You Know I'm No Good

             Следующее утро проходит в подозрительной тишине, что Тони, сидя на кухне и перемешивая ложкой сухой завтрак из классического американского печенья, задумывается, всё ли в порядке с Шерил. На ум приходят только два варианта: либо это затишье перед масштабной бурей, либо Блоссом настолько плохо чувствует себя после вчерашнего вечера, что не может подняться с кровати.       Заходить и проверять, тем самым нарушать их пятый пункт о личном пространстве в договоре — однозначно не самый лучший вариант, поэтому Топаз сдерживает себя и продолжает перемешивать завтрак в холодном молоке. Её настроение поднимается, когда она вспоминает вечер, проведенный в компании коллеги: Тони до сих пор не может уложить у себя в голове тот факт, что вчера она сама же настояла на том, что они уйдут вместе, а ещё больше удивляет, что Блоссом толком не стала сопротивляться — а это точно одна из самых неожиданных реакций.       Почему-то жаль, что Шерил не показывала такую положительную сторону ранее: не ту, которую она показывает каждый день в офисе, делая максимально недовольный и осуждающий вид, а ту сторону, когда Блоссом слушает, как самый внимательный и терпеливый собеседник, а позже говорит довольно-таки адекватные и правильные вещи, с которыми Топаз не может не согласиться. Что-то начинает трепыхать внутри груди, и Тони даже и не знает, в чём именно дело.       Дело ли в улыбке или в том, какой искренностью переливались глаза Блоссом — такие люди, как она, никогда не встречались.       Такие противоречивые и странные.       Иногда такие открытые, а затем замкнутые.       Иногда похожие на неразгаданную загадку: вот молчаливая и совсем непонятная, и Тони смотрит на неё, как на что-то далёкое; что-то, что невозможно понять.       Дело ли в том, как интересно кудрявились волосы Шерил ближе к макушке, и заметные морщинки у глаз сходились к переносице росчерками правдивой искренности. Может, на самом деле проблема в хриплом и заразительном смехе, звучащем больше не мелодично, а наоборот — больше похоже на звуки принтера, который зажевал бумагу.       Или в том, как та без стеснения отпивала вино, оставляя после себя отпечаток губной помады на горлышке бутылки.        Тони не знает.       Становится отчасти грустно от того, что это всё, вероятно, было лишь под влиянием алкоголя и, как выразилась Шерил, подавленного состояния из-за неудачной встречи с партнёрами. Ещё хуже осознавать, что их общение никак не поменяется и они будут общаться как и прежде — придираться и материть друг друга практически по любому поводу. Это, может быть, забавно, но уже изрядно надоедает и кажется ребячеством.       Из мыслей выводит звук вибрации телефона, и Тони, отложив ложку, берёт телефон в руки и видит входящий видеозвонок от Вероники.       — Ронни, ты позвонила похвастаться, что купила нам домой новый миксер? Или все-таки по делу? — проведя ладонью по лицу, словно пытаясь этим жестом снять усталость и напряжение, спрашивает Тони, когда на экране телефона появляется половина лица Вероники с видом на улицу. Слышен шум проезжающих машин, гул людей, простыми словами — на другой линии можно услышать обычную жизненную рутину в Лос-Анджелесе. Лодж за кадром, посмеиваясь, полностью наводит камеру на себя, показываясь не наполовину, и её улыбчивое и радостное лицо заставляет Топаз невольно улыбнуться и рассмеяться в ответ. — Если ты насчет миксера, то я ещё вчера поняла из твоих тридцати сообщений, что тебя это очень порадовало.       — Я звоню жаловаться, а не хвастаться. Только что я чуть не свернула ногу, пока шла домой, — Лодж недовольно бубнит в динамик и поднимает камеру ещё выше: — Ты просто посмотри, какой здесь асфальт! Я вчера чуть дважды не навернулась, пока шла на ночную смену!       — Ничего удивительного, — вздыхает Тони, — ты уже полгода говоришь про этот асфальт, но по-прежнему ходишь по этой же дороге.       — Это экономит силы и время, — оправдывается Лодж, — но я, знаешь ли, вообще не по этому поводу звонила, — она вмиг переводит тему, пристально вглядываясь в экран. — Я со вчерашнего утра не видела сообщений о том, как тебя нервируют партнёры и Блоссом. Ты убила их всех? Если да — моргни три раза, мне всё ещё кажется, что нас прослушивают.       — Спасибо, Ронни, ты очень хорошего обо мне мнения, — поджав губы, отвечает Тони. — Партнёры будут нервировать меня только с понедельника, между прочим.       — Нет, ну серьёзно, я не привыкла к такому долгому молчанию. Что-то случилось? Ты выглядишь… Задумчивой, — Лодж на секунду замедлилась, подбирая правильные слова. — Я не видела тебя такой очень давно.       — Я не задумчивая, а уставшая, — поправляет её Тони, нахмурив брови. — Мне двадцать шесть, я работаю в офисе и ещё целую неделю мне придётся торчать в этой командировке, — мрачно сообщает Топаз. — И вчера я немного перебрала, так что сейчас мне кажется, будто моя голова вот-вот взорвётся от давления.       — Только не говори, что снова начала заниматься самокопанием, — с надеждой просит Вероника.       — Я снова начала заниматься самокопанием, — Топаз подтверждает её слова, безразлично кивая головой. Подняв взгляд в камеру, она с полной уверенностью может сказать: не будь между ними расстояния, Вероника бы шлёпнула её рукой изо всех сил, а потом бы устроила часовую психотерапию. — Только без ругательств, пожалуйста, — Тони старается опередить лекцию Лодж, — я и сама знаю, что это глупо и неправильно. Но меньшее, что я хочу сейчас, — это обсуждать моих тараканов в голове. Давай лучше поговорим о том, что за загадочные сообщения ты присылала вчера вечером, — Топаз съезжает с темы, молясь всем богам, чтобы Вероника её услышала. — Я говорю не про сообщения с миксером, если что.       — Любишь ты переводить тему, — фыркнув, Лодж осуждающе качает головой. — А я не люблю. И мы ещё вернёмся к этому. И не раз, — дополняет она напоследок и строго грозит указательным пальцем в камеру.       — Обязательно вернёмся, Ронни, — убеждает её Топаз. — А теперь жду всех подробностей произошедшего. Давай, колись, я же вижу, как тебя сейчас разорвёт от счастья, — Тони улыбается и подпирает голову рукой, терпеливо ожидая рассказа подруги.       — В общем, я кое-кого встретила, — Вероника, сделав глубокий вдох, произносит это практически на одном дыхании, приближая камеру ближе к лицу. Затем, продолжает: — И даже уже была на свидании.       Сложно сказать, что сейчас чувствует Тони, глядя на её лицо: она доедает сухой завтрак с каменным выражением и лишь после реплики подруги, узнав, что та уже была на свидании, приподнимает брови и присвистывает.       — Свидание — это уже серьёзно, — говорит она восторженным тоном. — Кто на этот раз? Девушка, которая продаёт мороженое в двух кварталах от нашего дома? Новая соседка? Может… — Тони откладывает ложку и хмурит брови, подбирая в голове подходящего человека, — сменщик Боб?       Вероника давится воздухом, а Топаз это даже не удивляет: её подруга иногда бывает такая влюбчивая, что роман со странным сменщиком в баре — уже не кажется чем-то странным и невозможным.       — Больше не шути так, — откашлявшись, хрипит Лодж. — Иначе доведёшь меня до гроба.       — Ну так кто это? — никак не унимается Тони, задавая второй раз всё тот же вопрос.       Вероника делает паузу и только через несколько секунд отвечает:       — Всё началось с того, что мы встретились в баре чисто случайным образом. Хотя, сложно сказать, что случайным, — Лодж мотает головой из стороны в сторону и хмурит брови, складывая губы в тонкую линию. — Я же работала, так что это точно не совсем случайно, потому что…       — Я поняла, — Тони закатывает глаза. — Ты работала, а этот человек просто был в это время в баре.       — Да, — кивает головой Лодж в камеру. — У меня не получалось открыть бутылку самой, и она открыла её зубами, представляешь? — глаза Вероники загораются так, что видно даже через экран, а если разобраться — их вообще можно вкручивать вместо светодиодных лампочек. — А потом она напилась до такой степени, что к концу своей смены мне пришлось приводить её в порядок в подсобке бара!       — Не самая лучшая кандидатура для серьёзных отношений, — скептически протягивает каждое слово Тони, лениво перемешивая в молоке остатки завтрака. — Мне страшно спрашивать про свидание.       — Скажу одно: ей даже не за тридцать, — это прозвучало ровно так, как если бы сказали, что Уитни Хьюстон — ужасная певица, то есть, говоря простыми словами, невозможно и абсурдно. — Она младше меня на год!       Тони молчит какое-то время, глупо смотря в экран своего телефона. Только когда до неё доходит, что её пауза достаточно затянулась, она отвечает:       — Если ты на полном серьёзе, то мне нечего даже сказать, но я удивлена, что тебя потянуло на детей. А вообще, папа всегда говорил, что хороших парней нужно брать щенками, — Тони озадаченно кивает головой своим словам и прислушивается к постороннему шуму: до слуха доносится какой-то хлопок со стороны спальной комнаты, а потом тихое бормотание — в голове сразу щёлкает, что Шерил проснулась.       — Ты даже представить не можешь, какая она замечательная, — Лодж говорит это с таким восхищением, что начинает казаться, будто его можно потрогать руками — но, по крайней мере, исходя из такой удаленной обстановки, возможно просто увидеть глазами через экран, потому что перестать улыбаться она не может. — К твоему пониманию, она повела меня в дорогой ресторан в Даунтаунте. Я бы на него два месяца работала!       — Какая банальщина, — Топаз шутливо усмехается и морщит нос, наблюдая за тем, как лицо подруги из радостного становится мрачным.       — Ты меня вообще поддерживать собираешься? Или, например, порадоваться за то, что твоя подруга буквально выпрыгивает из штанов от счастья!       — Я очень рада, Ронни, — коротко отвечает Тони, испытывая большое желание положить трубку: не потому, что ей всё равно на рассказ подруги, иначе — она слишком рада за то, что Лодж делает счастливой не только однотипная работа. Скорее хочется поскорее закончить разговор потому, что с минуты на минуту дверь спальной комнаты откроется. Всё бы ничего, но ей абсолютно всё равно, какие подробности разговора Блоссом может услышать, если Топаз продолжит разговаривать по телефону — будь они интимные или обычные, дело далеко не в них, а в том, что у Тони с самого пробуждения странный интерес, касаясь самочувствия коллеги.       Ночью пришлось пройти от крыши, на которой были девушки, целые две мили. Тони изначально казалось, что пить белое вино после нескольких крепких коктейлей — самая глупая и ужасная идея, которая точно не приведёт ни к чему хорошему, а с Шерил — тем более. И хоть изначально казалось, что она будет самой здравомыслящей в их скромной компании из двух человек, это оказалось диким заблуждением: Топаз пришлось тащить за собой ту целую дорогу как маленького ребёнка, а по приходу в апартаменты — заставлять смыть с себя макияж и лечь спать не на полу, а на кровати.       — По тебе не видно, — фырчит Вероника недовольным голосом, — слушай, то что она один раз напилась у меня в баре — правда не показатель! Бетти работает в издательстве и живёт одна в Лос-Анджелесе уже третий год!       Тони вздыхает.       — Ладно, ладно, — поддакивает Тони, — ставлю ей одобрительную галочку в своём блокноте, но пока карандашом. Только учти, что ты должна будешь меня познакомить с ней, как только я вернусь!       — А ты должна будешь познакомить меня с тем красавчиком, который вчера передавал вместе с тобой мне привет, — Лодж усмехается в камеру и играет бровями, а Тони не остаётся ничего, кроме как закатить глаза и смириться с тем фактом, что про Реджи Лодж будет говорить теперь очень долго.       — Обязательно, — говорит Топаз вполголоса. — А сейчас, как бы я не хотела проболтать с тобой несколько часов, мне очень-очень срочно нужно идти.       — К красавчику? — никак не унимается Вероника, широко улыбаясь в камеру. — Свидание, да?       — Я договорилась сегодня встретиться с соседкой, так что мне нужно начать собираться заранее. Ты же знаешь, что я могу делать это часами, — в словах ни капли лжи: Тони настолько медлительный человек, что даже переплёвывает в этом Блоссом в несколько раз. — Но можешь считать, что я иду на свидание с красавчиком, — почти сразу добавляет Топаз.       — Ты теперь не отвяжешься и обязательно расскажешь мне вечером кто он и с чем его едят!       Топаз не успевает и слова ответить, как дёргается от внезапного звонкого грохота. Поворачивая голову в сторону спальной комнаты, всё становится предельно ясно: Шерил всё-таки жива и только что вышла из спальни, как всегда открывая дверь, толкая её ногой. Они уже обговаривали этот момент и даже заносили в их «мирный договор» пункт о том, что нельзя открывать дверь с ноги, но несмотря на это, Блоссом всё равно делает так каждый день, что постоянно раздражает и одновременно пугает Тони.       — Куда я денусь, — бормочет себе под нос Топаз.       Вероника устраивает слишком долгое словесное прощание, но Тони, по правде, уже и не слушает: её глаза постоянно смотрят то на экран, то на Блоссом, которая стоит около двери и что-то набирает в своём телефоне.       — До вечера, Тони, — во второй раз повторяет Вероника, и Топаз мотает головой и опять смотрит в камеру, выдавливая из себя улыбку.       — До вечера, — произносит она, — как только будешь дома — дай знать, что тебя не украли.       Вероника первая кладёт трубку, и Тони, выйдя из их совместного чата, ещё некоторое время проверяет свою почту и социальные сети на наличие непрочитанных сообщений, а потом отвлекается, боковым зрением замечая, как Шерил медленными шагами плетётся на кухню, держа в руке телефон и что-то бегло набирая на нём большим пальцем.       Топаз, сама не зная почему, чувствует себя волнительно и неловко. Девушки живут вместе и дышат одним воздухом ровно неделю, но Тони иногда всё равно чрезмерно переживает по поводу того, как с утра начать диалог с Блоссом — возможно, что это связано с тем, что Шерил какой-то человек-взрывчатка. Одно лишнее действие — и самых ужасных последствий точно не избежать.       Как только Блоссом обошла барную стойку, Тони увидела её практически без косметики: это напомнило чувство мужа, впервые увидевшего свою жену без тонны косметических средств. Раздевание — что физическое, что метаморфичное, каждый раз кажется откровенным.       У Блоссом были красные щёки, мешки под глазами и уставшие, впалые глаза, что Тони с трудом понимала, как та держит их открытыми.       — Ты жива, — констатирует этот факт Топаз, отодвигая от себя в сторону телефон и тарелку с завтраком, — как самочувствие?       — Я так не выспалась, — обронила она совсем другим голосом. Не острым и грубым, как всегда, а низким и каким-то простым. — Состояние, будто по мне несколько раз проехалась машина, — Блоссом отвлекается от разговора, подходя к окну и открывая его практически нараспашку. — А как твоё самочувствие?       Тони кажется, что она ослышалась. Видеть, как Шерил интересуется кем-то ещё, кроме собственной персоны и работы, — действительно дико и непривычно. Осознавая, что это всё не иллюзия, а самая настоящая реальность — Тони на секунду теряется.       — Могло бы быть и лучше, — с кислым выражением лица отвечает на вопрос Топаз. — Сегодня ночью было ужасно душно, вполне возможно, что из-за этого плохой сон.       — По тебе не скажешь, что ты чувствуешь себя как-то не так, — с улыбкой парирует Шерил и берёт с барной стойки маленькую бутылку с минеральной водой, сразу же откручивая крышку. — Особенно, ты не похожа на человека, который ещё ночью чуть не навернулся с бордюра.       Тони смеётся.       — Сказал человек, который цитировал Шекспира с шотландским акцентом, — Шерил от этого вчерашнего воспоминания морщится и убирает бутылку на место, закручивая крышку обратно. Её щёки по-прежнему красные, ибо становится стыдно: в её планы точно не входил пункт читать Шекспира своей коллеге в пьяном состоянии, но она старается это забыть и сбросить на свою непредсказуемость в алкогольном опьянении. — И хотел лечь спать на пол, — почти сразу же подмечает Тони.       — Такого не было!       — Было, — настаивает Тони. — Если что, у меня есть видео, — Тони показывает большим пальцем на телефон, ухмыляясь и наклоняя голову вбок.       — Тебе лучше удалить его прямо сейчас, а иначе я плюну тебе в завтрак, — Шерил думает, что это прозвучало серьёзно и угрожающе, но Топаз это заставляет снова рассмеяться: Блоссом сейчас больше похожа на плюшевого медведя с ножом, чем на человека, который может что-то сделать. — Я не шучу, Топаз. Если я знаю, что ты кому-то показала это недоразумение — я убью тебя.       — Тут от завтрака только одно название, — Топаз смотрит на стеклянную тарелку с остатками овсяных хлопьев, пожимая плечами. — И меня, кстати, совершенно не пугает то, что ты плюнешь в мой завтрак.       — Почему же?       — Вчера мы пили из одной бутылки, но даже если бы этого и не было — мне совершенно всё равно.       Тони, отведя взгляд в сторону, спрыгивает с высокого барного стула и думает, что следует сделать вторую кружку кофе — пить его много вредно, но она повторяет себе, что, во-первых, это помогает повысить давление, а во-вторых, она сможет взбодриться и почувствовать себя живым человеком, а значит для неё это сплошной плюс. И всё равно, что потом Топаз будет как заяц из рекламы батареек, а ко всему этому — усилится сердцебиение. Оно и без этого почему-то в последние дни учащённое, так что терять абсолютно нечего.       — Не хочешь выпить кофе? — Тони нарушает молчание и разворачивается к Блоссом, кивая головой на кофемашину. — Неплохой способ взбодриться, кстати.       — Я не любитель кофе, — Шерил морщит нос, чувствуя резкий кофейный запах. — И, наверное, удивлю тебя, но кофе не бодрит, а приводит к тому, что организм переходит в состояние сонливости.       Тони вздыхает и, вытащив кружку из кофемашины, отвечает:       — Не занудствуй с самого утра, прошу тебя. Если пить с утра достаточно крепкий кофе, а не какой-нибудь лёгкий латте, то о сонливости и речи быть не может.       — Крепкий кофе — это отвратительно и горько. Я вообще не понимаю, как ты любишь американо и пьёшь его, — у Тони от этой реплики глаза на мгновение расширяются: за всё время, что они живут вместе, Топаз всегда делала в кофемашине только капучино, так что откуда Шерил знает о бешеной любви к американо — огромная загадка.       — Не поняла, — Топаз наклоняет голову набок и прищуривается, — откуда ты знаешь, что я люблю пить американо?       — Ты всегда берёшь его в офисе, — с уверенностью говорит Блоссом, словно это самая очевидная и понятная вещь в мире. — А если не американо, то эспрессо.       — Ты следишь за мной? — Топаз приподнимает брови до мощин на лбу и делает глоток горячего кофейного напитка. — Мне стоит начать бояться?       — Я просто очень наблюдательна и внимательна, в отличие от некоторых, — Топаз даже этот ответ не убеждает и не устраивает, а вводит в сомнения ещё больше. Шерил не Свит Пи, знающий о многих вкусовых предпочтениях, и она даже не обычная приятельница, с которой можно выпить по стаканчику кофе в обеденное время, и от этого вопросов к своей коллеге становится ещё больше.       Между ними снова наступает молчание, и каждая девушка занимается своими делами: Шерил ищет рассыпной зелёный чай, который купила накануне, а Тони перемешивает сахар в кофе, параллельно смотря в окно: погода там, мягко говоря, совершенно не радует — за всю неделю пребывания только четыре дня были солнечные и не жаркие, все остальные — ад, из-за постоянного ливня, грозы, сильного ветра, а после — душного воздуха.       Топаз украдкой наблюдает за Шерил и за тем, как та едва заметно выругивается и выбрасывает в мусорный бак пустую упаковку из-под чая.       — Закончился? — спрашивает Тони, отхлебывая кофе из кружки.       — Я совсем забыла, что заварила остатки чая ещё вчера, — Шерил вздыхает и облокачивается поясницей на кухонный гарнитур, — и не купила новый.       — Моё предложение сделать кофе ещё в силе, — улыбаясь, напоминает Топаз, — и даже специально для тебя я могу сделать капучино, добавив молока больше положенного.       Тони странный человек — ей практически не страшно открыться перед другими, показав себя с хорошей стороны, не сложно говорить важные вещи и делать что-то для других, не подбирая часами нужные слова. В частности, она пропускает через себя всё негативное и плохое, будто этого и никогда не было — ровно как с Шерил.       Блоссом думает, что вся проблема в том, что Топаз простая: кажется, что этому человеку не страшно довериться и вести себя чуточку лучше. Поэтому вместо того, чтобы съязвить и сделать вид, будто их вчерашнего дружелюбного общения не было, Шерил решает отпустить ситуацию и просто ответить:       — Ладно. Много молока можешь не добавлять.       — Сколько ложек сахара? — Тони забывает про свой кофе и начинает возиться с кофемашиной, нажимая на какие-то кнопки. — Или ты не пьёшь с сахаром?       — Три. Мне три ложки.       Тони кивает, зачем-то делая у себя пометку в голове, что Шерил любит пить кофе с тремя ложками сахара, а Блоссом в это время кусает губы и чувствует, как горят уши — да так, что через минуту это уже превращается в неприятное жжение, и она, вспомнив, что всё это время непослушные пряди были заправлены за ухо, расправляет их обратно, пытаясь сделать так, чтобы красные уши были скрыты.       Шерил всё ещё стоит на месте, не в силах нащупать связь с реальностью: всё кажется каким-то глупым сном. И Тони, которая прямо сейчас делает кофе, и их общение, медленно перешедшее из стадии «как же я хочу, чтобы на неё упал кирпич» в стадию «возможно, она не не так плоха и ужасна».       Топаз разворачивается к ней лицом, держа в руке кружку с кофе, из которой поднимался пар, и подходит ближе, вытягивая руку и проговаривая:       — Твой кофе, — она улыбается, — не подавись, пожалуйста.       Шерил кивнула в знак благодарности и, по-прежнему улыбаясь, потянулась за кружкой. Их пальцы соприкоснулись. Блоссом была уверена, что это добавило неловкости, а её руку стало покалывать. Она почувствовала, как нарушилось дыхание, и как сердце сбилось с привычного ритма, отбивая сразу несколько ударов подряд — и она пытается убедить себя, что это просто тахикардия, которая довольно часто случается из-за эмоционального перенапряжения и сигарет.       Блоссом обхватила кружку, будто яблоко, вдохнула и отпила немного, смакуя кислую горечь.       — Не слишком горько? Может, всё-таки добавить ещё молока? — заботливо уточняет Тони.       Блоссом отрицательно мотает головой и, делая ещё один глоток, отходит и забирается на барный стул. Уголки губ Топаз поднимаются, наблюдая за коллегой, и истина вся состояла в том, что она не видела ни одного человека, кто бы пил кофе с таким серьёзным выражением лица, будто на Шерил возлагали большую ответственность — выпить и оценить кофе, не упустив ни единой детали горького вкуса.       Не проходит и полчаса, как от неловкости после странного соприкосновения с переглядками и следа не остаётся. Они пьют кофе, сидя друг напротив друга, и обсуждают буквально всё, что приходит в голову: дело доходит даже до Вероники, и рассказы Тони о том, что её подруга любит сводить всех своих знакомых с живыми и неживыми предметами заставляют Шерил смеяться вплоть до того, что приходится убирать кофе в сторону.       Их прерывает долгий звонок в дверь, а следом — стук, и Тони резко перестаёт говорить, поворачивая голову в сторону входной двери.       — Ты кого-то ждёшь? — спрашивает она без задней мысли.       — Я здесь ни с кем не общаюсь, кого я могу ждать? — Шерил, выгнув бровь, украдкой посмотрела на коллегу и продолжила: — Не удивлюсь, если с самого утра ломится твоя подружка.       — Она не моя подруга, — поправляет её Тони и встаёт с места. — Я открою.       Когда Топаз идёт к двери, она успевает перебрать тысячу вариантов, чтобы перенести встречу со своей соседкой из квартиры напротив хотя бы на несколько часов позже, ибо идти куда-то, не выпрямляя волосы и не приводя себя в порядок, — худший вариант.       Она щёлкает замком, дёргает ручку вниз, открывает дверь и видит Реджи — тот стоит около двери, улыбается улыбкой Чеширского кота и выглядит слишком презентабельно и прилично для одиннадцати утра, что Тони даже на мгновение становится стыдно: в рястянутой футболке с выцветшим принтом она выглядит, как бездомная женщина, которая живёт в бумажной коробке, — в таком виде она точно не хотела показаться перед своим коллегой из другого отдела.       — Реджи? — глупо уточняет Тони. — Что ты здесь…       — Пришёл проверить, всё ли с вами в порядке, — моментально отвечает молодой человек и вмиг добавляет: — Точнее, не я пришёл, а мы, — Тони смотрит на него с ещё большим непониманием, наклоняя голову, и Реджи отходит в сторону и кивает на лестницу возле лифта: — Кев зашнуровывает кроссовки на лестнице.       Тони с понимаем кивает.       — Ну так, — Реджи неуверенно проводит по волосам и чешет затылок, — как вы вообще? Мы вчера пожалели, что не догадались проводить вас. Звонили, писали и даже приходили сюда, как только вернулись, а от вас ни слова. Уже думали, что убили друг друга, — усмехается Реджи, и Тони, не подавая виду, делает то же самое, а сама невольно вспоминает момент, как ещё ночью они с Шерил строили целую теорию и план, как не попасться на глаза коллегам, пробираясь к своим апартаментам.       — Нет, с нами, к счастью, всё в полном порядке, — осведомляет его Тони, пожимая плечами. — Мы нормально дошли и почти сразу же легли спать. Я не слышала твоего звонка, так что извини, что заставила тебя беспокоиться, — Реджи машет рукой, показывая этим, что в этом нет ничего страшного. — Не хочешь зайти?       Тони хочет ударить себя ладонью по лицу, так как на самом деле ей меньше всего сейчас хочется распивать кофе и тратить время на длинные разговоры, но из банальной вежливости она все-таки раскрывает дверь шире и выжидающе смотрит на нового приятеля.       — Ну, вообще… — мнётся Реджи, — я не против, но ненадолго, чтобы не напрягать тебя.       — Нас напрягать, — раздаётся знакомый недовольный голос, и Тони даже дёргается от неожиданности, моментально разворачиваясь.       Шерил, стоя за спиной Топаз со сложенными руками не груди, как назло снова со включенным режимом стервы, что Тони уже успела пятьдесят раз пожалеть о своём гостеприимстве.       — Ты пришёл сюда с утра пораньше, чтобы просто спросить как дела? — начинает Шерил, и тон её буквально сочится недовольством. — Узнал? — сразу же спрашивает, подходя вплотную к Топаз.       — И тебе привет, Шерил, — при появлении другой своей коллеги Реджи заметно поникает и теряется, но, стараясь не подавать виду, расплывается в полуулыбке и отвечает на другой вопрос Блоссом: — Да, узнал.       — Мы очень рады и польщены. А теперь, до встречи, — Блоссом, фальшиво улыбаясь, вот уже протягивает руку, чтобы хлопнуть входной дверью, но Топаз резко перехватывает бледное запястье, сверля укоризненным взглядом.       — Шерил, — осаживает её Тони, глядя исподлобья.       — Я, наверное, пойду, — Реджи замирает на месте с неловкой улыбкой, продолжая смотреть на Тони, но не взглянув на Шерил, — спишемся к вечеру тогда?       — Реджи, заходи, — настойчиво повторяет Тони и отходит на несколько шагов назад, пиная локтем Блоссом.       Голова Шерил вот-вот начнёт дымиться, как вскипевший чайник, о котором все забыли, но тем не менее она, как и Тони, отходит в сторону и чувствует, что приход Реджи точно надолго — от этого внутри всё начинает переворачиваться, ибо она не готова второй раз за сутки наблюдать за его глупым флиртом с Топаз.       — Можешь чувствовать себя как дома, — Тони обращается к Реджи, хлопая его рукой по плечу, — а мы, Шерил, — она поворачивается к Блоссом и перехватывает её запястье, — давай-ка отойдём на минуту.       — Не советую чувствовать себя как дома, — Блоссом грозит указательным пальцем в воздухе, глядя угрожающе-предупреждающим взглядом, — иначе будут плохие последствия. Я не для того каждый день убираюсь, чтобы такие, как ты, потом…       — Ты убираешься каждый день? — нагло перебивает её Реджи. — Сама? Услуга уборки для тебя шутка какая-то?       Тони жаль этого добряка: она с первых дней поняла, что спорить с Шерил по поводу уборки — крайне бесполезно. Она помнит, как приходилось доказывать часами, что необязательно убираться каждый день и доводить всё до идеала, но Блоссом напрочь игнорировала каждое слово, каждый раз уходя от разговора, громко хлопая дверью.       Через время Топаз смирилась и даже пыталась создать видимость того, что она тоже участвует в уборке, но всё тщетно. У неё по жизни создалось правило: чем больше она прикладывает усилий, делая какое-либо дело, тем хуже результат. Так происходит и с уборкой, когда она находится в нервном и тревожном состоянии: чем больше убирает, тем делает хуже. Например, она собирает пустые жестяные банки из-под колы и упаковки от шоколадных батончиков, однако умудряется опрокинуть что-то другое — и от этого проблем становится в два раза больше.       — Тебя забыла спросить, — грубо отвечает Шерил, нахмурив брови. — Вы даже с услугами уборки устраиваете помойку, — осуждающе заканчивает Блоссом.       — Шерил, — Тони тянет её к входной двери, стараясь сохранить в себе остатки спокойствия и самообладания. — Что за фокусы ты устраиваешь? — спрашивает она полушёпотом. — Он просто пришёл проверить, всё ли с нами в порядке!       — Мне абсолютно безразлично, зачем он сюда пришел, — почти в голос говорит Шерил, склоняясь над коллегой. — Я не собираюсь всё утро наблюдать за тем, как ты устраиваешь Санту-Барбару со своим недопарнем на моей территории.       Тони бьётся об заклад, что сейчас её удивление перешло за черту. Шерил вообще удивляет её каждый день своим настроением, которое меняется почти каждые два часа, но подобная реакция на утренний приход Реджи — добила окончательно.       — Что за ерунду ты говоришь?       — Лишь то, что думаю, — лояльно отвечает Шерил, пожимая плечом. — Ты даже не спросила меня о том, хочу ли я видеть этого постороннего человека на своей территории!       — Я не обязана спрашивать у тебя разрешение, потому что это общая территория, а не твоя, — Тони умудряется громко говорить шёпотом, вскидывая руками.       Кто-то несколько раз дёргает дверную ручку, и девушки резко отвлекаются от спора, переглядываясь друг с другом. Дверь открывается, и заходит Кевин, — как всегда по-доброму улыбается и поднимает руку в знак приветствия.       — Всем доброго утра, — приветливо говорит Келлер. — Как-то тихо у вас. А то что не утро, то полная жесть: то вы двигаете что-то, то задания какие-то свои выполняете, ругаясь друг на друга, — усмехается Кевин, осматривая девушек с ног до головы, — стоит начать волноваться?       Тони уже думает, что это какой-то всемирный заговор: она слышит эти слова за утро уже неизвестно какой раз, если сначала от Вероники, то теперь от коллег по работе.       Набрав воздуха в лёгкие, Топаз убеждает Кевина, что всё в норме, и кивает на кухню, приглашая этим жестом пройти внутрь, а не стоять на пороге.       Все полчаса, которые проводят парни здесь — отныне самые странные и неловкие: по большей части, неловкость даже состояла не в том, что было много пауз во время разговора, а в том, как Шерил показательно громко хлопала кухонными дверками, с сарказмом комментировала каждую реплику Реджи и каждые пять минут предупреждала о запрете мусорить.       Топаз судорожно пытается разбавить обстановку и придумать нейтральную тему разговора, но всё настолько безуспешно, что она не находит другого выхода, кроме как отпустить ситуацию и быть наблюдателем. На самом деле, всё, что она хочет сейчас — это иметь сумку, как у Гермионы Грейнджер. Было бы славно нырнуть туда и не возвращаться, как говорится, ищи-свищи потом.       Кто-то из парней предлагает сходить этим вечером развеяться вместе с ними на вечеринке в честь грандиозного праздника, проходящего два раза в год. Тони незаметно отрицательно мотает головой, стоя возле кофемашины, и Блоссом сразу понимает, что та, ровно как и она, не имеет ни капли желания проводить свободный вечер в компании ребят. Несомненно, они классные, слишком простые и добрые, но за всю неделю их компания немного наскучила — их вообще стало слишком много что в буднях, что в разговорах.       Шерил находит выход из ситуации и, совершенно не подумав, ляпает первое, что приходит в голову:       — Мы взяли в прокат машину и нам нужно сегодня её забрать, так что точно не в этот раз.       Парни переглядываются, и Реджи почти сразу спрашивает:       — Ну вы же не весь день будете брать её в прокат? Мы планировали устроить вылазку ближе к вечеру, ибо только тогда начинается самое веселье. Или у вас планы?       Тони теряется, вопросительно смотря на Блоссом, но вмиг находит выход из ситуации, отвечая:       — Мы были бы рады присоединиться, но Шерил нужно было съездить куда-то, — вмешивается она и с упрёком смотрит на Блоссом. — Думаю, мы приедем очень-очень поздно.       Кевин и Реджи понимающе кивают.       — Без вас будет скучно, — начинает Реджи, присаживаясь на подлокотник дивана, — мы в любом случае будем очень рады, если вы захотите присоединиться к нам завтра!       Тони соглашается и у неё в голове возникает большой вопрос, почему она стала поддерживать эту ложь: у неё была вполне уважительная причина, чтобы воздержаться от совместного времяпрепровождения с парнями — встреча с соседкой Грейс, которую они запланировали ещё несколько дней назад. Она выдыхает, понимая, что это уже в принципе и не особо важно, до того момента, пока Кевин вновь не возвращается к этой теме:       — А где вы брали машину в прокат? — спрашивает он невзначай, вопросительно смотря на девушек. — Мы с Реджи давно думали взять авто хотя бы на дня три, но не знали, где и как это можно сделать.       — Аэропорт имени Пьера Эллиота, — уверенно отвечает Шерил. — Там есть несколько офисов разных компаний, предлагающих услуги аренды машин.       — А что с возвратом? — вклинивается Реджи, опираясь ладонью на обивку дивана.       — Можно вернуть на место аренды, а можно оставить в другом месте, всё зависит от того, какая будет договорённость с арендодателем, — поясняет Шерил, смотря на Реджи, как на несмышленое существо.       — Так это же здорово! Кев, — Мантл пинает приятеля локтём, привлекая к себе внимание, — что думаешь по этому поводу?       — Это неплохой вариант, — задумчиво кивает молодой человек, — я от кого-то слышал, что здесь довольно-таки дешёвая аренда машины.       — Так классно! Можно поехать вместе и взять прямо сегодня, — предлагает Реджи аккуратно, не двигаясь с места. — Если вы, конечно, не против.       — Было бы славно, — лукаво и кисло улыбается Тони, всем взглядом показывая Блоссом, что её план — дешёвая подделка швейцарских часов — ненадёжно и глупо.       Реджи, словно не замечая никакого напряжения, кивает головой.       — Там бронирование, — довольно резко отвечает Шерил. — За несколько дней до аренды.       — Вот чёрт, я об этом не подумал, — Реджи произносит это с нескрываемым разочарованием, потирая большим и указательным пальцем переносицу. «Ты в принципе никогда не думаешь», — почти вырывается из Шерил, но в последний момент она останавливает себя — смысла говорить всё равно нет, ибо Реджи воспринимает всё в шутку, ежели всерьёз.       Тема с арендой автомобиля почти сразу оказалась исчерпана, и что Шерил, что Тони, облёгчённо выдыхают и единственное, что делают, — переглядываются оставшееся время в компании своих коллег. Постепенно даже напряжение немного сходит, но Тони всё равно сидит, как на иголках, пока спустя ещё минут сорок не закрывает дверь и снова не остаётся в компании Блоссом.       — Ты что вообще наговорила? Какая ещё аренда машины? — Тони начала засыпать вопросами, как только они с Шерил остались один на один. — Мы еле выкрутились из этого вранья!       Блоссом улыбается почти злорадно.       — Кто сказал, что это враньё? Я на полном серьёзе оформила аренду и, между прочим, упоминала об этом ещё вчера, — объявляет она неожиданно. Тони удивлённо приподнимает брови. — И ты едешь со мной прямо до аэропорта.       — Я не собираюсь сейчас ехать прямо до аэропорта, — с напором произносит Топаз, беря себя в руки. — В смысле, я в принципе не собираюсь никуда ехать. У меня, вообще-то, свои планы!       — Так почему тогда ты не сказала этим кретинам, что у тебя свои планы? — спрашивает вдруг Шерил, сощурив глаза. — Странно, но как я помню, ты сказала о том, что нам, — Блоссом чётко делает на этом акцент, — нужно съездить куда-то, из-за чего мы вернёмся поздно вечером.       — Да потому что если бы ты ничего не сказала про машину — этого бы не было!       — Если бы ты не качала своей головой за их спиной — я бы и не думала что-то говорить, — Тони, слушая это, растерянно хлопает ресницами, смотрит удивлённо и чувствует себя сбитой с толку, глядя на сощуренные глаза и улыбку напротив. — Но я не заставляю тебя ехать со мной. Можешь прямо сейчас догнать их, сказать, что всё сказанное — бред собачий, и пойти с ними на какую-то очередную странную вечеринку, а потом…       — Ладно, — сдаётся Тони, уныло вздыхая. — Я признаю, что это был мой косяк. Мне стоило изначально сказать им правду. Но я на полном серьёзе не собираюсь ехать с тобой в аэропорт, потому что у меня есть свои планы, — в который раз напоминает Топаз. — И они не могут ждать.       — Начнём с того, что тебе стоило изначально их не пускать, — Тони цокает языком на реплику Блоссом, но тем не менее внимательно слушает дальше, сложив руки на груди. — А закончим на том, что твои планы никуда не денутся. Съездим, заберём машину, а потом иди, куда хочешь.       — Почему ты не можешь съездить одна? — недоумевает Тони.       — У меня географический кретинизм.       — Я тебе что, компас или волшебная карта Даши-путешественницы?       — Слишком много задаёшь вопросов, — Шерил, на короткую секунду зависнув, вдруг приходит в себя и, не взглянув на Топаз, срывается с места и направляется в гардеробную. — К часу будь готова, — кидает напоследок Блоссом, хлопая дверью. ***       — Куда тебя нужно отвезти? — спрашивает Шерил, как только они оказываются в машине. Она выжимает педаль тормоза и вставляет ключ в замочную скважину, прокручивая его.       — Уже никуда, — негромко отвечает Тони и смотрит в окно.       — А как же твои великие планы? — Блоссом, коротко усмехнувшись уголком губ, бегло смотрит на зеркало заднего вида и трогается с места, пытаясь аккуратно выехать с парковочного места.       — Мои великие планы, — Тони передразнивает её тон, — отложены из-за кое-кого на завтра. Поэтому, в качестве моральной компенсации я требую прямо сейчас поехать на ланч, — добавляет она настойчивым голосом, включая телефон, чтобы найти ближайшие рестораны быстрого питания.       — Тебе не кажется, что ты наглеешь? — по правде, Блоссом и сама хотела предложить перекусить, ибо как такового полноценного завтрака у неё не было, но она бы определённо не была собой, если бы не сказала Топаз о несуществующей наглости. Тони на это никак не отвечает, по-прежнему выискивая в интернете подходящие варианты, и Шерил, не получив ожидаемой ответной реакции, сдаётся и заговаривает первая: — Ладно, так уж и быть.       Тони про себя усмехается.       — Поехали на твой ланч, — Блоссом тихо вздыхает и внимательно наблюдает за ситуацией на дороге. Включив поворотрик, она уточняет: — Куда нам нужно?       — Есть ресторан с едой навынос в трёх километрах от этого места, — сообщает Тони и смотрит на сосредоточенный профиль Блоссом, ожидая ответа. — Есть в четырёх, но там китайская еда, — она морщит нос и без интереса пролистывает в своём телефоне вкладку с китайской кухней.       — Зачем еда навынос? Если взять домой, то это можно сделать в ресторане неподалёку от апартаментов, потому не вижу смысла заезжать куда-то сюда.       — Ты домой собралась? — Тони, сощурив глаза, произнесла это с хрипотцой в горле. — Ты серьёзно?       — А куда я по-твоему должна сейчас ехать? — саркастичным тоном отозвалась Шерил, сбавляя скорость. — На улице ужасно душно и, судя по небу, вот-вот начнётся дождь, это уже огромный повод поехать домой.       — Чёрт, да куда угодно, но не домой! Что ты там делать вообще собралась? Вещи свои сортировать? — Тони даже усмехается уголком губ и на мгновение отводит глаза в сторону, почти закатывая их, но сдерживает своё желание.       — Будет дождь, — повторяет одно и то же Шерил. — Я смотрела сегодня утром прогноз погоды.       — Вчера ты говорила, что будет ужасная буря, но её почему-то не было, — напоминает Тони. — Даже если сегодня что-то и будет — мы в любой момент можем сесть в машину и уехать, — Шерил молчит, без всякого фарса выстраивая у себя в голове теорию вероятности того, будет ли сегодня плохая погода. Тони, просидев в молчании минуту, возвращается к той же теме: — Чёрт, просто перестань выпендриваться и согласись. Ты — моя единственная возможная компания на сегодня.       — В понедельник ответственный день, — Шерил находит новую отговорку, подавая голос. Она останавливается на светофоре, поворачивает голову и смотрит на Топаз. — И нам, чтобы не провалиться второй раз, нужно приложить усилия и подготовиться.       — Сегодня суббота, Шерил, — Тони не выдерживает и закатывает глаза. — И кстати, хоть как готовься: если они полные говнюки — ничего не поменяется! Можешь поверить мне, как старому и мудрому человеку.       — Ты работаешь на полтора года больше, чем я, — Блоссом сворачивает на другую широкую улицу, выворачивая руль. — Это не делает тебя мудрой и старой.       — Да плевать, блин, кто сколько работает, — Тони безразлично машет рукой. — Мы вообще говорили не об этом.       — И куда ты предлагаешь поехать? — отстранённо спрашивает Блоссом, делая вид, будто не вела до этого долгую борьбу со своими внутренними демонами.       — Не знаю, что думаешь ты, но для начала я хочу перекусить, — перечисляет в ответ Тони. — Как по мне, всякие бары и клубы — точно нет. Чувствую, что ещё один день в диком шуме я не выдержу.       — Согласна, — кивает Шерил и сворачивает на дорогу, ведущую в самый центр города. — Я готова сходить куда угодно, если в округе не будет большого скопления людей.       Тони отложила телефон на сидение и, улыбаясь, взглянула на профиль Блоссом, протягивая медленно слова:       — Так ты всё же согласна? Мы едем?       Шерил задумывается: вторая авантюра за сутки — а это означает, что она осознанно соглашается проводить с Топаз не только рабочее время, но и личное, разговаривать с ней на отвлечённые темы и ездить куда-то. Звучит безумно, но отказываться совсем не хочется. Ещё бы недели три назад Блоссом сказала бы «нет» без всяких раздумий, а сейчас даже язык не поворачивается.       — Вбивай адрес китайского ресторана в навигаторе, — Шерил не остаётся ничего, кроме как вздохнуть и принять тот факт, что от компании Тони и очередных приключений ей сегодня не отвертеться.       — Китайский ресторан? Только не это дерьмо, — Топаз отвратительно морщится.       — Чем тебя китайский ресторан не устроил? Там тоже можно взять еду с собой. Можно даже чоу дофу взять.       — У меня аллергия на это, вся краснею и пухну, увеличиваясь в размерах, — Тони невольно вспоминает момент, как мучалась от аллергии целую неделю, после того, как Вероника затащила её в китайский ресторан. Поэтому, даже спустя столько времени, одна мысль о китайской кухни навевает страх и ужас.       — Это распространяется на все части тела? — Блоссом ухмыляется, а Тони борется с желанием вытолкнуть ту из машины. — Ладно, — Шерил сбавляет скорость и, посмотрев на зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, есть ли машины, произносит: — Решай, какой ресторан и указывай мне дорогу.       Они тратят десять минут на то, чтобы решить, в какой именно ресторан поехать, а потом столько же на поиск лёгкого маршрута — в итоге приходят к тому, что лучше сделать круг, чем поехать короткой дорогой, где много пробок.

Спустя время

      После парка «Роял–Маунтин» дорога меняется — это очень заметно не столько по отсутствию машин, а по тому, как из виду пропадают высотки, франкоязычный шикарный район Отремонт и роскошные виллы англосаксонской элиты; современный центр с небоскребами и подземный город с офисами, кафе, ресторанами, кинотеатрами и магазинами. Явственно появляется совершенно другая картина: с кленовыми рощами, ровно постриженными зелеными газонами и дощатыми тропинками.       За все прошлые три часа они успели взять с собой еду в ресторане, купить киндер-сюрпризы в супермаркете и объехать почти все важные локации: начиная с Королевской горы и Мон-Руяля с небольшим холмом из трёх вершин, заканчивая на парке Жан-Драпо, и за всё время путешествия Тони даже успела стать гидом, не квалифированным, конечно, потому что читала про каждую локацию в интернете, но тоже достаточно неплохим: по крайней мере, Блоссом даже не летала в своих мыслях, как бывало с другими людьми, а внимательно и сосредоточенно слушала, комментируя каждое предложение.       Почти весь путь до последней нужной локации девушки молчат: лишь временами перекидываются комментариями по поводу красивой природы и песни, которая играет по радио, но дальше не заходят. Топаз не напрягает тишина ни капли — она вообще часть дня погружена в себя и свои мысли, хоть и делает вид, что у неё хорошее расположение духа.       На улице темнеет так, что Тони приходится прищуриваться, чтобы понять, на месте они или нет. Она сначала показывает направление и говорит, куда поворачивать, а потом у неё и вовсе пропадает связь, и они едут наугад. В этом ничего удивительного — Топаз, как и вчера, загорелась безумной идеей, Блоссом из-за неизбежности согласилась, в итоге они снова далеко от дома.       Неожиданно Тони вскакивает и, толкая Блоссом локтём, восклицает:       — Вот! Смотри, это здесь!       Шерил разворачивается, чтобы обратно было удобней выезжать, останавливается и, заглушив машину, вытаскивает ключ и внимательно осматривается, прищуривая глаза. Место, на котором они сейчас находятся, чем-то напоминает большую смотровую площадку, причём необорудованную, но с видом на весь Монреаль.       — И что это за поле? — Шерил как всегда смотрит своим скептичным взглядом, оценивая окружающую обстановку. — Здесь даже асфальта нет, ты уверена, что мы приехали туда, куда хотели?       — Это не поле, а центральная вершина с видом на весь город, — Тони с восторгом смотрит на на это «поле» и отстёгивает ремень безопасности. — Давай, перестань бубнить и пошли.       — Ты на полном серьёзе? И что ты собралась здесь смотреть? На улице темно и вообще…       — Открой багажник, — перебивает её Тони, поворачивая к Шерил голову.       — Зачем?       Тони вздыхает.       — Увидишь. Просто открой багажник, — Шерил закатывает глаза и тянет руку к рычагу возле своего сидения.       Тони быстро открывает бардачок, вытягивая киндер-сюрпризы, и выходит из машины, стараясь не хлопать сильно дверью. Она обходит машину кругом и садится на край открытого багажника. Блоссом смотрит на неё удивлённо, приподняв брови до морщин на лбу, а потом вопрошает:       — Мы приехали сюда, чтобы посидеть в багажнике? Ты издеваешься? — с ухмылкой спрашивает Шерил, подходя почти вплотную и присаживаясь на противоположный край.       Блоссом снова вздыхает и ощущает чувство дежавю, ибо всё похоже на атмосферу вчерашнего дня — вид на город, хоть и не с крыши жилого старого дома, ветер, который обдувает спину сквозь тонкую рубашку и сладкий запах духов Топаз.       — Мы приехали сюда не для того, чтобы посидеть в багажнике, — опровергает её догадки Топаз. — Точнее, такое было в моих мысленных планах, но это не самое важное. Вид на весь город можно увидеть только с этой вершины. И здесь каждый раз в восемь вечера классно наблюдать за тем, как светится весь город, — Шерил согласно кивает. — Мы уже были на этом месте с Грейс, и мне самой по-началу казалось, что это странно.       — Конечно странно, — соглашается Блоссом, — кто ездит в такую глушь с незнакомками? Ты ничего о ней не знаешь ведь, тебе самой не страшно?       Тони отрицательно мотает головой.       — О тебе я тоже ничего не знаю, но при этом мы сидим здесь вдвоём в полном одиночестве, — до Тони только сейчас доходит, что она ничего по факту о коллеге и не знает: при каждом разговоре говорит о себе, но при этом не получает ответной реакции от Блоссом. Собравшись с мыслями, она решает нарушить молчание и спросить волнующий вопрос: — Почему ты никогда не говоришь о себе?       Шерил смотрит на колышущиеся от ветра деревья, но всё же отвечает:       — Я больше люблю слушать, чем говорить.       Тони непроизвольно вспоминает предположения своего друга Свита о том, что Шерил — скрытный оборотень, расчленяющий трупы в своей спальне. Это воспоминание заставляет её тихо рассмеяться, что не уходит от внимания Блоссом.       — Что смешного?       — Я просто вспомнила слова Свита, — оправдывается Тони и делает лицо серьёзней, пристально вглядываясь в мигающие огоньки вдали.       — И что же он говорил?       — Он предполагает, что ты расчленяешь трупы в своей спальне, — Шерил становится настолько смешно, что через минуту она уже чувствует, как болят мышцы. — Я не шучу, он серьёзно так думает.       — А ты что думаешь? — с интересом спрашивает Шерил и наклоняет голову набок. — То же самое?       — Сперва я об этом вообще не думала, — улыбается Тони. — Ну, знаешь, когда все в офисе говорили о твоей скрытности, я как-то пропускала мимо ушей и особо не придавала никакого значения. А эту неделю, когда мы… Сблизились? — Топаз, украдкой взглянув на Шерил, исправляется: — Правильней сказать, не сблизились, а когда я узнала тебя с немного другой стороны, то я задумалась.       — И что надумала?       — Если честно, я чувствую какой-то подвох, — Тони теребит край обёртки киндера в руках, соприкасаясь носом кроссовка с землёй. — В чём он заключается?       — А какие твои предположения?       Тони одновременно пугает и нравится эта загадочность — ей вообще по жизни странные люди нравятся, даже такие скрытные и чудные, как Шерил.       — Ты рецидивистка из другой страны? Шпионка? Оборотень в погонах? Трансгендер? Член мафиозной семьи?       — А если я скажу, что одна из всех этих характеристик полностью подходит к моему описанию?       Тони теряется от такой серьёзности в тоне коллеги, приподнимая брови и хмыкая.       — Я пошутила, — с таким же лицом продолжает Шерил. — Как ты там говоришь? Фарс, каламбур, считай, как хочешь, — Блоссом передразнивает слова в манере Топаз. — Но если без этого, то я могу сказать только одно: люди всегда ищут какой-то подвох там, где его нет. Такое было всегда, есть и будет, я уже привыкла.       Тони понимает её: она и сама когда-то была слишком скрытной, из-за чего в окружении было множество легенд и сплетен.       — Я проходила через такое, — неуверенно начинает Топаз, — но ты не подумай, что я на самом деле додумываю что-то не то. Просто… Я чувствую себя странно, когда говорю только о себе. Я не привыкла к этому.       — И что же ты хочешь узнать? — Шерил смотрит на губы Топаз, расплывающиеся в улыбке, и сама невольно улыбается.       — Слушай, я не хочу нарушать твои личные границы и переходить за черту, выпытывая из тебя информацию. Но если ты прямо сейчас захочешь мне хоть что-то рассказать о себе — я буду рада послушать и, возможно, даже обсудить. Если нет — без проблем. Мы можем просто помолчать и смотреть на вид. Ну и киндеры ещё открыть.       Шерил давно чувствует себя бесчувственной: в какой-то период своей жизни чувствовала слишком много, а потом внезапно перегорела, как кофемашина или лампочка от перепада электричества. Всегда казалось, что её больше ничего не удивляет: она не испытывает острых эмоций и чувств при чтении книг и просмотре эмоциональных сериалов, ей постоянно скучно при общении с людьми, потому что она их ненавидит. Но второй день Тони Топаз заставляет её сердце рушиться, как карточный домик.       — У меня стрёмное второе имя, — Тони заинтересованно смотрит на Шерил из-под ресниц. — Когда я училась в школе, то мне всегда было почему-то стыдно. Все говорили, что оно классное, но мне всё равно до жути не нравилось и, впрочем, не нравится до сих пор.       — Мне страшно представить, — усмехается Тони.       — Марджори.       — Твои родители вдохновились Симпсонами? — Шерил театрально оскорбляется, но весь драматизм портит то, как Тони с улыбкой смотрит на неё. — На самом деле, я считаю, что это классное имя. Типа, Мардж, — медленно произносит Тони, — я хочу называть тебя так.       — Только не это, — умоляюще говорит Блоссом, — я не хочу ещё полгода слышать, как ты называешь меня этим ужасным именем.       — Оно не ужасное, — противится Топаз, — реально классное и красивое же. Тебе, между прочим, очень идёт.       Пару раз переглянувшись, каждая погружается в свои мысли: Шерил задумывается, что её второе имя, может, не такое уж и ужасное, а вот Тони вспоминает, что они ещё не открыли киндеры, хотя купили их ещё днём.       — Откроем? — Тони толкает Блоссом локтём, кивая головой на два киндер-сюрприза.       — Откроем.       Как и вчера, обёртку снимает Шерил, сначала аккуратно отгибая края фольги, а потом доставая из них шоколад. Один контейнер отдает коллеге, а второй — кладёт себе на колени. Пока она ест шоколад, Топаз измазанными пальцами открывает контейнер и судорожно вытаскивает оттуда инструкцию вместе с игрушкой.       Шерил с вопросом смотрит на Тони, пережёвывая шоколад, когда та вытягивает руку и раскрывает ладонь с игрушкой.       — Зачем ты отдаёшь мне свою игрушку?       — Там Ариэль, — как-то грустно сообщает Тони, — а я помню, что вчера ты хотела, чтобы выпала она или Белоснежка.       — Это нечестно, — качает головой Блоссом и отдаёт игрушку обратно. — Это был твой киндер-сюрприз — значит и игрушка твоя.       Тони пожимает плечами.       — Забей и возьми игрушку обратно, — с меланхолией в тоне отзывается девушка. — Это твоя любимая принцесса, а не моя.       — Тогда… — Шерил положила вторую половину шоколада на обёртку и, открыв жёлтый контейнер и взяв из него игрушку, протягивает её Тони. — Воинственная азиатка твоя.       — Это Покахонтас, — напоминает Топаз и крутит маленькую фигурку в руке. — И она тоже классная, кстати.       Шерил соглашается.       — Но мы всё равно найдём тебе Жасмин, — Тони на это заявление округляет глаза, но не успевает сказать и слова, как её опережает Блоссом: — Завтра. Можем даже купить целый лоток сразу, чтобы не ездить в этот супермаркет по сто раз.       — Ты серьёзно? — по-детски улыбается Топаз и сжимает игрушку в руке. — Чёрт… Это так… Мило с твоей стороны, правда.       — Не обольщайся, я просто хочу найти Белоснежку. Дай завтра знать, когда освободишься от своих великих планов. А сейчас, предлагаю немного посидеть и поехать домой, — Шерил переводит тему, гордо смотрит на свою игрушку и откладывает её в сторону.       — Как скажешь.       Шерил не знает, какое слово подобрать, но сейчас ей так хорошо, да и сама Тони выглядит расслабленной — у неё словно забрали неловкость, которая в последнее время была заметна во время разговоров.       — Расскажешь до конца про Сакраменто? — Блоссом вспоминает, что ещё пару часов назад Топаз рассказывала ей про поездку со Свит Пи в Сакраменто, после которой они оба оказались в полицейском участке, но так и не сказала, чем всё закончилось из-за кассира в супермаркете.       — Расскажу.       Шерил улыбнулась и мысленно обрадовалась тому, что Тони не стала развивать тему её жизни, задавать вопросы и выискивать ответы. Ей нравится эта непринуждённость. Нравится слушать Топаз, смотреть, как та иногда прикусывает губу во время рассказа, поправляет волосы и наклоняет голову, прищуривая глаза. Она без удивления поняла, что в компании этого человека ей комфортно и хорошо — даже отрицать и врать самой себе не хочется.