На одну ночь

Вдруг за спиной завибрировал телефон, издав слишком шумный для ночной тишины звук, уведомляющий о пришедшем сообщении. Кас отстранился от Дина и, улыбнувшись, взял его мобильник, собираясь о чём-то пошутить. Однако взгляд вдруг упал на экран, который включился от прикосновения и выставил напоказ часть пришедшего сообщения. Шутка сразу забылась. Кас никогда не имел привычки читать чужие СМС, но самое первое слово привлекло его внимание, заставив дочитать до конца. «Милый, ты обещал сегодня зайти. Знаю, в последнее время тебе плохо, но со мной станет лучше :*». Кажется, у сообщения имелось продолжение, но его было не видно. Однако парню оно и не понадобилось. Взглянув на имя отправителя, он ощутил, как сердце окончательно провалилось в пропасть. В груди из ниоткуда возникла болезненная пустота. Дрожь, зародившись где-то в районе позвоночника, поразила всё тело. Анна — так был записан этот контакт. Кас запомнил это имя и надеялся больше не слышать его с того самого дня, когда застал Дина с рыжеволосой девушкой. Он был готов забыть это, как страшный сон, и отпустить. Пусть не сразу, со временем, но всё же. И что теперь? К горлу подкатил ком, сдавливая изнутри и вызывая удушье. Его до тошноты хотелось выдрать, выцарапать. Казалось, весь мир вот-вот обрушится; он уже начал крошиться с ужасающим треском. В голове стоял кошмарный гул, который буквально был способен свести с ума. Касу показалось, что его вот-вот вырвет или сердце в конце концов просто остановится. Он перестал чувствовать под собой опору. Что-то вязкое свернулось в лёгких склизкими массами, заставляя захлёбываться при каждом вздохе. — Кас? Всё ещё смеющийся, пьяный голос Дина зазвучал откуда-то издалека и послужил пробуждающим звоночком. Едва услышав его, Новак дрожащими руками распахнул дверцу машины, сорвался с места, бросив телефон парню на колени, и вылетел на обочину. Он задыхался, нелепо хватая ртом воздух. Как рыба на суше: беспомощный и, судя по ощущениям, медленно умирающий. Огни города поблескивали где-то вдалеке, и всё же ухитрялись немного освещать даже эту просёлочную дорогу. Или глаза просто привыкли к темноте? Это не столь важно, но Кас был способен разглядеть практически всё, однако очертания становились размытыми. Голова шла кругом. Парень подавил рвотный рефлекс, схватив самого себя за горло. Ком разрастался всё сильнее, а сердце судорожно выпрыгивало из ямы, в которую оно провалилось. Ощущение во многом напоминало паническую атаку, но казалось в сотни раз более болезненным. Через мгновение из машины выскочил Дин. Он выглядел напуганным: глаза широко распахнуты, брови приподняты, губы разомкнуты. Споткнувшись, он глуповато вздрогнул, чтобы удержать равновесие, а затем уставился на Каса совершенно диким взглядом. Он ведь даже не сообразил толком, что произошло. У человека весь мир обрушился за считанные секунды, а этот дурак так ничего и не понял. Кас коротко и нервно рассмеялся от абсурдности ситуации. Глаза защипало, и он подавился собственной улыбкой. — В чём дело? — практически в панике выдал Дин. Неужели он действительно беспокоился? Или просто хорошо играл свою роль? Откровенно говоря, Кас не хотел знать ответ на этот вопрос. — Ты сначала ответь на сообщение, а то Анна ещё приревнует, — едко произнёс парень, стараясь не обращать внимания на пугающую дрожь в собственном голосе. Внутри клокотало нечто ядовитое и обжигающее. Гнев, обида, боль и привкус горечи на языке. И зависть. Дин замер в недоумении, а затем поднял телефон, который держал в руке, и включил его. Зелёные глаза, в которых отражался прямоугольный блик от экрана, пробежались по первым строчкам и округлились ещё сильнее. Парень выключил мобильник и в недоумении уставился на Каса. Удивился? Быть того не может. Ему ещё и хватает совести на то, чтобы строить из себя святую невинность? — Кас, я не… — Конечно, — перебил Новак, судорожно набрав в лёгкие воздуха и выдавив из себя измученную улыбку. — Конечно, это «не то, о чём я подумал», да? Это ты хотел сказать? Идиотизм. Это просто идиотизм. Кас и не думал, что когда-нибудь попадёт в подобную ситуацию. Это хуже, чем насилие. Это больнее. А на кого злиться? Уж точно не на Дина, ведь Новак сам повёлся на его ухаживания, сам расплылся перед ним в лужицу и позволил по себе пройтись. Сам поддался, и теперь пожинает плоды этой слабости. — Но это правда, — воскликнул Винчестер, разводя руками. Его возмущение будто бы сливалось с каким-то страхом. В темноте глаза-осколки ловили блики далёких огней города, от чего выглядели даже более дикими. — Я даже с ней не общаюсь! Кас дрожал, как загнанный зверь, и злился на себя за это. Раньше он всегда умело держал себя в руках даже в самых ужасных ситуациях, а что теперь? Теперь в его чашу терпения упала последняя капля. Ужасной глупостью было дожидаться этого момента, каждый раз прощая и закрывая глаза на все тревожные звоночки. Его беда была в том, что он знал Дина слишком хорошо, чтобы оттолкнуть, но и слишком хорошо, чтобы быть с ним. И вторым пунктом Кас решил пренебречь. — И как я могу тебе верить? — Он старательно сдерживал себя, поджимал и закусывал губы, сжимал кулаки и пытался выровнять дыхание, но всё было тщетно. — Давай сядем и поговорим, пожалуйста, — сложив руки в молитвенный жест, произнёс Дин. — Просто успокойся, и мы… — Я так не могу, понимаешь? — перебил его Кас, резко повысив голос. Как он мог успокоиться? Как он мог просто взять и расслабиться, настроившись на тихий разговор? Нет уж, таких «разговоров» ему хватило по горло. Винчестер сделал шаг вперёд и попытался положить руку на плечо парню, но тот лишь отшатнулся, будто от удара. — Я каждый раз даю тебе шанс, и всё кончается одинаково. — Кас недоверчиво смотрел на Дина, будто уличный щенок. Он попытался сглотнуть ком, а затем спросил надтреснутым голосом: — Скажи, ты меня хоть любишь? — Конечно, я… Ты вообще слышишь меня? — нервно выдал парень и нахмурился. Он начинал злиться, это было понятно по дыханию, по голосу, по блеску глаз. Новак жалел о том, что не согласился спокойно поговорить, но он и не мог этого сделать. — Я не виноват в том, что Анна такая настырная, я не прошу её мне писать, я не хочу этого, понимаешь? — Врёшь! — буквально заорал Кас, захлёбываясь от недостатка кислорода. — Ты постоянно мне врёшь. Стоит только тебе поверить, как всё летит к чертям. Я просто хочу, чтоб меня любили! Я хочу банальной честности, в конце концов! Но тебя волнует только удовлетворение собственных потребностей, как бы ты ни пытался это скрыть. Не зря в мыслях Дин представлялся парню хищником. В первую очередь он всегда стремился утолять голод и жить в угоду никчёмных прихотей. Разумеется, в этом вина его прошлого. Он заслуживал помощи, как и каждый человек, но не ценой чужого душевного спокойствия. Кас понял это слишком поздно. Навязанная жизнью привычка занимать роль жертвы практически всегда затмевала здравый смысл. И теперь парень даже не знал, кому сильнее хотелось врезать: Дину или самому себе. — Думай, что говоришь, — огрызнулся Винчестер. В его голосе сквозило возмущение и раздражительность. Он, как раз-таки, никогда не умел держать себя в руках. — По-твоему, я предложил переехать ко мне для «удовлетворения потребностей»? Ради этого я за тобой бегал всё это время? Ради этого вытаскивал твой зад из неприятностей? На первый взгляд было очевидно, что без всякой причины парень не стал бы так поступать. Но если бы он правда любил Каса, стал бы он даже один-единственный раз спать с другой? Да, в тот день ему было очень хреново, только вот это не повод для измен. А помогая Касу, он словно пытался исправить ошибку прошлого. Но дело в том, что было уже слишком поздно, а теперь он совершил и вторую, и третью ошибки, сделав только хуже. Дин как будто хотел доказать что-то самому себе, однако продолжал всё портить. — Ты просто лечишь самого себя, — едва слышно произнёс Кас, шокированный внезапным осознанием, которое ещё больнее укололо его откуда-то изнутри. Постепенно повышая голос, он продолжил: — Ты пытаешься убедить самого себя в том, что ты хороший человек, что ты не похож на отца, что ты не скатился окончательно. И все наши «разговоры» ни к чему не приводят, ты просто не меняешься! Кас хотел продолжить, но запнулся. Его начали душить слёзы, которые он изо всех сил старался сдерживать. Всё вокруг стало расплываться, но даже сквозь эту пелену парень разглядел разъярённый взгляд Дина. Он понял, что наговорил лишнего, что зря упомянул отца Винчестера, что перестарался, но было уже поздно. — Не сравнивай меня с отцом, — прошипел Дин сквозь стиснутые зубы. Он угрожающе придвинулся, и слегка толкнул Каса, заставив его пошатнуться. — Почему ты всё усложняешь? Неужели обязательно так делать, скажи мне? — Он повысил голос и толкнул второй раз, но уже сильнее. Кас споткнулся и едва не упал на спину, но удержал равновесие, отступив на два шага назад. Он уже сошёл с края обочины и заступил на линию дороги, продолжая беспомощно смотреть под ноги и шмыгать носом. Он приоткрывал рот, собираясь что-то ответить, но его голос мгновенно срывался, не позволяя сказать ни слова. — Ты постоянно всё портишь своей паранойей, — рычал Дин, и в его голосе улавливались истерические нотки. На памяти Каса это происходило впервые.— Почему ты не можешь просто меня послушать? — Дин снова толкнул парня. — Почему ты не веришь мне? Кас исчерпал свой лимит доверия. Он уже не был ребёнком, в отличие от Винчестера, он просто был идиотом. Но даже идиот может поумнеть, а вот такие дети, как Дин, не взрослеют. Они не способны выйти из заточения детства, которое, как правило, является самым травмирующим периодом в их жизни. Кас пытался ему помочь, но ничего не вышло. Он стоял и задыхался, стыдливо уставившись в землю. Как же бесполезно было всё, что произошло между ними. — Я всегда старался для тебя, я боролся с самим собой! Думаешь, это легко? — Дин изо всех сил толкнул его в четвёртый раз и сорвался на крик. — Но ты, как всегда, всё портишь! Я тебя ненавижу! Ещё один агрессивный толчок. Касу снова пришлось отшатнуться на несколько шагов, чуть ли не падая. А Дин замер, испугавшись самого себя. В голове загудело, она заполнилась сотнями мыслей. Что он сказал? Как он, мать его, вообще мог такое сказать? Это же откровенная, грубейшая ложь. Это, наверное, самая ужасная фраза из всех, которые он произносил в своей жизни. Кас медленно поднял на парня потерянный взгляд. Он укоризненно сощурился, сведя брови домиком, и по-птичьи склонил голову на бок. А дальше всё случилось слишком быстро. Дин услышал шум, очень резкий и пронзительный, и хотел было окликнуть Каса, даже открыл рот, чтобы это сделать. Но шум обратился в материальный объект: из-за крутого поворота, благополучно скрытого от глаз наблюдателей, на огромной скорости выехала петляющая машина. Чёрная, с отключенными фарами — в темноте и не разглядишь. Всего через мгновение послышался глухой удар. Дин не успел ничего сделать: ни крикнуть, ни схватить Каса и оттащить, ибо он стоял дальше, чем на расстоянии вытянутой руки. Возможно, не будь парень пьяным, он бы соображал быстрее и смог бы помочь. Он сделал бы что угодно, может, вытолкнул бы Новака с дороги, побежал бы и сбил его с ног, заставив отлететь на обочину… да хоть кинулся бы под машину вместо него! Автомобиль буквально снёс Каса, протащив его ещё около двадцати метров, и не остановился, даже скорость не сбавил. Дину показалось, что в момент столкновения он сумел расслышать, у парня как ломается позвоночник. Машина удалялась всё дальше, а Винчестер сумел пошевелиться лишь тогда, когда она стала незаметна. Он толком не успел понять, что произошло. Его окатило волной шока, который сковывал не только тело, но и разум. Поэтому первую минуту парень лишь с до неузнаваемости искажённым от ужаса лицом смотрел на место происшествия, а затем со всех ног побежал к телу, которое выкинуло из-под колёс на обочину. Кас лежал в совершенно неестественной позе. Его ноги были изломаны, даже сквозь джинсы можно было разглядеть торчащие кости. Спина вывернулась так, как бывает только у гимнастов. Дин с разбега упал на колени и дрожащими руками перевернул парня лицом вверх. Сердце пропустило удар, а на мгновение показалось, что оно и вовсе остановилось. Он впился зубами в собственный кулак, чтобы не завопить, и принялся раскачиваться вперёд-назад, другой рукой стараясь нащупать пульс. Голова Каса оказалась коротко, но глубоко рассечена в районе темени, и кровь, стекающая оттуда, медленно заливалась в открытые глаза. Винчестер судорожно хватал парня то за шею, то за запястье, но не ощущал даже слабого биения. Отчаявшись, он опустился и положил голову Касу на грудь, надеясь услышать стук под рёбрами. Но тщетно. — Нет, — лепетал Дин, то хватаясь за собственную голову, то бросаясь бить Новака по щекам. — Нет-нет-нет. Ты не можешь умереть. Скажи, что ты не умер… Он приподнял тело и обнял его, запуская пальцы в склизкие и слипшиеся от крови волосы Каса. Закрыв глаза, Винчестер бессвязно что-то шептал, задыхаясь и сбиваясь. Всё вокруг перестало существовать, тело наполнялось тупой, ноющей болью. Это он во всём виноват. Он не смог успокоить парня. Он подлил масла в огонь, когда сорвался. Он толкнул его под машину. Он убил Каса. И последним, что тот услышал в своей жизни, была фраза «я тебя ненавижу», произнесённая любимым человеком. Почему Дин не успел больше ничего сказать? Почему хотя бы не окликнул его? Горький, укоризненный взгляд, полный боли, которым одарил его Кас, стал последним воспоминанием об этом странном парне с нечеловечески-синими глазами. — Пожалуйста, — продолжал умолять Винчестер, впиваясь пальцами в ткань одежды Новака. — Ты не умер, я знаю, не умер… Дин мало что запомнил из того, что было после момента, когда он с горем пополам вызвал скорую, но одно плотно засело в голове: тогда в первый и последний раз в жизни он, рыдая навзрыд, целовал ледяные щёки любимого человека.

***

Воздух в таких местах пах по-особенному. Он казался вязким, как болото, но отнюдь не был таким же удушающим. Наоборот, в теле возникала неестественная лёгкость и пустота в грудной клетке, словно не хватало кислорода. Голова шла кругом, как после порядочного количества виски. Ко всему этому примешивался запах подвальной сырости и ещё какие-то отдалённые нотки могильной пыли. Но больше всего тут пахло болезненной пустотой. Взглянув на небольшой могильный камень, Дин в сотый раз перечитал выгравированное на нём имя, пытаясь убедить себя в том, что человека по имени Кастиэль Новак больше нет, и затушил третью сигарету.