Чинить

Мэй не выбрасывает ни одной бумажки, которую Питеру дают в школе. Он находит стопку дипломов в коробке с её вещами, и родительское коллекционирование щемит у Питера в груди и обжигает щёки неловкостью. Но всё это оказывается очень кстати — он глотает растроганность, ведёт плечом на кольнувшее чувство вины и перепроверяет, все ли сосканировал документы. Свидетельства об окончании школы, выписки оценок, дипломы, стажировка в Старк Индастриз… Старк Индастриз. Питер задерживается взглядом на подписи Пеппер внизу листа. — А если они попросят подтверждение? — Могут, — кивает Стрэндж, — но не обязательно. Не паникуй раньше времени. Он нависает над Питером, одной рукой держа спинку стула, а другой опираясь на стол. Дедлайн на заявки в МИТ на носу: Паркер послушно кликает по иконкам, следуя инструкциям Стрэнджа, и, право, он не может быть более благодарен ему, чем сейчас. У магов, на самом деле, много забот, но Стивен, хоть и не сразу, всё же выкраивает для Питера пару часов. В его комнатке опять беспорядок, вещей будто чуть больше, чем нужно; сам Питер в растянутом джемпере выглядит в мальчишеском бардаке донельзя органично. Стрэндж тоже одет повседневно, ему ещё идти Вонгу за пиццей, и суета с подачей заявки его забавляет: Питер, что ёрзает на стуле, кусая губу, напоминает ему собственное поступление. Они жмут «отправить», и сканы документов начинают загрузку. Проценты медленно ползут вверх — в мучительном молчании Питер смотрит, как единичка сменяется двойкой. — Что теперь? — Теперь жди, — Стрэндж выпрямляется, и Питер цепляется взглядом ему за руку, чуть дрожащую и сплошь покрытую шрамами. Едва ли осознанно сжимает собственные пальцы в кулак и одёргивает себя. — Спасибо вам, Стивен, — поворачивается на стуле. — Даже не знаю, что могу сделать, чтобы вас отблагодарить. — Ничего. Я помогаю тебе сейчас, чтобы ты не наделал ошибок и не лез ко мне с ними потом. Что? — Стрэндж поднимает брови, когда Питер заходится тихим смехом. — Я здесь не из большого великодушия. Великодушие Питеру не нужно, зато нужен лучик надежды — и, хочет он или нет, Стрэндж этот лучик даёт. По крайней мере, с волшебником за спиной подавать заявку в университет спокойнее. — Может, эм… — Паркер оглядывается. — Может, хотите что-нибудь? Чай, кофе?.. — Нет, спасибо. — У меня есть… сейчас, — он прокручивается обратно к столу и перегибается через открытый компьютер, чтобы достать прямоугольную пачку клубники. — Вот. Хотите? — Серьёзно? — Стрэндж гнет бровь, когда Питер цепляет прозрачную плёнку. — Только не говори, что собираешься это есть. — Почему нет? — Они просроченные. — Да, и продавались по скидке. Что? — Ребёнок, — Стрэндж цокает языком. — Я просто сделаю вид, будто не вижу. Пожав плечами, Питер сует ягоду в рот. Клубника оказывается плотной и сладкой, а дата на упаковке сегодняшняя. Документы не спешат грузиться — Питер проверяет подключение к интернету, но вай-фай делает всё, что может. Стрэндж отмахивается от Плаща, что лезет воротником в лицо, и что-то печатает в телефоне, когда Питер к нему оборачивается: — Так и должно быть? — М? Загрузка может занять какое-то время. Питер кивает и тянется за очередной ягодой. Из-за ноутбука выглядывает рамка фотографии, на которой плечо твидового пиджака, и Питеру не нужно прилагать усилий, чтобы воскресить в памяти фотографию целиком — они с мистером Старком ставят друг другу рожки и держат сертификат вверх ногами. Может, её стоит отправить в МИТ? Как подтверждение. Впрочем, они вряд ли принимают фотографии из прошлой жизни, хотя, чисто математически, это было не так уж давно, ну, для Питера не давно: он до сих пор считает с пятью годами в уме и легко вспоминает, как закатывал глаза Хэппи, и как Пеппер, тонко подняв брови, просила Тони не кривляться. Питер суёт клубнику в рот. — Могу я спросить кое-что, Стивен? — Попробуй. — После заклинания… информация обо мне исчезла, но сохранились вещи. У Мэй, у меня. У других. Но почему так? Разве они не должны были пропасть? — Заклинание стирает информацию о тебе, а не уничтожает вещи, к которым ты имел отношение. — Но они ведь тоже хранят память, нет? Например, — Питер обводит комнату взглядом, ища, за что зацепиться, и вскидывает брови, — например, кулон, который я подарил ЭмДжей! Я подарил ей его в Лондоне после того, как Мистерио — ну-у… вы знаете. Устроил теракт, в котором меня обвиняют. Но что ЭмДжей помнит об этом? Она носит кулон. Стивен хмурится. Открывает рот, будто хочет что-то сказать, но тут же закрывает. — Я не знаю, — признаёт он, и телефон в руке вибрирует. На экране высвечивается сообщение от Кристины: «Воскресенье?» И следом ещё одно: «Только не забывай, что у меня есть парень». — Заклинание влияет по-разному. Возможно, эти воспоминания заместились другими, — он быстро печатает: «Возьмёшь его с собой?» и поднимает взгляд к Питеру снова. — Почему бы тебе самому у неё не спросить? Парень недоуменно моргает, а Стивен щурится. — Ты же в курсе, что можешь общаться с ней? — Нет. В смысле… я… — Питер отводит взгляд, чувствуя, как загораются щёки, — я не знаю… — Питер. Защищать других — не значит вредить себе. А Питер правда не знает. Он прятал в рюкзаках костюм и врал о стажировке, всю жизнь держался вдали, чтобы не случилось то, что всё равно в итоге случилось, но, честно, как давно он уже был бы мёртв, если б не Тони Старк? Если бы не железный костюм и трекеры, если бы не помощь друзей, если бы никто ничего не знал? Жизнь учит Питера доверять людям, чтобы обезопасить себя, а потом отнимает у него этих людей — потому что ему не по силам обезопасить их. И это… сложно. Кажется, Питер привык доверять. Одиночество во благо близких или семья в обмен на мир — Стрэндж поджимает губы от того, насколько уверенно может сказать, что Паркер ответит. Дилемма тяжела для мальчишеских плеч: у него слишком свежие раны и слишком много самоотверженности, опасной, когда рубишь с плеча; он только-только перестал мерить жизнь черным и белым, а уже должен делать серьёзный моральный выбор. А также работать, учиться и не забывать каждый день готовить себе еду. Блёклое зимнее солнце касается завитков на его отросшей чёлке, когда Питер наконец говорит: — Я просто- не думаю, что я справлюсь. Не думаю, что нужно. Если пойду по проторенной дорожке, всё повторится. Мне кажется… это знак, — поднимает на Стрэнджа взгляд. — Ну, всё, что произошло. Они забыли меня, и это значит, что мы должны прекратить общение. — Ты сам отрезал, не дав ничему случиться, — Стивен пожимает плечами. — Другое дело, если ты сделаешь первый шаг, а они не поддержат разговор. Вот это точно было бы знаком. — Хотите сказать, всё в моих руках? — Всё в твоей голове. Питер сглатывает, не найдя силы ответить. Он допускает — лишь на долю секунды; представляет, как всё закручивается опять, как он сидит допоздна у Нэда на кухне, как они гуляют втроём, хохочут без повода, и не пустует больше чат в телефоне, и они болтают о поступлении, об экзаменах и о Человеке-пауке, но. Питер вдруг вспоминает, как ЭмДжей срывается вниз, и как он не успевает её поймать — разве что какой-то другой он где-то в другой вселенной — и в груди болезненно колет. Глаза тоже обжигает непрошенными слезами, и в веренице бессвязных воспоминаний Питер слышит свой собственный голос, глухой и тихий, словно из-под воды — «я найду вас и всё объясню…» — а потом через мутную пелену он видит Нэда, который смотрит с такой любовью и страхом, почти умоляет — «ты обещаешь?» — и, да. Он обещал. «"Политика Стрэнджа", помнишь?» — приходит Стивену от Кристины, и он тихо хмыкает: «Как удачно, что я зову тебя в ресторан, а не в свою постель». Плащ легонько всколыхивается, и Стрэндж, опустив телефон, выдёргивает Питера из туманного наваждения. — Загрузилось. Он указывает подбородком на ноутбук, и лучик надежды выскальзывает у Питера из мысленной хватки, унося с собой блекнущие мечты, горечь и всю пустоту о друзьях.