На одну ночь

Перерыв между сменами занимал три часа. За этот промежуток времени Кас успел выкурить без малого полпачки сигарет. Теперь горло отвратительно саднило, а в груди как-то странно давило, словно собственная кожа стала мала для тела, как севший после стирки костюм. Гадкое, вязкое чувство заполняло лёгкие, стремилось в гортань и забивало глотку, не давая сглотнуть образовавшийся в ней ком. Всё вокруг по какой-то неясной причине напоминало о Дине, несмотря на то, что он и так не выходил из головы. Мысли о нём душили, но Кас понимал, что должен пропустить их через себя, иначе это никогда не прекратится. Одеваясь на вечернюю смену, которая по пятницам смещалась ближе к ночной, он заметил, как трясутся руки. Можно было списать эту мелочь на сигареты, но парень сразу понял, в чём дело. Он злился так, как никогда в жизни. От этой злобы звенело в ушах, голова шла кругом, зубы временами будто сами собой скрипели друг о друга. Но за этим отравляющим чувством пряталось нечто более жалкое. Обида. Горькая, с тошнотворным привкусом желчи. Вроде бы такая ерунда, но она засела глубоко внутри, зудела и раздражала, от неё буквально хотелось лезть на стену. Кас захлёбывался во всём этом, с каждым часом становясь всё более неприветливым. А с учётом того, что он и в обычные дни в основном бывал мрачнее тучи, к ночи он успел переругаться со всеми, кто неудачно попался под руку. Потом ко всему месиву, собравшемуся внутри, присоединилось и чувство вины. Если бы рядом оказалось любое огнестрельное оружие, парень непременно вынес бы себе мозги. В мыслях безостановочно прокручивался тот вечер. Случайная девушка, выглянувшая из спальни. Дин, пьяный до безобразия и едва стоящий на ногах. Удар, треск разбившейся бутылки. А затем вдруг проскочили воспоминания из всех предыдущих дней. Когда Дину кто-то названивал, действительно ли это был кто-то с работы, как думал Кас? А когда он бесконечно хватался за телефон, нервно отвечая на какие-то сообщения? А недавний случай, когда Новак заговорил с ним о том, что они сблизились, а парень в этот момент как-то виновато посмотрел на экран, печатая кому-то сообщение? Может, он просто надумал себе лишнего, но не факт, что Винчестер не общался всё это время с Анной. Это было глупо. Кас понимал, что Дин ничего ему не обещал и ничего ему не должен. Они не пара, не друзья. Но зачем тогда было повторять ту чёртову фразу? Я хочу быть только твоим. Какая чушь. Для Винчестера это лишь слова, и не более. Вряд ли он вообще придавал им хоть какое-то значение. Но ведь он знал Каса, знал, как тот относится к подобному, и всё равно повторял это снова и снова. И ведь будто бы совсем искренне. Вот же лживая натура. Кас периодически чувствовал, что он взбешён, раскалён до предела и вот-вот расплавится от переполнявшей его злобы. Но некоторые случайные мысли противоречили этому состоянию. В один момент он поймал себя на том, что сейчас был бы готов броситься в объятия к Винчестеру, стоит тому появиться рядом. Посмотреть в зелёные глаза, увидеть улыбку и всё простить. И даже смириться с тем, что является для Дина пустым местом, лишь бы быть рядом, ходить за ним тенью, оберегать и помогать. Идиотизм. Полный бред, нет, он больше не совершит подобную глупость. Проглатывая обиду и всячески стараясь унять шквал эмоций, бушующий глубоко в душе, Кас переоделся в свой привычный танцевальный костюм. Он даже решил подвести глаза, хотя раньше не был особым сторонником косметики. Пристроившись у зеркала, парень насильно заставлял себя смотреть в отражение. Там он был какой-то не такой. Вместо затуманенного, озлобленного взгляда на него смотрели кристально-чистые грустные глаза. И уголки губ у человека из зеркала почему-то время от времени порывались протянуться вверх, обещая жалостливую улыбку, хотя Кас понимал, что плотно сжимает губы. Всё-таки он ненавидел зеркала. В них вечно отражалось что-то не то. Будто бы ты сам, но с точностью до наоборот. А иногда они совершали обратное действие, слишком жестоко бросая горькую правду в лицо. Оба варианта пугали и выбивали из колеи. Именно поэтому Кас нервно подвёл глаза, пару раз ненароком смазав карандаш, после чего поспешил отвернуться. Странно, что ещё вчера он мог спокойно смотреть на своё отражение, не замечая никакого подвоха. Время поджимало, и парень сложил свою сменную одежду, после чего напоследок поправил гартеры, чтобы они случайно не завернулись. Пора было выходить, но Каса вдруг остановил Майк, взявшийся буквально из ниоткуда. И как ему это удавалось? Вроде бы главный здесь, способен навести шума, но при этом делает всё, чтобы быть относительно незаметным. Так сказать, сливаться с толпой. — Куда намылился? Он остановился прямо перед Касом, словно таким образом не позволяя ему уйти. А он, в общем-то, и не стремился. Всегда приятно потянуть время перед выходом в зал. Как-то не хочется спешить туда, где тебя пожирают похабными взглядами в большинстве своём незнакомые люди. Да от одного выражения их лиц кишки будто наизнанку выворачивает, по коже пробегается холодок, а в мыслях мелькает паника. Дай им всем волю, накинулись бы разом. Мало кому хватило бы такта, чтобы повести себя культурно. — Моя смена начнётся через три минуты, — равнодушно ответил Кас, выгнув бровь. Он сообщал совершенно очевидную вещь для сутенёра, поэтому одним взглядом выразил некое недовольство. Глупые вопросы всегда раздражали его, а сейчас он и вовсе был не в лучшем расположении духа. — Придётся это дело отложить, — отмахнулся Майк. — На тебя уже поступил вызов. Кас нахмурился. Что-то явно было не так. — Я ведь даже ещё не заступил на пилон. Обычно вызовы принимались после того, как танцор займёт своё место. Да и при таком раскладе крайне редко бывало так, что вызов поступал не лично от клиента, который передавал записку со своим адресом. Если кто-то позвонил заранее, то это должен быть самый что ни на есть завсегдатай данного «заведения», который знает поимённо наиболее приглянувшихся юношей. — Вызов за хорошие деньги, часть из них уйдёт тебе за место надбавки, — объяснил Майк, который, конечно же, больше беспокоился за свою прибыль, чем за денежное благополучие своего работника. Но он хотя бы пытался быть вежливым, в отличие от многих других людей из окружения Каса. — Постоянный клиент? — хмыкнул парень, параллельно стягивая с себя ненавистный танцевальный костюм. Он хотел хорошенько всечь себе за то, что в очередной раз подставится за деньги. Но они для него будут действительно не лишними. Чёрт, это отвратительно, и почему именно сейчас ему стало настолько тошно от этих мыслей. — Снова Смит? Я за месяц был у него дважды. Мистер Смит, не называвший своего первого имени, практически с первого появления Каса вызывал исключительно его. При этом, насколько парень знал, этот мужчина был женат, имел двух детей, немалое состояние и садистские наклонности. Всё, касательно его семьи, не должно было волновать Каса. Но ему было чертовски неприятно ощущать себя корыстным любовником женатого мужчины, которого затаскивают в койку, стоит жене с детьми уехать куда-нибудь на длительное время. Быть причиной чужой лжи и измен — такое себе удовольствие. Зато Смит платил чуть ли не вдвое больше положенного, выдавая Касу так называемые «чаевые». Стоило радоваться хоть этому, но парень не мог. Мало того, что он ощущал себя грязным тряпьём под чужим телом, так он ещё и боялся этого мужчины. Он всегда делал больно, не считался с чужим комфортом, вёл себя странно и неприветливо. Это всё пугало до одури, особенно если вспомнить, что самый первый съём на Каса оформил как раз-таки этот человек. — Это не Смит, а тот психованный, который в прошлый раз бросился тебя защищать, — тяжело вздохнув, выпалил Майк с недовольным видом. Кас мгновенно замер, спустив кожаные шорты до колен и тут же забыв о том, что нужно продолжать переодеваться. Тот психованный. Боже, да о ком ещё можно так говорить, кроме как о Дине? Кроме него никто ни разу не пытался защитить Каса. Никто. Только этот идиот бросался на каждого, кто причинял парню дискомфорт. Будто бы берёг его, чтобы потом сделать ему в разы больнее. Как растят скот на убой, он дарил Касу хоть какое-то тепло и поддержку, делая его счастливым, чтобы в один день резко содрать повязку с едва подсохшей раны. А что теперь? Оформляет на него вызов? Не иначе как возжелал вернуть себе свою игрушку. Наверное, с Анной ему не настолько хорошо. Внутри шевельнулось неприятное злорадство. — Он передал ребятам свою визитку с персональным вызовом на тебя и указал там неплохую сумму. — Слова Майка тонули в окружающем шуме, звучали размыто и отстранённо. — Нет, — спешно отрезал Кас, сжав зубы. Он больше не будет унижаться, позволяя себе в очередной раз поверить Винчестеру. — Я отказываюсь. — Что? — Кажется, Майк был неслабо ошарашен. Он не привык, чтобы парни отказывались от лишней выручки. — Ты меня, наверное, не понял. Часть денег уйдёт тебе на… — Мне плевать! — пожалуй, слишком резко перебил его Новак. Он спохватился, что реагирует чрезмерно бурно, а лишнее внимание ему было ни к чему. Пришлось прикрыть глаза на пару секунд, глубоко вдохнуть и уже более спокойно ответить: — Я не хочу ехать к этому человеку. В их профессии не принято говорить /нет. В их профессии принято забывать о чувстве собственного достоинства, о человечности, о своей боли, об умении любить, обо всём, что свойственно нормальным людям. Поэтому никто не имел права на отказ. Даже если клиент причинил боль, изнасиловал, надругался. Об этом никто не заботился. Им никто не верил. Их никто не слышал. А уж на возмущение Каса, казавшееся со стороны беспочвенным, Майк отреагировал так же, как отреагировал бы на любую попытку кого-либо из парней отказаться от вызова. — Дорогой, если б твоим мнением кто-то интересовался, то мир был бы хоть чуточку чище. У тебя есть обязанность обслужить клиента, от которого поступил вызов. И от этой обязанности ты никак не можешь уклониться. — Кас открыл рот и издал тихий, нечленораздельный звук, стремясь перебить Майка и объяснить ему свою позицию, но тот лишь повысил голос. — Послушай, меня не волнуют твои личные мотивы и проблемы. Ты должен сделать то, о чём тебя просят, иначе окажешься на улице. Так что шевели задницей. Он попытался по-отечески хлопнуть парня по плечу, но тот нервно отстранился. Майк пожал плечами и удалился, ясно дав понять, что не намерен слышать больше никаких пререканий. Конечно, ему плевать. Нельзя винить его за то, что он не учитывает субъективные взгляды Каса. Такова его работа — обеспечить любого клиента нужным юношей по вызову. И, понятное дело, он не виноват в том, что Дин сволочь. Однако Новак всё равно злился. И на себя, и на Майка, и на Винчестера, и на весь грёбаный мир. Он был вынужден слушать своё «начальство». Майк прав, если он не сделает то, что обязан, то его и вовсе могут выкинуть с работы. Особенно, если клиент пожалуется. Интересно, способен ли Дин и на такую подлость? К слову, предлагая крупную сумму за вызов, он пытался откупиться от Каса? Заплатить за свою вину, сделать так, чтобы всё забылось. Как будто такое вообще возможно. Вот кем он считал Каса? Очередной продажной куклой с банкоматом вместо сердца? Что ж, да будет так. Винчестер хочет этого, а воля клиента — закон. Раз он считает парня просто своей секс-игрушкой, то почему бы не подыграть ему?

***

Касу пришлось ждать всего несколько секунд, прежде чем перед ним открылась заветная дверь. Почему-то в этот раз показалось, что она скрипнула громче и неприятнее обычного. В отличие от других дней, парень достаточно решительно постучался к Дину, решив ни в коем случае не поддаваться страху, дурацким чувствам или чему-то подобному. Только сухая рациональность и исключительно здравое мышление. Давно пора было взять себя в руки и начать хоть немного себя уважать. Правда, в его положении это давалось крайне сложно. Стоило двери распахнуться достаточно, чтобы можно было разглядеть стоящего за ней человека, как Кас нервно сжал кулаки. Нет, он не собирался снова ударить Дина. Вряд ли от этого была бы хоть какая-то польза. Просто где-то в груди на мгновение возникло щемящее чувство, состоящее из смешения злости и чего-то противоречиво светлого. Винчестер объявился на пороге, болезненными глазами уставившись на «гостя». Видимо, вчерашняя попойка знатно сказалась на его состоянии. Ну и поделом. В следующий раз подумает, прежде чем накачиваться таким количеством алкоголя. Помимо этого, он весь казался каким-то потрёпанным. Словно испачканная рубашка, которую свернули кульком, швырнули в шкаф, а потом достали через неделю. Правда, несмотря на такое состояние, Дин по-прежнему выглядел относительно самоуверенно, не изменяя себе. Лишь в едва заметных переменах выражения его лица можно было заметить кое-что непривычное. Вину? Нет уж, это очень сомнительно. А даже если и так, то эта вина просто напускная. Видимо, решил, что достаточно состроить глазки, и ему всё простят. Да чёрта с два. — Иди в спальню, — не здороваясь, произнёс парень и отступил в сторону, пропуская Каса внутрь. Всё это было до ужаса неловко. Новак послушался, шагнул внутрь дома, разулся и пошёл дальше, не одарив Винчестера даже взглядом. Ещё насмотрится на него. Не было смысла выказывать своё недовольство, но и бегать за Дином, как собачонка, Кас больше не хотел. Они ведь друг другу ничем не обязаны, верно? Все слова и обещания — просто шутка, ничего более. Куда уж тут говорить о преданности и честности. Он добрался до комнаты Дина, вошёл и уже хотел было по-хозяйски приземлиться на кровать, но вспомнил, что находится в чужом доме. Он ведь тут только на правах проститутки. Нужно ждать веления клиента, а не поступать самовольно. Кас встал, скрестив руки на груди, и принялся гипнотизировать дверь, которую не забыл за собой прикрыть. Из других комнат послышалось какое-то копошение. Не иначе как Дин был занят какими-то поисками. Деньги, что ли, вынимал из заначки, спрятанной в книгах? Через минуту послышались шаги. Кас напрягся и чуть сощурился, ещё более внимательно наблюдая за дверью. Почему-то по телу пробежалась мелкая дрожь. Возможно, это было как-то связано с долбаным ураганом чувств, бушующим глубоко внутри него. Когда твои собственные эмоции превращаются в стихийное бедствие, тяжело удержать их в узде. Но он старался. Он крепился изо всех сил, потому что не хотел снова совершить глупость. Наконец, дверь распахнулась. Дин вошёл, перебирая в руках что-то яркое и относительно объёмное. Чёрт возьми, это был букет цветов! Ярко-красные розы, их штук одиннадцать, все широко раскрыты, а ближе к самому низу перевязаны красивой подарочной лентой. Кас даже не заметил, как неожиданно приоткрыл рот от сильнейшего замешательства. В мыслях застыл всего один вопрос: в чём дело? — Ты со школы знаешь, что я не умею извиняться, — со странной усмешкой произнёс Дин, выгнув брови, шагнул ближе к парню и протянул ему цветы. — Так что вот. Нельзя сказать, чтобы он выглядел виноватым, но его непривычно ссутуленные плечи говорили об обратном. И всё же, Кас широко распахнул глаза и нервно улыбнулся. Серьёзно? Винчестер предлагал ему чёртовы цветы, как будто он сварливая жёнушка, готовая простить что угодно за хороший подарок. Что за бред? Хотелось бы надеяться, что парень просто ещё не до конца протрезвел и не делает подобную ерунду на полном серьёзе. — Ты издеваешься? — с трудом выдавил из себя Кас, сведя брови к переносице. Он до последнего старался не поддаваться эмоциям, но в тот момент злость начала брать над ним верх. — Какого хрена ты суёшь мне букет? Думаешь, что я из-за этого растаю и кинусь к тебе в объятия? Дин скорчил рожицу, полную надежды, и с глуповатым видом выдал: — Ну… да. Кас еле сдержался от того, чтобы не врезать ему ещё раз. Пришлось прикрыть глаза и глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного согнать нахлынувшую злость. Дину лучше вообще рта не раскрывать, тогда он кажется обычным красавчиком, а не грёбаным идиотом. Неужели он действительно надеялся на то, что Кас сразу же всё простит и забудет? Зачем он вообще устроил эту глупую церемонию с цветами? Ему ведь плевать, разве нет? Наверное, просто захотел поиздеваться над парнем. В очередной раз. Боже, он никогда не изменится. Кас собрался с мыслями и подавил в себе желание вспыхнуть ярким пламенем. Он будет держаться до последнего, потому что так будет правильно, потому что он так решил и потому что на сей раз он должен в конце концов показать, что не является обычной игрушкой для удовлетворения потребностей. Даже несмотря на то, что это действительно так. — Чёрта с два, — отрезал он и нервными движениями расслабил и сдёрнул с себя галстук. — Раздевайся, давай побыстрее закончим, и я уйду. Дин нахмурился и отрицательно качнул головой, чуть склонив её вперёд. Что, хотел продолжить измываться? Ну уж нет. Кас принялся постепенно расстёгивать рубашку в надежде ускорить процесс. Он хотел покончить с этим и просто исчезнуть. Испариться с лица земли, подобно утреннему туману, уйти таким же безликим, смазанным и так же быстро забыться в умах видевших его людей. Пропасть, не оставив после себя ни следа, кроме влажной горечи в воздухе. — Брось, я не для этого тебя позвал, — вздохнул Дин и сунул цветы практически в лицо парню, будто тот был до крайности близоруким и не мог иначе их разглядеть. Это стало последней каплей. Кас поджал губы, надеясь успокоиться, но в итоге вздрогнул, будто по его телу прошёлся мощный электрический разряд, и резко ударил рукой по букету. С него посыпались лепестки, такие же алые, как мелкие капли крови, проступившие на ладони парня. Видимо, он с размаху напоролся на шипы. Дин не выронил букет, но всё же его отодвинул. — Да к чёрту эти розы! — вспыхнул Кас, но его голос звучал не гневно, а до отвращения жалостливо. Брови сами собой домиком сошлись у переносицы. — Мне не это нужно, неужели не понимаешь? Он не хотел подарков или каких-то пышных похвал в свою сторону. Всё, что ему было необходимо — чувство того, что он кому-то нужен, кем-то искренне любим. Что он не один на свете, что он способен дарить и получать заботу. Это важнее всего. И, конечно же, честность. Он устал от бесконечных игр с жизнью и судьбой, с самим собой и другими людьми. Хотелось наконец обрести хоть толику желанного умиротворения. — Ладно-ладно, успокойся, — чуть округлив глаза, торопливо выдал Дин и без сожалений отшвырнул цветы в сторону, а затем полез в карман джинсов. — Я сейчас заплачу тебе, и можешь идти. Как уймёшь свой психоз — возвращайся. Психоз? Так теперь это называется? То есть, разумеется, Кас вспылил, но это нельзя было отнести под пренебрежительное определение «психоз». По сути, его бурная реакция была обоснована. Дин ведь знал его, вполне бы мог предвидеть нечто подобное. И всё равно раскидывался глупыми фразочками, совершая не менее глупые поступки. Тяжело после такого оставаться спокойным и уравновешенным во всём. Винчестер выудил из кармана купюры и протянул их парню, продолжая немного нервно хмурить брови. Вряд ли он действительно переживал. Скорее, просто немного удивился. Что ж, и правда, раньше Кас в большинстве случаев проглатывал любые обиды, не требуя извинений или каких-то подачек. Но теперь он не собирался продолжать играть в его игры. — Нет уж, — хмыкнул Новак, отведя от себя руку Дина. Внутри проснулась глупое, бессмысленное упорство. Он собирался сделать то, для чего его вызвали. Сделать свою работу, что и было нужно Винчестеру. — Раз ты меня снял, то эти деньги я должен заработать. — Кас, я… Он не слушал. Точнее говоря, не желал слушать. Обрывая Дина на полуслове, Кас вцепился руками в его воротник и поцеловал. Резковато, даже немного нелепо. Обычно он делал это куда лучше, но в этот раз сосредоточиться было довольно трудно. Изнутри всё тело жгло неприятное, зудящее чувство. Парень уже не мог разобрать, что конкретно ощущает, эмоции смешались, превратившись в бесконечный, неиссякаемый поток беснующихся вспышек в груди. Кажется, голова пошла кругом. Дин даже не ответил на поцелуй. Он с завидной силой бросился отталкивать Каса, стараясь отвернуться и тяжело дыша. Видимо, не оценил его самодеятельности. Хотя больше это похоже на напускное старание сохранить целомудрие Новака. — Ты что творишь? — ошарашенно хлопая ресницами, выдохнул Винчестер, когда сумел отстраниться. Либо он прекрасно актёрствовал, либо искренне был удивлён. И первый вариант казался куда более реалистичным. Кас наигранно невинным взглядом уставился на парня. Серьёзно, неужели тот считал это забавным? Что толку продолжать строить из себя благородного рыцаря, когда всё давно понятно? Как Дину до сих пор не надоело делать вид, что ему не наплевать? Может, в нём сохранились многие хорошие качества, но только не искренние чувства. Кажется, жизнь выкачала из него последние их остатки, сохранив лишь сухую оболочку. — То единственное, что тебе было от меня нужно. — Дин тут же фыркнул в ответ, и Кас с сомнением нахмурил брови. — Хочешь сказать, это не так? Тишина. Он отчаянно вглядывался в лицо Винчестера, стараясь рассмотреть в его глазах хотя бы тень раскаяния, сожаления. Да хоть что-нибудь, лишь бы это было действительно честным, не наигранным. Но ничего не произошло. Дин потупил взгляд, лишая Каса возможности заглянуть ему в душу. Тот вздохнул. — Вот видишь, — не скрывая разочарования, произнёс он, а затем чуть тряхнул головой, отгоняя мысли прочь. — Меньше слов, больше дела. Раздевайся. — Кас, — практически жалобно позвал Винчестер. Это напоминало хрип умирающего, который в бреду шепчет имя любимого человека. Кас поджал губы. Он не хотел поддаваться на такие уловки. Давить на жалость — это уже край бесчеловечности. Удивительно, что Дин был готов настолько унизиться только ради того, чтобы сохранить при себе любимую игрушку. В его голосе мелькнуло что-то чистое, будто он и впрямь испытывал вину. Но Кас заставил себя отстраниться от этого и повелительным тоном рыкнул: — Шевелись! Странно, но Дин послушался, и при этом по его лицу не промелькнула даже тень привычной самодовольной ухмылки. Он правда казался виноватым, что полностью сбивало Каса с толку. Впрочем, если парень и злился на себя за случившееся, то это не было оправданием. Нужно было думать вовремя, причём головой, а не причинным местом. Если бы такое произошло в первый раз, то Новак с наибольшей вероятностью закрыл бы на это глаза. Но Дин уже предал его доверие однажды, и нельзя сказать, чтобы это заставляло его испытывать угрызения совести. Иначе бы он не поступил так снова. — Я не хотел этого, — послушно стянув футболку и бросив её на кровать, произнёс Винчестер. — Слышишь? Разумеется, Кас слышал. Не просто слышал, но и ловил себя на мысли о том, что верит. Наивность начинала брать верх, но он продолжал бороться, ощущая себя при этом до безумия жалким. Даже взбеситься как следует не мог, а только прощал и прощал до бесконечности. Глупость. Идиотизм. Странно, что с таким характером он ухитрился выжить в обществе. Его должны были растоптать ещё в школьные годы. Кас взглянул на Дина исподлобья, но ничего не сказал. Он был уверен, что если раскроет рот, то обязательно скажет не то, что нужно. Нежность и доброта найдут лазейку, проберутся наружу и вновь заставят его наступить на те же грабли. Парень заставил себя продолжать. Он опустился на колени и зубами расстегнул ширинку джинсов Винчестера, а затем потянул их вниз. Он должен это сделать. Закончить, честно отработать деньги и уйти. Теперь уже насовсем. Он должен, должен, должен, чёрт возьми! Но почему тогда это так трудно сделать? — Остановись, — обречённо зашипел Дин, откинув голову назад. Он жмурился и хмурил брови, явно стараясь отогнать наваждение. — Пожалуйста, прекрати. Кас хотел бы остановиться. Хотел бы стократ наплевать на всё это, наплевать на всё случившееся, вцепиться в Дина и никогда не отпускать. Слиться с ним воедино, стать одним целым, обрести наконец гармонию и покой. Чтобы не было больше никаких посторонних людей, лжи, грязи. Чтобы не обладать, а просто быть. Это казалось чем-то сродни самому великому счастью, но всё же Кас не мог. Нельзя было позволить себе остановиться, потому что в жизни всё не так заоблачно прекрасно, как в мимолётных представлениях. Он, стоя на коленях, расстегнул рубашку и позволил ей невесомо скатиться с плеч. Затем выдавил из себя едкую улыбку, поднялся на ноги и склонился к Дину. Склонился так близко, что мог пересчитать все его бледные веснушки до единой. Между прочим, раньше они были гораздо ярче. — Не строй из себя святого, Винчестер, — процедил Кас, чувствуя жуткую тяжесть в груди. И возникла она отнюдь не от возбуждения. Он подтолкнул Дина к кровати и заставил на неё опуститься. Тот не противился, а просто умоляюще смотрел на парня, невербально выпрашивая прощение. Ну уж нет. Скорчить расстроенную рожицу недостаточно. Случись это в школьные годы, Кас повёлся бы запросто, пусть и не сразу. Но должен же былой опыт его чему-то научить. Он всегда был умным парнем, нельзя терять голову рядом с Дином просто от одного его взгляда. Это противоречит логике и всем возможным законам, существующим в мире. Кас сбросил джинсы, забрался на кровать и навис над Винчестером, чуть прогибаясь, чтобы их тела невесомо соприкасались. Нужно продолжать, довести дело до конца и наконец сбежать к чёртовой матери. Собрать вещи, умчаться в другой город, в другой штат, другую страну. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Выбраться из зоны действия отравляющих лучей, которые выделялись из Дина в немыслимом количестве, доставляя ужасную боль. Только либо Кас был окончательно чокнутым, либо эта самая боль действительно была приятной, её хотелось испытывать снова и снова. Что-то сродни наркотику: разрушает тебя изнутри, но отстраниться от этого ты всё равно не можешь. Он пытался отвлечься. Ёрзал, касаясь Дина, дразнил, прикусывал кожу в районе груди, оставляя бледные следы. Ясное дело, что их обоих обуревало желание, но Кас всё равно не мог прекратить думать о посторонних вещах. Эти мысли сами собой лезли в голову, нагнетая обстановку, заставляя злиться, но уже на себя и на свою зацикленность. Кас шумно выдохнул и двинулся чуть выше, после чего уткнулся в шею Дина и укусил его. Языком можно было почувствовать, как напряглись мышцы и сильнее забилась жилка под тонкой кожей. Винчестер издал нечленораздельный звук, но затем будто спохватился и резко затих. — Я хочу, чтоб ты знал, — сквозь зубы выдавил он, практически не позволяя себе дышать. — У меня с ней ничего нет. Кас сильнее сдавил зубами участок его кожи. Он не намеревался этого делать, так получилось рефлекторно. Уж очень хотелось заткнуть Дина. И удалось, он шумно ахнул от неожиданности и прервал свои попытки оправдаться. Однако, когда Новак оставил в покое его шею и осторожно провёл языком по месту укуса, будто зализывая рану, парень попытался продолжить: — Я вчера был в хлам, а она зашла в гости и... Отлично, просто прекрасно. Он даже не старался как-то смягчить произошедшее. Говорил настолько искренне, что это било по ушам. Кажется, Дин считал оправданием тот факт, что был пьян. Как будто он не мог в тот вечер просто позвонить Касу. Знал же, что он бы принёсся по одной только просьбе. — А кто просил тебя напиваться? — чуть дрожащим от злобы голосом поинтересовался парень. Разумеется, вопрос был риторическим. — Прости. Кажется, Дин хотел сказать что-то ещё, но Кас снова перебил его. Он заткнул ему рот, вновь утягивая в поцелуй, и невысказанные реплики растворились меж их губ. Кас делал это грубо, потому что иначе не мог выместить своё возмущение. Он не хотел больше ничего слышать. Никаких обоснований для того, что устроил Дин, не было. Так какого чёрта он пытался найти смягчающие обстоятельства, чтобы хоть немного уменьшить масштабы своей вины? Кас нервно сглотнул и протолкнул колено между ног Дина. Тот зажмурился и изо всех сил сжал губы, не издав ни звука. Даже дышать на мгновение прекратил. Он всеми силами старался сохранять бдительность и противиться попыткам Каса отвлечь его. Дурак. Всё равно у него ничего не получится. Пусть внутри всё давным-давно оттаяло, но злоба всё ещё пряталась в самых тёмных уголках сознания, и именно благодаря ей Новак по-прежнему не сдавался. — Боже, Кас, дай мне договорить, — с трудом выдохнул Дин, пытаясь немного сдвинуться, чтобы близость парня не давила настолько тяжким грузом. Странно, что он так стремился закончить свою реплику. Что же такого важного он хотел сказать, что аж так надрывался? Кас намеренно провёл самым кончиком языка по его груди, периодически прерываясь, чтобы оставлять на коже слабые, мгновенно бледнеющие следы от укусов. Дин резко схватил ртом воздух и снова задержал дыхание. На его шее вздулись вены, а лицо стремительно краснело от того, как сильно он напрягался. Он стремился отодвинуться от Каса, но в силу одурманенного состояния двигался нелепо и нескоординированно, поэтому ничего не удавалось. По телу то и дело приносилась мелкая дрожь, а в горле встал ком. Кас шумно выдыхал, стараясь избавиться от этого, только странное чувство накатывало на него с всё большей силой. Стараясь себя отвлечь, он продолжал своё дело, крепко сжимая зубы. И зачем он ввязался во всё это? Доживал бы спокойно свои жалкие годы и помер бы в тридцать с лишним лет от рака лёгких, от СПИДа, или очередной насильник решил бы его прирезать. Какая разница, в любом случае конец один. Так было бы в разы проще. Кас рефлекторно толкнулся к Дину бёдрами, и тот подавился воздухом, который набрал в лёгкие. Противиться удовольствию не в его стиле. Может, у него и правда есть важная причина, чтобы так отчаянно пытаться договорить? Хотя что он может сказать? Кроме идиотских оправданий из него ни черта не вытянешь. — Мать твою, Кас! — прорычал парень, обхватив его запястья и сжав их настолько сильно, что от боли на мгновение захотелось заскулить. — Пожалуйста. — Я услышал достаточно, — тяжело дыша, как можно более холодно попытался ответить Кас. — Можешь не продолжать. Он пробрался чуть выше и снова вернулся к шее Винчестера. На ней уже красовалось несколько кровоподтёков, все бледные, кроме одного. Новак провёл языком по самому яркому следу и невесомо коснулся его губами, будто бы извиняясь. Затем прикусил парня за мочку уха, обжигая его горячим дыханием. Дин сдавленно застонал и рефлекторно подался бёдрами вверх, но тут же попытался отстраниться. Кас толкнулся ему навстречу, заставив издать громкий, нечленораздельный звук, полный наслаждения, смешанного с попытками противиться происходящему. Жар усиливался, кровь приливала буквально ко всем частям тела. У Каса даже не было желания отвлекаться и стягивать боксеры. Он толкался бёдрами к Дину, покачиваясь, вздыхая и рыча ему в шею. Голова начинала кружиться, мысли затуманивались, всё вокруг окутал дурман. Парню казалось, что он делал всё это в бреду, в лихорадочном состоянии, не отдавая себе отчёта о том, что действительно творит. Он даже не знал, зачем так поступил, почему просто не ушёл, забрав деньги, а решил заупрямиться. Чем были продиктованы все его действия? Неуёмным желанием относительно Винчестера? Или жаждой преподать ему урок? Кас вдруг толкнулся куда резче, и Дин вдруг выгнулся, издав отчётливый стон, и сквозь зубы сдавленно выкрикнул: — Я тебя люблю, идиот! В его голосе чувствовалась злость, он выдал это резко, но при этом виновато. Кас мгновенно замер. Утыкаясь в шею парня, он зажмурился и поджал губы. Брови сами собой сошлись домиком, а к горлу куда более ощутимо подкатил ком. Дин сказал это. Возможно, случайно, не вложив в эти слова то, что принято вкладывать. Но всё же сказал, причём на эмоциях, а значит искренне, не так ли? Нет. Нет, нет, нет, нет. Кас не хотел чувствовать это снова. Он не хотел в очередной раз повторять случившееся в прошлом. Он стал в миллионы раз сильнее привязываться к людям, он стал слишком уязвим, несмотря на то, что его внешняя оболочка говорила обратное. Касу нельзя расслабляться, ведь как только он почувствует себя в безопасности, тут же потеряет бдительность. И тогда у Дина, да и у любого другого человека будет возможность окончательно растоптать его. Кас нечеловеческим усилием воли заставил себя проглотить рвущийся наружу отчаянный скулёж, прикусил губу, чтобы немного отрезвить себя, и продолжил двигаться. Дымка застилала сознание. Будь у него силы, он бы, наверное, разрыдался как малолетний ребёнок. Хорошо, что Дин уже явно увяз в болоте дурмана, из-за чего не потребовал какого-либо ответа на свой внезапный выпад. Он просто прекратил сопротивляться и делал абсолютно всё, чего от него требовал Кас. А тот, в свою очередь, пытался справиться уже с новым ураганом чувств, который беспощадно нёс его к самому обрыву, желая сбросить в пропасть паники.