You Know I'm No Good

             За всё время Шерил почти не ругается и ничем не тревожит покой Тони, когда они остаются вдвоём — даже тогда, когда эта ходячая катастрофа роняет всё, что попадает в руки, смеётся как Микки Маус кому-то в голосовых сообщениях и постоянно разговаривает с экраном, смотря «Бесстыжих». Если говорить честно, то ей в какой-то момент стало интересно их смотреть, если закрыть глаза на раздражающую заставку; иногда Топаз молча хлопает по месту рядом и кивает на телевизор, и Блоссом соглашается. Оказывается, не такой-то и ужасный вкус у её коллеги, как казалось с самого начала.       Посреди недели получается так, что они заключают договор на два дня раньше: в целом, пока шла очередная встреча, Шерил уже предчувствовала, что директор компании готов подписать всё что угодно, включая брачный договор с Тони, потому что на других он и внимания не обращал. Во время вручения традиционных бизнес-подарков и обсуждения делового вечера в честь такого значимого события, единственное, о чём думала Шерил — поскорее уйти и остаться наедине со своими мыслями. Её уже настолько вымотали дни, когда она работала не отрываясь от монитора, что она окончательно выгорела.       На момент отбытия, домой возвращаться, кажется, совершенно не хочется: за каких-то две недели Блоссом уже привыкла к обществу своей коллеги, как бы это не звучало резко и странно. Вечерние вылазки на «их» место стали ежедневной рутиной, сбор целой коллекции киндер-сюрпризов был важной миссией, успешно выполненной сразу же через два дня, а запах кофе не казался таким уж отвратительным и горьким, когда он витает на кухне каждое утро, — Тони заваривала кофе по несколько раз, поэтому аромат задерживался надолго, что начинало казаться, будто им вот-вот пропитается вся одежда. Сложно признаваться в этом, но всё на самом деле стало постепенно налаживаться, включая взаимоотношения — теперь девушки больше похожи не на героинь банального офисного сериала, где каждый день они подкладывают друг другу муляжи крыс и портят отчёты, а на старую супружескую пару, где один партнёр постоянно бубнит, а второй терпеливо слушает и молча кивает. Тони это забавляет, более того ей почти не достаётся, и Шерил скорее ругается ради забавы, чем злится всерьёз.       За день до вылета они вынуждены идти на деловой ужин в честь такого грандиозного сотрудничества, хоть и не очень горят желанием — в планах Топаз входила последняя прогулка по городу, а не весь вечер в компании нудных партнёров. Они, конечно же, идут все вчетвером, но уходят раньше — Тони, опять заметив отсутствие Шерил, выходит за пределы арендованного ресторана и немного теряется в этой местности, но всё равно находит Блоссом, дымящую прямо у запасного входа.       Топаз вздыхает и настроение почему-то падает — то ли в силу того, что она человек-эмпат, чувствующий переживания других даже тогда, когда их и не показывают, то ли Блоссом действительно выглядит печально, что ожидаемо: просидеть безвылазно за ноутбуком с недосыпом, параллельно отвлекаясь на то, чтобы выкурить новую сигарету — звучит уже безумно.       — Здесь запрещено курить, — довольно хрипло произносит Тони, поправляет на своих плечах чёрный пиджак и бросает взгляд на вывеску напротив.       Шерил даже не смотрит в глаза, — так, украдкой, но потом, чувствуя себя неловко, опускает голову и глядит на тлеющий огонёк почти выкуренной сигареты.       — Видела, — с безразличием отвечает Блоссом, — мне плевать.       — Парни уже ушли, — сообщает Тони и тянет руку в карман пиджака, вытаскивая оттуда пустую упаковку от жевательной резинки и выбрасывая её в мусорный бак.       — Почему ты не ушла вместе с ними?       — Было бы странно уйти и оставить тебя здесь одну, — достаточно серьёзно отвечает Тони. Шерил молчит, без эмоций смотрит на бычок, зажатый между пальцами, а у самой внутри, кажется, сердце начинает биться ещё быстрее. Она конечно привыкла, что в последнее время они с Топаз ходят куда-то каждый вечер, но одна мысль о том, что о ней подумали — вызывает приятный трепет внутри.       — Я могла бы добраться и сама, — парирует Блоссом и выбрасывает окурок прямо в мусорку.       — Слушай, я просто не хотела уходить без тебя, — Шерил, поморщившись от боли в ногах из-за высоких каблуков, оглядывается по сторонам и, не найдя места лучше, присаживается на ступеньки железной лестницы. — Ты хорошо себя чувствуешь? — добавляет она, желая хоть как-нибудь развить разговор, чтобы аккуратно поинтересоваться, всё ли нормально.       — Почему я должна чувствовать себя плохо? — обернувшись через плечо, спросила Шерил.       — Что за привычка отвечать вопросом на вопрос? — Тони делает неуверенные шаги вперёд и встаёт рядом, облокачиваясь плечом на холодную железную лестницу, ведущую на крышу здания. Ей больно смотреть на то, как Блоссом сидит в коротком платье на железной лестнице, но она молчит, терпеливо ожидая ответ.       — Ты отвечаешь таким же образом, — тихо произносит Шерил, немного отстраняясь в сторону и смущаясь. — А я просто беру пример.       — Не советую брать с меня пример. Да и речь шла вовсе не обо мне, а о тебе и твоём самочувствии, — честно признаётся Тони, заставляя Блоссом краснеть ещё больше от этой неловкости. Она действительно волнуется. Не хочет признаваться в этом, но точно чувствует волнение. Ей мало знакомо такое, ибо к чему это? В её жизни всегда есть план, где всё просто и доступно разложено по пунктам, что нужно делать, а что нет. Она наперёд знает, что произойдёт через неделю и что она будет делать завтра вплоть до мелочей, потому что Шерил всегда всё контролирует.       Но она не может контролировать то, что происходит прямо сейчас. Не может заставить себя перестать краснеть, снимать кольцо с безымянного пальца и нервно теребить его в руках. Блоссом надеется, что она сможет подавить это и исправить.       — Со мной всё в порядке, — врёт. Так нагло и очевидно, что самой становится от этого тошно. Ей хочется сказать, что на протяжении недели всё, что она чувствовала — это жуткую тоску и тянущее чувство внутри груди при одной только мысли о том, что совсем скоро вернётся в прежний темп жизни. Вернётся в город, который уже приелся. Вернётся на работу, где как и прежде будет сталкиваться с Топаз, делая вид, что ей она безразлична.       Потому что сколько бы не отрицала, Топаз, кажется, небезразлична.       Она бывает занозой в заднице и вредным человеком, особенно тогда, когда ухмыляется и медленно протягивает «Эй, Мардж», из-за чего Шерил хочется задушить её и воспользоваться возможностью вернуться в тот день, когда она решила поделиться своим нелюбимым вторым именем, но если разобраться во всём и быть предельно честным человеком, Для Блоссом Тони настоящая. С её усмешками, чёрным юмором, сарказмом и временами лояльным отношением ко всему происходящему — она искренний человек без какого-либо пафоса. Ей нравится это, нравится непринуждённость Топаз, её способность внимательно слушать и молчать, не перебивая и не распрашивая, нравится такая терпеливость, потому что любой другой уже давно бы не выдержал и послал всё к чёрту, — ей в ней вообще всё нравится, но она, наверное, никогда в этом не признается кому-то.       — Ладно, — Тони недоворчиво рассматривает Шерил с ног до головы, — так и будем здесь стоять?       — А что ты предлагаешь делать ещё?       — Поехать домой? — приподнимая бровь, предполагает Тони и, вытянув телефон из кармана пиджака, снимает блокировку экрана. — Я могу прямо сейчас вызвать такси.       — Во-первых, от этого места до апартаментов три квартала пешком, — напоминает Блоссом. — Во-вторых…       — На твоих каблуках? — перебивает её Тони и опускает взгляд, глядя на ноги Шерил. Она вообще не понимает, как та умудряется ходить на таких высоких каблуках часами, не проронив и слова об усталости. — Не думаю, что это хорошая идея.       — Во-вторых, — выделяет это слово Блоссом, — здесь в пяти минутах ходьбы припаркована машина. У меня в багажнике есть вторая пара обуви, так что мы можем дойти и поехать. Куда-нибудь, — через пару секунд добавляет Шерил.       Тони заметно теряется, то и дело глупо хлопая глазами, а потом отвечает:       — У меня два вопроса: когда ты успела переставить машину и что там делает вторая пара обуви?       — Люблю просчитывать всё заранее. Ну так что, идём? — Шерил знает, что это вопрос не требующий ответа, ибо Тони практически везде с ней таскается: они вместе в свободное время за исключением дней, когда Топаз куда-то уходит со своей новой «подругой» Грейс, на конференциях и даже после них.       Тони мычит что-то в знак согласия, а сама немного пребывает в шоке — предложить куда-то съездить кроме дома — точно не в привычке Шерил, потому что эти авантюры всегда устраивает только она, а Блоссом часами бормочет и пытается доказать, что это уже слишком, и их прогулок тоже слишком. Но тем не менее она ни капли не возражает, а молча идёт за Шерил, которая крайне медленным шагом следует из одного переулка в другой, изредка кидая комментарии по поводу удивительно тёплого вечера. А он, если разобраться, и правда удивительный: ни намёка на ветер, дождь и прочую нечисть, которая происходила все две недели.       Судя по огромной вывеске около фасада небоскрёба с рельефно переплетенными стеклянными панелями, они оказались на территории современного многофункционального центра, где как правило большую часть этажей занимают офисные помещения, а малую — лишь магазины и рестораны. Девушки проходят целых два ряда машин и, подходя к их арендованному автомобилю, взгляд Тони цепляется за «Импалу» на соседнем парковочном месте.       — Ничего себе, — Топаз удивляется так, что даже случайно задевает руку Шерил локтём, но особо не зацикливается на этом, обращая всё свое внимание на красный автомобиль. — Я такой раритет последний раз видела в округе Сонома…       Блоссом быстро находит ключи в своей сумке, открывая ими машину, и только после этого с ностальгией смотрит на «Импалу», отвечая:       — У моего брата была точно такая же машина. Даже цвет такой же, надо же…       Глаза сверкают, а в тоне такой восторг, что Тони открывает рот в недоумении — она никак не ожидала узнать, что у её скрытной напарницы оказывается имеется брат.       — У тебя есть брат?       Шерил кивает, забирая с заднего сидения запасную обувь, шустро переобуваясь.       — Он мой брат-близнец.       — Гребаное дерьмо, — протягивает слова Тони и дёргает ручку автомобиля, открывая дверь. До неё не сразу доходит, что её слова звучат больше не как восторг и удивление, а как оскорбление, поэтому она быстро исправляется: — Точнее, не дерьмо. Я имела в виду, что очень здорово иметь брата, да и вообще…       — Я поняла, — Шерил прерывает её на полуслове, расплываясь в лёгкой улыбке и, сев быстро в машину, проворачивает ключ и заводит её. — Не ожидала, что у меня есть близнец?       — Если честно, никогда бы не подумала, — честно признаётся Тони. Ей страшно представить, что где-то в мире сейчас ходит мужская версия этого человека-душнилы и тоже жалуется на постоянно закрытые окна и громкое дыхание. — Наверняка классно, когда есть такой человек. Типа, прямо похожий на тебя самого не только внутренне, но и внешне.       — Несмотря на то, что он мой брат-близнец, мы абсолютно разные, — Шерил пожимает плечами и выезжает с парковки, сворачивая на дорогу. — Две противоположности, проще говоря. Но если закрыть глаза на это, то мы всё равно были очень близки и всегда понимали друг друга с полуслова.       — Были? — синхронно вырывается из Тони. Она уже второй раз хочет настучать себя по голове, потому что, кажется, нарушает своим любопытством личные границы Блоссом, о которых они когда-то договаривались, а это уже не есть хорошо в случае с таким человеком, как Шерил, — Извини, — единственное, что она успевает произнести, перед тем как смущённо отвести взгляд и смотреть на пролетающие дома. Топаз вообще не понимает, куда они сейчас едут, ведь даже не обговаривали этот момент — не в сторону дома, но ей, в принципе, глубоко всё равно.       — Всё в порядке, не извиняйся, — с железным спокойствием произносит Шерил. — Я люблю говорить о своём брате, так что это не является какой-то очень скрытой и проблемной темой для меня.       Тони не знает, что сказать, но одна мысль о том, что Шерил сделала один шаг навстречу и начала говорить о себе хоть что-то, а не только слушать и отмалчиваться, уже радует до такой степени, что внутри что-то приятно покалывает.       — Мы были очень близки с самого раннего детства вплоть до старшей школы, — Блоссом внимательно следит за дорогой, но, прокашлявшись, всё равно продолжает: — Что бы не случилось, мы постоянно были вместе: будь это ссора или что-то ещё, что могло нас разделить друг от друга. Наверное, до определенного момента у меня никогда не было настоящих друзей, кроме него.       Тони кивает.       — Раз всё было так хорошо, — решается ответить она, когда Блоссом замолкает и отвлекается на светофор, — почему ты сказала, что «были»?       — Даже не знаю, с чего стоит начать, — с многозадачностью говорит Шерил. — Я уверена, что эта история будет слишком нудная и скучная. Ты уснёшь сразу же, не дослушав до половины, — усмехается девушка.       Топаз смеётся.       — Давай договоримся? — с улыбкой предлагает Тони. — Если я и правда усну от твоей «скучной» истории, — она показывает кавычки в воздухе, — то я больше ничего не буду у тебя спрашивать по этому поводу, а ты не будешь рассказывать.       — Ты и здесь хочешь устроить соперничество? — с недоверием в голосе уточняет Блоссом. — У кого лучше история?       — Заметь, что ты сама это только что додумала, а у меня и мысли подобной не было. Но если тебе будет легче от этого, то да, соперничество, — усмехается Тони. — Если твоя история будет куда интересней моей, я даже отдам тебе трансгендера Дориса, которого ты так хотела получить, — Блоссом не может перестать улыбаться, вспоминая, как после собранной коллекции принцесс Диснея они чисто случайно наткнулись на киндер-сюрпризы со Шреком, а потом решили, что было бы не плохо собрать и это.       Шерил вздохнула: ей хотелось отмотать время и вернуться хотя бы на неделю ранее. Снова сидеть с Топаз в багажнике и болтать ногами, каждый раз задевая подошвой землю, а потом глупо рассмеяться, когда та скажет какую-нибудь ерунду, которая только что пришла в голову. Хочется снова есть киндеры, от вкуса которых уже тошнит, и каждый раз с волнением открывать жёлтый контейнер, надеясь увидеть там загаданную игрушку. Хочется пить вино и обсуждать бестолковые темы и противных коллег. С Тони просто хочется, а что именно — уже особой роли не играет.       — Вообще-то, Дорис сводная сестра Золушки, а не трансгендер, — парирует Блоссом, отвлекаясь на мигающий телефон. — У неё просто мужской голос.       — Да в задницу Дорис и её сводную сестру Золушку, лучше перестань съезжать с темы, хорошо?       — Ладно, — выдыхает Блоссом. –Скорее всего, стоит начать с того, что мы с братом, логично, учились в одной и той же школе. Когда мы были в старших классах, он стал капитаном футбольной команды, — Тони внимательно слушает, озадаченно кивая на каждое предложение. — В то время меня сложно было назвать классным подростком, не подумай, что я была клишированной заучкой — это вообще не про меня. Мы были с ним всегда вместе и моё окружение стало состоять из вот этой школьной «элиты», ребят из разных спортивных команд и чирлидерш, потому что я занималась чирлидингом, чтобы иметь хорошее портфолио. В самые первые недели там, мне казались эти люди безумно крутыми, и я даже подумать не могла, что когда-то это общество меня разочарует.       Тони уже сейчас перестаёт улыбаться, потому что всё то, что рассказывает Шерил — звучит максимально грустно. Топаз в школьные времена никогда не привлекало подобное окружение — для неё это были самые отвратительные и некомфортные люди, поэтому она чаще всего избегала их, даже тогда, когда ей предложили место в группе поддержки школьной команды по баскетболу, ссылаясь на то, что это будет большим плюсом при поступлении в колледж.              — Со временем я стала не любить проводить время с этой «элитой», потому что каждый раз, оказываясь в их компании, чувствовала себя как-то… Не очень, что ли. Я часто видела в них лицемерие, — запинается Шерил. — Но приходилось давить это чувство в себе, потому что моему брату нравились эти люди, и он постоянно крутился вокруг них.       — Но ведь твой комфорт был важнее этого, — Тони косится на профиль Шерил, отмечая для себя, что выражение лица у той абсолютно не меняется. — Вообще не классно находиться там, где тебе паршиво.       — Ты права, — пожимает плечами Блоссом и берёт драматичную паузу, — но тогда я и не думала о своём комфорте. Первой важностью для меня было то, что без брата и этой компании со мной, вероятно, никто не будет общаться. Мне было сложно находиться одной. Ужасно сложно. Я помню, как опускалась до такой степени, что старалась сделать всё что угодно, лишь бы мои подруги из группы поддержки оставались рядом и не нашли мне замену. Я помогала им с домашней работой, так как на то время имела достаточно неплохой успех; устраивала школьные вечеринки в своём доме, ибо у них постоянно были родители. Если говорить проще — делала не по своей «необходимости» всё то, чем занимается каждый школьник в старшей школе. Чего греха таить, иногда это доходило до не очень законных и хороших вещей, — Шерил горько усмехается.       Тони смотрит на неё в лёгком ошеломлении, ибо она никогда не могла и подумать, что у уверенной в себе Шерил Блоссом могли когда-то быть подобные проблемы. Ей казалось, что у этой девушки не может быть проблем в принципе, кроме работы, на которую она тратит всё своё свободное время.       — А мне нравилось это делать, представляешь? — тихо добавляет Блоссом и на секунду переводит на Тони взгляд, а потом снова отвлекается на дорогу. За всё время они уже выехали на шоссе, где на данный момент было практически полное отсутствие пробок, что было сплошным плюсом. — Мне никогда не нравилось находиться в большом скоплении людей, но я просто не могла отказать, а может и не хотела, не знаю. Меня каждый раз радовало, когда я делала для них что-то, даже плевать, было это что-то крупное или нет. Я не буду спорить, но возможно этим я хотела как-то возвыситься в их глазах. Ни в коем случае не самоутвердиться и не показать собственное превосходство, — Топаз понимающе кивает. — Скорее, чтобы они были уверены во мне и считали меня хорошей подругой. Только не говори сейчас что-то вроде: «Необязательно делать масштабные дела для кого-то, чтобы стать хорошим другом». Я знаю это. Всегда знала, но, к сожалению, не хотела применять это правило в своей жизни. Мне казалось, что если я что-то не сделаю, меня перестанут воспринимать всерьёз.       — У тебя большое сердце, раз ты делала подобные вещи, несмотря на их проявляющееся лицемерие, — честно озвучивает свои мысли Тони. Шерил не знает, почему её организм так бурно реагирует на подобные слова, но у неё начинают гореть щёки и быстро стучать сердце до пульсации в висках. — А что случилось потом? — аккуратно интересуется Топаз, когда не слышит от собеседницы ответной реакции.       — Спустя время я поссорилась со своей… Подругой, — странно оговаривается Шерил, но Тони этого даже не замечает — внимательно слушает, сжав кулаки и стиснув зубы. — Она наговорила мне много плохих вещей, а потом добавила, что всё это время в этой компании меня только и делали, что обсуждали. Шутили. Говорили, что на таких стерв, как я, никто не смотрит просто так ни как на друга, ни как на девушку, а максимум, как на средство достижения цели.       — Твой брат знал об этом? — напряжённо спрашивает Тони. — Пожалуйста, скажи, что он знал и потом показал этим уродам «средство достижения цели».       — Знал, — спокойно отвечает Шерил, — но ничего не показал. Он поддерживал эти разговоры, зачастую просто отмалчиваясь, а иногда усмехаясь и оставляя какие-то свои комментарии.       — Это сказала та девушка? — Шерил кивает и с волнением мимолётно смотрит на Топаз, замечая, как у той выступили желваки. — Может, она просто лгала? Многие люди в порыве гнева могут наговорить полно ужасных вещей, даже если они не являются правдой.       — Она не врала, — Шерил улыбается. Натягивает на себя улыбку как защитную реакцию, когда на самом деле внутри груди давит так, что хочется вырвать из себя все внутренности, лишь бы ничего не чувствовать. — Сама сначала думала об этом, а потом чисто случайно узнала то же самое от своих совершенно других знакомых.       — Он самый настоящий мудак, — сквозь зубы произносит Топаз. — Ты же перестала потом общаться со всеми этими людьми? — с надеждой в голосе спрашивает она.       — Как сказать, — неуверенно начинает Шерил и сжимает руль в руках ещё сильней. — Я помню, что когда моя подруга говорила мне все эти гадости, я просто улыбнулась и сказала, что всегда знала это. К брату с того момента потеряла доверие и поняла, что я больше не буду зависеть от его общества, даже если мне будет сложно и ужасно плохо. А насчёт друзей из группы поддержки и всяких спортивных команд… Мне приходилось сталкиваться с ними, мило улыбаться и даже общаться, делая вид, будто я не знаю, что эти твари начнут мешать меня с грязью сразу же, как только я уйду. Мне пришлось жить так целых два года, изо дня день переживая эту рутину.       — Тебе следовало послать их всех к чёрту, — недовольно комментирует Тони. — Они не заслуживали в своём близком окружении такого человека, как ты. Они не заслуживали тебя даже в дальнем окружении.       — В дальнем? — из Шерил вырывается смешок. — Это как это?       — Не придирайся к словам, ладно? Просто сам факт, что они не заслуживали тебя — остаётся фактом. Ты слишком хорошо поступила с ними после этого дерьма.       Блоссом смеётся.       — Надо было повторить судьбу Кэрри Уайт? — интересуется она, бегло глядя на коллегу. — Я думаю, с такими глупыми людьми так поступать и нужно. Я не про Кэрри, если что. Жизнь и без этого обошлась жестоко с этими недоумками — часть из них сторчалась сразу же через четыре года после окончания школы.       — Они это заслужили.       — В любом случае у меня больше нет никакой обиды. Ни на этих фальшивых друзей и подруг, ни на брата. После школы он поступил в Нью-Йорк, и мы даже пытались поддерживать связь и налаживать отношения после всего произошедшего, но долго не продержались. Я всегда знала, что общение по интернету — полное дерьмо, которое рано или поздно пропадёт и не приведёт к чему-то толковому.       — Разве всё не зависит от людей и их желания поддерживать связь? — наивно спрашивает Тони, заставляя Шерил глупо улыбнуться: порой она бывает таким простым человеком, который думает, будто проблемы решаются одним просмотром сериала, что Блоссом начинает задумываться то ли над её простотой, то ли над своей сложностью.       — Как бы ты не хотела поддерживать связь с человеком, вы всё равно перестанете общаться в скором времени. Даже не из-за ссоры, а по другим причинам: сильная занятость, новое окружение, прочая жизненная рутина — можно перечислять вечно.       Тони понимает — или пытается думать, что понимает. Но что ответить на это, она не знает, потому что ей мало знакома ситуация с таким подлым предательством и общением по Интернету, из-за чего любые слова поддержки кажутся неправильными. Обычно со своей подругой Вероникой в такие моменты она даже не думает — лишь молча протягивает руку и поглаживает большим пальцем запястье, убеждая, что они обязательно справятся с любыми трудностями. С Шерил так не сделаешь, и от этого становится ещё тяжелее принять решение, что делать в таком случае дальше.       — Спасибо, — тихо произносит Тони, щурясь от яркого света фонарных столбов. Она смотрит в окно и невольно замечает, что за разговорами и рассуждениями, Шерил уже завернула на заправку.       — За что? — отзывается Блоссом напряжённо.       — За то, что поделилась со мной всем этим. Я… Была очень рада выслушать твой рассказ. И он вовсе не скучный и заслуживает трансгендера Дориса.       — Боже, перестань так разговаривать со мной, — отвечает Шерил резко, и такой тон вводит Тони в ступор. — Я скоро начну думать, что ты нашла себе нового врага, с которым постоянно ссоришься и называешь душнилой.       — Это были мои слова, — Топаз возмущается и оглядывается на Блоссом: та сидит уже немного расслабленно, словно их разговора толком и не было. — И ты мне не враг.       — А кто? — тут же уточняет Шерил.       А ведь и правда: кто они друг другу? Тони теряется на этом вопросе, прокручивая его у себя в голове с огромной скоростью по пятому кругу. Друзья — однозначно нет, ведь до этого звания им слишком далеко, а находить общий язык и причины не убить друг друга во сне они начали только неделю назад. Приятели? Возможно. Коллеги по несчастью — в точку про них, но по несчастью на данный момент звучит уж слишком неуместно.       — Самая отвратительная напарница, — наконец выдаёт Тони, с каждым словом улыбаясь всё больше.       — Это взаимно, — вздыхает Шерил и останавливается около колонки с бензином. — Будь добра, подними свою задницу и заправь нам машину.       — А ещё что сделать? — спрашивает Топаз в воздух. — Раз ты считаешь меня отвратительной напарницей — вставай и заправляй сама.       Шерил закатывает глаза.       — Ты первая назвала меня отвратительной напарницей, — Блоссом недовольно косится на зеркало заднего вида, замечая, как в очередь встала ещё одна машина. — И я выгляжу слишком шикарно для того, чтобы стоять у бензоколонки, — моментально добавляет она.       — Выглядишь как раз-таки для неё.       Тони продолжает сидеть на месте, меланхолично рассматривая заправку, пока Шерил не вздыхает и не подрывается с места, по всей видимости уступая в споре. Для Топаз это уже второй феномен за вечер — признавать поражение и идти на уступки совсем не в стиле Шерил, как и делиться какой-то информацией, потому отныне этот день можно помечать красным маркером в календаре, чтобы обязательно не забыть.       Девушки заправляют целый бак бензина и, выехав с заправки, решают, что так как у них нет сил на прогулку по городу, они просто в последний вечер покатаются по городу, а на следующий день вернут арендованную машину обратно. Шерил это устраивает, и всю поездку она с Тони болтает без умолку, местами разбавляя диалог своими историями из жизни. Она думает, что ощущение счастья временное, что она уже давно взрослый человек, а у взрослых не бывает, чтобы чувство эйфории длилось больше нескольких дней. Ей навязчиво кажется, что они с Топаз обязательно поссорятся из-за мелкой ерунды или спора, который возникнет из ниоткуда. Она думает, что всё просто не может идти так хорошо и гладко — сначала налаживание отношений со своей коллегой по несчастью, а потом удачный контракт с компанией, — уже звучит как что-то нереальное в её жизни, в которой всегда после хорошего происходит плохое.       Но на данный момент её пессимизм не действует, потому что который день её не тяготит тот факт, что утром нужно просыпаться, — если быть честным человеком, Шерил стала просыпаться с мыслью, что она не ненавидит всё живое и неживое, что ей нравится, где она находится, с кем и что она будет делать с этим кем-то. Она впервые в жизни научилась делать маленькие шаги и жить моментом, а не планировать всё на несколько лет вперёд — даже мысли о дедлайнах и о планах на эти же самые дедлайны ушли на последнее место.       Она впервые просто живет, без всяких навязчивых «а если» в голове.       Она впервые молчит тогда, когда ей хочется спорить и доказывать свою правоту — ей нравится слушать мнение Тони, хоть оно и кажется временами каким-то «не таким» и легкомысленным.       Они проводят почти весь вечер в поездке, временами останавливаются у красивых мест, наблюдая за закатом, и по итогу решают вернуться домой ближе к полуночи. Автомобиль плавно трогается с места, выезжая на шоссе, Тони сидит на пассажирском сидении, рядом с Шерил, устало облокатившись головой на стекло.       Блоссом убавляет громкость радио, хоть и играет Крис Айзек, и, прочистив горло, неуверенно говорит:       — Знаешь, — останавливается, чувствуя, как странно дрожит голос, — я никогда не могла подумать, что всё пойдёт именно так. Никогда бы не поверила в то, что мы более менее поладим и будем сидеть в одной машине без желания затянуть друг другу петлю на шее. Чёрт, я не умею говорить красивые речи, — Шерил нервно закусывает губу и глядит прямо на дорогу, боясь переводить взгляд на коллегу. — Я не знаю, что будет в понедельник, когда мы снова вернёмся в прежний график работы, но я хочу сейчас… Поблагодарить тебя? — она получает очередное молчание, но всё равно не останавливается: — Без твоего вклада мы, вероятно, мало бы как продвинулись. И я бы точно не выдержала две недели наедине с этими кретинами, — Блоссом усмехается, ускоряясь и обгоняя несколько машин впереди. — Хотя Кевина сложно назвать кретином, на самом деле. Я знаю его давно как классного парня, но с Реджи он становится не таким, каким является.       Тишина.       — Но я что-то отошла от темы, — вновь отзывается Шерил, неловко глядя на собственные руки. — Я долго думала по поводу наших взаимоотношений и решила, что пора что-то менять, — на одном дыхании тараторит девушка, быстро поправляя одной рукой прядь волос. — Я не предлагаю быть никакими приятельницами, не подумай. Я бы хотела наконец завершить тот детский сад, который мы устраивали все полтора года. Думаю, оно того не стоит, особенно тогда, когда мы разрешили все моменты. Нет, если тебя конечно такой расклад не устраивает, — Блоссом ёрзает на месте, заметно напрягаясь, — ты можешь вести себя так, как раньше, только я в этом больше не участвую. Не потому, что мне не нравится моё рабочее место в хлорке, а потому, что я больше не хочу всего этого. Хотя это одно и то же, — она прищуривается, кивая самой себе. — Когда я говорила сегодня утром замолчать хотя бы на минутку, я не подразумевала ещё и вечер, Топаз, — с нервозностью в голосе заканчивает Блоссом.       Шерил ничего не получает в ответ и, раздражённо фыркнув, отвлекается от дороги, поворачивается и замечает, что всё это время Тони, по всей видимости, спала, прислонившись виском к стеклу. Блоссом вздыхает и уголки губ сами поднимаются вверх, а рука тянется к радио, чтобы окончательно выключить его.       — Я согласна, — Шерил вздрагивает от того, как неожиданно Тони сказала это только что, и она уже хочет высказать ей всё своё недовольство, потому что игнорировать её исповедь — это уже переходит все границы, но всё же сдерживается и молчит, начиная заново улыбаться.       Топаз, прищуриваясь, смотрит в затонированное окно машины, разглядывая пролетающие деревья, яркие вывески и высотки вместе со старыми жилыми домами.       Она не спала ни минуты.       Она слышала каждое слово, сказанное Блоссом.       И ей кажется, что отныне этот день можно считать их окончательным перемирием. ***       Тони с самого раннего детства не переносит аэропорты.       Она терпеть не может поток людей, который совершенно не кончается, а тем более ненавидит какую-то тянущую тоску внутри груди каждый раз, когда приходится покидать любое место, где было проведено больше трёх дней.       Это слушает Шерил на протяжении двух часов, пока они проходят входной контроль, регистрацию на рейс и предполётный досмотр. На втором пункте система ломается, потому что багаж Блоссом превышает норму, из-за чего она сразу же тащит Топаз в уборную, где двадцать минут ворчит и перебирает вещи, часть из них просит сложить в чемодан Тони, а другую часть надевает на себя. Они ругаются несколько раз, ведь Тони не выдерживает и шутит про внешний вид коллеги, говоря, что та похожа на бездомную или на Эминема из фильма «Восьмая миля», но Тони это даже не воспринимает всерьёз.       Шерил пихает себе в карманы какие-то мелкие безделушки и только потом выходит из туалетной комнаты с полной уверенностью в собственном превосходстве и в том, что в её чемодане точно нет лишнего килограмма и он вполне пройдёт как ручная кладь. Так и случается: подходя обратно к контролю, молодая девушка смотрит на неё как на психопатку, но тем не менее прикрепляет бирку на ручку и выдаёт посадочный талон, в котором написано конкретное место на борту самолёта.       Когда все ужасные этапы пройдены, девушки не находят занятия лучше, чем пойти от скуки по маленьким магазинам, пока по громкой связи не объявляют посадку. В целом, позже весь пятичасовой полёт проходит спокойно, и Шерил чувствует здесь самый настоящий подвох: она давно привыкла к тому, что во всех этих самолётных делах ей не везёт от слова совсем — либо с ней сидят разговорчивые и надоедливые люди, либо сзади кто-то обязательно бьёт ногами сиденье, а ещё хуже — громкие дети, нарушающие покой на протяжении всего полёта. Но, видимо, жизнь на самом деле не так жестока, раз сегодня удалось немного поработать и заполнить некоторые документы на ноутбуке, а потом и вовсе случайно уснуть на плече Топаз.       Она дёргается от благодарности пилота за выбор авиакомпании, после которой все пассажиры отстегивают ремни безопасности и начинают суетиться, вставая со своих мест. В такой толпе приходится немало стоять и мучаться от жары, и на тот момент одна вещь, которая действительно радовала и заставляла жить такую жизнь — так это осознание того, что всё уже позади: и двухнедельная командировка, и полёты туда-обратно, и их дружба поневоле с Топаз.       Всё позади.       Время и правда удивительная вещь: всего-то три недели назад, узнав о такой длительной авантюре, Шерил и подумать не могла, что всё обернётся данным образом — она вытерпит и себя, и нежелательную компанию, а после и совсем начнёт думать, что делает в этой жизни что-то не так и ведёт себя с другими людьми поистине неоправданно грубо.       Блоссом не может перестать думать об этом, пока она проходит вместе со своими коллегами досмотр и контроль, а потом, вздохнув от облегчения, плетётся к выходу из аэропорта. Она сглатывает комок по пересохшему горлу, замечая, как Тони чуть не врезается в автоматические двери, когда встречается взглядом с неизвестной девушкой. Незнакомка подбегает к Топаз и целует её в каждый участок лица, наклоняется к уху и что-то говорит, на что Тони отвечает гулким смехом и крепкими объятиями. Шерил хочет спросить у Кевина что происходит, но тот сам пожимает плечами и быстро прощается, говоря, что их с Реджи ждёт такси.       Это самая странная ситуация за сутки, и Шерил чувствует себя маленьким ребёнком, брошенным всеми в огромном неизвестном магазине, стоящим там в пивном отделе и смотрящим на то, как вокруг ходят взрослые люди, погружённые в себя и свои проблемы, а она тут внутри умирает от ненужности и страха. Это кажется Блоссом странным сравнением, а ещё хуже, что помимо одинокого ребёнка в магазине, она чувствует зависть. Самую настоящую и большую зависть.       Её никогда так никто не ждал.       Никто не стоял около входа в аэропорт, чтобы просто встретить; не звонил, спрашивая, хорошо ли прошёл полёт — ей вообще чуждо подобное проявление внимания. Она не знает, какого это, когда кто-то тратит своё свободное время и вот так просто может приехать в 8 утра в аэропорт. От этого становится ещё паршивей, но Блоссом обещает себе, что обязательно по приезде домой погрузится полностью в работу, лишь бы не забивать свою голову подобными отвратительными мыслями.       Голоса людей давят на мозг и, выйдя ступора, Шерил побрела в сторону парковки аэропорта взять такси. Шаг, два шага, три шага — острая боль в висках усиливается, заставляя прикрыть глаза на мгновение. Четыре шага — она ощущает на себе прикосновение чужих пальцев, из-за чего быстро разворачивается и видит перед собой улыбающуюся Тони.       — Кевин и Реджи куда-то ушли? — спрашивает Тони, придерживая Шерил за локоть. Заметив это, она быстро убирает руку и отстраняется, делая несколько шагов назад.       Это единственное, что её волнует?       — Уехали на такси, — безэмоционально отвечает Шерил.       — Ты разве не с ними? — Тони косится на незнакомую девушку, стоящую в пяти метрах.       — Как видишь, нет. «Ничего удивительного, — думает про себя Топаз. — Ещё бы она поехала вместе с ними».       — Получается… Ты одна сейчас? — задаёт риторический вопрос Тони. — Если ты не против, я могу довезти тебя до дома. Точнее, мы, — она вновь смотрит на незнакомку и едва заметно кивает на неё головой.       — Спасибо, конечно, но я откажусь, — Тони вопросительно смотрит, и Шерил поначалу теряется, но быстро находит слова, чтобы продолжить: — Жду… Харпер. Она должна приехать и встретить меня.       Если бы у врунов была премия «Оскар», Шерил получила бы целых десять статуэток за умение врать с честным лицом и не краснеть. Её подруга Харпер — самый ненадёжный и непунктуальный человек в этом мире. Она вечно опаздывает на работу, потому что у неё не сходятся звёзды, придумывает на эти опоздания целую коллекцию отговорок, начиная с пробок в центре города, заканчивая на «похоронах» родственников по двадцатому поколению своего левого тапочка. Это настолько часто происходит, что даже глава отдела маркетинга не помогает — эта воздушная дама в принципе отдел строго построить не может, не говоря об опозданиях на работу. Поэтому, Шерил сразу знает, что крупно прокалывается, ведь её подруга по несчастью и приезд в восемь утра — абсолютно две разные вещи.       Тони это, по всей видимости, не замечает или старается делать вид, будто не видит очевидную ложь — только понимающе кивает головой, переминаясь с ноги на ногу.       — Получается, всё? — растерянно спрашивает она. — Встретимся в офисе?       — Получается, да, — с такой же интонацией произносит Блоссом. Она правда старается сохранить серьёзность своего лица, но почему-то не сдерживается и улыбается, нервно прикусывая губу. — Не хочешь отдать мне мои вещи?       Тони усмехается и переключает внимание на свой чемодан, открывая его и аккуратно выкладывая вещи, пока Шерил с презрением смотрит на незнакомую девушку в стороне, которая разговаривает по телефону и медленными шагами начинает приближаться. Блоссом с каждой минутой не понимает всё ещё больше, а в голосе крутится единственный вопрос, не дающий покоя: кто она для Топаз?       — Ну… До понедельника? — спрашивает Тони, когда отдаёт все вещи в руки коллеги.       — Увидимся в офисе, — Шерил несколько секунд стоит неподвижно и смотрит в глаза Топаз, а потом сдавленно улыбается и разворачивается, стараясь как можно скорее уйти из виду. ***       — На фотографиях она выглядит гораздо лучше, чем в жизни, — говорит Вероника достаточно скептически, когда Тони возвращается и они идут по парковке к машине. — Стерва одним словом.       — Перестань, — ухмыляется Тони и толкает подругу вбок, — она нормально выглядит. Просто на ней так сказывается усталость.       Лодж кидает оценивающий взгляд и открывает машину.       — Но я всё равно такого же мнения. Ты вообще видела, как она на меня всё это время смотрела? — Вероника перехватывает ручку чемодана у Тони и открывает багажник. — Как на дерьмо какое-то, — почти сразу договаривает Лодж.       Тони усмехается.       — Она смотрит так буквально на всех. Я уже давно к этому привыкла.       — Ты защищаешь её? — в тон ей реагирует Вероника, отодвигая Тони с дороги и подходя к автомобильной двери. Эту машину Топаз видит впервые, и от этого создаётся ещё больше вопросов, хоть она уже и начинает догадываться, что её подруга могла наладить отношения с родителями и получить её от них.       — Ни за что в жизни, — напрягается Топаз и садится на пассажирское сиденье. — Просто немного узнала её с иной стороны и поняла, что она не такая уж и отвратительная. Стерва, конечно, но хорошие качества всё равно перевешивают это.       — Возможно и так, — спокойно отзывается Вероника.       Несмотря на усталость, видеть Лодж безумно приятно — Тони понимала, что соскучилась, но не могла подумать, что настолько. Хоть и тоска от двухнедельного соседства с Блоссом присутствует, лучше сожительства, чем с Вероникой — вообще нет.       — Не хочешь рассказать мне, откуда у тебя появилась машина? — обращается Тони к Веронике, смотря на её профиль. — Ты помирилась с отцом?       Лодж морщится.       — Конечно нет, — холодно отвечает она. — Не поверишь, но взяла машину у Бетти. Она сейчас в другом штате, но вернётся примерно через дня три, так что будь готова к тому, что я буду вас знакомить!       — О Боже, — вздыхает Тони и прислоняется виском к холодному стеклу. В машине пахнет кофе, и она бы сейчас однозначно не отказалось от него: её мучает недостаток сна и то, что после сна в самолёте она до сих пор не может до конца проснуться. — Вы что, так быстро начали отношения? Я бы не стала на её месте доверять тебе так сразу.       — Это ещё почему? — удивляется Лодж по-детстки.       — Во-первых, вы знакомы не больше двух недель…       — Мы знакомы больше! — оправдывается Лодж. — И людям необязательно знать друг друга годами, чтобы начать хоть как-то доверять!       — Ну на её месте я бы правда не доверила тебе машину, — Тони продолжает стоять на своём. — И я не про твои навыки вождения, если что. Вдруг ты аферистка?       Вероника округляет глаза.       — Ладно, постараемся опустить этот момент, — Топаз поджимает губы, явно без впечатления анализируя у себя в голове всю эту ситуацию. — Вы уже в отношениях?       — Как сказать, — Вероника запинается, и тень улыбки трогает её губы. — Не совсем. Я решила, знаешь, построить из себя немного недотрогу. Мы были на двух свиданиях, а это рано для романтического плана. Мне нужна прочная эмоциональная связь, понимаешь?       — Значит, как ездить на её машине — людям не надо знать друг друга годами, чтобы начать доверять. А как вступать с ней в отношения — так необходима эмоциональная связь, — Тони вздыхает и говорит это с улыбкой и без малейшего упрёка.       — Это другое, — Вероника пожимает плечами. — Но она мне нравится. Очень сильно. Я и сама не ожидала, что со мной такое так быстро произойдёт, тем более при таких странных обстоятельствах, но меня на данный момент всё устраивает.       Тони хочется сказать, что она понимает, но в мгновение получается отдёрнуть себя от этого поступка — она и сама-то в последнее время запуталась в своей голове, так что разговор с Вероникой только усугубит положение, а не улучшит.       Лодж молчит долгое время, внимательно следя за дорогой, и Тони это вполне устраивает: они ещё миллион раз успеют обсудить всё, что произошло за две недели, потому торопиться совершенно некуда и не за чем.       — Заедем в магазин? — с усталостью в голосе спрашивает Топаз. — Ужасно хочу мороженое и именно то, которое мы всегда покупаем. Представляешь, ни в одном магазине Монреаля его не было, я думала, что с ума там сойду!       — Началось, — произносит она негромко и с широкой улыбкой. — Можно считать, что мой двухнедельный отпуск от этого приторного мороженого закончился?       — Можно, — Тони подпирает щеку рукой. — Ну так что, заедем?       — Заедем, куда я денусь от этой участи, — Лодж вздыхает.       Вероника встаёт в пробку, параллельно рассказывая про своего сменщика на работе, а Тони понимает, что она там, где должна быть.       Она наконец-то дома.