На одну ночь

Жизнь от выходных до выходных — это невыносимо. Так живут многие школьники и работающие люди, но у них хотя бы время от времени происходит что-то приятное, случаются счастливые моменты. А у Каса ничего этого не было. Он будто карабкался на бесконечно высокую гору без снаряжения, затем пару дней отдыхал и лез дальше. Каждый день похож на другой, и каждый день отвратителен. Парень давно прекратил вникать в происходящее и просто продолжал существовать, плыть по течению и периодически задумываться о том, как он до такого докатился. Вечерняя смена, очередной съём. Второй за день. Первый парень, который снял его в четыре часа, был достаточно приятным. С ним Кас не испытывал привычного отвращения, а просто пустую обречённость. Но зато этот клиент знал, как себя вести. Хоть что-то позволяло расслабиться. А вот мужчина, с чьей визиткой в руках Новак брёл переодеваться, показался ему странным. Относительно возрастной, он выглядел лет на сорок. Среднестатистическая внешность, неаккуратный вид. Он сунул Касу визитку сразу же, даже не стал смотреть танец. Значит ему было нужно не зрелище, а развлечение. Но выглядел он не под стать тем, кто был завсегдатаем в подобных клубах. Мужчина озирался и казался напряжённым. Хотя, быть может, он просто впервые решился заглянуть в такое заведение. Дитя гетеронормативности. Кас взглянул на адрес ещё раз и с удивлением обнаружил, что место жительства клиента недалеко от того района, в котором живёт Дин. Нет, об этом нельзя думать. Ну и что, что его район недалеко? Это сути дела не меняет. Винчестер же не мухомор, который отравляет землю до определённого радиуса от себя. И вообще, Новаку нет до него дела. По крайней мере, так он себя убеждал. В рабочей комнате парней было больше, чем обычно. Вечер, все стремятся отдохнуть и развлечься. Кас и сам был бы не прочь сесть, а ещё лучше прилечь, и не подниматься с места (желательно несколько суток). Но такой роскоши ему никто не позволит. Отдохнёт парень, наверное, только после смерти. Его появления никто не заметил. Даже всевидящее око Бальта упустило его из виду. Парень был занят тем, что флиртовал с одним из коллег. Слава богу, теперь жертвой его домогательств оказался не Кас. Выдохнув, брюнет прокрался к своему привычному месту и пристроился около столика, где все обычно наводили марафет. Из зеркала на него взглянуло мрачное, опустошённое создание, скрывающееся за потрескавшейся маской самоуверенности. Голубые глаза взирали с безысходностью и, кажется, невербально корили своего обладателя за то, что довёл себя до такого состояния. Вот поэтому Кас не любил зеркала. Он знал, что красив. Знал, что обаятелен. Но рвущаяся изнутри безнадёга обезображивала парня, и замечал её только он сам. Мерзко смотреть на себя и понимать, что ты всего лишь использованная обёртка от подарка. Телесная оболочка, в которую все подряд тыкаются своими членами просто потому, что им так хочется. Кастиэль отвернулся от зеркала и поскорее направился к гардеробу. Всё закончится быстро, если как можно меньше думать. Хотелось курить, но в комнате было слишком много народу. Если тут ещё и надымить, то все точно задохнутся. Хотя, может это было бы и к лучшему. Он снова снял свой стандартный костюм, так как особых пожеланий клиент не написал. И это радовало, потому что рядиться в экзотические одёжки Кас не желал от слова совсем. Да и раз мужчина живёт неподалёку, на такси снова денег не дадут, а значит придётся идти пешком. А делать это, когда под будничной одеждой скрывается эксцентричный наряд, не особенно хотелось. Главное вытерпеть. Выдержать. Ещё один день, ещё один раз. Дожить до ночи, вернуться домой и вырубиться. Никаких снов, никаких мечтаний. Просто темнота, а после пробуждения — отсутствие бодрости. Но это не столь важно. Просто нужно справится снова и наконец временно вернуться домой.

***

Кажется, Кас уже начинал с лёгкостью ориентироваться в однообразных многоэтажках спальных районов. Он с первого раза нашёл нужное здание, поднялся на этаж и позвонил в квартиру с полной уверенностью в том, что попал куда надо. Оказывается, это не особенно трудно. Чем меньше переживаешь, что заявишься не в тот дом, тем удачнее всё проходит. Дверь открылась быстро. На пороге объявился тот самый мужчина. Выглядел он по-прежнему неаккуратно, даже не соизволил привести себя в порядок. Незаурядная внешность, тёмно-карие глаза, потрёпанные светлые волосы и щетина. Бывало и хуже, поэтому Кас даже не зацикливался на внешнем виде. Единственное, что его слегка удивило — мужчина был в халате. Но и это не играло никакой роли. — Я из клуба Pleasure, — по привычке представился Кастиэль, безразлично глядя в глаза клиенту. Он не ждал ничего особенного от их встречи, так что чувствовал себя более менее расслабленным. Мужчина кивнул и качнул головой, призывая парня следовать за ним. Он что, немой? А может, просто стесняется? Кто знает. Кас стянул с себя обувь на пороге, прикрыл дверь и последовал за клиентом. Квартирка была незаурядная, стандартно спланированная. Даже взгляду не за что зацепиться. Это место выглядело каким-то пустым, словно не жилым. Как дачный домик, в который семьи приезжали только летом, а весь оставшийся год он пустовал. Блондин завёл его в комнату, которая сразу же представилась спальней. Кас в первую очередь бросил взгляд на кровать и еле удержался от разочарованного вздоха. Односпальная. Опять. Хотя с таким простеньким и молчаливым клиентом вряд ли будет жаркий и бурный секс, так что риск свалиться практически приравнивался к нулю. — Я сейчас вернусь, раздевайся, — сказал мужчина, как-то странно зыркнув на Каса. У этого человека был какой-то диковатый вид. Оставалось надеяться, что он не под наркотиками. Кастиэль, конечно, удивился тому, что клиент попросил об этом в такой форме, но отнекивается не стал. В конце концов, какое ему дело? От него требуется только подставить задницу, либо наоборот принять активную позицию. Остальное его волновать не должно. Мужчина вышел из комнаты. Кас пожал плечами, снял с себя галстук и повесил на спинку кровати. Если всё будет продолжаться в таком идиотском темпе, он даже возбудиться не сможет. Вот это будет номер, конечно. Расстёгивая рубашку, парень развернулся спиной к двери и встал лицом к окну. Стекло было немного запачканным, но не критично. Вид отсюда открывался скучный: похожие, как братья-близнецы, постройки и проходы между ними, больше похожие на лабиринты. На улице уже потихоньку начинало смеркаться, и при тусклом освещении практически ушедшего за горизонт солнца всё выглядело не так уж плохо. Он любил закаты. Кас отвлёкся от рубашки. Расстегнув её до конца, он не стал снимать её, а переключился на брюки. Стянул их, даже сложил и тоже разместил на спинке кровати. Один полюс у этой встречи был — вещи потом не придётся разглаживать. По ногам потянуло сквозняком и Новак пожалел о том, что не надел сегодня плащ. Как только они закончат, на улице станет слишком прохладно для того, чтобы ходить в одной рубашке. Кас набрал воздуха в лёгкие, собираясь разочарованно вздохнуть, но вдруг ощутил, как со спины его шею сдавили чьи-то крепкие пальцы. Воздух так и остановился на пути к выдоху, загустел и превратился в ком где-то в районе глотки. По телу пронеслась мимолётная дрожь, внизу позвоночника возникло тревожное покалывание. — Опускайся на колени, — рыкнул голос из-за спины. Чужое дыхание, обжигающее затылок, казалось тяжёлым и хриплым. Кас послушно встал на колени, не оборачиваясь. Интересно, его клиент отходил, чтобы скинуть с себя маску простенького нервного мужчины? Что ж, может из этой встречи выйдет что-то более интересное. Только вот парень ошибался, решив, что это просто начало какой-то игры. Мужчина, стоявший сзади, снова вцепился ему в шею и резко надавил, заставив Каса опуститься лицом в пол. Парень так сильно ударился лбом, что в голове зазвенело. На какое-то время он перестал слышать всё вокруг, даже собственные мысли. Он лишь чувствовал, как кровь приливает к голове и пульсирует в висках, словно грозясь прорваться наружу. Вместе с кровью прилила ещё и волна страха. Он постепенно начинал понимать, к чему идёт дело. И от осознания накатывала такая паника, что парень чувствовал себя парализованным. Он не мог отбиваться, не мог даже двинуться или что-нибудь сказать. Всё внутри замерло, казалось, что даже сердце каждую секунду пропускает по удару. Кастиэль почувствовал, как мужчина рывком стянул с него боксеры. Поза вышла как раз такая, которую блондин ненавидел больше всего. Он стоял на коленях, задницей кверху, упираясь лицом в пыльный пол. Если б он сейчас мог, то скорее всего заорал бы от прилива паники. Но скованность никуда не уходила, поэтому он просто замер, крепко стискивая зубы и готовясь к неизбежному. Вдруг мужчина ввёл в него сразу два пальца, заставив вздрогнуть. Он даже не смазал их. По ощущению, только облизал. Оставалось лишь надеяться на то, что после этого внутри Каса не появятся трещинки. Иначе все последующие половые контакты будут отзываться кровью и дикими болями. — Малолетняя шлюха, в тебя даже несколько пальцев сразу засадить можно, — прохрипел со спины мужчина, продолжая толкаться своими пальцами в анальный проход парня. Следом за этими словами он на секунду извлёк пальцы, а затем ввёл уже три. Кас шумно вздохнул и зажмурился. Расстёгнутая рубашка скатывалась со спины к шее, а парень цеплялся пальцами за края собственных рукавов, комкая белоснежную ткань. Он не испытывал ровным счётом никакого удовольствия. Наоборот, внизу, где мужчина пытался его растянуть, ощущался невыносимый дискомфорт. Тупая боль стягивала низ живота в спазмах, а в голове кружилась одна и та же мысль. Он меня изнасилует. Он уже это делает. От злости и обиды начинали слезиться глаза. Кас шумно пыхтел, втягивая с воздухом пыль с пола и ощущая от этого мерзкое удушье. В горле пересохло, он пытался сглотнуть, но это не помогало. Казалось, что органы сворачиваются в трубочку от отвращения. Становилось тошно. — Страшно, да? — озлобленным тоном прошипел мужчина, вытащив пальцы из анального прохода парня и надавив рукой ему на спину с такой силой, что брюнет готов был заскулить. Да, страшно. Больше всего в своей жизни Кас боялся именно таких случаев. К сожалению, они для него стали практически обыденностью. Изнасилования конкретно с ним происходили несколько раз. Кто-то может сказать, что проституток по определению насилуют, но это не совсем так. Когда партнёр во время секса ведёт себя адекватно, не причиняет боли (только если заранее не обговорен вариант БДСМ и стоп-слово), то в случае с людьми данной профессии это не считается за изнасилование. А вот то, что происходило сейчас с Касом, можно было назвать только этим словом. Мужчина на время прекратил всяческие действия. Судя по едва слышному шороху и тяжёлым вздохам, он надевал презерватив. В этот момент Кас был готов отблагодарить всех существующих богов хотя бы за то, что не подхватит венерическое. Но спустя пару мгновений вся благодарность испарилась, как испаряется спирт, если на него подуть. Блондин вошёл в него. Точнее говоря, начал входить, протискиваясь неполноценными толчками и ёрзая. Кастиэль закусил нижнюю губу, стараясь не издавать ни звука. Он с трудом повернул голову так, чтобы не упираться носом в пол, и зажмурился. В детстве он всегда закрывал глаза и считал до десяти, чтобы успокоиться и не нервничать. Но в этом случае ему не хватило бы счёта и до тысячи, и до миллиона. Когда мужчина полноценно вошёл, парень позволил себе выдохнуть. Тело колотила крупная дрожь, Кас чувствовал, как по его лицу катятся капельки пота. Он напрягался как мог, стараясь выдерживать заданную позу и не стонать. Но когда мужчина двинулся назад, а затем резко ткнулся обратно, Новак не выдержал. Он сдавленно заскулил, стараясь зажмуриться ещё сильнее. — Что, не нравится? — с агрессивной насмешкой в голосе произнёс мужчина. — Теперь точно не захочешь подставлять кому-нибудь задницу. Изнасилования на почве гомофобии для такой профессии были вообще в порядке вещей, и даже сутенёры давно стали закрывать на это глаза. Кастиэль чувствовал, что вот-вот взорвётся. Внутри гадкое ощущение мучительно стягивало мышцы, заставляя трястись и сжиматься. От этого становилось только больнее. Мужчина двигался короткими и резкими рывками. Кас, чувствуя, что готов задохнуться, не сдержался и начал тихо хныкать. Внутри всё кипело, к глазам подступали слёзы. От обиды хотелось грызть зубами пол или биться о него головой. На языке вертелся по-детски наивный вопрос, который хотелось выкрикнуть во весь голос. За что? Что он такого сделал, чтобы заслужить всё происходящее? Пытался выжить и цеплялся за последние возможности? Был обычным измученным человеком? Это что, наказание за его доброту и мягкотелость? Если существовал Бог, то он явно был последней мразью, потому что иначе бы такого в мире не происходило. В тот момент Кас одинаково ненавидел и себя, и насильника. Себя просто за собственное существование, за свою никчёмность и за всё происходящее. А насильника за его слова, которые звучали как горькая правда. — Такие как ты должны сдохнуть, — сбивчиво пропыхтел мужчина, продолжая толкаться внутрь. Он даже не пользовался смазкой, а только той, которая заведомо есть на каждом презервативе. И этого было слишком мало. — Вас надо истреблять. Или лечить. Смазки не хватало, Кас ощущал, как о стенки его заднего прохода трётся член насильника. И от этого не становилось приятно. Только больно. Парень скулил и всхлипывал, по раскрасневшемуся лицу стали скатываться слёзы. На лбу от напряжения слишком сильно выступала вена. Нижняя губа треснула от того, насколько сильно Кастиэль сжимал её зубами. Во рту проступил металлический привкус. Ненавижу, ненавижу, ненавижу... Его внутренний голос повторял всего одно это слово, оно билось о воображаемые стены сознания и рвалось наружу. Кого или что конкретно он ненавидел, Кас не знал. Просто его изнутри пожирала эта ненависть, как и желание кричать во весь голос до хрипоты, до боли в глотке, до разрыва голосовых связок, до тех пор, пока он не задохнётся к чёртовой матери. От отвращения ещё сильнее пробивало на слёзы. Кас уже не сдерживался, он рыдал, захлёбываясь и вздрагивая. Так хотелось удержаться, не показывать этому уроду своей боли, своего страха. Но не вышло. Да и никто бы не выдержал под таким напором. К горлу подкатила горечь. Кас попытался вздохнуть, но горечь уже перешла ко рту и его стошнило желчью. За день он практически ничего не ел, так что желудку было нечего выбрасывать, кроме этой жидкости. Теперь на языке остался мерзкий привкус, от которого парень скорчился в спазме и его стошнило снова. Он попытался отодвинуться, чтобы не ткнуться лицом в собственные органические жидкости. Мужчина наконец вывел из Каса свой член и закончил уже снаружи, сняв презерватив и забрызгав пол мутно-белой, чуть вязкой жидкостью. Парень уже не слышал ничего вокруг, не слышал удовлетворённых стонов насильника, не слышал собственных вздохов. Он лишь обессиленно повалился на пол, вздрагивая и не открывая глаз.

***

Он смутно помнил, как оказался на улице. Помнил, как мужчина пихнул ногой его, всхлипывавшего и скорчившегося на полу в позе эмбриона, и потребовал проваливать. Помнил, как одевался, будто в полудрёме. Помнил, как мужчина сказал ему, что если парень пожалуется на изнасилование, то ему не поверят. К слову, это было правдой. А вот то, как он спустился и отправился бесцельно бродить по улицам, выпало напрочь из памяти. Более менее Кас пришёл в себя, когда выбрался из спального района и очутился около шоссе. На улице действительно похолодало. Выглядел парень не лучшим образом. Со стороны могло показаться, что он обдолбан по самый край. Пустой взгляд, наизнанку натянутый галстук, смятая, наполовину заправленная рубашка и взлохмаченные волосы, которые уже немного просохли от пота. Благо, что людей на улице почти не было, никто не обращал внимания на внешний вид Кастиэля. Он шёл, не имея конкретного направления. Почему было не пойти домой или на работу? Хорошо, второй вариант отпадал, у парня просто не было сил вернуться в клуб. А домой совершенно не хотелось. В тот момент он вообще не знал, чего хотел. Но было понятно одно: пока он двигается, всё будет в порядке. Казалось, что если он остановится, то на него снова нахлынут воспоминания о последнем происшествии. Не хватало ещё разрыдаться от этого прямо на улице или словить паническую атаку. Поэтому Кас брёл дальше, не оглядываясь и размышляя о собственной ничтожности. Как не пытался он заткнуть мысли об изнасиловании в самый тёмный угол сознания, а всё равно продолжал ощущать себя как никогда использованным и грязным. Это клеймо останется на нём навсегда. Неужели не наступит тот момент, когда парень начнёт жить по-человечески? Когда пропадёт эта бесконечная череда лиц, оборвутся нежеланные беспорядочные половые связи и смоется вся грязь, всё уродство, в котором Кастиэль погряз с головой. Что делать? Куда идти? Кас чувствовал себя ребёнком, потерявшим маму в большом магазине. Вот если б он мог сейчас точно так же остановиться и захныкать, если б какая-нибудь добрая тётя заметила это, подошла и за ручку отвела бы его в безопасное место, то всё было бы куда проще. Но, к сожалению, парень уже давно не был ребёнком, которого от любых проблем и обид могли бы спасти обыкновенные объятия. Вдруг в голову пришла странная мысль. Абсолютно безумная, бессмысленная и идиотская. Однако в тот миг она показалась Касу разумной, поэтому он развернулся и зашагал, на этот раз имея чёткое направление, определённую цель. Лишь бы застать эту самую цель дома. Он захотел уравновесить случившееся, отдаться кому-то, но уже по собственной воле. Из-за полнейшего отчаяния эта мысль представилась парню как спасение. Он был не способен рассуждать здраво, его целиком и полностью окутал страх и желание убежать от случившегося, спрятаться в чужом доме, под чужим телом. Здесь был всего один человек, которому Кас мог отдаться без принуждения. И пусть он злился на этого человека, мечтал врезать ему и высказать всё, что думает. Сейчас это не имело никакого значения. Дин казался ему далёким фонариком в беспросветной тьме. Когда-то давно, ещё пока они учились в школе, Кас всегда бежал к нему после любой неудачи, любого провала, и всегда находил в нём утешение. И сейчас он почувствовал себя так, будто вернулся в то время, когда мог исправить любую проблему с помощью Дина. Начал накрапывать дождь. Пока Кастиэль с напуганным, полным тоски взглядом брёл к дому, адрес которого зачем-то сохранил и запомнил, стихия начинала прибавлять силы. Постепенно мелкие капли стали крупными и тяжёлыми, начали падать куда чаще, превращаясь в ливень. Парень не обращал на это ровным счётом никакого внимания, он продолжал двигаться. С намокших волос по лицу катились капли, ткань рубашки становилась полупрозрачной. А он всё шёл и шёл в медленном темпе, скованный страхом и бессилием. Кас даже не заметил, как добрался до нужного дома. Казалось, что он только моргнул, а уже поднимался на четвёртый этаж. Ещё через мгновение перед глазами уже показалась тёмно-коричневая дверь с выгравированным на ней номером 27. Парень вздохнул, коротко оглянувшись на оставленный за собою мокрый след. В ботинки набралось воды, они хлюпали и неприятно липли к носкам при ходьбе. Он позвонил в дверь. Здравый смысл до сих пор не пробудился, хотя в подсознании Каса над ним явно вовсю шумели выдуманные человечки, стучали крышками кастрюль и танцевали ритуальные танцы, крича о том, что надо сваливать, пока есть время. Наконец на пороге показался Дин. На нём была домашняя серая футболка и тёмно-синие спортивные штаны. Кажется, он уже давно отдыхал, посиживая перед телевизором. Вряд ли он ждал гостей к ночи. Кас исподлобья уставился на парня огромными, перепуганными глазами. Он даже не знал, насколько жалко выглядел со стороны: весь сырой до нитки, дрожащий, с умоляющим взглядом и всё ещё стекающими по лицу каплями дождя. Как голодный уличный щенок, прибежавший во время ледяного ливня и просящийся погреться в чью-то квартиру. Дин взглянул на него с раздражённой ухмылкой, но не сказал ни слова. Видимо, ждал, пока незваный гость сам расскажет о причине своего визита. Но тот упорно молчал, гипнотизируя Винчестера. Колени затряслись ещё сильнее, но Кас продолжал стоять на месте, практически не дыша. — Ну и зачем ты притащился? — наконец сжалился шатен. Видимо, не хватило терпения смотреть на представшее перед ним потрёпанное создание. — Я хотел сказать, — начал было Кас, но запнулся, потому что его голос дрогнул. Не от холода, а по той же причине, из-за которой дрожало и всё тело. — Знаешь, мне уже плевать на всё, что между нами было. Я не хочу об этом помнить. Ему действительно было наплевать на прошлое, на то, что буквально сегодня утром заставляло его шумно вздыхать от злости. Он просто хотел снова ощутить себя защищённым, почувствовать власть над своим собственным телом, чтобы вспомнить, что оно по-прежнему принадлежит ему. Он хотел почувствовать в себе жизнь. — Допустим, — протянул Дин, вскинув брови и недоверчиво хмыкнув. Конечно, он не понимал мотивов Каса, не мог догадаться, с чего вдруг тот объявился к нему практически ночью с таким странным заявлением. — И к чему ты клонишь? — Я торгую телом, Дин, — на удивление уверенно и равнодушно произнёс Кастиэль. Он чувствовал, что обязан по своей воле отдать своё тело парню, чтобы скомпенсировать случившееся, чтобы вернуть себе контроль над самим же собой. — Давай просто будем трахаться. Сколько хочешь и когда хочешь. На мгновение показалось, что Винчестера напугал пустой взгляд брюнета. Да кто угодно на его месте маленько охренел бы от такого внезапного, ничем не обоснованного предложения. — Ты что несёшь, идиот? — нахмурившись, раздражённо произнёс Дин. И снова он ухмылялся, да только в этой ухмылке было заметно куда больше злости, чем в самом агрессивном оскале. Кас продолжал невозмутимо смотреть на парня, не отводя взгляда. В голове была сплошная каша, Новак чувствовал себя так, словно пребывал в состоянии бреда от лихорадки. Его трясло всё сильнее, не было сил держаться. В один момент ноги подогнулись, и парень точно свалился бы на пол, если б Дин со своей молниеносной реакцией не успел подхватить его и затащить в квартиру. — Тебе надо прилечь. Ты не в себе, — пропыхтел Винчестер, пытаясь поудобнее подхватить брюнета, чтобы отвести его в спальню. Однако тот бросился отпихиваться (откуда только взялись силы?) и кое-как вновь поднялся на ноги, вцепившись рукой в футболку Дина. — Нет, — дрожащим от паники голосом проговорил Кас, находясь на грани того, чтобы слететь с катушек. Внутренний голос упорно твердил ему добиться задуманного, поэтому парень продолжал тараторить, как обезумевший: — Воспользуйся мной, как ты делал раньше. Пожалуйста, Дин. Он ещё долго едва слышным шёпотом твердил себе под нос слово пожалуйста, всё сильнее стискивая пальцами хлопчатобумажную серую ткань футболки. На ней остался заметный мокрый след от того, что Дин прижал парня к себе, когда у того подогнулись ноги. Касу казалось, что он слышит, как стучит его собственное сердце. Похоже на трепыхания раненой птички. — Да тебе крышу сорвало, кретин, — опомнившись, разозлился Дин и отпихнул от себя руку Новака. — Ты что, обдолбанный? Винить парня за эту мысль было нельзя, Кас действительно походил на местного нарика, очумевшего после очередной дозы. Если б только Винчестер знал, что с ним случилось. Если б Кас нашёл в себе силы рассказать ему, и они бы просто поговорили об этом. И не было бы этого бреда, не было бы всего происходящего. Они бы смогли это обсудить, и Кастиэль наконец-то нашёл бы утешение. Но в данной ситуации брюнет даже не заметил, как его мозг напрочь отключился. — Не важно. Просто сделай это, — уже чуть более спокойным тоном произнёс Кас, вновь взявшись гипнотизировать Дина. Пусть он думает, что парень обдолбан. Пусть думает что угодно, лишь бы согласился, лишь бы сделал то, о чём его умолял Новак. Винчестер улыбнулся. Это был явный признак того, что его окончательно взбесило происходящее. Зрачки в зелёных радужках хищно запульсировали, и Кас на мгновение почувствовал себя действительно спокойно. Это был его Дин. Тот самый, который в семнадцать лет мог утешать его, как маленького ребёнка, после неудачи на олимпиаде, а через минуту повалить на кровать и наброситься так жадно, как оголодавший хищник кидается на случайно встретившегося зверя. — Хорошо. Чудненько, — процедил Дин и взглядом указал вниз. — Опускайся на колени. Если бы Кас соображал здраво, то догадался бы, что это всего лишь блеф. Дин, видимо, надеялся на то, что после таких слов Новак стушуется и наконец придёт в себя. Ох, как же он недооценивал уровень мимолётного безумия. Кас выдохнул и, улыбнувшись одними уголками губ, действительно опустился на колени, исподлобья взирая на Дина. Он потянул вниз его мягкие, домашние штаны, а через мгновение уже коснулся пальцами резинки его боксеров.