Чинить

Дейли Бьюгл молчат, а шесть других мест, в которых Питер проходил собеседования, обещают перезвонить. Паркер ещё не умеет распознавать улыбки, которые означают отказ, и ворочается в постели всю ночь, представляя себя на разных рабочих местах в веренице размытых кадров. Сердце стучит в ушах, сон не идёт, и Питер тянется за телефоном. Половина второго ночи его не впечатляет, он листает список контактов и закусывает губу, когда находит нужный — оказывается, у Стивена Стрэнджа есть вотсап. Звоните Верховному Магу Земли бесплатно из любой точки мира! Впрочем, Стрэндж ведь уже не Верховный, но и если бы был, Питер не знает, почему его так удивило наличие вотсапа у вполне себе современного человека. Даже если он, ну… маг. «Был в сети три часа назад» под пустой иконкой одновременно огорчает и радует. Будь Питер парой лет — ошибок — моложе, в чате уже набралось бы с десяток голосовых, фоток нью-йоркских крыш и видео с щенками, но сейчас чат совершенно пуст. Нарушать тишину Питеру страшно: «вместе спасали мир» всё-таки не достаточно для непринуждённых бесед. Но у Питера есть вопросы, ему кажется, что его голова — это пчелиный улей, и хочется хоть немного утихомирить жужжание, поэтому он стискивает зубы, набирает сообщение и жмёт «отправить» так быстро, чтобы не поддаться желанию передумать. «Как платить налоги?» Опомнившись, добавляет: «Это Питер». К серой галочке в уголке сообщения добавляется вторая, и Питеру наконец удаётся выдохнуть. Он всё равно не ждёт ответа в такой час и возвращается к просмотру дурацких видео на ютубе — сердце бьётся быстрее положенного, однако на душе становится спокойнее. А потом он вдруг получает ответ от Стрэнджа: «Вовремя». Питер хмурится. В груди ерзают страх и восторг, и, пораздумав, он печатает: «Мне нужно заполнять какие-то формы? Следить за этим?» Стрэндж набирает ответ. У него на это уходит какое-то время, и Питер не шевелится в ожидании. «Если ты фрилансер — да. Если работаешь на кого-то, они сами вычитают налог из твоей зарплаты». Надпись под иконкой снова гласит «печатает», и одно за другим парню начинают приходить краткие сведения о подоходных налогах. Питер припоминает что-то такое с уроков экономики в школе, но сейчас не может сдержать зевки. Он сползает вниз по подушке, большая часть информации от него ускользает, а экран перед взглядом плывёт. Питер пытается придумать, что ответить, когда под десятком сообщений о налогах вдруг появляется чуткое: «Иди спать, парень». И прежде, чем провалиться в сон, Питер думает — а почему Стивен Стрэндж не спит в половину второго ночи?.. Вопрос забывается со звоном будильника и остаётся без ответа. Питер пишет редко и точно не пишет по пустякам. Даже когда очень хочет, не пишет. Хотя пустяков у него накопилось достаточно — его радуют скидки в продуктовом, у него впервые не подгорело мясо на сковородке, ему улыбнулся пухлый младенец в метро, а продавец в булочной добавил к его заказу бесплатное яблоко… — но Питер прикусывает щёку и прячет телефон в карман. Одним вечером он, стянув маску, приваливается спиной к подоконнику и открывает сообщения. Рыжий свет уличного фонаря вяло обводит по контуру его силуэт, а Питер, несмотря на ноющую боль в бедре, переполнен адреналином. Его руки слегка дрожат, и он цепляет взглядом старый чат с Хэппи. Хоган глядит на него устало из кругляшка возле текста сообщения. Питер соскальзывает взглядом на дату и время: «Ответь, Питер!» пришло пару месяцев — целую жизнь? — назад, наверное, где-то между последним и предпоследним вздохами Мэй; не так уж давно по меркам Вселенной, не так уж, пожалуй, и больно, но всё-таки слишком для Питера — он жестко чешет себя по груди, оттягивает костюм, но колючее жжение не проходит. Сжимая в кулаке ткань костюма, он открывает чат со Стрэнджем. «Мои переписки не должны были пропасть со всех телефонов?» К удивлению, Стивен появляется в сети почти сразу. Читает, исчезает опять. Возвращается через минуту-другую и набирает ответ: «Они и пропали». «Но они всё ещё есть у меня?..» Питер закусывает большой палец и вглядывается в пустую иконку Стрэнджа так, словно он сейчас из неё вылезет и всё Питеру объяснит с глазу на глаз. Но вместо этого Стрэндж исчезает из сети. Паркер кидает телефон на кровать и, стягивая костюм, хромает в ванную обрабатывать ножевое. Через полчаса его телефон пропускает вибрацию. Питер дописывает пример, на который потратил целую страницу тетради, и на заблокированном экране видит: «Да». «Чтобы ты не забывал». Переписываться по ночам входит в привычку. Дейли Бьюгл всё же хотят нанять Питера фрилансером, и всю следующую за этим ночь Стрэндж присылает ему ссылки, шаблоны и эксель-таблицы. Следи за этим, заполняй то, вычитай это, здесь считай остаток, сюда вписывай сохранения. Питер зарывается во взрослых проблемах, пытается понять, и ему очень страшно. Этот страх новый, ранее не испытанный; он не дарит ядовитое возбуждение, но ощутимо давит на грудь и плечи и оседает пепельным дымом в живот. Стрэнджу Питер об этом не говорит. Во время одного из патрулей группа поддатых студентов, завидев его на крыше, свистит и кричит, чтобы он убирался. В Человека-паука летит камешек, Питер легко уворачивается, но всю ночь после не может уснуть. Об этом он Стивену не говорит тоже. «Как подать на стипендию?» «Как просить выписки из банка?» «Могу ли я ссылаться на заработок Мэй?» «Где взять подтверждение того, что у меня едва хватает денег на консерву с тунцом?» У Питера с каждым днём всё больше вопросов и беспокойства. Стрэндж отвечает кратко и, бывает, подолгу молчит, но Питер всё понимает. Документов о нём в мире нет, надо что-то выдумывать. Возможно, это вообще не забота Стивена, потому что, в конце концов, у Питера тоже есть доступ к глобальной-мировой-сети-интернету, но сам Питер заворачивается в тонкий плед и глядит в стену перед собой. В голове у него не проходящий звон, и ему очень нужен какой-то маяк. А Стрэндж — как обещал. Отвечает не сразу, но отвечает. «Я помогу тебе сделать паспорт. Скажешь, что старый потерял». И с небольшим перерывом: «Думаю о документах об опеке». Когда Питер действительно об этом задумывается, он понимает, насколько же странно, что на всей Земле не осталось о нём ни единого упоминания. Даже выписки из роддома. Целых восемнадцать лет его жизни, от которой в мировых анналах не осталось ни горя, ни радости, ни побед, ни потерь. Ничего. Ни одного неуда по испанскому и ни одного выигрыша в академическом декатлоне. Через день Стрэндж пишет: «Это вызовет недовольство общественности, но, возможно, Мэй Паркер всё завещала Человеку-пауку». Питер останавливается у полки с хлопьями в магазине. «Почему?» «Его часто видели вместе с ней и возле её работы». «Совпадение». «Нет. Они были друзьями». Питеру больно от того, что он читает между строк, и он быстро суёт телефон в карман. Человек-паук принципиально не раскрывает свою личность ни одному юристу, и с этим тоже возникают трудности. Но в конце концов коробка с вещами Мэй оказывается у Питера на столе: в ней всё, что они не успели взять из Куинса, когда переехали к Хэппи. Какие-то побрякушки Мэй, пара фотографий — она одна или с Беном — нелепые рисунки Питера из младших классов и кое-какая одежда. В этих вещах больше нет ничего особенного, и пахнет от них только застывшей свежестью. Один лишь прозрачный флакончик духов ещё наполовину полон, и Питеру кажется, что он вот-вот расплачется. Кое-какие деньги поступают ему на счёт. До Рождества остаётся три дня, а Дейли Бьюгл не высылают Питеру никаких заказов. Зато старушка, которой он накануне помогает найти нужную улицу — как Питер Паркер, а не Человек-паук — рассказывает о том, что он похож на её внука, и дарит Питеру коробку эклеров, которую несла с собой. Он заминается, но она говорит, что купит новые. На одном из билбордов, поверх рекламы нового сериала, броско-красным написано «МИСТЕРИО БЫЛ ПРАВ», и Питер отводит взгляд. — Говорят, его Человек-паук убил, — вдруг комментирует старушка, — а я, вот, не верю. Человек-паук когда-то сына моего спас, ох, с того парома, Статен-Айленд, кажется. Вот я и не верю, что он мог кого-то убить. Ну кто из героев не приносил в город разруху? А люди… ай, — отмахивается. — Мало ли, что говорят. — Мало ли, — отзывается Питер. Ему очень хочется рассказать Стрэнджу — так же глупо и наивно, как он когда-то докладывал о каждом своём шаге Хэппи. Но Питер держит себя в руках. В автобусе по дороге домой он проверяет телефон каждые две минуты, но новых сообщений ему не приходит. В ночь перед Рождеством Человек-паук останавливает пару воришек от краж праздничных подарков. Он возвращается домой в четыре утра, потный и уставший, и находит на столе конверт. На нём «Питеру Паркеру» написано так же, как номер телефона на карточке, которая спрятана под лампой — Питер невпопад думает, что, наверное, до аварии у Стивена Стрэнджа был очень красивый почерк. В конверте он обнаруживает пару купюр, и слёзы облегчения обжигают веки. «Спасибо большое!» — пишет он, утирая нос. Ответ приходит в шесть: «Купи себе шоколадку». Питер волнуется, корректно ли спрашивать у работодателя, когда ожидаются для него заказы. Он живо представляет, как Стрэндж вздыхает и набирает, мотая головой, одно за другим: «Сведи их с ума назойливостью»; «Но делай скидку на зимние праздники»; «Сейчас никто не работает». Питер относит цветы на могилу, берёт на вынос любимый пирог Мэй и съедает его, сидя на площади перед сверкающей ёлкой. Люди воркуют, дети резвятся под рождественские песни, медленно кружат в темноте снежинки, а на памятник Железного Человека кто-то надел вязаную зимнюю шапку. Питер совсем не чувствует холода и не только потому, что его тело модифицировал радиоактивный паук — просто сегодня он не один, и это как-то спасает. «С Рождеством, Стивен», — отправляет он, прежде чем натянуть маску и пустить паутину в многоэтажку напротив. «С Рождеством, карапуз», — отвечает Стрэндж. «Береги себя». Пролетая мимо Санктума, Питер замечает разноцветные огоньки гирлянды. Третьего января Питер впервые отправляет Стивену фотографию. Паркер стоит на крыше, и холодные лучи солнца скользят по его ногам, касаются локтей, затянутых в красно-синий костюм. Окна Нью-Йорка размыто бликуют, а из горизонта вверх тянется огненная дорожка, акварельно расплываясь в предрассветном розовом небе. У Питера перехватывает дыхание, и он отправляет фотографию Стрэнджу. Только потом понимает, что, наверное, этого делать не стоило, и торопится всё удалить — но две галочки уже горят синим, и Стивен Стрэндж набирает ответ. Питер замирает, ожидая вердикт. «Будь осторожен на такой высоте». Он недоуменно моргает и перечитывает сообщение несколько раз. А потом, совсем не подумав, ляпает: «Мэй говорила то же самое». Галочки у сообщения загораются синим сразу. Питер сжимает телефон в руке, но вверху страницы написано «был в сети только что». Наверное, всё же не стоило… Золотой мёд течёт с неба на крыши и извилины улиц, и Паркер глядит с восхищением. Нью-Йорк никогда не спит, но в миг рассвета неизменно замирает в трепетном благоговении, и, в конце концов, оно того стоит — ради таких волшебных моментов. А Питер горько поджимает губы. «Кто-то должен говорить и сейчас», — отвечает ему Стрэндж.