You Know I'm No Good

      Следующий день вызывает реакцию «кошмар и ужас». Утром обеим неловко: Шерил из-за того, что она во сне перетянула на себя их перегородку из подушек и пару раз закинула на Топаз случайным образом руку, а Тони просто неловко, потому что в её планах она должна была встать раньше, чем Шерил, а получилось так, что они проснулись практически одновременно. После долгих утренних сборов, они отправляются на очередную встречу, где проводят самые ужасные два с половиной часа — сегодня их «партнёры» настолько придирчивы и невыносимы, что к концу времени Тони едва выдерживает в такой напряжённой обстановке.       Покинув бизнес-центр, они облегчённо выдыхают, словно камень с души падает: Кевин и Реджи спонтанно предлагают сходить этим вечером в клуб в центре Монреаля, что вызывает восторг и поддержку этого предложения со стороны Топаз, а со стороны Блоссом — сплошное отрицание.       Через долгие уговоры она всё-таки соглашается на эту авантюру, пусть и с огромным нежеланием, но с чувством, что от коллектива она отрываться точно не хочет. И следующее, что является дополнением к «кошмару и ужасу» — это их вечерняя вылазка.              Шерил жалеет, что не умеет читать по губам, но всё же старается как можно скрытно смотреть на коллег, сидящих напротив.       Тони как всегда расслаблена: она легко покачивается, держит бокал с алкогольным коктейлем, делает неторопливые глотки и успевает реагировать на каждую реплику Реджи. Она часто наклоняется к нему и что-то говорит, не прерывая зрительного контакта, а затем хрипло смеётся, каждый раз поднимая голову. Блоссом успевает уловить момент, когда Топаз толкает парня рукой, а затем довольно слышно говорит: «Реджи, пожалуйста, хватит. Твои рассказы заставляют меня краснеть и смущаться».       Раздражает.       Шерил сжимает в руке бокал с испариной от холодного коктейля ещё сильнее, при этом нервно дёргая ногой. Она не может объяснить даже самой себе появление такой странной реакции: вполне вероятно, что отчасти она завидует белой завистью Топаз, что та может вести себя легко и расслабленно, даже после утренних рабочих неприятностей. Она пытается убедить себя, что другого варианта и быть не может.       Параллельно Кевин рассказывает про красивого курьера из пиццерии «Майкс», но Шерил всё равно больше половины не понимает и не слышит: возможно из-за громкой музыки, а возможно из-за того, что всё её внимание сосредоточено на Тони и Реджи напротив неё. Но она всё равно кивает, как самый хороший собеседник и время от времени вставляет однотипные фразы, поддерживая этим хоть как-то диалог.       Тони вытягивает руку с телефоном вперёд, и Реджи машет рукой в камеру, обнимая одной рукой Топаз за плечи. Они стараются перекричать громкую музыку, и Блоссом даже разбирает, что они несколько раз зовут кого-то по имени Вероника. Если бы Шерил не знала их, то обязательно бы подумала, что эти двое — пара.       От этих навязчивых мыслей становится так тошно и муторно, что девушка не выдерживает: прерывает рассказ Кевина и наклоняется к нему, предупреждая, что ей очень срочно нужно отойти и подышать воздухом, а потом как ошпаренная срывается с места, не глядя ни на эту сладкую пару, ни на Келлера — только себе под ноги.       Из-за яркого красного освещения и дыма повсюду — практически ничего не видно, кроме толпы людей в самом центре танцпола. Шерил старается пройти как можно аккуратней и от соприкосновения с чужими потными телами она морщится и выругивается под нос, сразу обещая себе, что несмотря на лёгкое опьянение, по приезде домой тут же отправится в душ и обязательно смоет с себя всё это.       Дышать становится легче, когда она открывает дверь и оказывается на улице. Даже здесь повсюду огромное количество людей: кто-то курит прямо у входа и разговаривает, кто-то покидает заведение, а кто-то наоборот — только идёт туда. Пахнет бензином и тяжёлым табаком, но Блоссом это определенно нравится: запах бензина она любит ещё с детства, а запах табака, хоть он и резкий — всё равно приятный.       Она наблюдает за всей этой суматохой и чувствует, как всё становится таким неважным и таким далёким. В конце концов, как бы это самовлюблённо не прозвучало — Шерил чувствует себя главным героем какого-то ситкома, а всё, что её окружает — массовка, не более того.       Ей хочется сорваться с места и пойти домой, но как бы там ни было, сегодня вечер пятницы, а Шерил не любит оставаться одна в пятницу. Обычно она берёт свою подругу Харпер и проводит всё время в её компании, абсолютно всё равно где: у неё дома, в баре, ресторане или каком-нибудь клубе. Конечно, она могла бы и сейчас вернуться и отрываться всё оставшееся время: найти кого-то на одну ночь и напиться до такой степени, что никаких воспоминаний от неудачных переговоров и следа не останется, но она абсолютно не уверена, что готова сегодня к одноразовому сексу и предстать перед Топаз не в самом лучшем и презентабельном виде.       От этих мыслей хочется курить до лёгкого покалывания в пальцах.       В заднем кармане джинс несколько раз вибрирует телефон, и Шерил, помедлив, отвлекается и перестаёт смотреть в одну точку, вытягивая телефон из кармана и снимая блокировку экрана. Зайдя в мессенджер, она видит одно сообщение от своей подруги Харпер, а второе — от Тони Топаз, отчего её глаза расширяются, а желудок пару раз делает сальто. Она глупо смотрит на её контакт: если гипнотизировать экран достаточно долго, то может показаться, будто он расплывается и исходит какой-то непонятной пульсацией.       Трясущимися руками Блоссом нажимает большим пальцем на диалог с коллегой и внимательно вчитывается в сообщение: Тони И куда ты ушла?       Шерил непроизвольно начинает сдавленно улыбаться экрану. Топаз заметила её отсутствие. Она подумала о ней и написала сообщение. От осознания, руки начинают трястись ещё больше, и Шерил это не на шутку пугает: она понятия не имеет, почему вообще стала проявлять волнение каждый раз, когда Тони отправляет ей сообщение не в общий чат, а в личный.       Блоссом твёрдо решает, что сдерживаться от курения больше не может, потому, не выходя из чата с Топаз, подходит к первому попавшемуся курящему парню и просит у него сигарету, а следом — поджечь её зажигалкой.       Шерил делает первую затяжку, и тут же её начинает подташнивать. Причём тошнота подступает мгновенно, только втянула в лёгкие первую порцию дыма — сразу начинает неприятно мутить.       Втянув в себя дым второй раз, девушка быстро набирает ответ: Шерил На улице. Около входа.       Блоссом выходит из чата и выключает телефон, убирая его обратно в задний карман. Не проходит и двух минут, как Шерил слышит знакомый голос за спиной, а оборачиваясь, видит пьяно улыбающуюся Тони Топаз. Её лицо быстро меняется, когда взгляд падает на сигарету, которую Шерил зажимает между двумя пальцами.       — Ты куришь?       — Курю, — ответила Шерил с какой-то грустью в голосе. Ответила, и сделала очередную глубокую затяжку. Она начинает заметно нервничать, когда Тони делает несколько шагов вперёд и встаёт рядом, убирая свои прямые волосы на другое плечо. Блоссом вообще не понимает, зачем та всегда выпрямляет их — когда последний раз удалось увидеть Топаз с волнистыми волосами, Шерил без всякого сарказма была в лёгком восторге.       — Мне всегда казалось, что ты пассивный курильщик, — Тони поворачивает голову и внимательно смотрит на профиль Шерил, уточняя: — И зачем?       — Просто нервничаю, — коротко отвечает Блоссом, исподлобья глядя на коллегу. — Мне это помогает справиться со стрессом.       Тони молчит некоторое время, переваривая один и тот же ответ, в попытках придумать то, с чего можно начать нормальный и адекватный диалог, но в голову, видимо, совсем ничего не приходит, и она вновь заинтересованно спрашивает:       — Почему же ты нервничаешь?       Шерил хочется огрызнуться и съязвить: сказать что-то грубое, что могло бы заставить Топаз перестать задавать вопросы и уйти, ибо Блоссом однозначно не устраивает, что в компании этой девушки она чувствует себя как-то странно и неуверенно, совсем не так, как бывает всегда с другими.       Но сил настолько нет, что она едва заметно закатывает глаза и на выдохе отвечает:       — Переживаю по поводу сегодняшней ситуации.       — Не воспринимай близко к сердцу, — Топаз пожимает плечами, наблюдая, как Шерил докуривает сигарету и бросает бычок в мусорный бак. — Я серьёзно: просто расслабься и отпусти эту ситуацию, –Блоссом эти слова мало как успокаивают: она по-прежнему нервничает, а с присутствием Тони — нервничает в два раза больше. — И нам стоит вернуться внутрь, всё-таки, нас ждут парни.       Последнее, что хотела сейчас Блоссом — это вернуться обратно и снова смотреть на то, как Топаз весело слушает истории, которые ей шепчет на ухо Реджи.       Прокашлявшись, Шерил неуверенно отвечает:       — Слушай, я не думаю, что могу вернуться.       — Ты плохо себя чувствуешь? — настороженно спрашивает Тони, вытягивая руку и разворачивая к себе Блоссом. От этого Шерил становится как-то неловко и волнительно, что она начинает теряться в своих словах, которые держала у себя в голове. — Голова болит от всего этого?       — У меня просто социальная батарейка на нуле и я не уверена, что вывезу лишний час в обществе, — Блоссом не понимает, почему она всё ещё стоит здесь и оправдывается, как школьница: была бы она трезвая, то точно послала бы всех к чёрту и молча ушла домой. — Поэтому, я, наверное, пойду в более спокойное место.       — Так дела точно не пойдут, — спокойно говорит Тони, но замечая, как Шерил хочет ей возразить и сказать что-то ещё — одним жестом просит замолчать. Она достаёт телефон из кармана джинс и что-то быстро на нём печатает, не обращая никакого внимания на то, что Блоссом сверлит её недовольным и раздражённым взглядом. — Подожди ещё минуту, — произносит Топаз и отходит в сторону, записывая кому-то голосовое сообщение.       Шерил начинает немного трясти, у неё дрожит челюсть то ли от холода, то ли от того, что Топаз заставляет её стоять и чего-то ждать, когда хочется уйти и закрыться в себе хотя бы на несколько часов, копаясь в своих мыслях. Она засматривается на проезжающие машины, витрины бутиков и даже не сразу замечает, как Тони возвращается и толкает её в плечо.       — Послушай, я не хочу тебя задерживать, — сразу начинает Шерил, вздрагивая от вечернего холода. — Давай я отдам тебе ключи от апартаментов и пойду? — Блоссом, честно говоря, не очень нравится эта идея: Тони умудряется терять свои вещи в доме, начиная с одежды, заканчивая на телефоне, который держит в своей руке. Поэтому, отдавать ей ключи — не самая лучшая идея, но это единственный вариант, так как у них ключи всего лишь на двоих.       — Мы идём, — Тони выделяет это «мы», повышая голос, а потом дополняет: — Ключи оставь себе, боюсь, что они у меня выпадут.       Ещё несколько мгновений Шерил стоит на месте, словно находится в прострации, а потом вытягивает лицо и приподнимает бровь, удивлённым тоном уточняя:       — В каком смысле «мы идём»?       — Я сказала парням, что «Зелёная Фея» ударила в голову и мне после неё очень-очень плохо, — наклонившись, говорит Тони. — Они, конечно, расстроились, но я всё равно уверена, что им сейчас точно не до нас, так что можно не переживать.       Шерил не знает, охарактеризовать ли это как очень добрый поступок или как непробиваемую тупость. Её феминная часть требует оправдать Топаз и заставляет задуматься, что та иногда может вести себя нормально и без сарказма, но другая часть кричит, что всё это странно и задаётся вопросом, почему и зачем та так сделала.       — Зачем ты это сделала? Если это из-за ключей, то я могу оставить их у себя. Просто скажи, когда вернёшься, я не буду закрывать дверь, — беспечно, как ей кажется, уточняет Шерил, хотя смотрит только себе под ноги.       — Мне всё равно на ключи, — Тони кивает Шерил на дорогу, показывая этим, что им нужно перейти на другую сторону, и продолжает: — Просто мне и самой, честно говоря, надоело сидеть там.       — И куда мы теперь идём? — спрашивает Шерил.       Блоссом идёт почти наравне с коллегой и смотрит на часы: скоро будет десять вечера, и с учетом того, что они куда-то идут на прогулку, от которой Шерил почему-то и не подумала отказаться, застрянут девушки точно до полуночи.       Тони это немного вводит в ступор: домой пока рано, ведь она уже настроилась на веселье, а их «скромная вечеринка» отменена. Топаз вообще не знает, почему она так спонтанно ушла с неё и сейчас идёт вместе с Блоссом в непонятном направлении, но точно знает, что после двух часов, проведенных здесь, у неё уже болит голова и накатывает сон, так что прогулка однозначно не помешает, хоть и в компании Шерил.       — Куда глаза глядят, — помедлив, отвечает Тони. — Но сначала нам нужно зайти в магазин. ***       Они заходят в супермаркет, и Шерил слышит, как в громкоговоритель объявляют о том, что через тридцать минут будет закрытие. Тони ускоряется и ходит из одного отдела в другой, а Блоссом ничего не остаётся, кроме как вздохнуть и идти следом.       — Чёртов Иисус, — Топаз останавливается, когда они оказываются в отделе шоколада, а затем поворачивается лицом к Шерил. Последний раз она была такая взбудораженная только утром, когда вокруг включился свет.       — Что ещё? — у Шерил голова гудит так, что и сил нет говорить Топаз о том, что ей стоит вести себя этично. — Почему мы стоим в отделе шоколада?       — Ты что, не заметила? Посмотри, — Тони показывает рукой на полку с киндер-сюрпризами, пока Шерил меланхолично смотрит на шоколадные яйца. По её мнению, в этом нет ничего удивительного, ведь это даже не какое-то уличное движение с отвратительным, а вот блогер из Топаз вышел бы явно ужасный: показывала бы всем белок на дереве, пока сзади неё горело всё вокруг — как в типичных комедиях про неуклюжих неудачников.       — И что дальше?       — Это киндеры, Блоссом. Я не видела и не ела их лет шесть! — Тони подходит ближе к стеллажу и разглядывает разные ячейки с шоколадными яйцами. — Здесь есть с принцессами! — глаза загораются, и Тони вытягивает руку и толкает Шерил в плечо, привлекая к себе внимание.       — И что в этом такого? — Шерил относительно интересно, потому что игрушки-принцессы — звучит солидно, но и одновременно безразлично: из-за того, что в США запрещено продавать подобные шоколадные яйца практически с самого их появления, она и не знает, какие эти сюрпризы на вкус, ибо даже бывая в других странах, никогда их не пробовала.       — Что в этом такого, что в этом такого, — передразнивает её Топаз, неприятно понижая голос. — Это же, блин, целое событие! Мы обязаны их купить, понимаешь?       — Это очень глупо и по-детски.       — Боже мой, — Тони тяжело выдыхает воздух и поднимает голову вверх, пару секунд рассматривая потолок с яркими большими лампами, затем возвращается в прежнее положение, с укором глядя на коллегу: — Пожалуйста, скажи, что ты делаешь вид, что включаешь зануду, но на самом деле понимаешь всю значимость происходящего.       — Я не вижу здесь никакой значимости, — Шерил складывает руки на груди. — Это просто самый обычный шоколад.       — Это не самый обычный шоколад! В нём есть игрушка. А вот в этих киндерах, — Тони снова поворачивается к стеллажу с шоколадными яйцами, указывая на них большим пальцем, — в этих — диснеевские принцессы!       — Если захотеть, то можно купить точно такие же фигурки и они, кстати, будут гораздо больше и лучше.       — Да ты не понимаешь! — почти с отчаянием произносит Тони и размахивает руками. — Просто взять и купить фигурку принцессы — неинтересно. Гораздо лучше покупать эти яйца и волнительно открывать их, надеясь увидеть там своего любимого героя, — Шерил слушает долгую речь коллеги с интересом, на мгновение начиная думать, что это и правда очень замечательно, но потом она вспоминает, что они, как-никак, взрослые люди.       Топаз опускает взгляд в пол, затем продолжает:       — Вот скажи: какая твоя любимая диснеевская принцесса?       — Ариэль, — без раздумий отвечает Шерил. — И ещё Белоснежка, — дополняет Блоссом, но наблюдая, как в ужасе расширяются глаза и поднимаются брови Топаз, она тут же хочет вернуться назад и забрать свои слова обратно.       — Ты на полном серьёзе это говоришь? — недоверчиво уточняет Тони, сдерживая себя от желания начать эмоционально размахивать руками. — Белоснежка же самая стрёмная из всех принцесс! Ты вообще видела, какая Жасмин? Она самая лучшая из всех!       — Лучшая? — усмехается Шерил. — Твоя Жасмин встречается с бродягой, который разговаривает с ковриком и летает на нём, а мои принцессы реально соответствуют статусу, — Блоссом, на деле, тоже очень нравится Жасмин и сам мультфильм, но это принцип: если бы Тони не осудила её выбор, то она ничего и не сказала бы.       — Вообще-то, он не бродяга, а весёлый и добрый парень, который помогает всем подряд!       — Он вор, а не весёлый парень! А у моих принцесс нормальные принцы, — Шерил действует по принципу, что лучшая защита — это нападение, и это изрядно выводит из себя её коллегу.       — У Ариэль из друзей только упоротая рыбка Флаундер и накуренный лобстер! Я не говорю про Белоснежку, которая живёт в обществе семи гномов. А это, между прочим, сюжет явно не для диснеевских сказок.       — Это не лобстер, а краб!       — Да наплевать, краб он или лобстер! У Жасмин вообще крутой тигр-охранник и попугай, а не говорящие странные рыбы!       Тони замолкает, когда замечает пожилую женщину справа от неё, взгляд который весьма вычурный и ошеломленный. Наверное, Топаз так же смотрела бы на двух психопаток, спорящих, кто из принцесс Диснея лучше.       До каждой доходит смысл и вся абсурдность этого детского спора, и сначала они молча смотрят то на друг друга, то на милую старушку. Промолчав минуту, Тони тяжело вздыхает и говорит:       — Давай просто останемся при своём мнении и признаем, что самая странная принцесса из всех — Тиана.       — Ладно, ты права, — пожимает плечами Шерил. В ней борется желание начать новый спор с Топаз по поводу расизма и Тианы, но здравый смысл останавливает её. — Может, мы уже пойдём отсюда? Супермаркет совсем скоро закроется и знаешь ли, я не очень хочу проторчать здесь всю ночь.       — Это как «Ночь в музее»? — усмехается Тони и берет два киндер-сюрприза с полки. Перед тем, как окончательно уйти из этого отдела, она несколько раз трясет шоколадные яйца возле уха.       — Зачем ты их трясёшь? — озадаченно спрашивает Шерил, подходя ближе к Топаз. — Что это вообще даёт? Оттуда что, начнёт играть Трэвис Скотт и скажет, какая лежит принцесса?       — Многие говорят, что если потрясти шоколадное яйцо, то можно определить, какая там именно игрушка. Точнее, если большая — она гремит не так громко, как маленькая.       Шерил ничего не понимает, но всё равно кивает и идёт следом за Топаз. Почему-то, они идут не на кассу, а в сторону алкогольного отдела, и это начинает ещё больше настораживать и напрягать.       — И зачем мы туда идём? — Блоссом уже на полном серьёзе жалеет, что ответила на сообщение Топаз: не будь этого, сидела бы сейчас дома и пила зелёный чай, наслаждаясь приятной тишиной.       — Слишком много вопросов за каких-то двадцать минут. Мы идём за вином, — Топаз заворачивает в отдел с алкоголем и её глаза начинают в прямом смысле бегать от такого количества выбора.       — Мы наконец-то идём домой? Слава Богу, — Шерил оживляется и даже немного улыбается. Гулять, конечно, хорошо и очень полезно, но её усталость и опустошенность из-за неудачной встречи с партнёрами не позволит сделать это нормально и без нервов.       — Кто сказал, что мы идём домой? Вино, между прочим, и на улице открыть можно, — Тони берёт бутылку белого вина с полки и поворачивается к Шерил, намереваясь пойти к кассе и оплатить покупки.       — Ты издеваешься? Как ты собираешься открывать вино на улице? — Блоссом понятия не имеет, каким образом её коллега вытащит пробку из вина, а к тому же, она не знает, как и где его можно пить на улице.       Для неё это что-то странное и непозволительное, выходящее за рамки и нарушающее собственные правила.       — Увидишь.       Они идут на кассу и расплачиваются. Шерил радуется, что здесь нет большого количества людей, а ещё больше радует, что нет надоедливого кассира, требующего купон.       Бутылку Тони крепко сжимает в руке, а второй — неосознанно берёт Блоссом за кисть и бодро идёт в сторону выхода.       Шерил теряется и даже не спрашивает, куда это они собрались — просто старается быстрее перебирать ногами, чтобы поспевать.       На улице ещё прохладней, и Блоссом, шмыгая носом, спешит вытянуть руку из хватки и потереть ладони от холода.       — Кто вообще так одевается? Пляж что ли? — Тони смотрит на неё с сочувствием, а Шерил сначала вздрагивает, а потом поднимает голову, глядя с укором: Топаз и сама-то одета не тепло, тонкая объемная рубашка явно никакой роли не играет.       — Знаешь ли, я не планировала ходить по городу поздним вечером, — цокает она. — И вообще, куда мы идём сейчас? Ты же не собираешься пить своё вино прямо здесь?       — Не собираюсь, — Тони закатывает глаза: естественно, в её планы не входило пить вино прямо на главной площади города, потому что пару дней назад она случайно наткнулась на статью о том, что, оказывается, это строго запрещено в Монреале. — Мы можем пойти на крышу, — уверенно продолжает девушка.       — Чего? — Шарил напрягается и переводит тяжёлый взгляд с ботанического сада на Топаз и обратно. — Какая крыша, чёрт возьми? Тебе правда твоя фея в голову ударила? Это небезопасно!       — Боже, не занудствуй хотя бы один день, прошу тебя, — Тони пьяно улыбается и снова берёт Шерил за запястье, — давай, пошли. Вчера мне рассказала об этом месте Грейс — наша соседка, если что. Это место полностью безопасно и оборудовано, так что можешь не бояться, что я тебя сброшу.       — Я сама тебя сброшу с этой крыши, если что-то пойдёт не так, — бубнит себе под нос Шерил, но всё равно не противится и идёт наравне с Тони.       — Значит ты согласна? Мы идём? — посмеивается Тони, перекладывая бутылку в другую руку. — Иначе у меня сейчас растают киндеры, и мы не успеем их съесть!       — Мы? — не то что бы Шерил удивляется, но она слышит это интересное «мы» уже неизвестно какой раз за вечер, и это даже немного забавляет и заставляет улыбнуться.       — Да, мы, — Тони сначала замолкает и кидает на Блоссом выразительный взгляд — та смотрит на неё с непониманием, из-за чего Топаз продолжает: — Я же купила два киндер-сюрприза — тебе и мне. Только, пожалуйста, не начинай сейчас лекцию о том, что этого не надо было делать и ты не будешь, — она подсознательно знала, что Шерил начнёт говорить об этом, потому сразу решила избежать этих часовых высказываний.       — Я не хочу сейчас ничего есть.       — Значит съешь потом, ничего страшного, — Тони останавливается на месте, достаёт из заднего кармана телефон и включает навигатор. Несколько минут она озадаченно листает карту и пытается понять, как правильно ориентироваться, а потом блокирует телефон и убирает его обратно, кивая головой в сторону другого переулка: — Нам нужно идти туда.       Нельзя сказать, что оставшееся время, пока девушки добираются до нужного места, они ведут высокоинтеллектуальные беседы. Говорят про Кевина и Реджи, странную и непонятную моду, Шерил часто смеётся над тем, как у Топаз заплетается язык и щурятся глаза от света фонарных столбов.       В конечном итоге, они выходят на две большие дороги, которые представляют собой основу с узловатой и густой, подобной лабиринту, сетью узких улиц. Пристально вглядываясь, можно разглядеть целый хаос строений из массивных зданий. Минуя несколько бутиков, Тони останавливается возле обычного жилого дома с лестницей на улице.       Здесь на полном серьёзе так красиво, что Шерил замирает на минуту от восторга, даже несмотря на достаточно грубый и мрачный фасад дома, широкие квадратные окна с каменными переплётами. Всё это вывозят рядом установленные статуи, благодаря которым кажется, что готический стиль неплохо выглядит.       Оказавшись на крыше через пять минут, Блоссом понимает, что Тони и правда не соврала: здесь на самом деле очень чисто, не валяется мусор на каждом шагу и правая сторона крыши оборудована достаточно неплохо и вполне прилично. Почти у самого края — стена, а около неё — жалкая пародия какой-то высокой лавки. Это конечно не солидная смотровая площадка в Лондоне, где открываются виды на весь город, устраиваются занятия йогой и люди угощают друг друга дорогим алкоголем, но тоже выглядит не так плохо и печально, как могло бы быть.       Шерил проходит вперёд и усаживается на эту лавку, удивляясь тому, что у неё ноги практически не достают пола, если сесть ровно. Тони ставит бутылку на землю и просит у Шерил ключи. Блоссом сначала смотрит на неё с подозрением, но всё равно протягивает ключи от их апартаментов.       Шерил, пока Топаз делает что-то странное с бутылкой вина, берёт один киндер-сюрприз, который Тони выложила из кармана и положила на лавку. Услышав шуршание упаковки, Топаз отвлекается и просит Блоссом открыть и её шоколадное яйцо. По итогу, ни Жасмин, ни Ариэль с Белоснежкой там нет: Шерил попадается Золушка, а Топаз вообще Аврора. Они обе расстраиваются до такой степени, что обещают вернуться в этот магазин и найти там нужных принцесс любой ценой.       Тони втыкает ключ с узким кончиком в край пробки и начинает его прокручивать, вытягивая пробку. После трёх неудачных попыток вытащить пробку из бутылки — у Тони всё получается, отчего она светится, как золото цыганского барона, запрыгивая на лавку вместе с открытой бутылкой вина.       — Ты в курсе, что могла испортить ключ? — неуверенно произносит Шерил, будто бы и сама сомневается в своих словах. — Это было странно.       — Странно открывать бутылку с помощью кроссовка, а это вполне адекватный способ, — объясняет Тони. — И даже быстрее, чем штопором.       — Такое возможно? Я говорю про кроссовки и бутылку, если что.       — Да, — Тони подносит бутылку к губам, а потом опускает её между своих коленей. — Мне рассказал об этом Свит. Нужно поместить бутылку дном в кроссовок, почти над пяткой, а потом несильно ударить этим по стене.       Шерил усмехается и закатывает глаза.       — Что за глупость? Она же разобьется, а потом испортится обувь.       — Тут просто главное не переусердствовать, — поясняет Тони, опираясь рукой на лавку. — Когда пробка выйдет хотя бы наполовину, то нужно просто достать бутылку и вытащить до конца.       — Это странно.       — Возможно, — пожимает плечами Тони и вздыхает, снова отпивая из бутылки — чуть-чуть, чтобы во рту просто остался горький привкус. Взглянув на Шерил, она протягивает бутылку и спрашивает: — Будешь?       Судя по лицу, Блоссом сначала либо не понимает, либо размышляет над тем, стоит ли согласиться и взять бутылку. Тони через секунд десять ставит бутылку снова между коленей и говорит:       — Извини, забыла, что ты очень брезгливая.       Вообще-то, Шерил никогда не считала себя слишком брезгливым человеком: помнится, она даже несколько раз пила из одной бутылки с Реджи, а это уже неплохой показатель того, что как таковой ненормальной брезгливости у неё нет. Она смотрит ещё минуту на колени Топаз, а потом протягивает руку и выхватывает бутылку, берётся за горлышко одной рукой и делает сразу несколько глотков. Тони смотрит на неё с каким-то изумлением, а потом вовсе отводит взгляд, глядя в другую сторону.       Поначалу между ними неловкость, но постепенно она исчезает — Шерил заметно расслабляется, её кожа приобретает особенную чувствительность, даже чувствуется, как дует ветер — чересчур приятно обдувает шею и спину, а вместе с Блоссом — расслабляется и Тони. Они говорят об утренней встрече, обсуждают некоторых своих коллег и одновременно удивляются тому, что вместе испытывают к ним одинаковую неприязнь и презрение. Это всё плавно перетекает в тему их взаимоотношений, и не сказать, что Топаз удивляется, когда они доходят до этого: она и сама-то является инициатором этого разговора, так что удивляться точно нечему.       — Почему мы стали так относиться друг к другу? — спрашивает Тони, разворачиваясь всем телом к Блоссом.       — Ты разве не помнишь? — Шерил удивляется и тянет руку, чтобы взять бутылку вина.       — Совсем не помню, — Тони ни капли не врёт и ничего не скрывает: она и правда не помнит, с чего началась эта «вражда». Ей вообще изначально казалось, что всё это началось без какого-либо повода, но судя по тому, как сейчас отреагировала Шерил — у них действительно произошёл какой-то момент, изменивший всё.       — Очень странно, ведь инициатором всего этого — была ты.       Топаз почти неловко давится воздухом, ведь чего она на самом деле не ожидала услышать, так это того, что, оказывается, она и является причиной всего этого.       Прокручивая в голове все моменты, которые произошли полтора года назад, она вспоминает ровным счётом ничего: приход Блоссом, её стажировка, необоснованная неприязнь и повышение, из-за которого эта самая неприязнь стала ещё хуже, чем была — это всё, что чётко отпечаталось в памяти.       — Не поняла, — Тони качает головой из стороны в сторону, вконец рестерявшись. — Почему это я была инициатором? Изначально, между прочим, я была нормального о тебе мнения.       — Но при этом ты говорила Скарлетт о том, как ненавидишь эту рыжую, — без преувеличения цитирует её слова Шерил, и Тони настолько в шоке от этих слов, брошенных так резко, что не понимает всё ещё больше. — Я узнала об этом чисто случайно. И мне, честно говоря, было тогда так обидно, — исходя из серьёзного тона, Блоссом говорит то, что думает, не прибегая к сарказму или каким-то язвительным придиркам — это буквально добивает Топаз, что она ощущает себя персонажем мультфильма, у которого челюсть падает прямо до самого пола. — Мне на полном серьёзе было неприятно, ведь это был мой самый первый месяц работы в этой компании, и всё без этого каждый день ужасно давило. После этого, — Шерил делает глоток вина из бутылки, медленно растягивая слова: — Я чувствовала себя, как не в своей тарелке. Знаешь, всегда задавала себе один и тот же вопрос: «Что я снова сделала не так, что меня ненавидят люди в самый первый месяц». Копалась в себе днями напролёт, а потом твёрдо решила, что нужно вести себя иным образом. В конечном итоге, получилось вот это.       — Но я не ненавидела тебя, Блоссом, — перебивает её Тони, всё ещё переваривая в себе сказанное — и пытаясь сопоставить в себе последовательность всех событий. — Не знаю, что тебе наговорили, но я говорила не о тебе!       Неловкость и тишина между ними возрастает, потому что Шерил откладывает бутылку в сторону и начинает смотреть сверху вниз.       — Что значит «говорила не о тебе»?       Тони закатывает глаза.       — То и значит. Не знаю, помнишь ты или нет, но на то время на месте нынешнего специалиста по ассортименту товаров работала Лоурен. Она настолько вела себя отвратительно, что её не любил почти весь состав маркетингового отдела. Я помню, как она запорола мне целых два проекта, и я говорила Свиту, как ненавижу эту рыжую, — Тони вздыхает и вытягивает ноги, опираясь на стену и глядя куда-то вперёд. — Это был единственный момент, где я открыто высказывалась о своей ненависти к кому-то. Не понимаю, каким образом этот разговор услышала Скарлетт.       — Получается, — произносит Шерил, глядя на собственные руки и слабо усмехаясь, будто сама над собой, — если бы этого не произошло, то между нами не было бы этого всего? Дело было просто в том, что Скарлетт неправильно поняла услышанное? Серьёзно?       — Наверное, да, — Тони частично не понимает, почему Шерил всё это время молчала и изначально не разъяснила этот момент лично, но с другой стороны задумывается, что и сама, скорее всего, сделала бы так. — Но я не могу себе представить, как мы могли бы общаться иначе. Типа, я имею в виду, как мы общались бы без твоего громкого «как же ты раздражаешь меня, Топаз», — Тони старается произнести эти привычные фразы в агрессивной манере своей коллеги, что заставляет Шерил сначала шутливо закатить глаза, а потом тихо рассмеяться.       — Тебе нравится, когда я говорю о том, как ты меня раздражаешь?       Тони поворачивает голову и невинно хлопает ресницами, но её губы пробивает улыбка.       — У меня нет никакого фетиша на это, но я говорила о том, что не могу себе представить наши отношения, ну, в нормальном виде, — терпеливо объясняет Тони, и Шерил с усмешкой наблюдает за её попытками сложить из слов нормальные предложения. — Думаю, ты понимаешь, что я хочу до тебя донести.       — Понимаю, — спокойно говорит Шерил, подтверждающе кивая головой. — Я понимаю, что со мной порой бывает невозможно и…       — Порой, — прерывает Тони, с сарказмом протягивая слово.       — И тяжело, — продолжает Шерил, не обращая никакого внимания на комментарий Топаз. — Я часто спрашиваю сама у себя: «Как меня вообще терпят окружающие?».       Тони молчит и внимательно слушает монолог Шерил: сам факт, что Блоссом сегодня слишком откровенно говорит о том, что думает — уже пугает и настораживает.       Это странно, непривычно и очень необычно, но Топаз старается не думать об этом, а пользоваться моментом, когда Блоссом ведёт себя и разговаривает, как обычный и спокойный человек, хоть это и происходит из-за влияния алкоголя.       — С самых первых дней я думала, что ты не сможешь вытерпеть и дня со мной здесь, — выдыхает Шерил удивлённо и дополняет: — До последнего момента казалось, что ты сделаешь всё, чтобы съехать, даже если придётся жить вместе с этими двумя, — Блоссом сама не зная почему морщится, как только упоминает Реджи и Кевина в разговоре.       — Ты плохо меня знаешь, — хмыкает Тони и самодовольно улыбается, — и плохо знаешь мои нервы.       — То есть, тебя это ни капли не раздражало?       — Смотри, попытаюсь объяснить на пальцах, — Тони зачем-то поднимает руки и разглядывает свои пальцы, будто это не было сказано метаморфично, а потом вздыхает и смотрит на Блоссом внимательным взглядом. — Вот ты постоянно говоришь: «Бла-бла-бла, как же меня бесит твоё громкое дыхание, Топаз, бла-бла-бла», а меня это не раздражает. Я просто начинаю про себя думать: «О Боже, опять она бубнит», это всё пролетает мимо меня, и я забываю про твои придирки сразу же через полчаса. Может, для тебя это плохо, не знаю. Я понимаю, что тебя бесит, как я дышу, но меня же это никак не нервирует.       — То есть тебя это никак не обижает и не раздражает? — недоверчиво уточняет Шерил.       — Мне абсолютно всё равно. Не знаю, но мне кажется, что за эту неделю у меня уже выработался иммунитет на тебя, — Тони дёргает Шерил за плечо и кивает на бутылку вино, как бы спрашивая, будет ли она ещё или нет, на что Блоссом отрицательно мотает головой и морщится. — И на твои правила, кстати, тоже.       — Ты их всё равно не соблюдаешь, — насмешливо хмыкает Шерил, болтая ногами. — Закрываешь окно и включаешь на всю громкость свой странный сериал.       — Я закрыла сегодня окно, потому что с утра был сильный ветер, — вообще, тут Тони даже не юлит: она, собственно, и проснулась от холода и сквозняка в спальной комнате. — Так и продуть может.       Блоссом пожимает плечами, и они замирают в тишине, при которой каждая погружена в свои мысли: Тони не знает, о чем думает Шерил, но та почему-то смотрит в одну точку и улыбается, из-за чего Топаз не может сдержать себя и улыбается тоже.       Топаз поворачивает голову, с восхищением глядя на старые дома из камня и красного кирпича — стандартные дома обычных людей с внешними железными лестницами, ведущими на верхние этажи, для экономии места внутри самого дома. Это хоть и выглядит старо и мрачно, всё равно имеет свою атмосферу и выглядит достаточно красиво, точно несравнимо с привычными серыми небоскрёбами.       С высоты кажется, будто город представляет густую странную сеть перепутанных улиц. Если слегка приподняться, то можно сразу разглядеть две параллельные улицы, тянувшиеся беспрерывно, без поворотов и почти по прямой линии; а если посмотреть на другую сторону — всё напоминает своеобразный лабиринт: начиная с маленьких домиков с расписным фасадом, каменными креплениеми и низкой аркой, а заканчивая на том, что виднеется ботанический сад с тематическими зонами и ораторий Католической церкви, находящийся на горе.       — Помнишь, как я обклеила твою машину двусторонним скотчем? — Блоссом не сдерживается и нарушает молчание первая, улыбаясь вплоть до морщин. Тони отвлекается от своих наблюдений, опираясь одной рукой на подобие лавки. — Это было забавно…       — Ни капли не забавно, — Тони бубнит почти себе под нос, отводя глаза, — я помню, как стояла на парковке и пыталась снять его. Он ужасно прилипал к моим рукам и оставлял после себя следы на стекле. Мне пришлось в тот же вечер пользоваться услугами мойки машин.       — Ты преувеличиваешь, — машет рукой Блоссом. — Этот скотч не должен был оставить следы после себя.       — Но он оставил, и когда я приехала на автомойку — на меня смотрели, как на сумасшедшую, ибо не могли отмыть стекло от этого дерьма целый час.       — Ладно, признаю, что это было слишком. Даже ситуация, когда я подменила твой отчёт за полгода и напечатала десять страниц с текстом песни Рианны — была не такая жестокая, как эта, — Шерил явно пытается скрыть улыбку, но ей буквально хочется рассмеяться до боли в животе от этой драматичного лица Топаз — в начале разговора она была настроена серьёзно, но сейчас точно не выдерживает.       — Зато я отомстила тебе и потом помыла твоё место хлоркой, — самодовольно произносит Тони.       — Это была ты? — Шерил, не выдержав, пинает своей ногой Топаз по щиколотке — та подпрыгивает и толкает её рукой в плечо, делая своё лицо ещё больше драматичней. — Всё это время я думала, что это были уборщики! Я, к твоему понимаю, сидела дома практически неделю с невыносимой аллергией!       — Я не знала, что это будет настолько серьёзно, — Тони пытается оправдаться, мрачно глядя на попытки Шерил в очередной раз пнуть её ногой. — Я думала, что ты просто пару раз поворчишь и чихнёшь, но никак не более.       — У меня был жуткий насморк, постоянный зуд и тошнота, — Блоссом морщится, вспоминая дни, когда она мучалась от аллергии на хлорку: это больше напоминало восьмой и девятый круг ада, чем простую аллергическую реакцию. — Я просидела из-за этого целых четыре дня дома!       — Я бы на твоём месте радовалась такому отпуску, — Тони заметно поникает: осталась практически одна неделя пребывания в Канаде, а это означает, что совсем скоро нужно вернуться в Лос-Анджелес и жить скучной, рутинной и убийственной жизнью, пытаясь выдавить из себя последние силы, чтобы подняться с кровати и поехать на работу в офис. — Кстати, — Топаз оживляется и невзначай спрашивает: — Я тут давно думала и всё никак не решалась спросить у тебя одну вещь. Почему именно работа в офисе? Мне всегда казалось, что ты, вроде как, слишком смышленая для этой офисной и рутинной дряни.       — У меня к тебе встречный вопрос, — Шерил резко переводит всё внимание с себя на Топаз, приподнимая бровь. — Я слышала от кого-то, что ты занималась раньше чем-то другим. Не знаю, что именно…       — Курсы дизайна, — у Тони немного заплетается язык, но она всё равно старается говорить адекватно и нормально: — Я планировала крутиться в этом направлении очень много времени назад.       — Да ты шутишь! Серьезно? Курсы дизайна? — Шерил удивляется так искренне и по-настоящему, что Тони даже не может сохранять нейтральное выражение лица. — И что ты там делала?       — Как что? — уточняет Тони. — Обучалась дизайну. На самом деле, там очень много тонкостей, но тебе, вероятно, будет скучно слушать это. Так что предлагаю поговорить о твоих интересах, кроме буллинга в мою сторону, — Тони усмехается и надеется, что Шерил подхватит, закроет эту тему и плавно начнет рассказывать что-то про себя, но та лишь смотрит так укоризненно, из-за чего Топаз думает, что вновь сказала что-то, да не так. — Почему ты так отреагировала?       — Если я спросила, что ты делала, значит мне интересно это, иначе бы я просто промолчала, — Шерил старается придать своему тону серьёзность и строгость, но глядя на Топаз, ей становится ещё веселее и она не сдерживается, усмехаясь и возвращаясь к своему вопросу: — Ну так что?       — Меня пугает, что сейчас ты слишком разговорчивая, — Тони перестаёт широко улыбаться и лишь слегка приподнимает уголки губ — и аккуратно поправляет волосы на плече. — Где твоё любимое: «Как же ты меня раздражаешь, Топаз». Знаешь, я уже начинаю думать, что ты нашла себе нового врага и отрываешься на нём. Мне стоит начать злиться и ревновать?       Шерил закатывает глаза.       — Топаз, ты можешь хотя бы сейчас разговаривать серьёзно? Я же и правда без сарказма интересуюсь. Давай, я жду твою душераздирающую историю об этом.       — На самом деле, ничего такого серьёзного и нет. Если начинать с предыстории, то с самого раннего детства у меня был дикий интерес ко всякому этому дизайну, ибо моя мама работала и до сих пор работает в этой сфере. Когда я была маленьким ребёнком, то она часто брала меня к себе на работу, а будучи подростком — каждый четверг в её отсутствие бегала к ней в «мастерскую». Когда мне исполнилось… — Тони резко замолчала, вытягивая руку вперед и загибая пальцы, — двадцать один… Нет! Двадцать два! Мне было двадцать два, и мама предложила пройти курсы дизайна в Майами, так как поступать в другой университет, к большому сожалению, уже не было смысла.       — Почему же не было? Многие в таком возрасте поступают в другой университет, разве нет?       — Я считала это бессмысленным и глупым, в принципе, с годами ничего и не изменилось. Так вот, — Тони возвращается к своему рассказу и на секунду замолкает, вспоминая, на чём именно она остановилась. — Помимо того, что я прошла курсы дизайна продолжительностью в двенадцать недель, по окончанию мне сразу предложили дополнить их.       — Что значит «дополнить»?       — Три месяца итальянского языка. Я помню, как мне сказали, что-то вроде: «Курсы итальянского языка — неотъемлемая часть в моде штатов, и вообще, всё это имеет глубокую связь между сектором класса люкс и индустрией моды». Если быть честной, то это единственное, что было сделано не зря.       — Почему единственное? Разве курсы дизайна были бессмысленными?       — Ты права, — Тони кивает, но затем на озадаченный взгляд Шерил незаметно отвечает: — Всё, что мне преподавали там, я уже давно знала. Осваивание техники правильного раскроя, комплексные меры по созданию коллекции, искусство скетчинга и иллюстрации — всё это было прекрасно знакомо, потому что часто получала опыт со стороны, опять же, моей мамы.       — Тебе очень повезло с мамой, — Тони на это пожимает плечами, перебирая в своей руке кольцо. — Курсы в Майами — это действительно очень здорово и солидно. Тогда… Почему сейчас ты сейчас работаешь в офисе, а не крутишься в этой сфере?       — Это долгая история, — Тони пожимает плечами и тянется к бутылке, хватаясь за горлышко и допивая остатки вина.       — У тебя вообще бывают короткие истории?       — Не бывают, — усмехается Тони и ставит пустую бутылку на лавку обратно. — Но если серьёзно, то мне просто надоел её контроль. Не знаю, понимаешь ты меня или нет, но меня буквально душила её какая-то «слежка», — Топаз показывает кавычки в воздухе, глядя Блоссом в глаза. — Она постоянно говорила мне, что правильно, а что нет — это жутко раздражало и выводило из себя.       — Я тебя понимаю, — Шерил кивает головой и поправляет топ на груди, — тяжело, когда кто-то контролирует все твои действия. Возможно, что я работаю здесь практически по точно такому же поводу, полтора года пытаюсь доказать сама себе, что стою чего-то и могу хоть что-то сделать сама.       — Кто вбил тебе такой бред в голову? — Тони никогда не думала, что услышит от Шерил подобное, потому, даже несмотря на пьяное состояние, она ни на шутку удивляется. — Я считаю, что ты много чего умеешь, так что не стоит так говорить о себе.       — Да? Чего, например? — с иронией спрашивает Шерил.       — Сводные таблицы, — на полном серьёзе отвечает Тони. А вот Блоссом теперь не может сдерживаться и вести себя серьёзно: она минуту смеётся истерическим смехом, вплоть до боли в животе. Тони хмурится: — Почему ты смеёшься? Я же не шучу, это правда круто, потому что эти таблицы за меня делал Свит и делает до сих пор, бедняга. Понятия не имею, какому дьяволу вы продали душу, чтобы понимать, как правильно их оформлять.       — Чёрт, Топаз, — шумно выдыхает Шерил, пытаясь восстановить дыхание. — Я не это имела в виду. Я говорила о том, что пытаюсь доказать себе, что хоть чего-то стою в этой жизни, понимаешь? Точнее… Могу добиться чего-то сама, без чужой помощи. Пока что, честно говоря, получается не очень: сегодняшний день это прекрасно показал. Жизнь реально напоминает какой-то ужас…       — Да перестань, — Тони дёргает её за плечо и тяжело вздыхает, продолжая говорить дальше: — Послушай, вероятно, я скажу сейчас очень банальную и очевидную вещь, но всё же очень нужную и правильную, — Блоссом поднимает голову и внимательно смотрит в глаза: она не кажется слабой, но сейчас — открытая и уязвимая, совсем не как вчера. — Почему-то мы постоянно сбрасываем ответственность на жизнь за наше самочувствие, обстоятельства и текущие события, хотя, если разобраться, то она ни в чем не виновата — просто идёт в своём привычном темпе, а это уже мы выбираем, как реагировать на трудности, решать проблемы и с какой позицией действовать во многих ситуациях. Я это говорю к тому, что ты не должна винить жизнь в том, что она ужасная, понимаешь?       — Я понимаю, что я очень сложная и со мной невозможно, — Шерил не понимает, что хочет сейчас сделать Топаз с ней: обматерить или продолжить речь великого оратора. Она всегда спокойная и довольно терпеливая, поэтому сложно осознать, какие у неё эмоции.       — Знаешь, — вдруг начинает Топаз, после недолгой паузы, — я не хочу лить тебе в уши, что ты самый прекрасный человек на этой гребаной планете, и всё, что ты говоришь — вовсе не так.       — Ничего нового, — усмехается Шерил.       — Нет, ты не дослушала меня, — Тони вытягивает указательный палец: — Соглашусь, что с тобой сложно, иногда всё доходит до такой степени, что мне хочется накинуть тебе подушку на голову, как сегодня утром, — Шерил это заставляет улыбаться: то ли от искренности Топаз, то ли от её пьяного тона, она ещё однозначно не решила, что именно. — Но это нормально, ладно? Мы все бываем не классные, и я не отрицаю, что ты тоже меня иногда едва выносишь. Но всё это не отменяет того, что в тебе есть много положительных качеств. Ты хороший собеседник, если не включаешь стерву и зануду, я не говорю про другие моменты.       — Ты так подлизываешься ко мне? — на щеках Блоссом такой румянец, что им смело можно заменить сегодняшний закат. — Если да, то это всё равно не работает.       — Нет, мне это не нужно, — Тони пожимает плечами. — Я говорю к тому, что тебе не нужно относиться так к себе. Да, ты бываешь сложной, как и все другие люди, но это не говорит о том, что ты не сможешь ничего добиться сама и ты не стоишь ничего в этой жизни. Это не так. Я не знаю, какая ты на самом деле, но всё равно смело могу сказать, что ты заслуживаешь многого.       Тони часто раздражает, но при этом с ней хочется общаться ещё больше: её хочется узнавать, её хочется слушать, просто потому, что она не старается быть как все, не пытается задеть кого-то — и это делает её не фальшивой. Она открыто говорит правду и признаётся в том, что Блоссом иногда невыносима, и Шерил понимает, что кроме её подруги — никто так не говорил в лицо, хотя бы просто потому, что боялись испортить себе репутацию и отношения.       — Спасибо, — уголки губ Блоссом непроизвольно поднимаются, когда она переглядывается с Топаз.       — За что? — удивляется Тони, выпрямляя спину.       — За правду, — пожимает плечом Шерил и достаёт из кармана телефон, чтобы посмотреть на часы. Её глаза расширяются, когда она видит три пропущенных звонка от Кевина и час ночи на часах. — Мне звонил Кевин, — оповещает она Топаз, поворачивая к ней экран. — А ещё сейчас уже час ночи.       — Почему-то мне кажется, что они пришли к нам, — У Тони вытягивается уголок губ, — и нас там не оказалось.       — К чёрту их. Мы легли спать, — произносит Шерил с усмешкой. — А если без шуток, то нам уже пора домой, даже несмотря на то, что завтра суббота и нам никуда не надо.       — Мы пьяные, — говорит Тони, и с этим сложно поспорить. Глупо отрицать, что у Топаз заплетается язык, а у Шерил временами закрываются глаза и возникает желание уснуть прямо на крыше. — Если я встану — у меня закружится голова.       — Я буду держать тебя за локоть, давай, пошли, — Блоссом дёргает коллегу за рукав рубашки и слезает с «жалкой пародии лавки», подавая вторую руку.       Тони от этого становится немного спокойно: она кивает, встаёт на ноги и берёт пустую бутылку вина в руки, немного покачиваясь. Топаз не знает, как этот день изменит их отношения с Шерил в будущем, но сейчас она определённо спокойна и не взволнована, как обычно.