Гореть в любви

Остановив машину в паре кварталов от театра, Дима заглушил двигатель: — Ну что, пора? — он приблизился своим лицом к лицу Тамары и поцеловал её в щёку. — Да, до начала ещё 20 минут… лучше придём пораньше… — произнесла певица и открыла дверь автомобиля. Женщина пошла немного впереди. Дима последовал на некоторой дистанции позади. Подходя к театру Гвердцители замерла, на входе нервно курил режиссёр. Он явно кого-то ждал… Помедлив пару секунд, она обернулась, ища взглядом Диму. Когда их взгляды пересеклись, женщина мотнула головой в сторону театра. Дима, проследив её взгляд, всё тут же понял, поэтому остановился на пару минут. Тамара продолжила путь к театру. Заметив певицу, Яшин выбросил сигарету и пошёл ей навстречу, быстро сокращая расстояние, разделявшее их: — Тамарочка, здравствуйте! — он поцеловал ей руку, а после и обнял, касаясь губами женской щеки. — Здравствуйте, Сергей Иванович, — смущённо улыбаясь, поприветствовала она режиссёра, понимая, что он ждал именно её. — Вы прекрасно выглядите! Позволите украсть несколько минут Вашего времени? — Спасибо, — она заметно покраснела, а вопрос поставил в тупик, но ответ был очевиден. — Да, конечно! — Я бы хотел обсудить с Вами один момент. — Какой? — поинтересовалась Тамара, даже не догадываясь, во что режиссёр уже решил её втянуть. — Разрешите? — он обнял её за плечи, и уже вместе они направились ко входу в театр. Дима наблюдал за этими открытыми знаками внимания режиссёра к его возлюбленной и всё больше нервничал. Увидев, как они скрылись в театре, направился следом, но не успел и потерял их из виду. — Тамарочка, Анна Каренина, влюбляясь и изменяя супругу, практически бросает вызов супругу! — он говорил мягко и настойчиво, уводя певицу к её гримерке. — Я понимаю, — тихо соглашается певица, осознавая, что и её жизнь сейчас похожа на этот безумно-бездумный круговорот. — Анна не просто изменяет, их роман с Алексеем открыт и ясен для общества, в котором подобное недопустимо, — продолжил режиссёр. И с каждым его словом Гвердцители становилось труднее дышать, чувство вины перед супругом сжало грудную клетку словно тиски. — После измены и уже открытых отношений с Вронским Каренина не может появиться в закрытом, словно в сбруе, наряде… — Яшин осторожно намекнул певице, памятуя её реакцию на предыдущее платье. Но не заметив ровно никакой реакции, кроме как одного нюанса: побледневшая Тамара с трудом шла ровно. Они уже практически подошли к гримерке певицы. — Тамарочка, её образ — это вызов обществу, которому она позволяет себя судить, если за любовь вообще можно осуждать, — он объяснял всё деликатно и тонко, Гвердцители понимала, что возможно её ждёт какое-то очередное преодоление себя. Однако подобному, что она увидела на манекене, войдя в гримерку, не могла себе даже представить. — Не-ет… только не это! — практически простонала женщина, умоляюще смотря на режиссёра. — Сергей Иванович… — Да! Тамара! — жестко ответил Яшин. — Именно так! Вы же слушали, что я Вам говорил всё это время? — Да, но… — она не знала как оправдаться и избежать этого платья. И избегать было чего: безупречное темно-красное, практически бордовое в пол платье, с разрезом от бедра и юбка с полупрозрачными вставками, вся спина полностью открыта до поясницы, а само платье держится на груди, и завершали образ тонкие полупрозрачные кружевные перчатки до локтя. — Тамара Михайловна, не может быть никаких «но». — он был непреклонен. — Дело серьезное. Премьера с каждым днём всё ближе. И мне не хотелось бы тратить своё и Ваше драгоценное время на эти припирательства. Поэтому, пожалуйста, не нужно капризничать, примерьте платье. Скоро начнется репетиция. Тамара попыталась что-то придумать, возразить… Но подходящих слов разум так и не смог подкинуть. Поэтому, женщина, понурив голову, смиренно взяла платье и отправилась за ширму. Сняв одежду, в которой пришла, а так же бюстгальтер, Тамара взяла в руки платье: «Несомненно, оно очень красивое, изящное, но… Оно такое открытое! Господи, в этом же нужно будет выходить на сцену перед другими актерами, что уж говорить о целом зале зрителей…» — эти мысли не давали женщине покоя, она очень нервничала. Но, делать нечего… Натянув на себя через голову платье, женщина завела руки за спину, в попытке затянуть корсет. Разумеется, самостоятельно у неё это не получилось. Проклянув всё, что только можно было и сразу на нескольких языках, женщина устало выдохнула, запрокидывая голову назад: «Ну вот что теперь…?!» Переминаясь с ноги на ногу пару секунд, она поняла, что другого выхода нет, ведь костюмера сейчас в гримерке не было: — Сергей Иванович… — негромко произнесла Тамара. Яшин всё это время стоял на месте и скучающим взглядом изучал обстановку, которая ему давно знакома. Услышав обращение Гвердцители, мужчина тут же отреагировал: — Да, Тамара Михайловна, что такое? Тамара снова сделала вдох и выдох, а затем произнела: — Не могли бы Вы мне помочь? Снова… — Да, непременно. — послышалось с другой стороны ширмы. Зайдя за ширму, Яшин обомлел. Женщина стояла к нему спиной. Обнаженной спиной. Она восхитительно выглядела. Платье изумительно подчеркивало каждый изгиб невероятно красивой фигуры. — Сергей Иванович? — Ах, да… Извините… Что конкретно от меня требуется? — Корсет. — женщина завела руку через плечо назад, указывая пальцем на спину. — Затяните, пожалуйста, корсет. Режиссер нервно сглотнул. Сделав пару шагов вперёд, он взял шнурки корсета в руки и стал его постепенно затягивать. Мужчина придерживал платье и поправлял шнурки корсета. Пальцы периодически невольно (невольно ли?) касались обнаженной спины: «Какая приятная кожа!» Тамара немного нервно ожидала, когда корсет будет всё же окончательно затянут. Мужчина, как будто нарочно не торопился завершить процесс. Чем выше поднималась затянутая часть, тем медленнее мужчина выполнял свои действия: «Серёга, твою ж! Что ты творишь… Одумайся, несчастный» — вопила совесть. Но руки абсолютно плевать хотели на её возмущения. Пальцы всё чаще «как бы невзначай» касались бархатной кожи. И вот, когда деваться уже было некуда — корсет был затянут окончательно — Яшин сделал ещё шаг вперёд, практически вплотную приближаясь к Тамаре. Он положил руки на обнаженные плечи и, наклоняясь к женскому ушку произнес шепотом: — Всё готово. Певица забыла, как дышать. Мужское дыхание довольно приятно обожгло ухо и шею. Румянец моментально покрыл лицо. Она смущённо кивнула, затем немного повернула голову в бок, чтобы сказать «Спасибо». Но, этому не суждено было случиться. Режиссер так и не отстранился, поэтому на какое-то мгновение их губы соприкоснулись. Тамара тут же отдернулась, опешив от происходящего. Яшин не шелохнулся. — Извините! Я не хотела. В смысле… Сергей Иванович, извините! — Тамара, — мужчина, осторожно развернул женщину за плечи к себе. — Не сто́ит извиняться. Мне было… приятно. — он говорил искренне. Женщина смотрела в пол, поэтому он осторожно, едва касаясь её подбородка, приподнял голову, чтобы она смотрела ему в глаза и слышала каждое слово. — Но я всё понимаю, у вас муж, семья. Это случилось нечаянно и останется здесь. Согласны? Женщина в первые секунды не знала, куда себя деть. Хоть сквозь землю провались на месте! Но потом, с огромным усилием заглянув в мужские глаза и поняв, что он не издевается, не злорадствует, а говорит искренне, она немного успокоилась и молча кивнула, затем произнеся негромко: — Спасибо. — Вот и хорошо. Выглядите невероятно очаровательно! — он взял женскую кисть и поцеловал её. — Нам пора. Идём? Женщина снова молча кивнула, беря его предложенный локоть. Дима уже давно переоделся в мундир и стоял недалеко от двери в гримерку певицы. Прождать пришлось долго, но наконец, дверь отворилась, и вышел вначале режиссёр, а следом Тамара. Увидев её обнаженную спину, он с трудом вспомнил как дышать, Гвердцители была роскошно-великолепна! Но неприятное предположение посетило его голову: такое сложное платье, держащееся на груди, полностью открывавшее спину, а нитки корсета были в краях ткани, обнажавшей спину, не перетягивались между друг другом и не создавали своим переплетением сетку на её коже. Шнуровка стягивала только саму ткань, а перекрёст нитей уже был чуть ниже поясницы, где ткань наконец-то соединялась воедино, как бы пряча в своих владениях её кожу. Подобную технически сложную завязку невозможно сделать лично, тут необходима помощь! Дюжев простоял у гримерки не меньше 20 минут и точно знал, что туда никто не входил, чтобы убедиться в своих предположениях, он заглянул в помещение — там больше никого не было. Затягивал это платье на Тамаре лично Яшин, а значит она стояла перед ним в полуобнаженном виде, потому что это платье не подразумевало бюстгальтер! Жгучая ревность вскипела в крови актёра! Мимо проходили две женщины-костюмеры, что уже перемывали косточки актёрам, до него донеслись обрывки фраз: — Яшин для Гвердцители настоял на невероятно эротичном платье! Не знаю даже, как он будет её уговаривать надеть его? — А как она его сама зашнурует, ты же ещё не виделась с ней? — Яшин сказал, что они сами справятся! По моему, он влюбился в Гвердцители, тем более уже какую репетицию она без кольца на пальце, похоже её семейный корабль дал течь! Кровь уже мощными толчками пульсировала в мужских висках. Дюжев сжал кулаки до побеления костяшек, но даже не заметил этого. Ревность разрывала всё сознание. Дмитрий на автомате вернулся в свою гримерку. Благо дело, что там никого не было. Актёр запер дверь. Ему нужно было выпустить пар. Мужчина несколько раз со всей дури ударил поочередно каждым кулаком в стену. Несколько последних ударов оставили кровоточащие ссадины на костяшках. Только после этого Дмитрий более-менее взял себя в руки. Наконец-то из задворков сознания до него долетела мысль о том, что нельзя ревновать Тамару к каждому столбу. Он ей верит, потому что знает, что женщина не даст ему ни единого повода для ревности. В благоразумстве Яшина он тоже не сомневался. Поэтому, глубоко вздохнув и звучно выдохнув несколько раз, мужчина окончательно успокоился и собрал мысли в кучу. Только после этого он повернул ключ в замке и, открыв дверь, направился в сторону сцены. Костяшки всё ещё немного кровоточили и неприятно пощипывали. Но разум был чист. Но на удивление, на сцене он появился даже раньше Тамары и Яшина, лишь через несколько минут на подмостки вышли певица и режиссёр. Дима отчётливо видел, как все присутствующие вывернули голову, чтобы получше рассмотреть Гвердцители. Тамара очень смутилась и сжалась, стараясь не поворачиваться ещё и спиной к коллегам. Но Яшин, видя реакцию мужчин на певицу, не оставил ей ни единого шанса, спустившись вниз, он ушёл во второй ряд партера и окликнул Гвердцители: — Тамарочка! Женщина с содроганием повернулась лицом в зал, представляя партнерам возможность увидеть её платье, или скорее спину, во всей красе. — В этой сцене Вам нужно будет выйти на передний план, ближе к краю сцену, только осторожнее, Вас могут ослепить прожектора, — предупредил он и громко крикнул. — Женя! Включайте! И на Гвердцители сразу устремили белые лучи несколько осветителей, в их свете она была похожа на агнца, настолько же невинна, как и он. И тут Тамара невольно поняла, что Сергей Иванович не шутил, столь яркий свет действительно ослепил женщину, больно резанув по глазам, она полностью потеряла координацию в пространстве, стараясь убежать от этой яркости. Гвердцители сделала роковой шаг вперёд. А дальше всё было как в замедленной съёмке, она медленно стала падать со сцены: — Тамара!!! — закричали сразу более десятка мужских голосов и бросились к сцене. Но певица уже скрылась в темноте, подбежавшие к краю мужчины, где первым был Дмитрий, увидели Гвердцители на руках у режиссёра. Который каким-то чудом успел поймать женщину. — Я так… испугалась… — прошептала Тамара. — Всё хорошо, всё закончилось, — он держал её на руках не желая отпускать, да и чувствовать пальцами нежную кожу спины хотелось как можно дольше. — Всё-таки свет придётся поубавить, этого я и опасался, что он Вас ослепит. Тут Яшин стал понимать, что они оказалась в крайне двусмысленной ситуации, посадив певицу в одно из кресел первого ряда, крикнул помощнице: — Принесите воды! А после присел перед певицей, которую всё ещё била дрожь: — Тамарочка, сделаем перерыв или можете продолжать? В этот момент девушка уже принесла стакан воды, Гвердцители взяла его чуть дрожащими от пережитого испуга руками: — Спасибо, — она посмотрела на девушку, и обратилась к режиссёру. — Пару минут, пожалуйста, и можем продолжать. Видя как возлюбленную бьет дрожь, Дима спрыгнул со сцены и сняв свой китель, накинул ей на плечи. — Тамара Михайловна, вот, держите! — он изо всех сил отчаянно пытался придерживаться официального тона. Выходило с огромным трудом, ведь сердце колотилось о ребра так мощно, что ещё несколько секунд и, однозначно, выпрыгнуло бы. Тамара, хоть и смутилась такому порыву, но всё же благодарно кивнула и улыбнулась Дмитрию. — Тамара… Михайловна, — он взял женские ладони в свои, опускаясь перед ней на колени. — Всё в порядке? — спросил он очень встревоженно, заглядывая ей прямо в глаза. Слова звучали так тихо, что даже Яшин, стоявший рядом, не смог их разобрать. — Да, Дмитрий, всё в порядке. — она произнесла это официально и довольно громко, чтобы смог услышать режиссер. Затем едва заметно наклонила голову и приподняла уголки губ, как бы говоря: «Всё хорошо, не переживай!», чтобы это мог видеть только Дима. — Как Вы нас напугали! — со сцены стали спрыгивать и другие актёры, перед глазами у всех была эта чудовищная сцена её падения. Смутившись столь пристальному вниманию, Тамара поднялась, чтобы поблагодарить и успокоить всех окружающих. Китель всё ещё был на её плечах. Подумав, что нужно как-то разрядить обстановку, она, вдруг предложила: — Может, я сыграю что-нибудь? Со всех сторон стали разноситься одобряющие возгласы. Тамара посмотрела на Яшина — тот одобрительно кивнул, и она отправилась на сцену. Неизвестно почему, но выбор пал на песню «синяя вечность», столь сложный вокал, да ещё и собственный аккомпанемент очень здорово переключили певицу и помогли отвлечься. А вот остальные наоборот, были так очарованы её голосом, что с трудом уже вспоминали свои же реплики. Исполнив «Синюю вечность», Тамара увидела общее настроение артистов и решила, что нужно их приободрить чем-то более весёлым. Поэтому, Гвердцители стала наигрывать лёгкую грузинскую мелодию и что-то довольно бодро подпевать на родном языке. По окончании окружающие заметно повеселели. После этой музыкальной паузы началась сама репетиция. А вот репетиция далась Тамаре с трудом. Сцена первого появления Карениной и Вронского далась Гвердцители с огромным смущением — в ней тут же пробуждался грузинский акцент, несмотря на то, что Диме она доверяла. Сцена со своим театральным мужем едва не довела женщину до потери сознания: прикосновения постороннего мужчины к ней были подобны ожогам на её теле. Тамара была готова провалиться сквозь землю, никогда прежде она не была в столь эротичных платья и никогда столько мужчин не прикасались к ней. Становилось дурно… На протяжении всей репетиции Дмитрий старался не сводить взглада с Тамары. Он чувствовал, что ей очень некомфортно. И вот наконец певицу накрыло отчаяние, в диалоге с Дюжевым, у неё покатилась по левой щеке слезинка. Дима обомлел: — Тамара… И певица закрыла лицо ладонями, плечи стали содрогаться. И тут актёр не выдержал, в момент снял китель, закрыл её спину ото всех и прижал женщину к себе, стараясь успокоить. И тут Яшин понял, что перегнул палку в попытках раскрепостить Гвердцители на сцене. Все остальные актёры с немым осуждением смотрели на режиссёра, о застенчивости Тамары уже все понимали. И решение поставить её в столь униженное положение было роковой ошибкой! — Прошу, успокойся. — едва шевеля губами, произнес Дима, немного нагнувшись к уху Тамары. — Сейчас сделай глубокий вдох. — мужской голос звучал, словно издалека, но Тамара отчётливо понимала, что говорит Дмитрий. Вдох. — Теперь — выдохни. — выдох. — Мне попросить перерыв минут на 10? Вместо ответа она лишь слабо кивнула. Мужчина разомкнул объятия и двинулся в сторону режиссёра. — Сергей Иваныч, можно на минутку? — Конечно, Дима, слушаю. — Мы можем прерваться минут на 10-20? — Да, Дим, я понимаю. — ответил тот негромко. — Внимание, дамы и господа, перерыв 30 минут. Дима благодарно кивнула и направился в Тамаре. Приобняв женщину за плечи, он повел её в гримерку. Тамара едва передвигала ноги, они стали как ватные. Зайдя в гримерку, женщина первым делом опустилась на диван. Дима запер дверь. Затем — вновь опустился на колени перед Тамарой, как в ИХ первый день. В голове с болью пульсировала одна мысль: «Нужно её успокоить». — Родная, иди сюда… — он потянул её к себе, обняв за плечи. Руки плавно поглаживали спину и голову. Спустя несколько минут Дмитрий решил все же сесть на диван. Пристроившись рядом с Тамарой, он тут же усадил её к себе на колени. Гвердцители обхватила мужские плечи руками, а лицом зарылась в шею. На душе было так паршиво! Она знала, что в театре к ней относятся очень уважительно. Но этот наряд, будь он неладен, выбил её из колеи окончательно. Она чувствовала себя уязвленной, оскорбленной и опороченной. «Ну, Сергей Иванович! Как теперь быть дальше?» -… ты меня слышишь? — крайне обеспокоенно с спросил актёр. — Что?.. Прости, что? — она хлопала ресницами, пытаясь сфокусироваться на лице Дмитрия. Дима мягко повторил: — Спрашиваю, как ты? Хочешь чего-нибудь? Женщина отрицательно помотала головой. — Просто обними покрепче. Мужчина молча выполнил просьбу. Губы его прижались к женскому виску. Дмитрий слегка раскачивался из стороны в сторону, как бы убаюкивая женщину. Эти его действия оказались эффективными и Тамара стала потихоньку успокаиваться. Дурные мысли развеивались. Тело и душа наполнялись приятным чувством защищённости. Через несколько минут женщина подняла голову с мужского плеча и прикоснулась губами к его щеке, выражая свою благодарность. Дмитрий улыбнулся уголками губ и негромко произнес: — Всё будет хорошо. — их взгляды пересеклись и они улыбнулись друг другу. Их идиллию прервали звуки приближающихся к гримерке шагов. Диме пришлось пересадить Тамару со своих коленей на диван. Затем он в одну секунду оказался у двери и открыл замок, а спиной прижался к стене рядом с дверью. Заметив испуганный взгляд возлюбленной, Дюжев переместился за ширму, где его не было видно. В гримерку постучали: — Тамара Михайловна, можно войти? Этот голос певица узнала сразу же — Яшин. — Да, конечно. Режиссёр зашёл в гримерку, и увидев его, Гвердцители интуитивно поправила на плечах китель Дюжева. — Тамарочка, — мужчина подошёл к ней ближе, присаживаясь на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне и взяв её ладони в свои стал говорить. — Что случилось? Вы ведь очень красивая женщина, с роскошными формами и чарующим голосом! Это платье на Вас так действует? Чего Вы так боитесь? В нем вы просто очаровательны! — Сергей Иванович… — Тамара чувствовала, как воздух в гримерке накалился и причиной тому был мужчина, что сейчас находился за ширмой. — Мне неловко перед партнёрами, я мало того, что женщина в спектакле, где мои коллеги практически все мужчины, так и я ещё в таком виде. Вот что они обо мне будут думать? — Почему Вас так сильно волнует, что о Вас будут думать коллеги и зрители? Для нас главной задачей является важность максимально достоверно передать образы, мысли героев. Всё должно быть на высшем уровне. Тамарочка, Вы — восхитительная женщина! Я не перестаю восхищаться Вашим голосом, талантом, фигурой… Это платье идеально подчеркивает все Ваши достоинства. Я бы сказал, что и скрывает недостатки, но не могу — их у Вас просто нет! Вы состоите из сплошных достоинств: безупречная осанка, бедра идеальной формы… — на секунду он замялся, а затем всё же продолжил. — Пышная грудь… — после этих слов Тамара покраснела не столько от смущения, сколько от знания того, что Дима стоит буквально в паре метров и всё прекрасно слышит. Певице поплохело, она не знала, куда себя деть. — Сергей Иванович, спасибо… Но не сто́ит. — почти шепотом произнесла женщина. В этот момент Дюжев лишь каким-то чудом сдержал себя, чтобы не выйти из-за ширмы. Яшин продолжил: — Тамара Михайловна, перестаньте, за такое не нужно говорить спасибо. Я говорю искренне: Вы — удивительная, потрясающая и очень красивая женщина. — он перенес правую руку с кисти на плечо. — Честно говоря, я всем сердцем завидую Вашему мужу. Он — настоящий счастливец! Если бы Вы были моей женой, то я бы постоянно носил Вас на руках!.. Дюжев сжал кулаки так сильно, что ими можно заколачивать гвозди. Последние капли благоразумия удержали его за ширмой. Тамара тоже уже не знала, куда себя деть. Один лишь режиссер чувствовал себя вполне уверенно. — Тамарочка, прошу, это платье идеально на Вас сидит! — Сергей Иванович, пожалуйста, достаточно. — Тамара собрала остатки сил в кучу и произнесла: — Я Вас услышала. Я буду выступать в этом платье. Но у меня есть одно условие. — Я внимательно слушаю. — Пожалуйста, прекратите меня осыпать комплиментами. Мне, конечно, очень приятно. Но я считаю, что это неуместно. — на одном дыхании выпалила Гвердцители. Яшин на несколько секунд задумался, потом молча кивнул и, поднявшись на ноги, поцеловал женскую кисть: — Договорились. Я пойду. Репетиция скоро возобновится. Нужно бы ещё Дюжева найти на пару слов. — после этого он скрылся за дверью. Тут же из-за ширмы вышел Дима: — Однако ж… — единственное, что он смог произнести. Тамара испугалась, что он может сделать сейчас с режиссёром, да и с ней тоже, ведь из услышанной им речи вполне можно было понять, что отношения между ею и Яшиным более близкие, чем рабочие. Не рискнув подходить в Дима ближе, она осторожно произнесла: — Не делай ему ничего, — и в её глазах Дюжев увидел страх, что охладил его как ведро ледяной воды. Медленно, чтобы не напугать певицу, он подошёл к ней ближе, присаживаясь рядом. — Ну перестань… Ты чего? Ничего такого я и не сделал бы… Просто… — он взял её руки в свои, а она опустила взгляд на их пальцы. — Просто хотелось бы, чтобы он не переходил черту. И я крайне признателен, что ты тоже так считаешь и дала ему это ясно понять. Тамара не ожидала таких слов, но сейчас её больше интересовало другое: — Дима… Что с твоими руками? — она с ужасом посмотрела на мужчину. — Это… Да ничего, не обращай внимания. Я в полном порядке. — он притянул женщину поближе и поцеловал в губы. Не удержавшись, скинул одной рукой китель с её плечи и скользнул кистью по оголенной спине всё ниже и ниже, чувствуя как она выгибается навстречу и не позволяя певице при этом разорвать поцелуй. Когда он нашёл в себе силы отстраниться, то произнёс: — Ты сводишь меня с ума, сегодня мы спать не будем! — заверил её актёр и встал на ноги. — Пойду встречу Яшина, узнаю, о чём он хочет поговорить. Мимолётно поцеловав женщину в висок, актёр вышел из гримерки. Дюжев решил, что, скорее всего, Яшин будет разыскивать его в его гримерке, поэтому туда и отправился. И оказался прав. Режиссер как раз стоял и дёргал дверную ручку. — Сергей Иваныч, вы что-то хотели? — О, Дима, вот ты где! Да, есть один разговор, ненадолго. — Я весь во внимании! — Наверняка ты заметил, как остро Тамара Михайловна реагирует на открытые наряды. — Дюжев молча кивнул. — так вот, пожалуйста, постарайся ей помочь. Ты же — её основной партнёр на сцене. Может, как-нибудь поговоришь с ней, попробуешь успокоить. Честно говоря, она просто сногсшибательно выглядит в этом платье. — режиссер слегка толкнул актера локтем в бок. — Согласен? Дюже вновь сдержанно кивнул. — Ну так что, поможешь коллеге? — Да, Сергей Иваныч, я Вас понял, конечно помогу. Только вот как я ей помогу? Обнять? Поцеловать? Как? — Дюжев очень хотел понять, как далеко готов зайти режиссёр. — Как хочешь, абсолютно! На сцене мне она нужна не зажатой, скованной, с трудом произносящей текст, актрисой. А влюблённой женщиной, что бросается в этот омут страсти с головой! — сказал, как отрезал. От его резкости и готовности идти на любые жертвы, Дюжев обомлел. Раньше его подобное даже не задело бы, пусть актриса разбирается как хочет. НО! Сейчас речь шла о Тамаре! Как Яшин может вообще говорить о ней подобное и в таком пренебрежительном тоне?! В этот раз Дюжев уже буквально сдержался, чтобы не схватить того за грудки и не встряхнуть как следует. — Сергей… Иваныч, я сделаю, что будет в моих силах. — в этот же момент он резко развернулся и стремительно зашагал подальше от режиссера. Мысли метались в голове как бешенные. Остановился он лишь у гримерки Тамары. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что в коридоре никого нет, он открыл дверь. Мужчину, буквально, трясло от злости. Увидев эту картину, Тамара тут же вскочила с дивана, на котором сидела с какой-то книгой и подбежала к Диме. — Что случилось? — она была так напугана, что это мгновенно привело Дюжева в чувство. — Ничего. — попытался соврать актер. — Не лги мне! Что случилось? О чём вы говорили? — Тамара повысила голос, паника захлестывала женщину. — Да нет, правда, ничего. — уже более убедительно произнес Дима. — иди ко мне. — он притянул женщину у себе за плеч и, наклонившись, уткнулся в её шею. — Яшин… Просто будь поосторожнее с ним. Он ясно дал понять, что готов практически на всё, чтобы ты была… не столь зажатой на сцене. — В смысле? — тихо переспросила певица, ошарашено смотря на мужчину. — Что именно он хочет сделать со мной? — Он — ничего. Не его методы. Хочет, чтобы я, как твой основной партнёр по сцене, как-нибудь на тебя… повлиял. И ему, в принципе, не важно, как именно и что конкретно я должен буду сделать. Он хочет видеть в тебе Каренину: раскрепощенную влюблённую женщину, бросившейся в этот омут с головой. — Ч… что? — шепотом переспросила певица, ошарашенная подобным поворотом событий. — Тамарочка! — Дима обнял её лицо ладонями, чтобы она смотрела только на него. — Я всё сделаю сам, твоя задача — не сопротивляться мне и довериться. Ты же мне веришь? — Да, — одними губами произнесла певица. — Хорошо. — улыбнувшись, он произнёс: — Тамара Михайловна, разрешите Вас поцеловать? — и заулыбался ещё больше. Гвердцители усмехнулась, скорее нервно, чем смешно, легонько толкнув его в плечо: — Разрешаю, Дмитрий Пет… Но договорить он ей не позволил поцелуем. — А теперь идём на сцену, любовь моя! Тамара кивнула, Дюжев подошёл к дивану, взял свой китель, а певица в это время уже покинула гримерку, направляясь на своё место «пыток». Дима появился через несколько минут, остальные артисты тоже уже постепенно подтягивались на сцену. Но никто не ожидал этих слов режиссёра: — Любовь вспыхнула между ними! — Яшин посмотрел на Тамару замершую в оцепенении и подошедшего к ней Дюжева. Певица в шоке смотрела на режиссёра, не веря своим ушам, а душа провалилась в бездну, в глазах мужчины было холодная решимость. Гвердцители не мигая перевела взгляд на остальных, которые с непониманием смотрели на неё. И тут эту немую сцену нарушил Дюжев, подойдя к Тамаре сзади, он положил ладонь ей на спину, медленно скользя вдоль позвоночника. Певица мгновенно обернулась и прежде, чем Дмитрий властно, но нежно поцеловал её, она успела услышать его тихий шёпот: — Доверься… И она поверила Дюжеву, вначале нерешительно, а после уверенней отвечая на поцелуй, обнимая его за шею. Мужские ладони заскользили по оголенной спине, прижимая женщину все ближе к себе и углубляя поцелуй. Как Чеширский кот расплылся в довольной улыбке режиссер. Остальные актёры смотрели на эту парочку, даже, с явной завистью. Всем быстро стало понятно, что не просто так они целуются, а по указке довольного Яшина. Тамара льнула к Дмитрию всем телом, зарывшись пальчиками в мужские волосы. Ещё немного и воздух закончится. Но, откуда-то у обоих взялось второе дыхание, поэтому, поцелуй стал ещё более страстным. Все сомнения, страхи, неуверенность стали покидать Тамару. Она воспарила, чувствуя рядом надёжную поддержку в лице Димы. Она ему верила. А он не давал повода в себе усомниться. — Наконец-то!!! — закричал Яшин, бросаясь со всех ног на сцену. Его крик отвлёк пару, и они смущённо отстранились друг от друга, Гвердцители, видя эти устремлённые на них взгляды, покраснела. — Вот оно! Вот! Тамара!!! — Яшин обнял певицу, но очень быстро покинула его объятия, тут же покосившись на Дмитрия. Дмитрий из всех сил пытался и бровью не повести на всё это действо, но, заметив взгляд Тамары, слегка кивнул ей. — Так, уважаемые мои артисты, нам нужно отрепетировать ещё одну сцену. — восторженно воскликнул режиссёр. — Тамара Михайловна, Дима, вас прошу остаться. Остальные могут быть свободны. После этих слов актеры покинули сцену, оставив Гвердцители, Дюжева и Яшина одних. Яшин не мог репетировать дальше, пока Тамара наконец-то не станет хотя бы немного чувствовать свою героиню, поэтому сейчас ему хотелось закрепить успех и он всех остальных артистов, кроме Гвердцители и Дюжева отправил отдыхать. — Значит так! — потирая руки заметил режиссёр. — Сейчас тогда сразу и сцену «падения Анны» в запретные чувства можем отрепетировать. Тамара задрожала, заметив это Дима взял её за ладонь. — Реплики можете пока опустить. Мне нужны действия! Мне нужна страсть! Химия между вами! Гвердцители с трудом стояла на ногах, ради своей цели Яшин действительно шёл на всё! Режиссёр ушёл во второй ряд партера, а Тамара не могла даже пошевелиться… Дима, явно это видя и, буквально чувствуя, обнял женщину за поясницу, чтобы придать ей сил остаться на ногах и уверенности отыграть сцену. — Давай представим, что его здесь нет? — прошептал Дима, глядя на Тамару в упор. — Он же есть… — практически в отчаянии прошептала Гвердцители. — А у тебя есть я! — и не дав ей больше возражать, прильнул к губам женщины. На мгновение прервав поцелуй и уперевшись своим лбом в лоб Тамары, Дюжев произнёс: — Просто расслабься. Просто доверься. Просто поцелуй так же, как целуешь дома. Певица лишь моргнула в ответ, обнимая его за плечи и медленно приблизилась к губам Дюжева, целуя мужчину. Ответный поцелуй не заставил себя ждать. Актер расположил свои ладони на лице и шее певицы, мягко их массируя, чтобы женщина максимально смогла расслабиться. И как только Тамара стала обмякать в его руках и ластиться к нему ближе, Дима запустил ладонь в её волосы, распуская тяжёлые пряди. Локоны заструились на женские плечи. Тамара слегка прикусила Дмитрию губу, затем тут же ласково прошлась по ней языком. Диме невероятно понравилось это действие. Для себя в голове он отметил, что нужно будет это взять на заметку и повторять почаще. Мужчина опустил свои руки ей на бёдра. Желание, что и так уже пылало вовсю, стало нарасать с ещё большей силой. Не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу страсть, Дмитрий увлёк Тамару за собой. Обнимая за обнаженную поясницу, он попятился назад, а буквально уже через несколько шагов споткнулся и они оба повалились на кровать, что стояла в качестве декорации на сцене. Он рухнул спиной назад, а Тамара оказалась сверху. Яшин чуть-ли не взвыл от восторга и зависти. Он громко стал хлопать в ладоши. Это отрезвило Дмитрия, он поднялся на ноги, увлекая за собой певицу, чей разум был всё ещё под воздействием страсти. Но увидев как к ним приближается режиссёр… сердце Гвердцители замерло! Она испытала такой чудовищной силы стыд и ужас, что в глазах потемнело! Грузинская певица, воспитанная в традициях, будучи замужем, целовалась и едва не отдалась мужчине на глазах у другого человека. Осознание совершенного пришло мгновенно, отключая в защитной реакции мозг, и женщина стала падать на пол. — Тамара!!! — закричали оба мужчины. Дюжев успел подхватить её на руки, Яшин в шоке прикоснулся к лицу певицы. Но та была без сознания. — Надо её в гримерку отнести, — сообразил Дима и быстро шагом направился в знакомую комнату. За ним с тревогой бежал и Сергей Иванович, успевший открыть дверь, и Дюжев занёс в гримерку Гвердцители, бережно положив её на диван. — Тамара! Тамара! Мужчина не решился похлопать по щекам любимую женщину, нашатыря конечно же не было. И тут его взгляд упал на бутылку воды и упаковку салфеток, намочив их он приложил их к лицу певицы. — Тамара! Тамара, очнись! Рядом с ним стоял растерянный Яшин, не зная, что ещё предпринять. Гвердцители медленно открыла глаза, и оба мужчины присели рядом с ней: — Тамарочка, как же вы нас напугали! — воскликнул режиссёр, с совести которого будто камень свалился. — Я отвезу Вас домой, хорошо? — вопросительно поинтересовался Дюжев. Тамара лишь слабо кивнула и вновь закрыла глаза, актёр взял певицу на руки и унёс из гримерки, а потом и из театра. Ни разу не обернувшись и не удостоив Яшина даже взгляда… Открыв заднюю дверь автомобиля, Дмитрий осторожно уложил Тамару на сиденье. Затем, закрыв дверь, он обошел автомобиль и сел на водительское сиденье. — Тамарочка, родная, держись. Скоро будем дома. — сказал он, обернувшись назад и заводя автомобиль. После этого мужчина вдарил по газам и автомобиль рванул в ночную мглу. До дома доехали очень быстро — была почти ночь, улицы пустовали. Дмитрий вышел из автомобиля и, подойдя к задней двери открыл её. Тамара свернулась калачиком на заднем сиденье. Он аккуратно взял её на руки и, заперев автомобиль, понёс женщину в квартиру. Уже у двери Тамара произнесла: — Я могу сама идти… — Ты можешь, или ты хочешь? — уточнил Дюжев. — Я не смогу больше в театре появляться… — призналась певица. — Прошу, давай не будем об этом сейчас… Тебе необходимо отдохнуть. Утро вечера мудренее. Обсудим завтра, договорились? — отпирая одной рукой дверь, а другой держа Тамару, Дмитрий не разрывал зрительного контакта, ожидая ответа. — Как скажешь, — повиновалась ему певица.