Чинить

Кристина прижимается плечом к плечу Стрэнджа, когда смеется, и в паре отрывистых выдохов, да пощуренных от улыбки глазах он прячет желание задержать эту близость. В том, как они всю дорогу то отклоняются, то ненавязчиво жмутся друг к другу, Стрэндж находит что-то болезненно трогательное, но знает — именно между соединённых складок пальто лежит граница их отношений. Он поджимает губы, когда зимняя прохлада приходит на смену теплу чужого плеча. Кристина шагает на ступеньку перед входом в свою стеклянную многоэтажку, и рыжеватый фонарный свет бликует у неё на улыбке. — Ты изменился. — К лучшему? — Пока не знаю. С тех пор, как ты вступил в эту секту… — Это не секта. — …ты стал как будто… старше, — Кристина едва ли осознано стряхивает пару снежинок с лацкана его пальто. Сегодня он в джинсах и без Плаща и выглядит каким-то особенно человечным. — И как будто печальнее. Стрэндж прикусывает язык. Если бы она только знала всю правду — про Камень, про космос, про мультивселенную, про… ох, если бы он дал слабину. Если бы только мог — не ввязывая её. Но насколько его жизнь далека от всего, что было в ней до, и насколько трудно Кристине поверить в то, что с ним происходит. И насколько мало он может ей рассказать. — У этого есть причина, — он выгибает брови. — Моя подруга выходит замуж за парня, который ей однозначно не пара. — Стивен, прошу! Мы уже говорили… — Погоди, у тебя что, серьёзно к нему какие-то чувства? Она не успевает ответить — поблизости раздаётся звериный рык, и из переулка в конце улицы вылетает крышка канализационного люка. Переглянувшись с Кристиной, Стивен срывается с места. Два фонаря освещают огромную инопланетную жижу, что забилась в угол между домами и зло машет щупальцами. Заметив Стрэнджа, монстр хватает мусорный контейнер и кидает в него — Кристина вскрикивает, схватив его руку, но Стивен вовремя вскидывает золотые щиты. Отлетев, контейнер с противным скрипом проскальзывает по асфальту, вываливая на дорогу жухлые овощи и пустые банки. Два шупальца воинственно вскидываются над Стивеном — но их обхватывает паутиной, и Человек-паук высоко подпрыгивает, стягивая их между собой. Парень присвистывает; этого хватает Стрэнджу, чтобы оттолкнуть Кристину с дороги, но сам Питер не успевает приземлиться: чудище хватает его за ногу и с рёвом швыряет в стену. Щупальце дёргается к обмякшему телу, когда её обрубает порталом. Потрясённо взвыв, монстр оборачивается к Стрэнджу — тот вскидывает руки, и тонкие золотые нити опутывают конечности чудища, не давая ему двигаться. Монстр сопротивляется, но Стивен с усилием сводит друг к другу ладони, уменьшая противника — звериный рёв превращается в тонкий писк, и в конце концов чудище оказывается заперто внутри крохотной магической сферы. Её теперь снегом наполнить и продавать туристам как сувенир. С тихим хрустом шарик откатывается по замёрзшей луже, когда Стрэндж оборачивается к вжавшейся в стену Кристине: — Ты в порядке? И, стоит ей закивать, бросается к Питеру. Все мысли Стрэнджа сводятся к хладнокровному профессионализму сейчас, когда Человек-паук лежит без движения у стены. Прошептав заклинание, Стивен превращает его костюм в обычную одежду — глаза у Питера широко распахнуты, взгляд в панике бегает; он тщетно пытается глубоко вдохнуть, и даже в свете вечерних фонарей виден тревожно-синий оттенок его лица. Стрэндж цепляет пуговицу на паркеровской рубашке, когда тот в острой нехватке воздуха скребёт пальцами по асфальту: — Мистер… Старк… — Почти, — Стивен надеется, что Питер путает имена в панике: иначе нет хороших причин вспоминать сейчас мертвецов. Дрожащие руки не слушаются, и Стрэндж шепчет новое заклинание, которое снимает с парня рубашку. Кристина опускается рядом: кладёт свой шарф Питеру под голову и прижимает покрасневшие пальцы к его сонной артерии. Тишину, пока она считает пульс, прерывают лишь отчаянные вздохи и шорох, с которым Стрэндж ощупывает Питеру грудь. Руки у Стивена тоже холодные, парню хочется отстраниться, но он не может шевельнуться; синяки у него на торсе ещё не налились, но кожа уже потемнела, и грудная клетка справа неестественно широка. — Сто тридцать, — Кристина поднимает взгляд к Стрэнджу, — и очевидная гипоксия. — Правое лёгкое почти не двигается. — Ты можешь вылечить его волшебством? — Нет. Для магии… — он ведёт головой. — Мы используем энергию из других измерений, и я не знаю, как на неё среагирует не привыкший к ней организм. Она может быть как противоядием, так и ядом, — поднимает взгляд. — Нужна игольная аспирация. — У меня дома… Ей не нужно заканчивать — привстав на коленях, Стрэндж открывает портал в её квартиру, и Кристина сразу шагает туда. Питер снова пытается втянуть носом воздух — и снова не может. В его потемневших глазах чистый ужас — он пытается сфокусироваться на Стрэндже и бестолково сжимает пальцами полу его пальто. — Всё будет в порядке, — обещает Стивен неуместно-безучастным тоном: право, он никогда не был мастак успокаивать пациентов. Да и что он может сказать? Объяснить, что у Питера не работает лёгкое? Что у него, вероятно, смещены границы сердца? Пообещать, что не даст ему умереть от кардиопульмонального шока? Медицинские термины вспыхивают в сознании сами собой. Также автоматически анализируются симптомы, выносится диагноз: только благодаря паучьей регенерации у Питера не останавливается сердце сразу после такого удара. Стрэндж лишь сейчас задумывается, что на его памяти это первый напряженный пневмоторакс за время супергеройской жизни, хотя, казалось, какая ещё травма может быть для героев более классической? Достаточно сильного удара по груди и пожалуйста: смещение средостения мешает крови поступать к сердцу. А потом — небольшая заминка и всё. Летальный исход. Но Стивен ловит напуганный взгляд мальчишки и, убрав ему со лба волосы, касается пальцами: на пару секунд на лбу и висках парня вспыхивают золотые руны. Питер перестаёт так судорожно бегать взглядом. — Ты можешь закрыть глаза, Питер. Он следует совету, а Стрэндж в бессилии поджимает губы: магия! Сколько же злой иронии в том, что самое могущественное средство во всей вселенной оказывается бесполезным сейчас, когда нужно больше всего. — Я вызвала скорую, — Кристина прямо из портала кидает Стрэнджу пару медицинских перчаток и опять усаживается около Питера. Парень вяло подрагивает веками. Стивен пользуется магией, чтобы надеть перчатки, и протирает ему грудь бетадином: на прикосновения Питер больше не реагирует. Он постепенно теряет сознание, и дыхание его слабеет. — Всё будет хорошо, — повторяет Кристина, выудив катетер из упаковки. Стрэндж быстро находит нужное место у Питера на груди и надавливает пальцем на третье ребро. Берёт у Кристины катетер, подносит его к своему пальцу, но тонкая игла дрожит, грозя промахом; возвращает его в действительность. Стивен, моргнув, с шумом тянет сквозь зубы воздух. Нет. Не сейчас. Он не может. — Я не… — голос ломается, когда Кристина вдруг мягко, но уверенно сжимает свою ладонь поверх его. Катетер уже не дрожит, и они проталкивают иглу Питеру в грудь. Наконец, раздаётся громкое шипение. Так выходит накопленный воздух из плевральной полости, и Паркер вдруг приходит в себя: дышит он по-прежнему неглубоко, но одышка уменьшается, и лицо его расслабляется. Через секунду-другую он приподнимает веки, останавливается взглядом на Стрэндже — глаза парня больше не напугано-чёрные, и он открывает рот, но Стивен отрезает: — Молчи, карапуз. У тебя всё ещё лёгкое не работает. Сглотнув благодарность, Питер опять закрывает глаза. Вдали воют сирены, когда Кристина фиксирует катетер у него на груди. Стивен спешит стянуть перчатки — и резко поднимает голову, когда Палмер сжимает его колено. — Эй, — заглядывает ему в глаза, — ты всё правильно сделал. Стивен кивает — сирены голосят совсем близко, и на асфальте да посеревшей слякоти видны синие отблески их мигалок. Стрэндж сует в карман пальто шарик с инопланетным чудищем и встаёт: — Я их приведу. Практически сразу из-за угла появляется машина скорой помощи, и несколько врачей закручивают Кристину в вопросах и уточнениях. Она помогает уложить Питера на каталку, объясняет ему про больницу и улыбается, когда он бормочет слова благодарности. Урвав секунду, она отклоняется от машины и видит, как силуэт уходящего Стрэнджа влажно растекается в бликах мигалок. Если б она не знала его столько лет, поверила бы, что он покачнулся.

***

— …и после Вествью… — Вонга прерывают распахнутые двери Санктума: — Стивен! Солнце создает вокруг Питера магический ореол, однако маги дарят ему хмурые взгляды — им явно не до гостей. Один только Плащ приветственно поднимает полу. Питер запинается, сминая в руках открытый конверт: — Извините, я просто, эм, я… я поступил. — Прости? — МИТ! — Питер поднимает конверт, шагнув, и солнце золотисто подчёркивает свечение его глаз. — Меня, ну, меня приняли в МИТ. Я поступил! Поверить не могу, если честно, я… На смену нечитаемой хмурости на лицо Стрэнджа приходит улыбка: уголки его губ дрогают, и у глаз собираются мимические морщинки, когда он выпрямляется. — Поздравляю, карапуз. — Ничего этого не было бы без вашей помощи, сэр, и я… — Ну ладно, ладно. Иди сюда, — стоит Стивену чуть развести в стороны руки, как Питер, на миг запнувшись, бросается к нему в объятья. Он крепко стискивает его и, жмурясь, представляет, как обнимает их всех: тонкие плечи Мэй, которая также сильно сжимает его в ответ; мистера Старка, который весело треплет по волосам; Хэппи, что прячет улыбку у него за спиной; двух других Питеров, которые солнечно щурятся, раскачивая его в объятьях; Нэда, который едва не валит с ног, ткнувшись ему в плечо; ЭмДжей, которая не затягивает объятья, чтобы скорее поцеловать… Он обнимает призраков, которые всегда с ним, и тех, кто с ним ещё будет: когда-то друзья и любимые, бывшие никогда-не одноклассники — и вот он становится их однокурсником, не прелестна ли шутка вселенной? Питер не думает про второй шанс и оставляет все свои взрослые выборы в стороне: ничего нет важнее сейчас этого звонкого, дарящего надежду счастья. Он обнимает их всех и, конечно, обнимает Стрэнджа. Доктора Стрэнджа, мага Стрэнджа, друга Стрэнджа — Стрэнджа, который становится капельку ближе, чем планировал, и гладит его дрожащей рукой по спине. Он ведь не должен был, нет, ни тогда, ни сейчас, но он всё же здесь, рядом, и Питер больше не спрашивает, почему. Только сильнее жмурится, когда щемящая благодарность колет под веками. Но из глубины эмоций его выдёргивает кашель Вонга. Всхлипнув, Питер спешит отстраниться: — Я- я бы хотел, эм, пригласить вас куда-нибудь, ну, отпраздновать, — почёсывает затылок. — Вы, может, свободны сегодня вечером?.. — Да. — Нет, — отрезает Вонг, и Стрэндж цокает языком: — Перестань, Вонг, часто твои дети поступают в МИТ? — У меня нет детей. — Вот именно. — Вселенная, — Вонг шагает к нему, голос его угрожающе-твёрд, — раскалывается на части, Стрэндж. Ты уверен, что сейчас подходящее время развлекаться? — Тут есть, кому постоять на стрёме. О, брось. Всего пара часов… Вонг кидает на Питера взгляд — ругаться со Стрэнджем при посторонних не хочется, и сам Паркер опускает глаза. Фыркнув, Вонг качает головой: — Если за это время что-то случится, пеняй на себя, — грозит Стивену пальцем и, снова скользнув взглядом по Питеру, удаляется за одну из дальних дверей. После чего Стрэндж оборачивается: — Так о чём мы? — О том… чтобы сходить куда-нибудь и отметить, — парень поджимает губы. Он явно не вовремя, но Стрэндж смотрит на него одобряюще, и Питер верит ему. — Мне сейчас на работу пора, но я, эм, если вы не против, я позже пришлю адрес. Гуляем за мой счёт. Стивен поднимает брови, и в его голубых глазах, совсем прозрачных в солнечном свете, пляшут смешливые искры. — Хорошо. — Тогда, ну… до встречи? И ещё… — он заминается, теребя конверт. — Спасибо, Стивен. Спасибо за всё. — Звучит почти привычно, — Стрэндж хмыкает, качнув головой. — До встречи, малыш. Но Паркер все равно останавливается в дверях: его волосы кажутся медно-рыжими, когда он оборачивается к Стрэнджу опять — тот стоит посередине Санктума в своей синей форме, с кулоном в форме глаза и Плащом на плечах, прячет руки за красными полами, разве что воротник опущен. Он смотрит на Питера как обычно внимательно, но, кажется, парень может разглядеть в его взгляде кое-что новое: отблеск умиротворенной гордости. В груди щекочет тепло. — Стивен? Если вселенная вдруг расколется… — Паркер поджимает губы. — Паутиной неплохо склеивать трещины. И с тихим смешком Стрэндж неожиданно просто дарит ему самую тёплую и искреннюю улыбку. — Буду иметь ввиду. На Бликер-стрит чисто и пусто, и Питер глубоко вдыхает свежесть талой водой. Солнце греет щёки, скользит с асфальта по редким травинкам, и, прежде чем двинуться к автобусной остановке, Питер вскидывает голову к ослепительно-голубому небу — щурясь и улыбаясь всем, кто на него оттуда смотрит. В Нью-Йорк приходит весна.