Чинить

Питер слышит, как с грохотом внизу закрываются двери Санктума. В сумерках за мутным окном видно бредущую прочь толпу, что совсем недавно скандировала «Мистерио был прав!» — какой-то парень в короткой куртке поворачивается, чтобы напоследок обиженно свистнуть, и его приятель даёт ему подзатыльник. Питер не в первый раз встречает протестующих и не в первый раз сталкивается с защитниками Мистерио, будучи в костюме Человека-паука. Он даже почти привыкает к укусам и яду, к выкрикам в спину и летящим в него картонкам с надписями «мы верим Мистерио». Если бы он их подбирал, Питер уверен, он мог бы уже открыть магазин. Но сегодняшняя компания удивила оригинальностью фанатизма. Заметив в потёмках Человека-паука, который устроил привал на крыше Санктума, они решают, что маги с ним заодно, и гнев их расплёскивается на волшебную обитель с её жильцами. Только не…! — у Питера сердце ухает в низ живота. Ладно он сам, но нападки поклонников Бэка не должны касаться никого кроме — тем более героев, с которыми Человек-паук пересекается по долгу службы. Однако всё разрешается прежде, чем Питер успевает придумать, как отвести удар. Ему остаётся лишь тихо ретироваться: ладно, честности ради, даже безумные адепты невесть какой правды должны понимать, что злить Стивена Стрэнджа — дело весьма и весьма рисковое. В конце концов, таким рассерженным Питер видел его впервые. Ну ладно, да, не впервые, но… в любом случае, Стрэндж был примерно так же рассержен, когда вернулся после двенадцати часов в зеркальном измерении. — Эй, — низкий оклик заставляет парня вздрогнуть и обернуться. После словесной борьбы с нарушителями порядка Стрэндж не выглядит расположенным принимать гостей. Желтый свет лампы неярко освещает его: он замирает в дверях, как восковая фигура, ворот его Плаща поднят, и меж бровей у него темнеет треугольная складка — Паркер рассыпается торопливыми объяснениями, разведя руками: — Я- я через окно залез, оно просто открыто было, и я- я… простите, — он выдыхает и поджимает губы. Сразу соображает, что Стрэндж не видит под маской его лицо, и склоняет голову. — Спасибо, что разогнали их. — Не за что. Они мне мешали. Питер кивает, но с места не двигается. Только почёсывает затылок, отведя взгляд, и голос Стрэнджа смягчается. — Что-то случилось? — Нет. Нет, просто… — Питер мнётся, кидает взгляд на раскрытую книгу на подлокотнике кресла. Текст, вроде, написан латиницей, но под углом всё равно сливается в нечитаемые узоры: Стрэндж всё стоит, смотрит на Паркера в ожидании, и парень ведёт плечом. — Почему… почему вы говорили так, будто вы на стороне Мистерио? Он имеет в виду то, как Стрэндж объявил возмущённой толпе, что «мы не знаем всю правду», и — да, не знают, их на том мосту не было, и эта мысль остужает, вот только у Питера от этой фразы колет в животе, словно ему вонзают в солнечное сплетение холодную спицу и медленно крутят по часовой. Поэтому он, храбрясь, добавляет: — Вы верите им? Стрэндж всё так же не сводит взгляд. То ли ждёт продолжения, то ли понять пытается, почему Питеру это важно. А сам Питер закусывает губу, и ткань костюма заметно опускается и поднимается с его быстрыми вдохами. — Я ни на чьей стороне, — наконец произносит Стивен, прежде чем двинуться к креслу. Он поднимает книгу и оборачивается через плечо, свет лампы тонко чертит его профиль. — Я знаю, что ты не убийца. — Где вы были, когда он появился? — Здесь. И в Камар-Тадже, после пяти лет отсутствия надо было многое наверстать. Потом портал в Сибирь открылся, — Стрэндж возводит глаза к потолку, — безумные были деньки. — Но… он же говорил, что он из другой вселенной. Разве вы не должны были этим заняться? — То, что ты нас не видел, не значит, что нас не было рядом, — замечает Стивен и откладывает книгу на стол. На обложке значится: «Искажение реальности». — Мы сразу поняли, что Мистерио не существует. И всё геройство… пыль в глаза. Пыль в глаза. Питер растерянно опускает плечи. — Но почему… почему вы ничего не сделали? — Потому что это не наша забота. Он не угрожал мирозданию, и его технологии не имели никакого отношения к реальной магии, — Стрэндж поворачивается к Питеру и с тихим вздохом поджимает губы. В голосе его слышна привычная нотка сочувствия. — Я знаю, как всё это звучит для тебя. Но взгляни с другой стороны: он даже ни на кого не напал. Просто сражался с самим собой. Питер клацает зубами, но разозлиться не может — потому что знает, Стрэндж прав. Объективно. И в остальном тоже, Паркер уже заучил: да-да, в масштабах вселенной… он помнит: когда смотришь с высоты мироздания, ни одна смерть не достаточно страшна, и ни одна жертва не достаточно опрометчива. А уж их с Бэком междусобойчик — даже не пиксель на карте необъятного пространства-времени. Только вот Питеру всё равно тесно в костюме и остро колет в груди. Сколько всего можно было бы избежать, если бы… да. Если бы его жизнь не была всего лишь кварком в системе вселенских координат. И как Стрэндж с этим живет? — На тебя бы в любом случае повесили всех собак, — он опять отворачивается к столу, и Питер поднимает голову. — Не Мистерио, так кто-то другой. — Я думал, миллионы сценариев будущего дают надежду… Но внимание Стрэнджа отдано книгам. Он разглядывает, задумчиво щурясь, и наконец выбирает одну, подаётся вперёд, чтобы взять — Питер цепляет взглядом название, тоже что-то про реальности. Стивен на парня всё так же не смотрит, даже когда начинает: — Дело в том, что мы все через это проходим. Так или иначе. И, когда я говорю «все», — проводит над краем стола рукой, и из-под светлых искр под его ладонью вырастает стопка газет и журналов, — я имею в виду, все. Он возвращается в кресло, но Питер подойти не решается. Ему хочется что-то спросить, много всего, на самом-то деле, но любопытство разливается жаром по щекам, и он всё же шагает к столу — касается пальцами верхней газеты. «Светоч медицины попал в секту». «Известный врач занялся фокусами». Что у следующей, что у газеты под ней заголовки не отстают: «Чокнулся после аварии», «Если бы Гарри Поттер был нейрохирургом…», «Доктор Стрэндж теперь больше «стрэндж», чем доктор» — Питер перебирает газеты, одну за другой, но статьи только варьируются размером и датированы не одним лишь семнадцатым годом. «Стоит ли нам боятся Стивена Стрэнджа?»; «Щелчок его не исправил»; «Что вы стеснялись спросить о волшебстве безумного доктора»… Питер кидает на Стивена быстрый взгляд, но тот ведёт пальцем по книжному оглавлению, и яд заголовков его явно не беспокоит. Дальше — больше. Питер разбирает ворох газет, и нападки находят нового адресата: «Как Торговец Смертью искупает вину»; «Старк поможет только себе»; «Угроза нацбезопасности носит железный костюм»; «Ночь с Тони Старком в обмен на кресло ген-директора». Блёклые фотографии размыты, Питер анализирует быстро: камеру не настраивали, снимали в спешке, за миг до того, как мистер Старк увидел бы объектив в кустах. Но есть и другие, глянцево-удачные фотографии: Тони Старк в элегантной двойке и франтоватых очках, безупречно богатый и самодовольный, именно такой, каким его видели все ненавистники. А потом: «Железный Человек опускает руки». Над заголовком восемнадцатый год. Питер покусывает губу и несмело поднимает следующую газету. «Безумный учёный превратил себя в монстра» и под ней — «Сказка о Шреке наоборот». «Герой из холодильника: насколько компетентен Стив Роджерс?»; «Роман с террористом»; «Капитан Америка ведёт свою игру», газеты пестрят полосами и звёздами, а потом ещё — «Наёмница или супергерой: что вы не знаете о Наташе Романофф»; «Настоящая ведьма уничтожила город»; «Как скандинавские божества платят налоги?», и этому нет конца. Не забывая, конечно, про Питера самого. «Дружелюбный сосед убивает последнюю надежду Земли» и «На что ещё способен Человек-паук?». Печать Дейли Бьюгл на разворотах кажется до боли смешной. — Ого, — только и выдыхает Питер, подняв голову к Стрэнджу. — Давно вы это коллекционируете? — Иногда ты звучишь как Старк, и это раздражает. — Спасибо. Значит, хотите сказать, — Питер указывает рукой на газеты, — всё это вроде как неизбежно? — Вроде как. Но там, где есть противники, есть и поддержка. К слову, — всё так же подпирая висок указательным пальцем, Стрэндж поднимает на Питера взгляд. — Тебя ждут в Старк Индастриз. Красная ткань костюма мягко очерчивает напрягшиеся мышцы. Питер склоняет голову к плечу, и Стрэндж поясняет: — Хэппи Хоган взбаламутил супергероев, взывая всех к поискам Человека-паука. Клич и до нас долетел. Ты такой неуловимый… — Зачем я им? — Они как раз прислали письмо с подробным изложением всех причин. — Да, верно, простите… я- ну, я с ними свяжусь, — Питер откашливается и встряхивается наконец. — Эм, ладно, я тогда, наверное, пойду, мне ещё… — неопределенно указывает рукой на окно, — на экзамен регистрироваться… как раз зарплата пришла. — Экзамен не сильно бьет по бюджету? — Всё, что дороже доллара, бьет по моему бюджету, — Питер выдыхает смешок и пожимает плечами: красная линия костюма гротескно взлетает и опускается. — Но я для этого и работал. Стивен кивает, не смея его больше задерживать. — Береги себя. — и Паркер, отсалютовав, скрывается за окном.

***

В Старк Индастриз Питер надевает костюм Железного паука, и Пеппер хватает доли секунды, чтобы признать родной блеск красно-золотого металла. Костюм признаёт и Пятница, хотя Питер знает, что она, как и Карен, пытаются разрешить парадокс в алгоритмах: информации о Паркере в базе данных нет, но биометрические параметры, почему-то, запрограммированы именно под него. Пеппер — ясная, строгая, в чёрном костюме — поддерживает светскую беседу. Прелюдия, без которой не обойтись. В конце концов, это Питер перестал выходить на связь после, ну… после всего. И он уверяет, что пытается снизить к себе внимание, но он всё ещё, как завещано, дружелюбный сосед, который помогает простым людям; ему слышится, будто он мямлит, и он опускает взгляд, но тем хуже: кажется, что железная маска не скрывает от Пеппер его лицо. Железная маска от Пеппер вообще ничего скрыть не может, это, пожалуй, у каждого костюма прописано в матрице: для миссис Старк код доступа «приоритет». И, да. Питер всё понимает. В непринуждённой беседе они ходят по слишком тонкому льду — их кроме Старка ничего не связывает, но этой плотине нельзя прорваться — и Пеппер быстро переходит к делу, когда наклоняется к ящику стола и достаёт оттуда очечник. Питер почти отшатывается. — Тони считал тебя своим учеником. Преемником, может быть. И я полагаю, их он хотел передать тебе, — она толкает очечник по столу и откидывается на спинку кожаного кресла. — Извини за эту задержку. Я была уверена, что они давно у тебя, но на днях обнаружила их здесь. — Д-да, всё в порядке, я их давно получил, просто я… я их вернул. — Вернул? Питер опускает голову, неловко сцепляя ладони. Объяснить сложно, не гадать, что за фотография в рамке стоит у Пеппер на столе, ещё сложнее, но Питер всё же пытается: говорит о Мистерио и о том, что очки будут в большей сохранности, если останутся у нее. Но Пеппер лишь гнёт светлую бровь, и Питер не может не признаться, что использовал очки против Бэка — но «использовал», не значит ведь «убивал», верно? — Он стрелял в меня, и пуля отрикошетила, — оправдывается Паркер, но выражение Пеппер никак не меняется. Выражение «этого не доказать». — На самом деле… на самом деле, на очках может быть запись. Настоящая запись, а не его монтаж. Пеппер опускает глаза на очечник, молчит. Затем снова смотрит на Питера — и, право, ее взгляд прожигает насквозь, прямо через наночастицы. — Почему ты сам не показал запись, как только он выложил свою? — Ну-у, эм, во-первых, потому что я уже отослал ЭДИТ обратно, а во-вторых, это… это может раскрыть мою личность. — И этого ты хочешь меньше всего. Питер кивает и читает в её глазах разочарованную усталость. Но всё очень просто. Они оба об этом думают: Тони Старк мог ошибаться, но не настолько, чтобы доверить железный костюм убийце. В этом он был крайне избирателен. И ему Пеппер верит, а Питеру — Питеру большего и не нужно. Он выкладывает все карты: очки у неё, и она в праве распоряжаться записью, как захочет. Даже если… Питер эту мысль гонит. Потому что, право, он понятия не имеет, как будет справляться, если всё начнётся опять. Он почти ощущает, как жжёт на шее осуждение стрэнджевского взгляда, но, в конце концов, Пеппер нужно защитить компанию и семью. С запозданием Питер думает, что для неё он теперь тоже не существует, и даже запись ей мало даст: возможно, она и так хочет знать, кто скрывается под броней, но она не выказывает это ни жестом, ни словом и не останавливает его, когда он говорит, что, пожалуй, ему надо идти. — Очки твои, — только и кивает она вместо прощания. — Вернёшься за ними, когда будешь готов. Но в ближайшем будущем Питер оказывается готовым на всё, кроме этого. Он решает уйму заданий к экзамену и просит Стрэнджа искоса глянуть на его раздел биологии — тот отвечает где-то через час, присылает лаконичные «ок» и «позже». Благо, о глупостях Питера он не знает, иначе, наверное, давно бы отправил его в одну из тех камер в подвале Санктума, ну или что-то в таком духе. Питер химичит себе новую паутину, заканчивает с разбором коробок, что достались ему от Мэй, наводит порядок в шкафу и возится на кухне дольше обычного, готовя соус для мяса. Только под вечер, когда малиновый закат вовсю растекается по снежным островкам на дорогах, Питер раскладывает на столе документы и письма и вздрагивает, когда у него вибрирует телефон. Но с облегчением выдыхает, читая сообщение Стрэнджа: «В медицинский тебя бы не взяли». Быстро печатает: «А в МИТ?» «А в МИТ — вполне». Питер отвлекается на оповещение: срочные новости приглашают присоединиться к прямой трансляции с конференции, которую даёт глава Старк Индастриз, о связи компании с Человеком-пауком. У Питера холодеет в груди, и он жмёт на ссылку — на экране виден большой зал, где шепчется толпа журналистов, но на сцене пока никого. Мотнув головой, Питер возвращается в вотсап. «Насколько всё плохо?» «Пятнадцать ответов из двадцати». «Будь я профессором, я бы тебя не пропустил». Что ж, не хотелось бы иметь Стрэнджа в приёмной комиссии, но губы Паркера всё равно трогает быстрая улыбка. «Не обижайтесь, но вы были бы клёвым профессором», — и он действительно так считает. «Не романтизируй». Питер возвращается к прямой трансляции. Конференция уже началась: у микрофона стоит сама Вирджиния Старк, а за ней стройный ряд охраны во главе с Хэппи. Проходит пара минут, прежде чем Питер через бешеное биение своего сердца наконец различает слова и улавливает, что Пеппер рассказывает про Квентина Бэка — презентация на фоне демонстрирует какие-то документы, записи с камер из мастерских, отрывки из интервью, его фотографии с другими сотрудниками Старк Индастриз. Пеппер перечисляет проекты по созданию иллюзий, в которых он официально участвовал, а затем предлагает сравнить его фотографии с лицом Мистерио из прощального видео. Она не делает никаких заявлений — лишь говорит, что информация передана специалистам, которые будут решать, как поступить. Питер даже не замечает, как подаётся вперёд на краю кровати, хмуро вглядываясь в телефон: журналисты начинают шуметь, и Хэппи наклоняется к Пеппер, недобро косясь на толпу. Миссис Старк кивает: — Я отвечу только на один вопрос про Человека-паука, — ждёт, пока гомон затихнет, и Питер, закусив сильнее губу, ещё больше подаётся вперёд. — Я скажу одну вещь, — голос Пеппер, чёткий и громкий, разносится по залу, кажется, без помощи микрофона. — Мой муж доверял Человеку-пауку. Доверяю и я. Под рёв неудовлетворённых писак она покидает сцену, и Хэппи заботливо прикрывает её от фотовспышек. Питер поднимает невидящий взгляд на новое сообщение от Стивена Стрэнджа: «Я тоже смотрел. Поздравляю». Ни репутация, ни безопасность не оказываются важнее правды — Питер прижимает ладонь ко рту, быстро смаргивая слёзы. Не у него, но у Человека-паука за спиной появляется надёжная опора, и Питер чувствует, как грудь распирает от гордости за то, что он теперь официально протеже Тони Старка. А ещё — от страха не оправдать ожидания. Как будто до этого ему было мало. Среди неразобранных бумаг на столе он находит письмо, подписанное Пеппер, которое было ответом на возвращенные очки. Конечно, теперь она о письме не помнит, но у Питера влажнеют руки, когда он читает последнее предложение и вспоминает тёплую ладонь Мэй на своём плече. «Очки твои, Питер. Возвращайся за ними, когда будешь готов».