Встречая своего кумира

И когда я добился его оргазма, когда этот фонтан вышвырнул в меня, ко мне в рот, я был совершенно счастлив. Вы знаете вкус спермы? Это вкус живого. Я не знаю ничего более живого на вкус, чем сперма.

      Антон просыпается от того, что ему в рот тычется член. То есть сначала Антон не понимает, что его тревожит. Он открывает глаза и видит член, а Арсений сверху ехидно улыбается. Антон происходящему не противится, а наоборот, сие невообразимое действо ему очень интересно. Любопытно. Антон раскрывает губки и пропускает член внутрь. Но только головку. Арсения это настораживает, но он позволяет это делать, закатывая свисающую футболку чуть повыше. Антон легко посасывает кончик члена, и Попову такая легкость хоть и приятна, но она достала. И он сбрасывает с Антона одеяло, а сам садится на край кровати. Взглядом он указывает на место на полу прямо перед собой.       На удивление недолго думая, Антон слезает с кровати, садится между раздвинутых ног Арса и кладет руки ему на бедра. Он заглатывает быстро и глубоко. Попов грубо берет его за волосы и грубо насаживает на себя. Издаются громкие хлюпанья, и Арсений откидывает голову от удовольствия. Попов останавливается, его член загнан полностью по горло, и так он кончает. Кончает он долго и с громким стоном. Антон четко понимает, как по горлу стекает сперма, он буквально ощущает каждое ее движение. Как она вытекает в глотку, как эта вязкая жидкость медленно стекает по пищеводу и достигает, наконец, желудка. Сперма – это первое, чем он сегодня питался. Так можно сесть на белковую диету.       Он видит, как Арсу хорошо, и ему это очень нравится. И он от этого кайфует. Это не то ощущение, не стимуляция эрогенных зон, это ментальное удовольствие от понимания, что человек сейчас нереально кайфует от твоих действий. Удовольствие от того, что ты приносишь удовольствие. В своем роде это как дарить подарки: когда ты придумал нереальной крутой подарок, и ждешь не дождешься, чтоб посмотреть реакцию человека, которому ты это подаришь.       Попов отпускает голову Антона и позволяет вынуть член изо рта только спустя пару минут после того, как кончил. Только когда он отошел от такого бурного и долгого оргазма. — А ответный минет будет? — Антон порядком запыхался. — Думаешь я на второй раунд не способен? — с этими грубыми словами он берет Антона за шею и валит на кровать.       Следом он срывает с него трусы, а потом сжимает булочки и громко по ним шлепает. Антон лежит на животе и оказывается прижат лицом в подушки и не имеет достаточного количества воздуха. Потому он, и так до конца не отдышавшийся, еще громче дышит и сильнее распаляется. Попов хватает из своей тумбочки смазку, именно для этого он вчера ее туда положил, льет прямо на Антона, тот слегка корчится от холода и немного покрывается мурашками, а Арсений не медлит и сует сразу пару пальцев. Пройдясь буквально парой движений внутри, он впускает еще пару пальцев, а затем и вовсе их убирает, и втыкает на их место вновь возбужденный пенис.       Он берет за талию и грубо входит. Стоны и крики Антона заглушают подушки. Попов ебет жестко, не оглядываясь ни на что. Антон очень хочет, чтоб его члену тоже уделили внимание, но не в состоянии это сказать. Попов будто читает мысли и переворачивает его. В таком положении с первым же толчком он бьет прямо простате. Антон буквально кричит от этого, а Попов не останавливается. Он продолжает жестко трахать, прижимая его руки к кровати.       Антон кончает без касаний. Он буквально чуть ли не бьется в судорогах от этого оргазма. Сперма заливает живот, затекает в пупок и остатки стекают по члену. А Попов не останавливается. Он снова переворачивает Антона и снова жестко входит. Весь в сперме, живот трется о простыни, частично впитывающие белую субстанцию. А Арсений трахает. И кажется, он уже кончает. Кончает он прямо внутрь, войдя на всю длину своего большого пениса. Такое чувство, что внутрь выливается очень большое количество жидкости.       И так и есть. Когда Антон садится, из него вытекает приличное обилие спермы. Попов встает с кровати, чмокает его в лоб и, натягивая футболку, говорит: — Пойдем завтракать. — Надо простынь поменять. — Уборщица все сделает. Пошли.       Антон поражается в первую очередь такой беспечности. Мама ведь говорила, что если что-то замарал, нужно сразу постирать. Иначе потом пятно может остаться. Насколько странно вспоминать о маме в такой ситуации? Во вторую очередь Антона удивляет наличие у Попова уборщицы. Хотя, человек с таким состоянием вряд ли сам убирается в доме.       Пока Арсений жарит яичницу, Антон изучает кухню. Все красиво. Никаких тебе пакетиков, валяющихся по столам, никакой тебе кучи разных приборов, натыканных возле розеток или даже удлинителей, никаких тебе почерневших от огня сковородок. То-то и оно. У Попова масса денег, чтоб ему решили все эти проблемы.       Одним из технологичных приборов на кухне является автоматическая кофеварка. Не та, что варит из капсул. Она варит прямо из зерен и свежего молока. Поставил кружку, нажал одну кнопку, и легкий латте или терпкий эспрессо готов. Пока учился, Антон подрабатывал в кофейне, потому знает немного о кофе. — Кофе? — Попов выводит его из размышлений. — Хочу чай. — Какой? Есть матча, улун, пуэр… — Обычный черный чай! — перебивает Антон, — заебал со своими изысками.       Они завтракают и Попов уходит. А Антон берет в руки телефон и набирает знакомый номер. — Алло, — слышится после недолгих гудков. — Привет, — загадочным тоном произносит Антон. — Когда это ты начал размениваться на приветствия? — Жень, а как насчет того, чтобы твоя подработка в отеле Питера перенеслась на пораньше? — Ах, ты ехидна. Нет, чтобы сказать: Женя, пожалуйста, приезжай. Мне как всегда нужен твой совет. Вместо этого ты измываешься и окольными путями спрашиваешь. — Ну прости. Пожалуйста, приезжай, мне нужен твой совет. — Вот так уже лучше. Запомни для следующего раза. Я так-то как раз подумываю домой не заезжать. Мама срочно в командировку уехала, так что мне в Воронеже делать нечего. У меня завтра последний рабочий день, так что думаю, через пару дней на Сапсан. — Ура. — Что-то ты еще хотел? — Все при встрече. Все, пока, — и радостный Антон бросает трубку.       Продолжается изучение квартиры Попова в его отсутствие. Чем бы себя занять, пока его нет? Началась веселая кутерьма, сравнимая с фильмом "Один дома". После долгого блуждания по квартире и изучения всех деталей Антон: поиграл в приставку, причем это его порядком увлекло; сходил в душ, где пять минут пытался включить воду кто придумал управление душем через сенсорный экран?; полистал разные книжки; впервые прочитал сценарий к фильму (одному из последних, в котором снимался Попов), который был забыт на одной из полок стеллажа; посмотрел телевизор, не телевизор, а огромную плазму; и попытался что-нибудь приготовить, но современная технологичная кухня победила его, и поэтому он просто поел то, что было в холодильнике. В довершение всего, измотанный тяжелым днем, он уснул прямо на диване.       Поздним вечером в квартиру вернулся Попов. Позвав Антона по имени, он порядком напрягся, не слыша ответа. Вскоре переживания рассеялись, когда он нашел Антона спящим на диване. Причем одна его нога свисала на пол, а плед смялся где-то в углу дивана. Арсений уложил его в нормальную позу и накрыл пледом, а сам сел рядом учить сценарий, периодически гоняя в мозгу мысли о том, что же будет дальше. — Ты уже прогулялся по набережной? — Спрашивает Попов, когда Антон просыпается. — Нет, — отвечает он, потирая глаза. — Тогда пошли. — Чего? Вообще-то, вечер, точнее ночь на дворе. — Ты эту ночь видел? Светлее, чем день в твоем Воронеже. В окно хотя бы посмотри.       И действительно, на улице очень светло. Не светлее, чем днем в Воронеже, но тем не менее, небо пастельно-пепельного серо-сиреневого оттенка, будто голубое небо застелила пелена серого дыма, а вдобавок к этому вдалеке светит множество огней, что отражаются мелькающими в воде бликами. — Ты поспал. И я тебя даже не будил. Так что пошли.       Они идут по набережной, если ее так можно назвать. Это не Нева, ограненная оковами гранита, это тихая Малая Невка с низкими травяными берегами. Ночь. Здесь тихо. Будто ты не находишься в нескольких минутах езды от исторического центра большого города, будто ты где-то на окраине маленького провинциального городка. Теперь Антон понимает, почему Попов выбрал это место, а не шумный Невский или антикварные домики близ Петропавловки.       Вся эта обстановка пролетела мимо глаз Антона, когда он проходил здесь вчера.       Будто ты не в Питере, а в какой-то Европе. По факту, Петербург же – самая европейская точка страны. К тому же это место – самый краешек Петроградки, еще ближе к Европе, чем всем известный Невский проспект. Но Антон об этом даже и не подозревает. В Питере он вообще не ориентируется, и тем более, он понятия не имел, что тут есть такое большое количество воды, помимо рек, протекающих в середине города. А сейчас он смотрит на этот залив и поражается тому, как такое вообще может быть: дома, дома, дома, а тут бац и куча растений, а дальше и того сплошная вода. — Я завтра свободен. Прогуляемся по городу? — Хорошо.       Да даже слова здесь не нужны. Они проходятся по окрестностям. Антон постоянно глазеет по сторонам. Тут буквально на каждом шагу вода. Но кроме воды он ничего не запоминает, когда, утомленный таким пешим марафоном, сразу проваливается в сон.       Всю прогулку следующего дня можно описать одним предложением: Антон вел себя как маленький ребенок, а Арсений как строгий родитель, запрещающий все и вся. Дело в том, что особо посмотреть архитектуру, или что бы то ни было, они не смогли. Попов впервые вышел в столь людное место без охраны, отгонявшей от него все любопытные глаза, рты и уши. И стоило только оказаться на оживленном проспекте, как даже большая толпа и надвигающиеся сумерки не спасают столь известного человека от назойливых просьб об автографе, фото или чем-нибудь еще. А Антон будто был по ту сторону баррикад от Попова. Совершенно не на его стороне, хоть и шел вместе с ним. Оно то и понятно. Еще недавно Шастун сам был таким же фанатом, желавшим выхватить хоть малейшую крупицу информации о своем кумире. Тем более, спросить что-то вживую. Мы помним эту историю.       И потому Антон понимает, как важно для этих людей иметь возможность хоть задать вопрос этому человеку. Но каждому такому желающему Попов отвечал грубым отказом. — Арсений! Здравствуйте. Вот уж не ожидала вас увидеть. Ваша последняя роль – это просто потрясающе! Можно с вами сфотографироваться? — женщина, задающая вопрос, в возрасте, ей на вид существенно за тридцать. Она явно не из основной массы фанатов Попова, если уж на то пошло. Однако, она не лишена интереса в разного рода "фанатских" штучках по типу фотографий с кумиром. Ничего в этом плохого нет, просто обычно такого возраста люди считают это глупостью. — Спасибо. Простите, я не фотографируюсь, — с этими довольно мягкими на этот раз словами он ускоряет шаг и тянет за собой Антона, чтоб побыстрее скрыться за поворотом. — Ну что опять не так?! — Прогулка окончена. Без охраны я больше в столь людные места не ногой. Это вам не Воронеж, где меня никто не знает… Ну, практически, — добавляет он, глядя на Антона.       Личная машина с водителем на то и личная, что ждать ее не приходится. Сдается Антону, что водитель все это время наматывал круги по Невскому вслед за ними.       Спустя пятнадцать минут пути, во время которого Арсений все стучал ногой, пытаясь, видимо, ускорить машину, они заходят домой. Точнее не так. Уже в подъезде, извините, парадной, сверкающей разными поверхностями: золотом, серебром, зеркалами, мрамором, натертыми до блеска, нетерпеливый Попов лапает задницу Антона. В лифте он прижимает его к стенке и заставляет сосать свои пальцы.       Антон кайфует. Эрекция Арсения упирается ему прямо в пах, он насасывает пальцы. Лифт издает бдзынькающий звук, и его двери открываются. Из лифта они вваливаются в квартиру, и Попов уже знает, куда хочет направиться. Но сначала нужно быстро сбегать в спальню за смазкой. Пора бы уже распихать бутыльки по всей квартире и по всем карманам, чтоб не тратить на это время, особенно, особенно когда хочется трахнуть его вне дома. Потому что хочется. Попов ведет их прямо к окнам, параллельно сдирая с Антона всю одежду.       Разгоряченное тело Антона вжимается в холодное окно. Особенно это ощущается стоящим членом, втыкающимся прямо в стекло. Сзади Попов вновь не разменивается на прелюдии и чуть ли не сразу одним грубым движением входит по самые яйца. Попов громко дышит Антону прямо в затылок, хватает его руки и прижимает к стеклу прямо над головой. В такой позе он продолжает жестко входить, не выпуская руки из крепкой хватки. — Наслаждайся видом. Пока я тебя трахаю.       Лишь громкие стоны звучат в ответ. — Не смей кончать, пока я не позволю.       Антон не в силах осознать смысл слов Попова, но кончать сам пока не желает. А Арсений останавливаться не собирается. В добавок к пенису в анал он сует свой палец. С губ Антона срываются неразборчивые стоны и очень громкие крики. Хорошо, что в квартире прекрасная шумоизоляция. Попов растягивает отверстие в заднице Антона еще сильнее, добавляя второй палец. — Надо выебать тебя вместе с твоим пластмассовым дружком. Сейчас уже поздно, потому что ты вот-вот кончишь, но в следующий раз надо.       Антон уже еле держится. Ситуацию спасает. Арсений. Он чуть отодвигает их от окна и грубо хватает Антона за пенис, до боли сжимая его рядом с яйцами. Сразу после он надрачивает, резко водя сжатыми пальцами по пенису от головки к основанию, не тормозя, врезаясь в самые яйца. Кончая, Антон буквально падает. Лишь Арсений не позволяет этого сделать. Сперма пачкает стекло, стекая струями вниз. Попов делает еще пару движений, а затем высовывает член, и, трахая свою руку, тоже изливается на стекло.       Они валятся друг на друга и решают, что нужно добраться до спальни, чтоб уже там завалиться на кровать.       Просыпается Антон уже один. Очевидно, Попов вновь пропадает на съемках большую половину дня. Радует одно: сегодня Женя уже в Питере, и можно к нему наведаться. К тому же, он уже на работе. И как только этот человек меняет отели как перчатки?       До точки такси довозит Антона буквально за десять минут. И кто жалуется на долгую дорогу в больших городах? Наверное, дело в том, что эти люди не живут практически в центре.       И вновь место работы друга буквально светится дороговизной. Что еще стоило ожидать от отеля вблизи Эрмитажа? Холл с огромными окнами в пол отделан мрамором, в котором отражаются желтые лампочки, включенные даже днем, и золотые элементы. — Напомни мне, каким именно образом ты отхватил такую работу? — Мой хитрый план, — Женя оглядывается по сторонам, удостоверившись, что поблизости нет лишних ушей, — с подделкой европейского сертификата гостиничного дела был настолько гениален, что мне поверили и взяли меня в первый мой престижный отель. А дальше с этим опытом работы меня стали брать в какой захочешь отель. — Ах, да, я ж забыл, какой ты манипулятор. Учился в воронежском захолустном универе, а выдал за лучшую школу Европы, — добавляет он с наигранной иронией. — И как только они повелись? — Я просто мастер своего дела. А у тебя, небось, все мысли твоим Поповым заняты? — Может быть. Не знаю. — Рассказывай. — Я сам не совсем понимаю. Возможно. Я просто все еще в шоке от того, как быстро все закрутилось. Я вообще на такое не рассчитывал. — Но тебе нравится то, что происходит, или нет? — Нравится то, когда я с ним. А остальное как-то странно…       Расписание съемок у Попова очень плотное. Но даже в таком плотном графике должны быть предусмотрены перерывы. По крайней мере для того, чтоб не сойти с ума. Арсений берет заботливо принесенный ассистентом кофе в одноразовом стаканчике. — Где Андрей? — спрашивает он будто в пустоту, потому что именно в этот момент все разбежались по своим делам, оставив короля без внимания. — Здесь я, здесь. — спустя мгновение отзывается менеджер. — Ну, хоть кто-то здесь на меня обратил внимание. — Скучаешь по общественному вниманию? — он явно подкалывает. — Нет, — отрезает Попов. — Ты же сам всех постоянно отгоняешь, как мух, от себя. Тут уже все это запомнили. Не первый фильм с ними снимаем. — Но, когда мне что-то надо, рядом должны быть люди. — И что тебе нужно? — Поговорить. — Давно ты со мной не разговаривал о чем-то кроме работы. — А с чего ты взял, что это не по работе? — По тебе сразу понятно. Ты хреновый актер, когда дело касается того, что тебя беспокоит.       На такое заявление Арсений закатывает глаза. — Это просто у тебя детектор встроен. — Детектор чего? — Того, что меня беспокоит, может быть. Не знаю. Дальше метафору я не придумал. — Вот. Еще одно подтверждение того, что ты хреновый актер.       Арсений усмехается. — Ну и как там твой Шаст поживает? — Шаст? — Ну да. А… то есть ты не знаешь его псевдоним. — Х-м… Шаст, значит. А почему? — Без понятия. — А ты его не пробивал? — Арсений! Как низко. Людей нужно лично узнавать, а не через подобные методы. — Ну ты же его пробивал, когда адрес его находил, — Арсений переходит на умоляющий тон. — Я только адрес и пробил. И там по его предпочтениям парочку, когда ты спросил. Но больше я этого делать не буду, — Андрей смотрит прямо на жалобное лицо Арсения. — Не буду и все. Не так это делается, Арс. Придешь домой и лично у него спросишь. И никаких "но"! — он пресекает все попытки Попова возразить.       Заинтересованный новой загадкой Попов напрочь забывает, о чем изначально хотел поговорить. Впрочем, это уже и не важно. Теперь появилась новая цель. — Почему Шаст? — спрашивает Арсений прямо с порога. — Потому что это сокращение от фамилии, — Антон отвечает без лишних вопросов, не отрываясь от игры на приставке. — Я даже фамилию твою не знаю, — Попов нагло выхватывает джойстик из рук Антона. — Ага. Зато вся страна знает твою, — пытается в шутки Антон, пытаясь забрать назад джойстик, — Отдай. — Не отдам, — он продолжает вести персонажа, сам не зная, куда. Антон ударяет его в бок в попытках отвоевать свои позиции. — Твоя наглость не знает границ. — Твоя тоже.       Попов сдает позиции, отдавая джойстик и уходя в сторону спальни, а Антон радуется маленькой победе. — Рано радуешься. Это не надолго, — говорит в след Попов.       Возвращается он быстро. — Помнится мне, я кое-что обещал, — с этими словами он кидает на диван смазку и одну очень знакомую игрушку. Фалоиммитатор. Антон не взял его, когда собирал вещи. Но взял Арсений. Этот пластиковый пенис почему-то так понравился Арсению, что он нарисовал в своем воображении кучу сексуальных фантазий с ним. И с Антоном. С ними вместе.       Со скоростью моделей, переодевающихся между выходами, одежда летит куда-то. Куда-то, не важно куда. Попов нагибает Антона на спинку дивана, открывая себе прекрасный доступ во все нужные места. Он сует один палец, затем второй, третий. Антон упирается руками в диван, чтоб не упасть от такого напора. Попов трахает его пальцами, а ощущается так, будто членом. Но это не за горами. Арсений останавливается, вынимает все пальцы и вместо них пристраивается сам, направляя пенис рукой. Когда головка члена уже вошла, он берет в руки игрушку и тянется ей ко рту Антона. Тот не видит ничего, что происходит сзади и с его задом, и пластмассовое чудо около рта оказывается для него очень неожиданным. — Возьми в рот, — беспристрастно командует Попов. Антон впускает искусственную головку в свой рот и начинает сосать ее. — Вот так. Хорошо.       Арсений делает первый глубокий толчок, на что слышит мычащий стон Антона из занятого сосанием рта. Попов этим не ограничивается. Он вынимает игрушку, дабы было удобнее. Производит он уже опробованные действия: к члену добавляет по одному пальцу, постепенно доходя до трех. Второй рукой он находит сосок Антона и мягко пощипывает его.       Антон отзывается громкими вздохами, он сильнее вцепляется в диван. Попов выпускает пальцы, не вынимая члена, и хватает игрушку, обильно поливая ее средством скольжения. Плавно, но достаточно быстро он вставляет пластиковый пенис рядом со своим. Антон реагирует очень бурно. Мышцы входа горят, пусть и совсем немного. Большее ощущение доставляет не это.       Холодный от большого количества смазки пластиковый фаллос и теплый, даже разгоряченный, член Арсения создают внутри такой диссонанс, что от него хочется взорваться. И само ощущение внутри не одного, а сразу двух приборов поражает. А Попов не стоит. Он начинает трахать. Антон стонет уже даже криком. А Попов доволен. Это то, чего он добивался. Но надолго Антона явно не хватает. Пора заканчивать эту сладкую пытку.       Попов делает несколько быстрых толчков в нужную точку, прижимая к ней свой член еще сильнее, благодаря рядом находящейся игрушке, потом выходит и переворачивает Антона, соединяя их пенисы. И довершает сие действо. С интервалом в несколько движений рукой они кончают.       Не в силах устоять на ногах, Антон падает на диван. — Знаешь, я тут подумал, — говорит Антон, громко вдыхая через каждое слово, — что тебе стоит больше о себе рассказывать и быть гораздо более дружелюбным с фанатами. — Со всеми мне обращаться как с тобой? — Нет. Но тебе стоит быть хоть чуть-чуть более открытым. — Вот только не надо пытаться меня менять, — с легким раздражением отрицает Арсений, — Все равно у тебя ничего не получится.       А Антон не воспринимает эти слова в серьез, и уже продумывает план по примирению Арсения Попова с общественностью.