На одну ночь

— Собрался уйти, пока я сплю? Как невежливо с твоей стороны. Кас обернулся, неловко выпрямляясь. Он собирал свою одежду, чтобы в очередной раз сбежать. Тихо и бесстыдно, будто бы ничего не случилось, будто бы вчерашний вечер и прошедшая ночь были в порядке вещей. Он не хотел разбираться, выяснять отношения, несмотря на то, что голова была забита вопросами. Внутри сидело безумно сильное желание уйти, но в который раз парень не смог этого сделать. И, откровенно говоря, виноват в этом был не Дин, который насмешливо окликнул его, свесившись с постели. Прошедшая ночь казалась нереальной, словно всё просто-напросто явилось Касу во сне, а он, дурак, никак не мог отделаться от этого видения. Но разве возможно такое, чтобы Дин по окончании всего попросил парня остаться? Без насмешек и издёвок, без всяческого сарказма. По-человечески. Они ничего не делали, даже не разговаривали. Спустя полчаса тишины Винчестер уснул, наполнив комнату отзвуками тяжёлого, хриплого дыхания. Кас мог уйти тогда, но почему-то не стал. Более того, он накрыл ладонью тревожно сжатый кулак парня, и тот стал выглядеть более умиротворённым, как и полагается спящему человеку. Вскоре дрёма расширила масштабы, охватив их обоих, плотно сжав и не отпуская до утра. До тех пор, пока Кас не проснулся и снова попытался скрыться. — Хочу сберечь тебя от лишней возни. — Он саркастично сощурился и склонил голову на бок. Боже, почему всё опять усложняется? Почему бы Дину просто не отпустить его, прекратив издеваться? Сколько можно играть в эту абсурдную игру, которая давным-давно потеряла смысл? Надоело пытаться во всём разобраться и делать как лучше. Кас уже не ждал ничего. Он просто хотел банального спокойствия. До появления Дина каждый новый день ни чем не удивлял, всё было хреново, но хотя бы шло своим чередом. Теперь же была утрачена всякая стабильность, чувство собственного достоинства было окончательно растоптано, а взамен парень получил лишь в сумме несколько недель счастья. Для него это, разумеется, крайне много, но лучше бы он продолжал плыть по однотонной реке полной апатии, чем нестись по непредсказуемому бурному потоку, постоянно разбиваясь о скалы и подводные камни. К чёрту мгновения счастья, полученные такой ценой. — Какой ты заботливый, — комично пародируя прищур Каса, произнёс Дин. Он подпирал голову рукой, устроившись полулёжа и с кошачьим интересом наблюдая за своим «гостем». Что-то подсказывало, что его внезапная уверенность была наигранной от начала и до конца. Кас скривился в ответ и снова нагнулся, чтобы поднять свои брюки. Они немного помялись, но не критично. По улице пройтись можно, а в клубе их уже снова приведут в идеальный порядок. Парень тряхнул предмет одежды, чтобы частично вывернутая штанина вернулась на место, и собрался одеваться, когда Дин его окликнул. Снова. — Может, всё-таки повременишь немного? Он будто специально его задерживал, действовал назло, заставлял обернуться, чтобы опять встретиться взглядами. Ведь он знал, что Кас млеет от его глаз. До сих пор, к сожалению, как бы глупо это не было. Почему Дин его не отпускал? Какого чёрта оттягивал момент прощания, ничем это не обосновывая? Если он к чему-то вёл, то почему не мог сказать это сразу, не мучая и не издеваясь? Как вчера, например. Кас сжал губы и выдохнул, на пару секунд прикрыв глаза. Думать обо всём этом совсем не хотелось, но при этом сознание своевольно смаковало три слова из десяти букв, которые Дин выдал настолько внезапно и искренне, что не было сил усомниться в их правдивости. Какая глупость. — Что тебе от меня нужно? — практически в отчаянии выдал Кас, бросив штаны обратно на пол и обернувшись к парню. — Я свою работу выполнил. — А я, может, недоволен, — выгнув брови, наигранно вскинулся Винчестер, изображая капризную клиентку салона красоты. Захотелось фыркнуть, но Кас подавил этот порыв и покривил губы. — В таком случае у меня для тебя есть подарок. — Он завёл руку за спину, а затем торжественно выставил напоказ красноречивый средний палец. На губах Дина проявилась отчётливая тень улыбки. Не той, которая до сих пор была способна сразить наповал кого угодно, а той, которую не видел никто, кроме Каса. Она выглядела иначе: более осторожная, иногда даже опасливая, но искренняя и мягкая. Её появление на лице Винчестера было редкостью, и от этого она становилась в разы дороже и ближе. В такие моменты Касу хотелось скрыть парня от всего мира, от людей, от дождя, отчаянно стучащего в окно, от стен и трещинок в потолке. Чтобы никто и ничто не посмело украсть эту улыбку или стереть её. — Ладно тебе, — хмыкнул Дин, взявшись за руку Каса, всё ещё демонстрирующую неприличный жест. — Просто останься ненадолго. Желание клиента — закон, не забыл? Он вывернул правила Новака против него же. Умно. С одной стороны безумно хотелось уйти и отделаться от всего этого: от мыслей и образов, от ощущений и страхов. Но как? Как можно просто встать и оставить это позади? Для этого нужно обладать небывалой силой воли. Кас таковой не имел. Он думал о том, что имел, но, как оказалось, всё было совсем наоборот. Именно поэтому он прикрыл глаза, смирившись со своей слабостью, бросил на пол вещи и вернулся в постель. Он идиот. И осознавать это целиком и полностью он начал только в тот момент. Парень скосил глаза на Дина и не сумел оторвать взгляд. Что такого сделал этот человек, чтобы Кас привязался к нему до такой степени, что не смог забыть до сих пор? Чем он так привлёк его к себе? Притягательная внешность никак не компенсировала его моральных недостатков. Дин — злой человек с чрезмерно чутким сердцем. Такое сочетание кажется романтично противоречивым, но на деле это ужасно: терпеть боль и унижения с его стороны, потому что в голове хранится понимание того, что на самом деле он крайне добрый и ответственный человек. То же самое происходило и теперь. Вчерашние слова Дина целиком и полностью перекрывали то, как он поступил до этого. Хотя, казалось бы, три слова не могут перевесить предательство. Может, здесь проблема в Касе? Может, он просто доверчивый дурак, воспринимающий любое слово за чистую монету? Кто знает. А самое печальное состоит в том, что он и сам сможет понять это, наверное, только за миг до конца. — Что такое? — вдруг спросил Дин, заставив Каса наконец моргнуть и отвести взгляд. Возможно, не было смысла в попытках разобраться о причине случившегося, но Новаку этого хотелось. Зачем? Наверное, просто чтобы хоть как-то оправдать Винчестера и свою слабость, показать самому себе, что нежелание уходить чем-то обосновано. Быть может, это всё бессмысленно, но для сохранения хоть капли душевного спокойствия стоит попытаться. — Зачем ты так напился? — произнёс Кас, широко распахнув грустные глаза и сверля ими парня. Он уже не чувствовал злости, он просто хотел узнать, что случилось. — Мог ведь просто позвонить мне, если что-то случилось. Я мог бы помочь. Последние слова прозвучали настолько тихо, что Дин заметно насторожился, чтобы их расслышать. Вопреки ожиданиям, его лицо не ожесточилось от злости, он не закатил глаза и не фыркнул. Лишь его взгляд помрачнел. Казалось, что его глаза — осколки бутылочного стекла, через которые смотришь на пасмурное дождливое небо. — Мог бы, если только у тебя есть машина времени в кармане пальто, — ответил парень наигранно равнодушным тоном. Это была не издёвка, а скорее попытка от чего-то спрятаться. — Что? — не понял Кас, вопросительно сведя брови к переносице. Он не очень любил подобные идиомы, временами они сбивали его с толку и заставляли чувствовать себя непроходимо тупым. Дин вздохнул и прикрыл глаза на пару секунд. Либо силился не закричать на своего непонятливого собеседника, либо пытался приглушить навязчивое чувство вины. Судя по выражению его лица, второй вариант был ближе. Кас ощутил, как что-то защемило в груди. Нет, он больше не злился, хоть и пытался заставить себя. Ему становилось искренне жаль парня, который творит невесть что, причиняя боль себе и другим, лишь бы отрешиться от навязчивых страхов. — Моя мать четыре года назад умерла в ту дату, — пояснил Винчестер, стараясь сделать каменное выражение лица. Но, как бы он не пытался показать своё наплевательское отношение к случившемуся, у него не получалось. — Я поминал. И увлёкся, как видишь. Кас свёл брови домиком и зажмурился, будто на мгновение почувствовал сильную боль в теле. Дин заслужил хорошей оплеухи, но при этом заслужил и прощения. Хоть давние события и нельзя посчитать весомой причиной для того, чтобы совершать подобные глупости, но его можно было понять. Кас мог его понять. Он вздохнул. — Ты долбаный идиот. — Даже не буду отрицать, — смиренно кивнув, ответил Винчестер. Конечно, он и сам знал об этом. Знал, как никто другой. И винил себя в разы сильнее, чем смог бы кто-нибудь другой. Сколько бы Кас не злился и не расстраивался, сколько бы про себя не называл парня последней тварью, он всё же понимал это, и потому так быстро остывал, теряя весь свой гнев за считанные часы, а то и минуты. — Ты ведь знаешь, что это не оправдание? — произнёс он, изо всех сил стараясь сделать свой взгляд жёстче. Только вот получалось из рук вон плохо. Дин кивнул. Он ведь не был дураком, как бы не пытался доказать обратное. Он знал Каса, знал себя, но продолжал совершать одни и те же ошибки, при этом понимая, какая кара его за это ждёт. Кажется, он таким образом пытался себя наказывать. За каждую мелочь, за прошлое, настоящее и даже за будущее. За то, что произошло в действительности, и за то, что он придумал сам. За мысли и поступки. За всё. — Ясное дело, — серьёзно согласился Дин, в кои-то веке не строя из себя шута. — Я и не оправдываюсь. Просто хочу чтобы знал, что мои вчерашние слова — правда. Я тебя… — Не говори этого, — резко перебил Кас, мгновенно накрыв рот парня ладонью, лишь бы последнее слово не сумело сорваться с его губ. — Если ты это скажешь, я не смогу уйти. Это было правдой. Если его держит один лишь взгляд парня, то что будет, если тот снова произнесёт те самые слова? Кас не хотел в очередной раз целиком и полностью превратиться в безвольную куклу. Нужно было хранить ту единственную каплю самообладания, которая смогла в нём сохраниться. Если Кас её потеряет, то обратится в ничто. Просто исчезнет, умрёт, испарится. — Так не уходи, — негромко произнёс Дин. Он не улыбался и не смеялся. Он был абсолютно серьёзен, а зелёные глаза неслышно умоляли остаться. Кас был готов поддаться этому. Точнее говоря, он уже поддался. Он настолько привык наступать на одни и те же грабли, что это стало для чего чем-то вроде хобби. Но в этот раз всё должно быть по-другому. В этот раз Дин честен, он не лжёт и не скрывает своих чувств. Быть может, он всё-таки вырос? — Я не хочу повторить то, что произошло в старшей школе. — Эту фразу Новак и так повторял про себя, как мантру, чуть ли не ежедневно. Только вот теперь она потеряла всякий смысл, превратившись в хаотичный набор слов, который ничего не значил. Абсолютно. — Я изменился, Кас, — ответил Дин, доверительно заглядывая ему в глаза. Интересно, а он сам-то верил в то, что сказал? Потому что обычно за двоих верил только Новак, и каждый раз в этой вере разочаровывался. — Врёшь, — коротко ответил тот, но затем насмешливо улыбнулся. — А вообще-то, да, изменился. Раньше ты никогда не был моей сучкой в постели. — Эй! — Дин брыкнул его под одеялом, а потерянные пасмурные глаза вдруг наполнились надеждой. — Это был последний раз. Они оба коротко засмеялись, но улыбки ещё какое-то время не затухали на их лицах. Кас смотрел на Дина, на его неожиданно честный взгляд и искреннее выражение. Он не мог просто взять и оставить его. Теперь точно нет. Теперь пришлось бы стереть слишком многое и многое потерять. Он был к такому не готов. Он по-прежнему любил парня, несмотря на то, сколько дерьма вытерпел с его стороны. Глупо? Да, возможно. Но в этот раз они наконец-то открылись друг для друга, они стали в разы ближе, чем несколько лет назад. Разве это не признак того, что в этот раз всё может получиться? Конечно, не без подводных камней и определённых проблем, но ведь ничто в мире нельзя обрести за малую цену. Дин выглядел счастливым. Виноватым, даже слегка напуганным, но счастливым. Кас коснулся его щеки кончиками пальцев и вдруг понял, что больше не ощущает под ними грубо отточенную маску. Она раскололась на части, стёрлась в порошок и развеялась в душном воздухе комнаты. Парень наконец стал честен, целиком и полностью. Без своей искусственной защиты он заметно ощущал себя уязвимым, и эта уязвимость была до безумия дорога для Каса. Это была та часть Винчестера, которая нуждалась в бережном отношении. Это буквально была его душа. Сколько же мучений нужно было перенести, чтобы наконец её увидеть? — Может, переедешь ко мне? — вдруг выдал Дин с искренней надеждой в глазах. Конечно, ему было одиноко, и он явно понимал, что может снова натворить глупостей, если останется без контроля. Но Кас не был готов на такой серьёзный шаг. Ведь это значит, что ему нужно будет продавать квартиру, морочиться с документами, перевозкой вещей и так далее. А вдруг что-то случится? В таком случае ему будет некуда вернуться, ведь своей квартиры у него уже не будет. Спешить нельзя, как бы ни хотелось. — Не забегай вперёд, я ведь всё ещё злюсь, — ответил Кас без тени раздражения, ни в чём не обвиняя парня. Он просто констатировал факт и старался рассуждать здраво, а не ударяться в мечты о прекрасном радужном будущем. — И буду злиться, ты сам это прекрасно знаешь. Пока я на сто процентов не смогу поверить в твои слова, я не прекращу нервничать. Дин сконфуженно поджал губы. Кас был бы только рад сделать всё, о чём он попросит, но нельзя окончательно терять здравомыслие и рассудительность. Его ещё долго будет одолевать тревожность, будут закрадываться подозрения о том, что Винчестер снова его обманет. Им обоим нужно время, чтобы принять всё случившееся, пропустить через себя и оставить позади. Это очень важно. Без осознанности не может и речи идти и формировании адекватных отношений. — Я понимаю, прости, — спокойно произнёс Дин, кивнув головой и чуть поудобнее устроившись на подушке. Он на секунду отвёл взгляд и невесело усмехнулся. — Если тебе совсем тошно, можешь мне врезать. Кас не собирался его бить, не собирался ругаться и продолжать выяснять отношения. Он и так всё прекрасно понял, даже простил. Пусть не полностью, но всё же. — Я врезал тебе в тот день. — Я ни черта не помню, так что это не считается. Кас коротко засмеялся, а Дин осторожно улыбнулся. Он меняется. Теперь это точно, теперь он не обманет, а если вдруг оступится, то Новак будет рядом, чтобы удержать его от падения в бездну собственного сознания. Не всегда всё будет хорошо, но, быть может, в этот раз они справятся?

***

Несколько дней после того разговора Кас провёл с Дином. Они оба отлучались лишь на работу, а в остальное время практически не отходили друг от друга, словно каждый боялся, что стоит отвернуться, и второй тут же пропадёт, растает, как мираж в жаркой пустыне. Парни старались закреплять доверительные отношения, хоть и пока это получалось немного странно и нелепо. Нельзя сказать, что всё было прекрасно. Им обоим временами становилось тошно, но они не игнорировали это, а учились делиться друг с другом. Кас был до безумия благодарен Дину за его старания. Хоть он и по-прежнему был раздражителен, но теперь заметно старался контролировать свою злость, осознавая, что в большинстве случаев она беспричинна. Кас знал, насколько это сложно, и сам вёл себя куда осторожнее, чтобы лишний раз не выводить парня. Они оба чувствовали себя неумелыми детьми, которые только-только учатся строить взрослые отношения. Впрочем, так оно и было. Чем больше Кас смотрел на Винчестера, тем чаще замечал, что тот всё равно не повзрослел. И это действительно страшно, ведь парню уже шёл третий десяток, а внутри него по-прежнему сидел озлобленный и запуганный ребёнок. Оставалось только надеяться, что это пройдёт со временем, как проходит травма, затягивается рана, рассасывается синяк. В очередной день совместного времяпрепровождения Кас неимоверными усилиями вытащил Дина на улицу, заставив прогуляться с ним по парку. Пришло время отучать парня от посиделок в барах и выводить его в свет. Новак подкупал его всеми правдами и неправдами, упрашивая наконец выйти вместе на прогулку. Без всякой цели, не в магазин и не в кино. Простой пройтись, как это делают обычные люди. К счастью, не выдержав натиска со стороны парня, Дин согласился, и теперь они бродили по выложенным потрескавшейся плиткой дорожкам парка. Винчестер самозабвенно поглощал мороженое, несмотря на то, что погода была достаточно прохладной. В последние дни он пил в разы меньше, а пару раз и вовсе обходился без алкоголя, но вместо этого объедался сладостями. Кас ничего не имел против, а Дин ещё и приговаривал, что пироги и прочие не слишком полезные штуки всяко лучше такой дряни, как сигареты. Он вообще активно взялся подшучивать над Новаком на тему курения, потому что с подростковых лет негативно относился к этой привычке. Кажется, его буквально воротило от дыма и табачного запаха. Но при этом он всегда стоял с Касом на балконе, пока тот курил, словно не желая выпускать его из виду. Мороженое стало плавиться, и Дин значительно измазался, борясь с его протечками и при этом стараясь не забывать есть дальше. Кас усмехнулся и вытянул руку, чтобы хоть немного привести его в порядок, однако парень нервно увернулся, тем самым отказавшись принимать помощь. Хотя если б он видео себя со стороны, то не стал бы отворачиваться. — Ты как будто из туалета в гей-баре вышел, хоть губы оботри, — продолжая предпринимать попытки привести Дина в божеский вид, произнёс Кас. Однако тот уже назло продолжал вертеться, так ещё и улыбался при этом. — Да брось, тебе же нравится, — скорчив наглую рожицу, хмыкнул Дин и попытался облизнуться, но тем самым сделал только хуже. Кас закатил глаза. — Я бы послал тебя в задницу, но ты и этот посыл исковеркаешь на свой лад. — Почему же? — с наигранным недоумением спросил парень. — Я, как истинный джентльмен, приму приглашение. Кас поджал губы, сдерживая улыбку, и ударил его кулаком по плечу. Пускай Дин та ещё заноза в заднице, но теперь он стал по-настоящему искренним. Если он смеялся, то звонко и открыто, если боялся, то нервно блуждал глазами, будто в поисках укрытия, а если злился, то реагировал на всё бурно, но старался хоть немного держать себя в руках. Он по-прежнему паясничал и кривлялся, но эти привычки всегда были неотъемлемыми чертами его личности. Зато его общение перестало строиться на бесконечных насмешках и издёвках. Вдруг Дин остановился, нахмурился и поводил во рту языком так, будто перекатывал там конфету. Кас рефлекторно затормозил рядом и вопросительно уставился на парня, но тот почему-то молчал и выглядел внезапно озадаченным. — В чём дело? Винчестер сглотнул и перевёл непонимающий взгляд на Каса: — Я только сейчас заметил. Такое ощущение, что мороженое странно пахнет. Оно не могло испортиться? Новак никак не мог сообразить, почему какое-то мороженое вызвало у Дина такое недоумение. Его насторожила серьёзность, с которой парень задал этот вопрос. — Оно же в морозилке хранится, как оно испортится? — Да сам понюхай. — Дин протянул руку, и Кас послушно склонил голову, чтобы понюхать несчастное мороженое, хоть это было и глупо. Как и следовало ожидать, никакого сомнительного запаха он не ощутил, так что собрался выпрямиться и сказать об этом парню, но тот резко дёрнул руку вверх, заставив Новака окунуться носом в подтаявший пломбир. Дин мгновенно разразился злорадным смехом. — Дин-мать-твою-Винчестер, — начал Кас, подняв голову и принявшись стирать с носа следы мороженого, — ещё одна такая выходка, и будешь спать на диване. — Выгонишь меня из моей собственной спальни? — удивился Дин, не прекращая улыбаться. — Она станет моей собственной, если не прекратишь, — пригрозил брюнет. В подобные беспечные моменты к нему начинало закрадываться осознание того, что они оба в полной заднице и буквально хватаются друг за друга, как за соломинку. Но именно это отчаяние сближало их, связывало и давало надежду на лучшее. Возможно, без него ничего бы и не вышло.