You Know I'm No Good

      Тони с детства имеет привычку сразу же смотреть на окно, как только она просыпается — потому сейчас, открыв глаза, она приподнимает голову и, прищурившись, пристально глядит в сторону окна. Всё напрасно: атласные шторы и их гладкая поверхность полностью отражают световые лучи, если они, конечно, сейчас есть. Она приподнимается и принимает сидячее положение, вытягивая руку в сторону прикроватной тумбочки в поисках своего телефона.       На часах уже почти шесть вечера и Топаз даже не удивляется: она мучилась с бессонницей практически всю неделю, находясь в нервном и дерганном состоянии, да и пятичасовой полёт сделал своё дело, вытянув последние оставшиеся жизненные силы. Помимо этого, она замечает несколько пропущенных сообщений и звонков от Лодж, и Тони вспоминает, что не отправила своей подруге Веронике ни единого сообщения о том, что с ней всё в порядке.       В лёгком волнении, Тони заходит в совместный чат и нажимает на видеозвонок, вначале слушая долгие гудки, а позже — видя половину лица Вероники Лодж на экране.       — Ответь на один единственный вопрос: тебя убить сразу или сделать это очень медленно и мучительно? — Вероника направляет камеру на себя так, чтобы её лицо полностью было видно, и смотрит с таким выражением лица, что Тони даже на огромном расстоянии от подруги становится не по себе. — У тебя привычка изводить меня, а потом улыбаться? — Тони не может сдержать себя, чтобы глупо не улыбнуться, на что Лодж добавляет: — Раздражаешь. Ты вообще знаешь, как я переживала? С одиннадцати утра на нервах! Увидела в новостях, что у самолёта, который летел из Лос-Анджелеса в Монреаль были какие-то, блин, ужасные неполадки!       — Как видишь, я, к сожалению, жива. Видимо, это был какой-то другой самолёт, потому что с тем самолётом, в котором мы летели — было всё в полном порядке.       — Если я ещё раз услышу хоть одну шутку про смерть с твоей стороны — сделаю всё, чтобы это перестало быть шуткой. Я серьёзно, Тони, — Лодж смотрит исподлобья, так, что Топаз ничего не остаётся, как кивнуть и несколько раз убедить, что это происходит в последний раз. — Проехали, — промолчав несколько секунд, заговаривает Вероника. — Чем ты занималась? Как тебе Монреаль? Что там с ужасной соседкой?       — Эй, полегче, — тихо смеётся Тони, — мой мозг не успевает перерабатывать столько вопросов. Начнём с того, что я, — она глубоко вздохнула и, приподнявшись, продолжила: — Я проспала практически десять часов, так что понятия не имею, какого в Монреале, кроме того, что здесь не шумно и сон очень спокойный.       Вероника не удивляется: она уже привыкла к тому, что её подруга может спать хоть сутки, а просыпаясь, даже от головной боли не мучаться. Потому она улыбается и молча кивает, поддерживая этим жестом диалог.       — А насчёт соседки… — Топаз замолкает, задумываясь над тем, с чего именно стоит начать. — Можешь себе представить, что мы, оказывается, живём в лофт-апартаментах, в которых всего одна спальная комната?       Вероника по ту сторону экрана давится глотком воды, и поднимает брови так, что проявляются морщины на лбу.       — Серьёзно? — она не сдерживается, вскрикивая. — Одна спальная комната? Вы будете спать вместе? — теперь-то время давиться не Веронике, а Тони. Правда, всего лишь воздухом, но тем не менее. — Прямо как в тех шаблонных фильмах, где у главных героев одна кровать на двоих. Мне стоит начинать ревновать тебя?       — С ума сошла? Здесь, вообще-то, помимо кровати ещё и диван в гостиной зоне есть, так что никогда в жизни, — Тони понижает голос до шёпота, перед тем, как дополнить: — Даже если в мире исчезнут все кровати, и останется только эта — я буду спать на холодной земле, чем с Блоссом.       — Смотри мне, — Лодж угрожающе стучит указательным пальцем по камере, — а то я знаю это «никогда в жизни». Сначала никогда, а потом будешь говорить, какая она замечательная, — Тони морщится и параллельно прислушивается к странным звукам за дверью.       — Меня пугает твоё воображение. И твоё «замечательное» точно не подходит под её описание. Она занудная до такой степени, что когда мы приехали, полчаса доказывала мне, как важно начать работу именно сейчас! В восемь утра, между прочим, — Лодж хихикает, а Топаз в корне не устраивает, что Шерил Блоссом стало слишком много в разговорах. Выдержав паузу, она плавно переводит тему: — Почему мы говорим только обо мне? Где ты сейчас сидишь? — Тони приближает камеру ближе к своему лицу, пытаясь разглядеть фон, который точно не был похож на их с Вероникой дом.       — Не обращай на это внимания и делай все дела в своём темпе. И я, кстати, сижу в холодной подсобке бара, — Лодж поднимает камеру и крутит телефон в воздухе, показывая со всех сторон подсобное помещение. — Боб позвонил мне в обед и попросил выйти, ибо один он не справляется с потоком клиентов, — она закатывает глаза и возвращает камеру в исходное положение.       — Почему ты сразу не сказала, что находишься на работе? Я бы позвонила немного позже!       — Потому что мне важно было узнать именно сейчас, что с тобой всё в порядке, а не потом, — оправдыватся Вероника. — А сейчас, когда я знаю, что с твоей задницей всё нормально — могу со спокойной душой отправиться разгребать дела в баре дальше. Пообещай, что будешь на связи как можно чаще.       — Обещаю, что буду спамить тебе в чат, как только появится свободная минута, — Тони смягчилась, увидев робость подруги, и улыбнулась тёплой улыбкой. — До завтра, Ронни.       — До завтра.       Она завершает видеозвонок через пару секунд и блокирует телефон, отбрасывая его на другую сторону кровати.       Разговор с Вероникой — как отдушина для души, и Тони, всё ещё находясь в сидячем положении, размышляет, что ей действительно стало немного легче, пусть и её близкий человек на приличном от неё расстоянии. Но такой позитивный настрой сразу же перебивает мысль, что сейчас ей, скорее всего, придётся вновь столкнуться с Шерил Блоссом.       Топаз медленно поднимается с места, морщась от того, как ноги соприкасаются с холодным, почти ледяным полом. Перед тем, как выйти из спальной комнаты, девушка останавливается у зеркала и несколько раз проводит расчёской по спутанным чёрным волосам. В обычные будни она бы точно не сделала этого: по крайней мере, сразу же после пробуждения. При той же самой Веронике можно было ходить в чём угодно и как угодно — при Блоссом она точно не готова появляться в подобном образе, даже несмотря на то, что ей абсолютно всё равно на мнение этой зазнайки.       Открыв дверь, Тони стоит неподвижно, приглядываясь к каждому углу гостиной зоны, а посмотрев на красный кожаный диван, замечает и саму Шерил, которая что-то усердно набирает в своём ноутбуке, громко постукивая ногтями по клавишам.       — Почему у тебя окно нараспашку? — Тони ёжится от сквозняка, а Шерил вздрагивает от неожиданного появления, медленно поворачивая голову.       — Это помогает мне сосредоточиться на работе. Здесь душно и подобная температура воздуха не соответствует норме, — Шерил произносит каждое слово с твёрдой уверенностью, и Тони не сдерживается, от того, чтобы не закатить глаза от упоминания каких-то «норм».       — Ты что, всё это время работала? Серьёзно?       — Что за глупые вопросы? — Блоссом отодвигает ноутбук, закидывая руку на спинку дивана. — Конечно же нет, потому что я следую определённому расписанию.       Тони нисколько не сомневалась, что Шерил — тот самый человек, который составляет расписания абсолютно на всё: в это входит даже расписание составления расписаний. Очень интересно, насколько это точно и всегда ли она следует своему плану, а самый интригующий вопрос — есть ли там более детальные указания, по типу того, когда именно и сколько раз в секунду стоит дышать.       — В твоё расписание вообще входит сон? — Тони задаёт волнующий вопрос: хотя, сложно сказать, что её это как-то беспокоит. Чисто людской интерес и желание убедиться в том, что Шерил не робот, а живой человек. — Тебе не надоедает так себя нагружать?       — Беспокоишься? — съязвила Шерил, наблюдая за тем, как её соседка сворачивает в сторону кухни. — А тебе не надоедает постоянно спать?       — С чего ты взяла, что я постоянно сплю? — как можно громче старается сказать Тони, потому что на кухне почему-то без причины шумит вытяжка. Топаз останавливается на полпути, вспоминая, что в холодильнике и искать нечего: усталость с утра настолько накрыла её, что она совсем забыла заказать еду в ближайшем ресторане, ибо, как она помнит — в апартаментах нет питания, как в отелях, и это относительно печально.       — Ты спала в самолёте, — начинает перечислять Шерил, — в такси, а когда мы приехали — весь день здесь. Этих объяснений достаточно?       — Вообще-то, я не спала в такси, — Топаз выходит из кухни, останавливаясь возле телевизора с выключенным плеером. — Я, между прочим, разговаривала с Кевином и его приятелем.       — Реджи, — напоминает Шерил, и Тони на полном серьёзе будто озарило, потому что имя этого забавного парня долгое время вертелось на языке. — И я видела, что ты спала.       — Ты следишь за мной? — уточняет Тони, не понимая, как Шерил успевает замечать мелочи и знать абсолютно всё.       — За тобой? — брови Блоссом приподнимаются, образовывая складки на лбу. — Мне абсолютно всё равно на тебя.       Тони смотрит на коллегу взглядом «я так тебе и поверила», а затем, как ни в чем не бывало — уходит за своим телефоном и возвращается обратно, одновременно забивая в поисковой строке браузера ближайшие рестораны или кафе, чтобы заказать там еду на ужин. Приготовить самой, конечно, хороший вариант, а тем более полезный, но сил и времени на это точно нет.       Шерил продолжает делать вид, что она очень занята делами в своём ноутбуке, но на деле она печатает одно и то же слово уже по двадцать восьму кругу. Её начинает всё раздражать, когда Тони подходит к окну и закрывает его, но когда она включает везде свет — терпению приходит конец.       — Какого чёрта ты творишь? — Блоссом громко хлопает крышкой ноутбука и убирает его в сторону, вскакивая со своего места на диване. Свет яркий до такой степени, что начинает резать глаза от ядовито-белых лучей.       — Закрываю окно и включаю свет, разве не видно?       — Если закрыть окно — здесь будет душно, как в консервной банке! Верни всё, как было, — Шерил машет рукой в сторону выключателя и выжидающе смотрит на Тони, складывая ладони на боках.       — А кондиционер для кого придумали? Или ты им пользоваться не умеешь?       — Из него идёт тёплый воздух, — в тоне проскальзывает раздражительность, а когда Тони смотрит на Шерил, как на маленького глупого ребёнка — всё начинает раздражать вдвойне. — Если ты хочешь что-то сказать про персонал, то он уже здесь был. Кондиционер, к твоему пониманию, неисправен, так что открой окно сейчас же и немедленно выключи везде свет.       Тони начинает казаться, что шутки про Блоссом, связанные с вампирами — перестали быть шутками. Это уже начинает смахивать на неприкрытую реальность, чем на вымысел глупых коллег по работе.       — Чёрт, Блоссом, ты серьёзно? Видела, какой на улице сильный ветер? — Тони кивает в сторону окна: погода там и правда оставляет желать лучшего. Тёмные густые тучи явно не предвещают радужной и солнечной погоды, а сильный ветер дует так, что дерево возле парковки начинает опасно сгибаться. — Посмотри, сколько из-за твоего открытого окна на полу песка, — она показывает ладонью на пол.       — Тогда выключи свет, — Шерил, на самом деле, эта буря пока что вообще не пугает, несмотря на то, что она с юных лет ненавидит и боится такую погоду. — Он меня нервирует. И глаза режет.       — Лучше скажи, что тебя не нервирует, — Тони вновь отвлекается на телефон, и щёлкает пальцами по разделу «меню» на сайте ближайшего ресторана. — Здесь темно и если выключить свет — вообще ничего видно не будет.       — Щёлкай светом на своей территории, а здесь верни всё на место, — звучит слишком грубо, но слова обратно взять не получается. Да и вообще, когда это Шерил боялась показаться грубой перед Тони.       — Я нахожусь на нейтральной территории, так что если я хочу, чтобы здесь горел чёртов свет — он будет гореть.       — Это моё болото на целых два дня, –Шерил начинает на полном серьёзе выходить из себя, и у неё внутри всё холодеет, но есть вероятность, что это всё из-за холодного чая, который она выпила совсем недавно. — И я буду делать на территории своего болота всё, что захочу!       Они спорят по этому поводу ещё целых полчаса, и доходят до того, что начинают щёлкать выключатель по многочисленному количеству раз. Щёлкать до тех пор, пока одна из лампочек не мигает, а затем не перегорает.       Видят все Бога этого мира, Тони когда-нибудь воткнёт Шерил вилку в руку. Даже не в шею, потому что это может привести к смерти, и точно не в глаз, так как у неё нет цели сделать из неё пирата и причинить тяжкий вред здоровью, а вот в руку — самый лучший и безобидный вариант. ***

      Местность при тусклом свете фонарных столбов и луны простирается далеко — ровно насколько хватает взору. Облака на небе проходят чередой, закрывая луну тонкой пеленой, и практически всё небо заполняется мрачной темнотой.       Сильный ветер уже как несколько часов назад стих, и Тони, решив, что это замечательный шанс прогуляться перед сном и разобраться в своих мыслях — покинула душные апартаменты, мимолётно успев накинуть на себя чёрную толстовку на несколько размеров больше неё самой.       Хотя, на самом деле, сложно сказать, что в апартаментах было душно и невыносимо — там было холодно, как в самую промозглую погоду, ибо Шерил настояла на том, чтобы окно было обязательно открыто. Душно, скорее, потому что Блоссом для Топаз слишком сложная, ничего другого.       По пути она встретила своего коллегу Кевина и парня, имя которого она наконец-то спустя сутки узнала — Реджи. Тони вспоминает, как они, оплачивая услуги ежедневной уборки, невзначай предложили прогуляться по старой площади Монреаля, начиная с Дорчестер-сквер. Из банальной вежливости, конечно, пришлось согласиться и сделать вид, что её эта идея безумно радует, но на деле она отчасти была разочарована: покопаться в своей голове, к сожалению, точно не получится. Возможно, что это даже и к лучшему: Шерил уже достаточно вынесла мозг за вечер, начиная с лампочки и работающего телевизора, заканчивая на том, что Тони слишком громко хлопает дверью. Самобичевание точно может добить до конца.       Временами вздрагивая от холода, Топаз слушала разговор парней и смотрела вниз, пиная передней частью кроссовка попавшийся маленький камень.       Викторианские особняки и дома с террасами и железными лестницами образуют живописный контраст с современными университетскими зданиями из красного кирпича. На западном конце площади находится приятная пешеходная улица с бутиками и ресторанами, а на фоне тихо играет джаз, вперемешку с фолк-музыкой, и это звучит, как отголоски прошлого: будучи в раннем возрасте, мотивы именно такой музыки девушка точно слышала где-то, тем более — больше одного раза уж точно.       Когда они медленными шагами доходят до центра городской площади, то в глаза сразу бросаются уличные художники и торговцы цветами, которые продают свой товар вокруг статуи Генри Мура и других памятников — например, шотландскому поэту Роберту Бернсу.       –… удивительно, но в такое время здесь должны стоять конные экипажи, — Тони только сейчас вникает в суть того, что говорит Кевин. Это, наверное, долго не случилось, если бы парень не начал говорить на тон громче.       — Почему здесь должны стоять конные экипажи? — Реджи держит пустой стакан от кофе в руке и выглядит на полном серьёзе заинтересованным. — Сейчас почти девять вечера. Разве в такое время туристы ходят к конному экипажу?       — У многих в такое время только начинается бодрость, так что, да, сюда ходят туристы, — подтвержает Кевин, кивая головой. — Кстати, много времени назад, именно на этом месте находился овощной рынок. И сейчас, если подойди к Городской ратуше и свернуть на другую улицу, можно найти огромное количество торговцев.       — Откуда ты столько знаешь? — спрашивает Тони с нескрываемым удивлением.       — Он знает абсолютно всё, — Реджи показывает на приятеля большим пальцем, убедительно кивая головой, — я серьёзно. Прямо как живая энциклопедия!       — Ты снова преувеличиваешь, — вздыхает Кевин и поворачивает голову в сторону Тони, поясняя: — Я здесь был. А если говорить точнее — наша компания должна была заключить договор с канадскими инвесторами.       — Серьёзно? И как? — интересуется Тони. — Я ещё ни разу не слышала про сотрудничество с инвесторами из Канады.       — В том-то и дело, — усмехается Кевин, накидывая себе на голову капюшон, — они оказались придирчивы. Их не устроил наш опыт в реализации инвестиционных проектов да и в целом — многие другие пункты, — наступает тишина, прерываемая играющей музыкой на заднем плане, пока парень не заговорил дальше: — Почему-то мне кажется, что и в этот раз мы обязательно в чём-то провалимся.       — Мы подготовили хорошую клиентскую базу и успешное планирование продаж, почему ты так думаешь? — вмешивается Реджи, зачёсывая прямые чёрные волосы назад. — Я думаю, что ты зря так говоришь, приятель.       — Здесь очень строгие и предвзятые требования к сотрудничеству, поэтому, я немного волнуюсь и хочу заранее устранить все недочёты, — Кевин дёргает рукой, из-за чего его напарник Реджи чуть не роняет пустой сканчик.       Тони кажется, что где-то она это уже слышала, и Кевин начинает ассоциироваться с Шерил Блоссом. Топаз не знает, всё ли с ней в порядке, потому что ей полностью безразлично, что будет: её, конечно, обрадует, если она получит повышение на работе, но и если контракт с другой компанией провалится — она ни капли не расстроится.       — Ты напоминаешь мне Шерил, — в её голосе нет осуждения, скорее усмешка и непонимание. — У неё паника с тех пор, как мы сюда приехали, и она готовилась к понедельнику практически весь день. И кстати, собирается делать это ещё и завтра.       — Серьёзно? — проанализировав, спрашивает Реджи. — Зачем? Так же и двинуться можно!       — Она всегда была продуктивной, — Кевин говорит это, как самую обычную вещь, просто пожимая плечами. — Ничего нового.       — Чёрт, чувак, я знаю это, потому что уже имел с ней дело, — поясняет Реджи нехотя, и скачет взглядом с приятеля на Тони, приподнимая брови. — Но это уже жёстко! Как ты с ней живёшь, кстати? — он обращается уже к Тони и поворачивается к ней лицом, делая несколько шагов вперёд. — Твои нервы всё ещё целые?       — Ты преувеличиваешь, — говорит Кевин, и это больше похоже на сарказм, пока он не договаривает: — С ней вполне можно найти контакт, я это уже давно проверил!       — Всё ужасно, — Тони даже нет сил говорить, что Шерил Блоссом можно вытерпеть. Она слишком устала за этот вечер от её компании, так что поделиться своей «проблемой» с новыми напарниками — вполне неплохой вариант. — Мы успели поругаться за несколько часов раз шесть, и я ни капли не утрирую.       — И что вы не поделили? — спрашивает Реджи, и Тони кажется, будто она знакома с этими парнями не один день, а приличное количество времени. У неё всегда лучше всего получалось находить общий язык с парнями, чем с девушками, ибо женское окружение, по её мнению, точно не самое лучшее и искреннее.       — Сначала мы спорили, кто будет спать на кровати, — Тони загибает большой палец и на мгновение отвлекается на звенья, связывающие французские колониальные дома с небоскрёбами.       — На полном серьёзе? Мы с Кевом решили не устраивать проблему и спим на одной кровати, — Кевин давится воздухом, как только слышит это, и смотрит на своего болтливого друга почти осуждающе. — У нас даже зубная щётка пока что на двоих, потому что я забыл свою!       — Это мило, — кивает головой Топаз, сдерживая улыбку, — но думаю, что спать в одной кровати с Блоссом — максимально странно.       — Смотря для кого, — кофейный стаканчик отправлен в мусорный бак, и после этой фразы Реджи, Кевин, судя по его суровому взгляду, хочет отправить приятеля туда же.       — Не поняла, — прищурившись, говорит Тони. — Что ты имеешь в виду?       — Он как всегда говорит бред, который приходит в голову, — вмешивается Кевин, присоединяясь к диалогу. — Не обращай внимания. Так что у вас произошло ещё?       — По мелочам, — отвечает Топаз, наблюдая за тем, как Кевин всё ещё со строгостью во взгляде смотрит на друга, а затем выпрямляется, глядя вперёд. — Душный воздух, твёрдый диван, яркий свет и громкий телевизор.       — Звучит, как набор моей глухой бабушки, — Тони усмехается и суёт руки в карманы джинс, — но если без шуток, то можешь заваливаться к нам, если она окончательно сломает твой мозг, — Реджи переводит взгляд на Кевина, который согласно кивает и мило улыбается. — Я серьёзно, у нас куча свободного места, так что мы будем только рады!       — Какое гостеприимство, — всё ещё посмеиваясь, саркастично протягивает слова Тони.       — Просто ты классная и не похожа на всех этих офисных сплетниц, от которых голова всегда кругом, — Реджи отвечает честно и пожимает плечами. Тони он кажется забавным и начинает симпатизировать, как человек: она вообще уважает людей, которые не боятся быть не как все. Он смеётся, шутит, коверкает в своей манере слова — но ей именно это и нравится.       — Это взаимно, на самом деле.       Оставшееся время проходит довольно спокойно: они доходят до Китайского квартала, который не содержит практически ничего, кроме азиатских ресторанов, продовольственных рынков и мини-маркетов, наполненных людьми.       Тони поворачивает ключ в замочной скважине, только тогда, когда на часах уже двадцать минут двенадцатого. Немного взбодрившаяся после вечерней прогулки, она, сходив в душ, проводит часть ночного времени за просмотром старых американских шоу и ситкомов. ***       У Шерил очень чуткий сон: ей постоянно мешают машины за окном, ибо на ночь она его никогда не закрывает, пение птиц, звук газонокосилки и Тони Топаз. Последний пункт вообще мешает ей все два дня нормально жить, но конкретно в самый ответственный день — понедельник, в пять утра и одну минуту она мешает ей досыпать последние четыре часа, распевая на кухне песню из заставки «Бесстыжих», при этом противно понижая голос.       Блоссом пытается использовать старый проверенный способ: накрыться одеялом с головой, накинув на голову подушку, но и это всё напрасно: Тони настолько громко хлопает дверками кухонных шкафчиков, гремит столовыми приборами, шуршит пакетом из-под вчерашней еды и смотрит сериал, что даже это — полностью бесполезно.       Шерил хочется кричать в подушку и крушить всё, как халк — причём, на полном серьёзе, но сил хватает только на то, чтобы стянуть с себя одеяло, открыть глаза и приподняться, пытаясь разглядеть перед собой хоть что-то, прищуриваясь от ярких солнечных лучей.       Она принимает полулежачее положение, тянется к стеклянному столику и берёт почти пустой тюбик крема для рук. Кухонная перегородка спасает положение, но как только Тони выходит из-за неё, то тюбик крема почти сразу же летит ей в спину.       — И тебе доброе утро, Шерил, — Топаз фальшиво улыбается и борется с желанием накинуть подушку на голову своей коллеги прямо сейчас, избавив себя от двухнедельных мучений.       — Доброе утро?! Ты вообще в своём уме? — хрипит Шерил, ударяя рукой по одеялу. — Пять, мать его, утра. Тебе хватает совести шуметь, как у себя дома, и включать на всю громкость этот идиотизм?       — Я бессовестная, — просто пожимает плечами Тони. Вообще-то, в её планах не было устраивать с самого утра погром на кухне, но желание отомстить одолело: глупые порядки Шерил настолько вымотали, что громкий сериал и стук кухонных дверей — меньшее, на что была способна девушка. — И никакой это не идиотизм. «Бесстыжие» — это классика, а у тебя просто нет вкуса.       — Я заметила, что у тебя напрочь отсутствует совесть, — бурчит себе под нос Блоссом и ложится обратно, натягивая до шеи одеяло. — И присутствует безответственность. Нам, между прочим, вставать через четыре часа, не думала?       Тони хочется сказать, что ей абсолютно всё равно. Сон не приходит совсем никак, поскольку она выспалась на сутки вперёд, а ситуация со встречей — ни капли не беспокоит, по этой причине она молчит и двигается в спальную комнату, громко хлопая дверью.       Блоссом вертится практически всё оставшееся время: с самого начала от неудобства и твёрдости дивана, а потом уже от мыслей, которые заполняли до предела её голову. Спина болит так, что тяжело лежать на ней дольше десяти минут: очень вероятно, что это всё из-за того, что целое воскресенье девушка провела за ноутбуком.       Ей не даёт покоя практически всё происходящее: можно начать с ссор по мелочам, которые происходят практически каждые два часа. Шерил это отчасти забавляет и тешит её внутреннего эмоционального вампира, но третий день подряд он уже едва выдерживает эти мелкие перепалки.       Поэтому, немного подумав, Блоссом поднимается с дивана и идёт выполнять как можно быстрее утреннюю рутину, а оставшееся время посвящает долгим размышлениям и копанию в своём ноутбуке. По факту, они должны были сегодня поменяться местами — два дня пребывания Шерил на диване прошли, но так как на часах семь утра, Шерил, прислушиваясь к звукам в спальной комнате, старается понять, спит ли сейчас её коллега-соседка или нет. Очередной звук заставки из сериала вперемешку с тихим бормотанием — и Блоссом делает почти сразу же вывод, что Тони, всё-таки, не спит.       Она решает, что как бы ей не нравилось постоянно придираться ко всему — так больше дела обстоять не могут: впереди ещё две недели, за которые можно сойти с ума, если не объявить перемирие. Уверенность в своём плане поселяется в сознании Блоссом и она, соскочив с дивана, медленными шагами плетётся к спальной комнате. После трёх стуков в дверь, Шерил слышит тихое «заходи», и дёргает железную ручку вниз, держа свободной рукой ноутбук.       Тони стоит около зеркала в одном чёрном кружевном белье с выпрямителем для волос в руках, но, заметив появление Блоссом, она неслышно цокает языком, закатывает глаза, выключает выпрямитель и откладывает его в сторону, принимая нормальную позу. Она реагирует на появление своей коллеги так, словно ей шестнадцать, а её надоедливый родитель пришёл проверить режим и готовность домашней работы. Шерил никак не реагирует на это, только задерживает взгляд на широких плечах и тонкой талии, а потом — сразу же стыдливо отводит, смотря в стенку.       — Всё в порядке? — тактично спрашивает Топаз, приподнимая бровь. Блоссом на полном серьёзе удивляется, что её коллега, оказывается, может общаться без сарказма и вести себя нормально. — Снова отчёт по аудиту мотивации с рекомендации по ее оптимизации?       — Я не по этому поводу.       — Громкий сериал? Я снова случайно поставила свою мицеллярную воду на твою полку в ванной? — Тони уныло перечисляет все возможные варианты, смотря на своё отражение в зеркале. — Что на этот раз? — Шерил перед ней выглядит растерянно: она нервно кусает нижнюю губу, её скулы и кончики ушей становятся красными, возможно, из-за душного воздуха, а глаза бегают по всем углам комнаты.       — Я подумала и решила, что не смогу столько терпеть тебя и находиться в таком напряжении, поэтому…       — Съезжаешь? — с явным сарказмом спрашивает Тони, кидая многозначительный взгляд на коллегу. — Какая прелесть!       Топаз, на деле, задели слова о том, что Шерил её терпит: скорее, всё происходит наоборот, чем так. Будь на её месте кто-нибудь другой, маловероятно, что он смог бы выдержать целые сутки в обществе Шерил Блоссом.       — Ты можешь не перебивать меня? — рыкнула в конце Шерил то ли в шутку, то ли в серьёз, покачав осуждающе головой. — Я… Предлагаю заключить мирный договор. Точнее, я уже составила его часть на своём ноутбуке, так что тебе остаётся только ознакомиться с его условиями.       Пару секунд Тони на неё смотрит, как на поехавшую психопатку, а потом широко улыбается: будто Шерил несмышленый щенок, который гоняется по кругу за собственным хвостом.       — Ты серьёзно? — сдерживая в себе смех, спрашивает Топаз. — Договор?       — Тебя смущает, что он находится в электронном виде? — спрашивает Шерил с непониманием, словно ища ответ на вопрос где-то в углах комнаты. — Если тебя это не устраивает — я могу спуститься и воспользоваться услугами бизнес-центра. В печатном виде, кстати, даже будет лучше.       — Может, мы ещё его заверим у нотариуса? — Тони старается выдавить из себя всю серьёзность, и Шерил, кажется, на полном серьёзе верит: минуту стоит молча, раздумывая над дальнейшим ответом.       — Для тебя это необходимо? — Шерил держит ноутбук, а свободной рукой открывает его крышку, — если да, то стоит прямо сейчас записаться к публичному нотариусу, — она быстро щёлкает пальцами по клавиатуре, вбивая текст в поисковую строку.       — Чёрт, Блоссом, это же сарказм, — Тони цокает языком и закатывает глаза. — Шутка, каламбур, фарс — считай, как хочешь, — между ними наступает молчание, и Тони тянется за большой футболкой, натягивая её на себя. — Что у тебя там с этим договором? — Топаз вроде как немного смягчается, и у Шерил немного отлегает: напряжение уже не разрастается так сильно, как было с самого начала. Возможно, потому что кружевное бельё скрыто за объемной футболкой, растянутой вплоть до коленей.       Блоссом оживляется и по-хозяйски садится на край широкой кровати, подгибая под себя ноги. Пока загружается текстовый документ, она невольно рассматривает каждую деталь в комнате: её практически сразу начинают нервировать запутанные наушники на прикроватной тумбе, пачка открытых чипсов на кровати и бутылка минеральной воды на полу. Вспоминая момент, когда она делила комнату в студенческом общежитии с девушкой из Сан-Марино, здесь чисто и убрано до идеала, если закрыть глаза на мелочи — это точно не может не радовать.       Она подзывает Тони жестом к себе, когда на экране появляется текстовый документ с их «мирным договором», и немного отодвигается в сторону, чтобы её коллега могла сесть напротив.       Тони прищуривается и сосредоточенно читает каждый пункт с задумчивым видом, а в её голове, очевидно, начинается полная каша и месиво с самого первого предложения.       — Что значит, — Тони несколько раз перечитывает одно и то же слово, перед тем, как продолжить: — Что значит никакого «стега»?       — Больше никаких розыгрышей, — расплывчато отвечает Блоссом. — Ни майонез вместо крема для лица, ни липкие стулья, ни тапочки в пене для бритья, и даже ни…       — Я поняла, — нахмурившись, отвечает Тони, останавливая нескончаемый поток слов. — И вообще-то, это никаким боком не относится ко мне, потому что этим бредом занимаешься только ты.       Шерил хочет ответить и привести множество аргументов, что это вовсе не так, но Тони вовремя вытягивает указательный палец вперёд и продолжает ознакомляться с договором дальше, хотя, сложно сказать, что эта электронная бумажка похожа на договор, более правильнее будет сказать — правила, которые, опять же, придумала сама же Шерил Блоссом. Но Топаз читает следующие пункты, и в принципе, её пока что всё устраивает, за исключением второго номера, гласившего о том, что окно может быть открыто двадцать четыре часа в сутки.       Она останавливается на тридцать первом пункте, чувствуя, как в глазах неприятно рябит от яркого экрана и огромного количества букв. Из всего этого списка, ей нравится только распределение территории, прекращение ссор, запрет на нарушение личного пространства и возможность включать свет когда захочется. Остальное кажется таким ребячеством, что и читать не хочется: ей, в отличие от Шерил, абсолютно всё равно, на какую полку в ванной ставить шампунь, на какую громкость включать телевизор и в каком месте ставить обувь.       — Хорошо, — Тони кивает головой, а Шерил вздрагивает от того, насколько резко в тишине прозвучал голос. — Я согласна с этим бредом, — останавливаясь на последнем сорок пятом пункте, Топаз безразлично пожимает плечами и отодвигает от себя ноутбук. Какой-никакой бред, а вот создаётся один большой вопрос: как Блоссом успела написать такое большое количество текста за полтора часа и вложить в него хоть немного, но каплю здравого смысла.       — Я принесу бумажный экземпляр сегодня вечером, — Тони не сдерживается, чтобы не закатить глаза на все эти формальности, но всё равно сдержанно кивает. — А сейчас нам нужно собираться, ибо уже через два часа у нас встреча, — Шерил, закрывая крышку ноутбука, берёт его в свободную руку и разворачивается в сторону двери, покидая спальную комнату.       Тони лежит на кровати ещё несколько минут, подпирая голову рукой. За утро произошло слишком много всего, по крайней мере тот факт, что сама Шерил Блоссом предложила перемирие — уже удивляет и заставляет задуматься. Задуматься, что, может, всё не так плохо и отношения между ними если и не смогут наладиться, так быть нейтральными точно могут.