На одну ночь

Дин меня не остановил. Именно с этой мыслью Кас проснулся в чужой квартире, на чужом диване, в чужом районе. В тот момент весь город в целом показался ему чужим, словно за предыдущую ночь он смог измениться. Хотя единственным, что здесь действительно изменилось, был сам парень. Он снова принял новое обличие, постепенно обрастая новым слоем кожи и болезненно сбрасывая предыдущий. Кастиэль по-прежнему ощущал себя грязным. Испорченным, как использованная тряпка. Он впитывал в себя чужую грязь, уродство, и перенимал всё это на себя, становился даже хуже. Прошедшая ночь была тому подтверждением. Он не помнил и половины того, что творилось между ним и Дином. Пребывая в горячке, практически в бреду, Кас однозначно натворил глупостей. Как и следовало ожидать, попытка скомпенсировать изнасилование не помогла. То есть, помогла, но мимолётно, действуя лишь в моменте. А теперь, утром, всё это казалось безумием, бредом сумасшедшего. Что, собственно, было не далеко от правды. Парень приподнялся и огляделся. Он спал в зале с кухней по совместительству. Значит, Дин был у себя в комнате. К слову, насколько Кас помнил, он сам же ушёл сюда и свалился на диван, обессиленный и едва живой. А хозяин квартиры не протестовал. Ещё бы, вряд ли ему хотелось после такого делить сонное ложе с брюнетом. Во всём доме было тихо. Только в соседних квартирах топали и переговаривались люди. Дин, наверное, спал. Кас безумно хотел принять душ, смыть с себя хотя бы грязь видимую. А уж ту, что давно впиталась в него и стала его частью, вымыть не удастся никогда. Интересно, будет ли Винчестер против того, что парень принял у него душ? Вряд ли. Возможно, он даже не проснётся в ближайшее время. И это будет только Новаку на руку. Он хотел уйти как можно раньше, чтобы Дин его не застал. Кастиэль поднялся с дивана и забрёл в коридор, а затем в то его ответвление, которое, как он и предсказывал ранее, вело в санузел. Как хорошо, когда квартира не слишком большая — не нужно мыкаться по всему помещению в поисках нужной комнаты. Парень вообще не понимал смысла в большущей жилплощади, если только там не живёт многодетная семья. Зачем одному человеку хоромы? По квартире Винчестера сразу было видно, что проживает он в гордом одиночестве. Площадь была вполне себе подходящая, свободная, но в меру. Кас прикрыл за собой дверь и огляделся. Кажется, Дин завёл привычку наводить порядок. Поразительно. По крайней мере, конкретно ванная комната была на удивление прибранной. Жалко только, что шторки не было, а то получилась бы полноценная ванная из пафосных фильмов. Тех, в которых счастливая жена с приторной улыбкой по утрам накрывает шикарный стол, а её муж хватает одну виноградинку и убегает на свою дохрена важную работу. Парень скинул с себя одежду и оставил на полу. Галстук он вчера бросил где-то в коридоре, и пока что за ним идти не хотелось. Кас осторожно забрался в ванную, с удивлением обнаружив, что его ноги по-прежнему немного трясутся. Он до сих пор не отошёл от вчерашнего. Что ж, не удивительно. Горячая вода ему никогда не нравилась, но сейчас его и так пробирал озноб, поэтому и под холодной стоять не хотелось. Новак попытался настроить золотую середину, на ходу соображая, как в этой квартире устроен душ. Почему-то на кране не оказалось обозначений горячего и холодного. Пришлось узнавать всё путём практики. Настроить воду как следует так и не удалось, она всё равно чуть обжигала. Но Кастиэль был не против. От этого жжения по коже бежали мурашки. Он надеялся вымыть из себя чувство опустошённости. Старая кожа сходила обрывками, постепенно, не как у змеи. Сбросить её спокойно и безболезненно не выходило. Возникало ощущение, что её отрывают с мясом. Кас упёрся ладонями в стену, покрытую холодным кафелем, и зажмурился. Он целиком встал под душ, позволяя воде касаться каждого участка его тела. Он знал, что это бесполезно, знал, что это никак не поможет справиться со всем, что произошло. Но надежда, вопреки всем законам, по-прежнему умирает последней. Парень тяжело выдохнул и стиснул зубы, напряжённо оскалившись. Он готов был скулить от боли очередного перевоплощения. Это было мучительно, это было жалко, унизительно, невыносимо. Но Кастиэль лишь молча зализывал раны, чтобы снова стать желанным и красивым, выйти на публику в очередной рабочий день и позволить другим вновь над собой надругаться. В этом была суть его существования, и он давно к такому привык. Изнасилование для его профессии — штука не новая. Мерзкая, отвратительная, убийственная. Но не новая. Поэтому парень научился как можно скорее забывать о таком, закрываться на тысячи замков и прятать за ними своего внутреннего ребёнка, плачущего навзрыд от обиды и страха. Кас был готов стоять вечность под водой, словно мечтая слиться с ней, расплавиться и утечь вниз, через сток, по трубам. Да хоть в канализацию, лишь бы просто пропасть из этого мира. Ладони, упирающиеся в стену, запотели и чуть скользили. Зеркало подёрнулось дымкой, практически запотело. Видимо, вода всё-таки была горячей. Странно, но парень практически не замечал этого. Вдруг сквозь шум капель, бьющихся о поверхность ванной, Новак услышал шорох двери. Он мгновенно оттолкнулся от стены и, высунув голову из-под обжигающих струй, попытался разглядеть нарушителя своего покоя. Хотя тут и разглядывать было нечего, ведь в квартире парни были только вдвоём. — За пользование бытовыми услугами ты обязан мне скидку, — ухмыльнулся Дин. Растрёпанный, сонный, одетый в одну лишь футболку и боксеры, босой Дин, стоящий в дверном проёме. На мгновение Касу показалось, что он вернулся в прошлое. В то глупое и практически беззаботное время, когда Винчестер на утро после очередной ночёвки вот так беспардонно вламывался к нему в душ, разбуженный шумом воды. И каждый раз он улыбался. Честно, открыто. А сейчас это было лишь подобие той самой улыбки. — Я не возьму с тебя денег, — чуть нахмурив брови, произнёс Кас, расстроенный внезапным воспоминанием. — Вчера всё было по моей инициативе. Инициатива. Странное название для того, что на самом деле учинил парень. Врываться ночью в чужой дом, трястись как в припадке и умолять поиметь его — вряд ли за такое нужно платить. По крайней мере, в перечне услуг такого точно нет. Кас просто почувствовал бы себя ещё бо́льшим идиотом, если бы взял деньги за собственную тупость. — На колени тебя я поставил, не забывай. — Дин игриво подмигнул и шагнул вперёд, переступая порог. Он выглядел так спокойно, словно вчерашних событий попросту не было. Или притворялся? По нему трудно сразу понять, за последние годы он явно отточил свои актёрские навыки. Либо он прятался за искусно созданной маской, либо жизнь постепенно вытянула из него душу, превратив в достаточно жуткое создание. — Только не думай, что ты сыграл в этом главную роль, — чуть скривившись и прищурив глаза, ответил Кас. Он пришёл вчера с мыслью о том, что должен добровольно себя кому-то отдать, а Дин сейчас слишком грубо рушил эту иллюзию самостоятельности. — Я тебе не подчиняюсь, Дин Винчестер. Слова прозвучали в нужной мере дерзко, но Новак почувствовал себя жалким. Он так стремился показать, что сам себе хозяин, хотя прекрасно понимал, что это не так. Он давно был марионеткой, и, казалось бы, пора с этим смириться. Но Кас не мог. Может не пытался, а может и не хотел. Это было неясно даже ему самому. — Ты шлюха, ты будешь подчиняться, если я захочу, — насмешливо бросил Дин, разведя руками и скорчив гримасу, как бы говорящую: «Такова жизнь, малыш». Казалось, что его так и распирает на шутки, связанные с профессией Каса. Уж чего-чего, но привычку паясничать из Винчестера ничто не выбьет. Хорошо это или плохо, чёрт знает. Новак исподлобья взглянул на парня и красноречиво показал ему средний палец. Тот лишь хмыкнул в ответ. Пора было вылезать, брюнет и так стоял достаточно долго. Он закрутил кран, а Дин сразу же швырнул ему полотенце. Наверное, это было какое-то запасное, чистое. Хотя Кас бы не удивился, если б парень дал ему вытереться половой тряпочкой. Он обернул полотенце вокруг поясницы и закрепил, сделав себе эдакую «юбку». Не светить же задницей и прочими прелестями, стоя над раковиной и умываясь. У Каса была странная привычка ополаскивать лицо ещё раз после душа. Только на этот раз уже холодной водой. Похоже на детские попытки закаляться. Кастиэль открыл воду и, сложив ладони лодочкой, набрал достаточно, чтобы можно было туда окунуться. Вот бы Дин просто ушёл, пока он так стоит, и позволил ему ускользнуть из дома незамеченным. Новак привык тенью, буквально призраком выбираться из чужих квартир. Его никогда не провожали и не ждали, он делал всё сам, стремясь как можно скорее покинуть помещение, отмеченное очередным нежеланным сексом. Общаться с людьми после такого не хотелось от слова совсем, кратковременное удовольствие, смешанное с отвращением, отпускало его, и парень сразу же стремился сбежать подальше от случившегося. Так было легче, так было удобнее и спокойнее. — Слушай, может скажешь, что вчера произошло? — Голос Дина прозвучал как гром среди ясного неба. Конечно, странно было считать, что он не спросит об этом. Любопытство Винчестера было неуёмным в большинстве случаев, он постоянно лез не в своё дело и пытался выведать что-то, о чём говорить не хотелось. Но Кас тешил себя надеждой, что парень перерос этот период. Он отнял ладони от лица, пролив оставшуюся в них воду, и взглянул на Дина. Однако на его лице не удалось прочитать ни беспокойства, ни сожаления, ни сочувствия, ни банального желания как-то помочь. Он просто смотрел в упор, словно гипнотизируя, а губы, скривившись в странной ухмылке, застыли, будто гипсовая маска. — Тебе плевать, — нервно улыбнулся Кас, по-птичьи склонив голову на бок и сощурив глаза. Зачем Дин пытался что-то вызнать, делал вид, будто его волнует состояние парня? К чёрту это притворство. Новак на мгновение ощутил порыв подойти и наотмашь ударить Винчестера по лицу, чтобы разбить застывшую маску, которая сковала его целиком и полностью. По лицу скатывались капли воды, соскальзывая с волос, как вчера после дождя. Новак испытывал навязчивое желание обтереться, но не мог отвести взгляд от Винчестера. Что с ним стало? Во что он превратился? Конечно, не Касу об этом судить, но всё же. Кого-то жизнь ломала, а кого-то искажала до не узнаваемости. И шатен, кажется, застыл между этих двух позиций. — Ну конечно, я же тварь последняя, — язвительно скривился Дин, скрестив руки на груди. — Что, правда глаза режет? — надменно выгнув бровь, вкрадчиво проговорил Кас. Он не собирался устраивать этот цирк, не собирался ругаться и бросаться едкими фразочками. Он просто хотел домой. Лечь и забыться сном, а может выкурить столько сигарет, чтобы выблевать всё содержимое желудка и, скорчившись на полу, выдавить из себя последний вздох. Майк будет рвать и метать из-за того, что парень не вышел на смену, а тот тем временем будет лежать, холодный и застывший, как восковая фигура. И ничто больше его не потревожит. — Я серьёзно, идиот, — раздражённо фыркнул Дин, и ухмылка мгновенно испарилась с его губ. Образ собственного мёртвого тела стал рассеиваться, как туман. Кас часто заморгал и поднял взгляд. Вот он, Винчестер; стоит перед ним и смотрит так, будто готов спорить и ругаться до последнего, лишь бы узнать правду. И эта реальность выглядела куда более невероятной, чем видение своей смерти. Неужели Дин волновался? Что, чёрт возьми, ему было нужно? Кас хотел уйти спокойно, чтобы их не связывало больше никаких общих переживаний. — Тебе правда интересно? Хочешь записать новый пункт в список с названием «Причины издеваться над Новаком»? — слегка охрипшим голосом произнёс парень на одном дыхании. Он ошибался, когда решил, что забыл об их с Дином прошлом. Внутри всё ещё таилась обида. Детская, наивная обида, которую чувствует ребёнок, когда родители, требующие от него слишком многого, хвалят чужого малыша за обыкновенные мелочи. — Прекрати вести себя, как упёртый сукин сын. — Дин чуть повысил голос, словно стараясь достучаться до здравого мышления своего собеседника. — Поверь, тебе хуже уже не будет, даже если расскажешь мне какую-то «великую тайну», которая заставила тебя вчера превратиться в местного сумасшедшего и… — Меня изнасиловали, — вдруг перебил его Кас, опустевшим взглядом уставившись в зелёные глаза. — Меня изнасиловали, слышишь? Теперь можешь посмеяться, я не обижусь. Винчестер потупился. Он нахмурился и приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, но через пару секунд снова закрыл его, не издав ни звука. Кас поджал губы и отвернулся, наклонившись над раковиной и продолжив умываться. Он сказал достаточно, пусть Дин теперь сам разбирается с этой информацией. Пусть издевается или смеётся, Касу было плевать. По крайней мере, он себя в этом убеждал. Если шатен сейчас улыбнётся или сомнительно хмыкнет, то парень уйдёт и больше никогда не вернётся в этот дом. Никогда. Даже если будет так же плохо, как вчера. Даже если очень захочется. Он больше не позволит над собой насмехаться. Кастиэль закрыл кран и выпрямился, ожидая увидеть равнодушную реакцию, однако вместо этого наткнулся на телефон, который ему протягивал Винчестер. Парень перевёл взгляд с мобильника на Дина, плотно сжавшего губы и смотрящего прямо ему в глаза, а затем непонимающе нахмурился. — Что это? — Твой мобильник, — сухо ответил Дин, хотя явно понял суть поставленного вопроса. — Ты оставил его на тумбочке. Я вбил тебе свой номер. Если такое ещё раз случится, просто позвони. Не нужно врываться ко мне в дом и орать. Кас недоверчиво взял телефон и уставился на него так, будто это бомба замедленного действия. В голове на секунду помутнело. Зачем Винчестер дал ему свой номер? Это было как минимум странно, между ними давно не было ничего общего, они даже от приятельских отношений были максимально далеки. Как можно в минуту отчаяния звонить человеку, который когда-то достаточно грубо предал твоё доверие? А как можно скрестись ему в дверь среди ночи, будто напуганный щенок? Парень нервно сглотнул и отвернулся, принявшись натягивать измятую одежду. Скрипнула дверь, и послышались удаляющиеся шаги. Дин вышел. Очень великодушно с его стороны было позволить Касу прийти в себя в одиночестве. Хотя, кажется, Винчестеру и самому нужно было разложить всё по полочкам. Брюнет заметил, как в его глазах на мгновение — всего на мгновение — проскользнула тень страха, когда он отдавал телефон. Видимо, в нём всё-таки сохранилось что-то человеческое. Кас хотел улыбнуться этой мысли, но не смог. Глупо было радоваться по такому поводу. Ему оставалось только влезть в брюки, чем он и занялся. Чтобы как следует заправить рубашку, пришлось обернуться к зеркалу. Только сейчас парень заметил у себя на лбу небольшую ссадину и уголок стёсанной кожи — следы вчерашнего изнасилования. В голове на секунду промелькнуло воспоминание о том, как мужчина ударил его лицом о пол. Кас тряхнул головой и, потрепав пальцами волосы, положил чёлку так, чтобы она закрыла ссадину. Это пройдёт. Через несколько дней парень будет как новенький. По крайней мере, в физическом плане. Он вздохнул и, сунув мобильник в карман, вышел из ванной. Теперь он оказался в проходе, по одной стороне ведущего в кухню, а по другой — к выходу. Очевидно было, что Кастиэль хотел слинять, и как можно скорее. Он покосился на другой конец коридора и зашагал к двери. Главное уйти. Сразу станет легче, сразу станет проще вздохнуть. — Не хочешь со мной позавтракать? Кас остановился, как вкопанный, а затем развернулся. В проходе высунулся Дин с кухонным полотенчиком в руках. День преподносил всё новые и новые сюрпризы. Почему парень пытался его удержать? Неужели он не видел, как отчаянно Новак рвётся наружу? Или он считал, что таким способом сможет его поддержать? В любом случае, он ошибался. — Я поем дома, — качнув головой, произнёс Кас. Одна его часть стремилась остаться без всякой видимой на то причины, а другая отчаянно вопила, пытаясь его облагоразумить. — Дома ты никому не нужен, — хмыкнул Дин и махнул рукой, призывая парня следовать за ним. — Так что шевели задницей, садись за стол. — Как будто здесь я кому-то нужен, — буркнул Кас, закатив глаза, но всё-таки послушно пошёл вслед за Винчестером. Надо было отказаться, надо было уйти и в конце концов забыть об их встречах. Но что-то внутри Новака не позволяло ему настоять на своём. Да если б он действительно хотел, то давно бы развернулся и свалил, хлопнув дверью. Кажется, Дин услышал его ворчание. Переступив порог кухни, он развернулся лицом к Касу и, шагая задом наперёд, ткнул в него указательным пальцем, непринуждённо усмехаясь. — Послушай, сучка, я тебе разрешил у меня переночевать, искупаться, теперь на халяву позавтракать предлагаю, а ты ещё и возмущаешься? Он вёл себя так, будто только что не узнал о том, что парня, прибежавшего к нему вчера в бреду, изнасиловал неизвестный мужчина. Кас знал, что защитной реакцией Винчестера является привычка делать вид, что ничего не случилось. Судя по всему, в этом он ничуть не изменился. — Да просто боюсь отравиться, — съязвил Кас, сощурив глаза. — Странно, что мать до сих пор не подаёт тебе еду. Дин развернулся к темной столешнице и встроенной в неё электрической плите, поднял сковородку и начал орудовать лопаткой, раскладывая что-то по тарелкам. К слову, со столовыми приборами он обращался довольно ловко. Хоть в некоторых аспектах он вырос. — Мать не подаёт еду, — заговорил парень, переставляя на стол тарелки, в которых Кас разглядел яичницу с беконом, — потому что вряд ли для такого дела она решит выбраться из-под земли. До Каса не сразу дошел смысл сказанного, потому что Дин выглядел слишком спокойным. Но когда осознание наконец прокралось в голову, брюнет замер. Глаза сами собой округлились до максимально дозволенного генетикой размера. — Так она… — запнулся парень, на короткий миг забыв о том, как дышать. — Да, — перебил его Дин, отодвинув стул и усевшись, а затем снова ткнул пальцем в сторону Каса, но на этот раз это выглядело угрожающе. — И если ты сейчас собираешься меня жалеть или сочувствовать, то я тебе врежу. — БДСМ за отдельную плату, — саркастично произнёс Новак, схватив Винчестера за палец, которым тот тыкал, как каким-то пистолетом. — Вспомни об этом, прежде чем ударить меня. Он не хотел вставлять едкие высказывания в такой момент, не хотел вести себя, как последняя сволочь, для которой не осталось ничего святого. Но за последние годы у парня выработалась привычка прятаться за этой стеной сарказма и язвительных выражений, чтобы не показывать искренних эмоций. Потому что люди, находившиеся рядом, чуяли это, будто хищники, и в любой момент могли наброситься, разорвать на куски и победно завыть, обгрызая свежую плоть. Кас прикрыл глаза на пару секунд и вздохнул. — Прости, Дин. Он поднял взгляд и посмотрел на Винчестера. Тот даже не обратил внимания, будто не слышал этого. Кас свёл брови домиком, продолжая гипнотизировать парня. Он надеялся заметить хоть какую-то эмоцию на его лице, в его глазах. Пусть мимолётную, короткую, слабую, но реальную. — Ерунда, — наконец небрежно бросил Дин, коротко усмехаясь, а затем указал взглядом на тарелку парня. — Налетай давай, языком при других обстоятельствах работать будешь.

***

Кас уже стоял на выходе и обувался, а на душе будто кошки скребли. Дин стоял, облокотившись рукой о стену. Он снова провожал парня, и это уже было чертовски странно. Новак не мог понять, что хуже — уйти незамеченным, когда ты никому не нужен, или наблюдать, как человек, с которым ты не хотел иметь ничего общего, дожидается, пока ты влезешь в обувь. Выпрямившись, Кастиэль коснулся кончиками пальцев дверной ручки, но всё-таки обернулся и доверчиво взглянул на Винчестера. — Насчёт твоей матери. Я правда не хотел, Дин. Что с ней случилось? Не стоило задавать таких вопросов. Он же знал, что не стоило, и всё равно спросил, в ответ на что увидел, как черты лица Дина вдруг стали жёстче и будто бы острее. Человек, не знавший его, мог бы этого не заметить, но Кас уловил каждое незримое изменение, вплоть до трепета по-детски длинных ресниц. — По-моему, блядей в личные дела пока не принято посвящать. — Дин ушёл от ответа, стараясь выглядеть как можно более равнодушным. Но Кас видел, что он злится. На что? На то, что брюнет обеспокоен случившимся? Зато он хотя бы не издевается и не плюёт на чужие чувства, как это делают некоторые. Винчестер цеплялся за убогую профессию Новака как за соломинку, закручивая все оскорбления вокруг неё. Неприятно, обидно, а как иначе? Как будто мало было того, что Кас сам себя за это ненавидел. Хотелось верить в то, что Дин так поступает не со зла, ведь он явно до сих пор не вырос, ведёт себя, как пубертатный подросток с повышенной агрессией. — Оскорбляя меня, ты себе ни привлекательности, ни интеллекта не прибавляешь. — Правду за оскорбления не принимают, — выгнув бровь, усмехнулся Дин. Это было так глупо и бессмысленно. Подобным образом ведут себя малолетки. Нет, он не вырос. Он застрял в том периоде своей жизни, где его колотил пьяный отец, пока он держал дверь в комнату, где прятался младший брат. Прошло уже несколько лет, а Винчестер всё никак не мог выбраться из тех воспоминаний. И Кас прекрасно это понимал. — Я думал, что ты изменился, — чуть сощурив глаза и по-привычке склонив голову на бок, произнёс он, стараясь скрыть нотки разочарования в своём голосе. А затем открыл дверь и покинул квартиру, ни разу не обернувшись. Но не потому что испытывал к Дину отвращение, а потому что боялся, что если взглянет на него ещё раз, то не сумеет уйти.