Last bar of chocolate

      Малыши уже знатно устали, чем неплохо так порадовали воспитателей. Мунрайз радостно проводил малолеток к родным, которые так заждались свою мелочь. Остин, в отличие от Клэя, провожал детей нехотя. Особенность его в том и состояла, что он очень быстро привязывается и становится до чёртиков доверчивым, что бывает ему часто совсем не на руку. Детей уже всех сдали. Абсолютно всех, чему был несказанно рад Блэк, который потянулся и принялся за уборку.       Остин любил тишину, но не звенящую, что была сейчас, потому он решился на беседу с, как можно его теперь называть, другом. — Хэй, а ты как давно воспитателем работаешь? — подбирая несколько машинок и складывая их по коробкам, спросил Сан. — М-м-м, месяцев пять, вот. А тебе сколько, кстати? Я не могу никак определить. Ты ведёшь себя, как десятилетний пацан, а на вид тебе шестнадцать или семнадцать, — понизив тон голоса, сказал Клэйтон. — Оу, мне двадцать один год! Странно, что по мне непонятно, — неловко усмехнулся Ости. — А тебе? Сколько? Двадцать два? Двадцать три? — Двадцать восемь, — переводя взгляд на блондина и ожидая реакции, ответил парень.       Голубые огоньки округлились, а рот раскрылся в изумлении. Голдс удивлённо вскинул брови. Он просто никогда не мог подумать, что его напарник аж на семь лет старше, чем он сам! — Двадцать восемь?! Ч-что?! — Что? Поражён, что ты каждый день теперь будешь возиться не только с детьми, но и со стариком? — засмеялся красноглазый, тем самым заострив внимание Солнца на себе.       Он впервые услышал искренний смех Луны… Сандроп невольно улыбнулся и сказал: — Какой из тебя старик, Господи! А ещё ты мило смеёшься… — счастливая улыбка сменилась на паническую, а глаза начали бегать в понимании, что он сейчас ляпнул.       Озвучка мыслей точно не входила в план. Санрайз нервно выдохнул, пока Мун, нахально улыбаясь, смотрел на коллегу. — Хо-хо, вот кокетка образовалась, — прищурившись и по лисьи ухмыляясь, сказал брюнет.       Остин посмотрел на смеющегося парня, что так лепетал всё о неловкости, которую так источает блондинистый. Большие голубые глаза наполнились солёной жидкостью, а ноги сами поплелись назад. Перед глазами возникла картинка пятилетней давности: — П-привет, ты сегодня прекрасна… — заикаясь от смущения, сказал шестнадцатилетний парень. — М? А, спасибо, я знаю. И прекрасна я не только сегодня, мелочь! — пискнула рыжая девчонка на светловолосого. — Да, ты права, Ида! Но сегодня ты особенная прекрасна! — Остин, отвянь, а, — сказала девушка, названная Идой, и оттолкнула голубоглазого от себя. — О-о-оп, погодите-ка… Похоже кто-то влюбился! Ха-ха, мелочь! Ты — никто, тебя никто и никогда не полюбит с твоею-то внешностью и характером!       Девчонка мерзко загоготала, а Голдса резко отпихнули от себя.       Солнце резко прошибло током, и он, как ошпаренный, зашагал назад. Сану стало очень больно от смеха друга. Что такого, что он и вправду почитал его смех прекрасным…? Парень развернулся и ушёл в раздевалку, оставив парня в одиночку убираться. Да, некрасиво, но всё же он не смог бы выдержать всего, что произошло бы далее.       Мундроп окликнул его, тут же перестав смеяться, но блондин даже не оглянулся и ушёл.

***

      Мун стоял в одиночестве и непонимании, что сейчас было. Впервые он видел голубоглазого таким… Каким? Он даже не понял, каким он его видел. Растерянным? Нет. Глупым? Нет. Влюблённым? Уже… … Ближе?..       Как и обычно — ничего не понятно. Сан в принципе никогда ничего не объяснял. Он просто делал. За Санрайза как-то больно, что ли. Мун не впервые унизил кого-то, но всегда это было задумано, но только не сегодня. Он не хотел никак обидеть своего друга, но вышло как всегда. Ему наверняка было обидно, что Клэй посмеялся над ним и его комплиментом.       Брюнет почесал затылок и продолжил убираться, но уже вдвойне быстро, потому как Солнце достаточно чувствительный, и если не извиниться в ближайшие десять минут, то он может взять вину как угодно, но на себя. Когда он успел это всё прознать о напарнике?       Красноглазый, сложив последний пластиковый шарик в бассейн, направился к раздевалке, куда ушёл Сан. Мунрайз никогда не любил ссориться, но он, похоже, поссорился даже с жизнью. Он осторожно, подобно мыши, вошёл в помещение и первое, что увидел, был Остин, который грустно улыбался и смывал с лица грим, а увидев вошедшего, и вовсе посмеялся. — Ой, привет, извини, что ушёл! Некрасиво получилось… — сказал светловолосый, также неловко посмеиваясь.       Клэй направил на него недоумевающий взгляд с немым вопросом. И почему извиняется он? Он совсем ни в чём не виновен, в отличие от брюнета, что смеялся над ним. — Тебе не за что извиняться, — буркнул Блэк, отводя взгляд. — Это мне нужно прощения просить. — Ой, нет! Ч-что ты! Это я виноват, что брякнул, чего не стоило… — стерев весь грим, протараторил переодевшийся в нормальную одежду Сан. — Я… — Заткнись. Просто прости меня и всё, пожалуйста. Я не хотел обидеть, просто посмеялся над абсурдностью ситуации, не над тем, что ты сказал и не над тобой.       Солнечный смущённо улыбнулся и, быстро сократив между ними расстояние, прильнул к нему всем телом, заставив его друга пошатнуться. Боги, как Луна ненавидел объятия и извинения. А тут… — У тебя это скоро в привычку войдёт, не кажется? — Если тебе некомфортно… — он начал отстраняться из обнимашек темноволосого, но был мгновенно прижат к телу Клэйтона. — Нет, всё, порядок, перестань, — потрепав чужие волосы, успокоил жмущегося к нему Клэй.       Тон, почувствовав, что от него отстраняются, успел шепнуть напарнику на ухо: — Дай мне переодеться и пошли, солнышко…       Ости весь покраснел и отстранился. Он отошёл на пару метров и потянулся к рюкзаку, чтобы достать оттуда телефон. Достав и включив устройство, он начал кому-то что-то активно печатать. Клэй перевёл взгляд на пишущего и задумался: «Может, у него времени нет? Или у него с кем-то встреча? Чёрт, нужно его заманить за собой… Не хочу, чтобы планы рушились, да и его компания вроде приятна…»       Солнце перевёл взгляд на переодевшегося, смывающего грим и снявшего линзы парня. Мун опять хмурится, понимая, что на него смотрят, но тут же меняет выражение лица. Уже улыбаясь нагловатой улыбочкой, он обратился к Сану: — Что? Так не терпится, Санни?       Голубые омуты снова прячутся, а личико, что и без того двадцать четыре на семь красное, стало алым, точно роза. Он легонько качнул головой в знак согласия, чем знатно удивил брюнета. «Это была шуточка, но да ладно. Нужно запомнить, что он всё воспринимает в серьёз.»       Парень полностью переоделся и смыл свой грим, потому прошёл к шкафу и забрал оттуда сумку. Надев её на плечо, он подошёл к Остину и тыкнул в плечо, чтобы разбудить его от транса. Тот опять спешно извиняется и идёт за коллегой. — А где они сейчас? — Если у них работа закончилась, то они, скорее всего, у, тц, как его… А, да, у Диджи. Узнал недавно, что они, оказывается, у него всё время тусуются. — Диджи… Это кто? — Диджей этого места, он главная заводила. Скажем так: он тамада мечты, по мнению многих молодых мамаш, что к нам приходят.       Сан хихикнул и поалел, понимая, что с тем парнишкой не соскучишься. Оба воспитателя вышли из зоны сада и направились к залу Диджи. Приближаясь, Сандроп начал переживать: громкие звуки доставляли ему немаленький дискомфорт. Громкая музыка была слышна чуть ли не на весь этаж. Мун посмотрел на Санрайза и нахмурился: Ости выглядел очень напряжённым. — Ты в обморок не упадёшь, случаем? — А? Нет-нет, с чего ты взял? — занервничал голубоглазый и как-то нездорово улыбнулся.       Блэк взял Голдса за плечо и остановил, а обойдя, он хотел выманить ответы на незаданные вопросы, что его так волновали. С какой стати он его волнует вообще?! А вот чёрт знает. Луна давно уже понял, что светловолосый напарник был с какими-то заболеваниями и был определённо психически не здоров, а люди с такими трудностями здоровья, как правило, имеют какую-никакую чёрную полосу в жизни.       Брюнет заглянул в голубые глаза и начал: — Я совершенно не наблюдателен, но твои особенности, вроде нервозности, панических атак, боязни света и так далее, а сейчас ты идёшь с такими напуганными глазами, что я и вовсе не понимаю, что с тобой. — Музыка. — И? — спросил Клэй, напряжённо хмуря брови. — Она слишком громкая, а я очень чувствителен к громким звукам, а музыка и вовсе шпарит на весь этаж! — поджимая губы после каждого слова, протараторил, как и обычно, Сан. — Чел, я её вовсе не слышу, только малость, — он поглядел на парнишку и вздохнул, понимая, что раз он её так прекрасно слышит, то придётся ребят попросить выключить музло или сделать на минимум. — Ладно, пошли. Ты постоишь у входа, а я попрошу сделать потише, хорошо? — Х-хорошо, спасибо, Клэйтон, — почесав затылок и неловко улыбнувшись, сказал блондин.       Оба воспитателя уже пришли к залу, пока Мун говорил Сану постоять рядом, Остин весь изошёл, он всё хмурился и морщился, видно, ему действительно неприятно. Мунрайз вошёл в помещение, где играла долбанутая музыка, состоящая из битов, басов и всё! — Вот кто такую хуету слушает?! — рыкнул парень, зная, что всё равно никто не услышит из-за громких звуков.       Он отошёл от дверей к сборищу выскочек, что так весело смеялись и общались, пока диджей что-то настраивал на своей установке. Да как они вообще что-то слышали?! Он был уже прямо перед ними и подходил, как на него обратили внимание, а Чика встала и набросилась со своими мерзкими объятиями. Мерзко. Чувствовать обжимания с его коллегой в разы приятнее, чем с этой белобрысой курицей. — Смотрите, кто пришёл! — воскликнула Рокси. — Тон! Какая редкость тебя видеть… — улыбнулся глава группы и подошёл к темноволосому, пожимая руку, а вот зеленоглазый свою руку быстро отдёрнул и наклонился к Фредди, что был слегка ниже него. — Что случилось, Клэй? — Музло потише сделайте, нихера не слышно. С вами хочет познакомиться один парень, он чувствителен к громким звукам, а тут для него пекло. Максимально тихая музыка нужна и трек поприличнее, ясно?       Светло-рыжий парень кивнул и что-то сказал Диджи, который тут же сделал максимально тише музыку и поставил какой-то ранее скачанный трек. Фазбер показал большой палец вверх, а Тон направился за Солнцем.       Придя, он увидел солнечного парнишку, что уже счастливо и по-настоящему солнечно улыбался. — Спасибо, спасибо, спасибо-о-о-о! — тот радостно запрыгал и засветился от счастья, как настоящее светило. — Всё-всё, пошли. Они очень хотят с тобой познакомиться, — процедил брюнет и повёл за собой парнишу.       Оба вошли в неоновый зал, где всё светилось, и полностью заменяло освещение ламп. Узкие зрачки Ости ещё больше сузились из-за ядерных неонов, что так и фигачили в глаза. Голубая радужка перемешалась с кучей цветов. Блондинистый начал что-то активно щебетать, но Клэй не слышал, потому что он смотрел только на музыкантов, которые смотрели, как хищники, на бедного Санрайза. Причём каждый по-своему: Монти, как на будущий плод насмешек, Чика, будто это её новый, вкусный кусочек пиццы. Вот у Фредди был взгляд нечитаемый, то ли милый и дружелюбный, то ли недоверчивый и грозный, ну а Рокси — это Рокси, всё с таким же презрением. Санни улыбчиво идёт к группе ребят и с каждым шагом краснеет, пока Клэйтон сверкает глазами в сторону Глэмроков. — Привет, я-я Остин. О-остин Голдс, — заикаясь от волнения, сказал веснушчатый. — Ва-а-а-ау! А я Чика. Я гитаристка, — она показала на каждого, кого решила представить сама, также лыбясь. — Это Монти, он уже басист, а это Фредди — наш солист! А это… — Спасибо, представиться я ещё в силах, Чикс, — сказала седовласая дева и самодовольно улыбнулась. — Я Роксана, и я самая лучшая клавишница! — она прикрыла глаза и подняла голову, точно королева какого-то королевства.       Они все начали активно общаться, а про Луну все забыли, чему он был несказанно рад, но до определённого момента — пока Солнце не позвал его. — Хэй, Клэйтон! Иди сюда, давай! — Он никогда не хочет общаться, Остичек, он — злая бука. — Рокси! Не говори так про него, пожалуйста… — жалобно проскулил Голдс, исподлобья смотря на девушку со смуглой кожей. — А что? Если он и вправду такая одинокая сволочь! — захохотала Роксана, но получила злобный тычок в рёбра от Монти. — Да ну тебя, Рокс! Клэй не такой плохой, просто ты не в его вкусе, сладкая, — съязвил темнокожий и посмотрел на Сана. — Не слушай её, Ости. Мы с ним тоже общаемся и он — чудо!       Только он это вскрикнул, как в его плечо прилетела какая-то книга. Монтгомери взглянул на того, кто в него кинул какой-то журнальчик, и гоготнул. — Что я такого сделал?!       Кинувший в него Луна пожал плечами и показал жестом открыть журнал, опасно ухмыляясь. Рыжий настороженно глянул на друга и перевёл взгляд на журнал. Только открыв первую страницу, басист вспыхнул, как спичка, и закрыл журналец, прикрывая одной рукой глаза. Как же хохотал с него брюнет, это нужно было видеть. — Это… Это, ой… — он всё никак не мог сказать, смех не позволял. — Это я у тебя в сумке нашёл! Как раз она удобно расположена рядом со мной, — похлопав по сумке в знак доказательства, хихикнул Мунрайз.       Оба воспитателя «мило» пообщались со всеми, правда Мун говорил чаще всего с Гатором, но это никак и никому не мешало. Только Санрайз часто бросал на него косые взгляды, которые были чаще всего грустные и скучающие. Видно, ревновал его к этому сексуальному музыканту, что являлся лучшим другом для луноликого.       В какой-то момент он словил этот взгляд, но Сандроп тут же его отвёл и покраснел. Ну вот, что с ним? Чего он всё время красный? У него вообще есть естественный цвет кожи, а? По Сану можно сказать, что он ужасно устал, потому как его сгорбившаяся спина, начинающие проявляться мешки под глазами и частое потирание глаз очень хорошо выдавали. Тон встал и подошёл к напарнику, что снова тёр глаза и наклонился к его уху, зашептав: — Можем пойти по комнатам, если хочешь. У тебя на лице написано, что ты устал, идём, Остин. — Но я совсем не устал… — Я вижу, ага, — рыкнул тому на ухо Мундроп и потянул за собой, беря за запястье.       Оба воспитателя вышли из зала, не забыв, по желанию блондина, попрощаться, и пошли к саду, ведь теперь они живут там, а всё потому, что так сказала всеми «любимая» Хлоя Вирс.       Они пришли к Звёздному саду и, войдя, стояли во мраке, ну конечно… Автоматическое выключение света, ага. Придётся черноволосому снова вести голубоглазого воспитателя за ручку и приговаривать, что всё хорошо. — Идём, я рядом, не бойся. Со мной тебе ничего не грозит.       Это было приторно мило, да так, что зеленоглазому хотелось блевануть от собственных слов, но нельзя. Они дороги для Ости, что озирается по сторонам, будто его сейчас съедят стены или кто похуже. Они шли потихоньку к двум комнатам. Одна Луны, вторая Солнца. Благо они близко ко входу и были неплохо освещены лампочками на постоянной основе. Яркое, неоновое солнце, что висело над входом, давало понять, чья тут комната, как и голубая луна.       Клэйтон осторожно завёл парня внутрь и хотел уже уйти, как на него налетели с объятиями. — Спасибо, Клэйтон… — мягко прощебетал на ухо брюнета голубоглазый.