка, Тамара! Я уехал, потому что опасался сорваться и наговорить тебе лишнего. Темпераменты у нас однако не далеки друг от друга. Он внимательно смотрел за её реакцией и замечал: во взгляде возлюбленной что-то меняется. — Понимая, что мой отъезд ты можешь понять по другому, я не осмелился набраться наглости и ввалиться прямо к тебе квартиру. Хотя меня и расстраивало, что ты уезжала, даже не сказав куда, будто я тебе посторонний человек. Гвердцители опустила глаза, чувствуя себя неловко, её поведение тоже трактовалось по разному. — Я действительно хочу, чтобы ты развелась с мужем, — он крепче сжал кисти певицы. — И здесь дело не в эго или желании отомстить. В нашей истории есть третий лишний, и если мы ОБА… Он сделала акцент на этом слове, смотря в глаза Тамаре: — ОБА любим друг друга и хотим быть вместе, то нужно принимать решения для этого! Гвердцители сидела с немного ошарашенным видом, да, перед ней был не мальчишка. Но она не знала даже, что сказать, а потому лишь кивнула. И оба почувствовали как с сердца свалился камень, размером с булыжник. — Кофе сделать? — ещё раз спросил Дима. — Да, — улыбнувшись согласилась Тамара. Дима поднялся на ноги и ушёл на кухню, посидев немного, Тамара постаралась прийти в себя. А потом улыбнулась своим мыслям, поднялась на ноги и направилась следом. Актёр стоял у плиты и варил в турке кофе, подойдя к нему со спины, она нежно обняла его, тихо объяснив: — Я в эти дни репетировали новую концертную программу… Дима улыбнулся, вот и долгожданные признания. Отставив кофе и обернувшись к ней, тут же нашёл её губы своими. Певица ответила, обняв крепкие плечи. Отстранившись Дима вопросительно изогнул бровь: — Мы прервём наше молчание? Тамара покраснела, но упрямо притянула его обратно к себе, целуя. Через какое-то время он отстранился, и буквально в женские губы прошептал: — Кофе!.. Тамара, переводя дыхание, посмотрела на мужчину непонимающим взглядом: — Что? Какой кофе? — Кофе нужно убрать с плиты, подожди секундочку. — он, улыбаясь, невесомо поцеловал её в губы, а затем — повернулся спиной, чтобы уже через пару мгновений вернуться обратно: — Вот теперь — точно всё! — с этими словами, он притянул Тамару, к себе, даря полный нежности поцелуй. Тишина. В этот раз совсем другая. Она не давит, а, наоборот, приятно обволакивает, укрывая влюбленных от всего мира. Мужские руки — на стройной женской талии, женские руки — на крепких мужских плечах. Поцелуй столь страстен, что желание распаляется всё сильнее с каждой секундой. И вот уже Дмитрий подхватил Тамару на руки. Она прильнула поцелуями к шее, сводя его с ума. Расстояние до постели приодолено в несколько секунд. Аккуратно опустив женщину на кровать, мужчина тут же начинает ласкать её тело через одежду, пока что как бы дразня и не настаивая. Женщина выгибается под этими ласками, с её уст срывается какой-то недовольный стон. И мужчина прекрасно понимает, чем он вызван. Но менять положение дел пока не торопится. Он лишь подхватывает женщину за талию и меняет позу. Теперь она сверху. Он знает, что ей сейчас это нужно. Он знает, что так ей нравится ещё больше. Он знает ЕЁ. Тамара благодарно улыбается и страстно прижимается своими губами к его губам. Они углубляют поцелуй. Языки сплетаются в танце страсти. Когда воздух почти на исходе, мужчина припадает губами к шее. Руки, наконец-то скользят под лёгкую домашнюю кофту, под которой, к его огромной радости, нет белья. Женщина запускает свои руки под мужскую футболку и, пробежавшись пальчиками по прессу, тянет футболку вверх. Из-за этого Дмитрию приходится на пару секунд убрать свои руки со столь желанного тела. Футболка улетает неизвестно куда. Тут же мужские руки возвращаются под женскую кофту. Настал её черёд улететь в неизвестном направлении. Взору предстаёт пышная, ни чем не скрытая, грудь. Он обхватывает один сосок губами, а другой — нежно сжимает и массирует, сминая и грудь. Эти действия отзываются пока что тихими, но, довольно глубокими вздохами и стонами. Пальчики Тамары блуждают по мужской коже, то поглаживая, то сжимаяя её. Но тело певицы реагировало быстрее и чутче, чем ей хотелось бы самой, его власть над ней, её разумом и желанием оказалась огромной. И Дима это уже хорошо знал, чем и пользовался, заставляя Тамару метаться и извиваться на постели, льнуть к нему всем телом. Лишняя одежда лишь неприятно обжигала и без того разгоряченные тела. Поэтому, её домашние брюки и его джинсы улетели вслед за кофтой и футболкой. И тут Дюжев показал истинный расклад сил, прижимая певицу к себе, коленом раздвинул стройные ножки. Тамара податливо прильнула к нему поближе, ерзая бедрами. И нетерпеливо сжимая плечи. Дима усмехнулся, она снова была такой как раньше, апатия и наваждение исчезли, рядом с ним была та Тамара, которую он впервые познал в этой самой спальне после репетиции, когда застал возлюбленную в слезах. Оставшиеся преграды, в виде нижнего белья, они стянули одновременно. Разгоряченная плоть требовала продолжения. Разум затуманен, но и просветленн одновременно. Следы ногтей на спине мужчины остались единственным воспоминанием этого бурного и долгожданного примирения. Её тело, на котором оставленные ранее синяки уже сошли на нет, было безупречно. Ничего не нарушало совершенства белой кожи. Поэтому Дима с жадностью покрывал поцелуями каждый сантиметр, каждый миллиметр, не желая пропустить ни одного места на коже, в меру того, насколько это позволяла их поза. Женщина ощущала мужское желание своими бедрами, да и её желание было распалено до предела. Первое осторожное движение. Темп задаёт она. Он покорно следует за ней. Руки, ноги, губы, языки… их тела сплелись воедино. Не было грубости, лишь всеобъемлющая страсть и любовь наполнили комнату и всю квартиру, раздаваясь звонким эхо стонов, вскриков, наслаждения. Темп увеличился до предела. Ещё несколько движений и тело наливается жаром экстаза. Губы к губам. Сейчас здесь царила любовь. Довольно скоро певица обмякла на постели, с трудом восстанавливая дыхание, а глаза… её глаза сияли… И вдруг она вначале улыбнулась, и после рассмеялась: — Похоже кофе будем пить холодным… потому что мы рискуем опоздать на репетицию… — Думаю, мы сможем попить горячий кофе, но уже в театре. — предложил Дмитрий. — Да, думаю, так будет правильнее. — она кратко поцеловала его и, захватив халат, встала: — Я в душ, да и пора бы уже собираться. — Хорошо, я схожу следом. Тамара удалилась в ванную, а Дима, обмотав простыню вокруг бёдер, стал собирать вещи с пола. Когда дошла очередь поднять джинсы, он увидел, что кулон его мамы слегка выглядывал из кармана. Осторожно запихнув его обратно, мужчина поднял джинсы и задумался: «Сейчас, или не сейчас? Наверное, сто́ит подождать более подходящего момента». Их этих мыслей его выдернула Тамара: — Дим, Дима… Всё в порядке? — она уже вышла и пыталась понять, почему мужчина стоит на одном месте. Он развернулся к ней лицом. — Что?.. Ах, да, всё в порядке. В порядке. — подойдя к Тамаре, он обнял ее рукой, свободной от вещей. — Всё в полном порядке! Я в душ… — с этими словами он ушел в ванную. Приняв душ, Дмитрий вышел в коридор. Тамара уже во всю собиралась. Какой-то непонятный порыв и прилив нежности заставил его остановить женщину, суетливо передвигающуюся по квартире, и прижать к себе, окутывая нежными объятиями. Тамара этого не ожидала, поэтому даже немного вздрогнула сначала, а затем уже уткнувшись в грудь Дмитрия, спросила: — Дим, точно всё в порядке? — Да, не переживай, теперь — точно в порядке. — Мы опоздаем… — нехотя напомнила Гвердцители, хотя разрывать объятия ей хотелось меньше всего. — Действительно, ты права. Сейчас соберусь. Он ослабил объятия, отпуская женщину, но всё же успел поцеловать в губы, пока она окончательно не отстранилась. — Ты портишь мне макияж! — смеясь заметила певица. — Тебе и правда так идёт больше! Прекрасно выглядишь! — он расплылся в улыбке. — Подлиза! — покраснела певица, приводя помаду на губах в надлежащий вид. — Не подлиза. Просто очень тебя люблю. — он вновь заключил её в объятия. Тамара обняла его руки, что так вольготно расположились на женской талии: — Дима, мы опоздаем… ну правда — Всё-всё, уже иду собираться. Макияж у тебя — восхитительный! — ещё раз полюбовавшись на своё творение, мужчина разжал руки и ушел одеваться. Певица поправила причёску и непослушный локон, что все время норовил упасть на лоб, но несмотря на всё, Диме пришлось ждать возлюбленную. Тамара как и любая женщина, крайне долго собиралась. Но это вызывало к актёре лишь улыбку. Наконец-то, завершив сборы, пара отправилась на репетицию. Всю дорогу они обсуждали постановку. Но дурное предчувствие не покидало Дмитрия, хотя о причине такого состояния актёр даже не догадывался.