You Know I'm No Good

             День с самого утра кажется каким-то сумасшедшим.       Шерил качает головой на каждое предложение подруг, а сама все никак не может отвести взгляд от Тони, и это так непонятно, странно и глупо, что она снова злится сама на себя — стоило только немного расслабиться и забыть про работу, как в голову лезут ненужные и дурные мысли. Она не рада уже, что согласилась пойти именно в эту кофейню, потому что она ближе к офису; не рада тому, что прямо у неё на виду самая отвратительная картина того, как новый копирайтер Брэд буквально выпрыгивает из своих обтягивающих чёрных штанов, пытаясь привлечь внимание Топаз к своей персоне; не рада тому, что вообще пришлось проснуться сегодня и поехать на работу, а не поддаться дисфории и несправедливости этого скучного мира, но эти проблемы не волнуют никого, кроме неё самой, потому приходится подышать по квадрату и нервно помять в руке пакетик сахара, пытаясь успокоиться: в школьные времена у неё всегда были проблемы с агрессией, так что часто приходилось ходить к психологу на сеансы по управлению гневом — подобные советы с дыханием и сахаром именно оттуда.       — Я всё же полностью уверена, что Эстер из отдела логистики — жертва харассмента, — Шерил смотрит на свой нетронутый бумажный стаканчик с зелёным чаем, без интереса слушая то, как Харпер спорит с другой её подругой — голос у неё слишком бодрый для ланча во вторник, словно эта тема с офисными романами ей ни капли не надоела. — Все знают, что Джеффри использует своих подчинённых!       — Не неси чушь, — цедит как можно спокойнее и как можно тише другая девушка. — У Эстер уже не первый роман со своим начальником. Правда, я слышала, что прошлые разы были печальными, но здесь, между прочим, её повысили вдвое! Я бы тоже стала такой «жертвой харассмента» если бы мне каждый месяц дарили украшения, дорогие подарки и букеты!       — Венерические? — кривится Харпер. — Хотя, если она спит уже далеко не с первым своим боссом, то в этих словах есть смысл, — она несколько раз стучит по столу тонкими пальцами с чёрным острым маникюром и, повернув голову, пристально посмотрела на Блоссом: — А ты что думаешь, Шерил?       Шерил последний раз смотрит на Топаз, которая толкает локтём в бок копирайтера Брэда и заливисто смеётся, и, среагировав на это в своей голове «блюющим смайликом», Блоссом старается сделать вид, будто всё это время она мысленно не наступала своим двенадцатисантиметровым каблуком этому «резиновому Кену» на ногу, а внимательно слушала все эти бессмысленные разговоры.       — Ничего, — безэмоционально отвечает Блоссом. — Мне всё равно, с кем спит Эстер и сколько у неё было партнёров. Это совершенно не наше дело. Я уверена, что всё, что говорят о ней — выдуманные и глупые сплетни.       Девушки переглядываются.       — Давно тебя перестали интересовать выдуманные и глупые сплетни? — Харпер, усмехаясь, передразнивает серьёзный тон подруги и таким же образом хмурит брови.       Шерил уже хочет сказать, что её никогда не интересовало это. Ей всегда было всё равно, кто с кем в отношениях, как долго и насколько они абъюзивны — она поддерживала данные темы лишь ради того, чтобы не казаться на фоне подруг либо какой-то «не такой», либо бедняжкой Эстер, которую все то и дело обсуждают. Но сегодня настроение настолько странное, а мысли спутанные, что нет сил делать вид заинтересованности.       — Ты всегда вместе с нами обсуждаешь всех, — подхватывает тему вторая девушка, крутя на пальце каштановую прядь волос. — И, если отойти от темы, ты так нам и не рассказала, что у тебя было, — она кивает на столик Топаз, — с ней. Подружились, как я поняла?       Шерил уже жалеет, что согласилась позвать Эмили с ресепшена на ланч. Эта болтливая секретарша всегда придаёт любым словам слишком большое значение, не упускает ни одной подробности и оскорбляется за всех людей сразу, как только грубость Блоссом задевает чьи-то чувства. И если Харпер ещё хихикает над этими грубыми и стервозными шутками, которые порой смахивают на целую мизогинию, то эта эта девушка старается казаться святой всегда и везде, даже если таковой не является.       — С чего ты взяла? — с осторожностью спрашивает Шерил. Она и так старается лишний раз не смотреть на Тони, чтобы не казаться сталкером — но всё же взгляд влюблённой нищенки выдаёт её с потрохами.       — Я не слышала, чтобы вы ругались сегодня утром. Неужели решили успокоиться и резко повзрослеть?       В голосе нет какого-то подвоха или подозрения, но Блоссом всё равно смотрит без доли доверия.       — Можно сказать, да. Решили, что мы взрослые люди, которым давным-давно пора завершить эти глупые разборки.       — Наконец-то это произошло, — легко соглашается девушка, хоть всё ещё и кажется по её тону, что всему сказанному она вообще не верит. С другой стороны, всё её внимание направлено на то, как она прищуривается, чтобы разглядеть меню, так что не факт, что её как-то заботит эта новость. — Ужасно хочу сэндвич с курицей. Мы не опоздаем, если задержимся здесь ещё на десять минут?       — Интересно, — отхлебнув из своей чашки кофе, начинает Харпер, — с чего это вы так внезапно пришли к этому?       «Началось», — думает про себя Шерил. Последнее, о чём она хотела бы сейчас говорить, так это об её отношениях с Топаз. Она сама-то и не знает, что происходит между ними, ведь за все два дня они практически не разговаривали, кроме как по работе, что уже говорить о обсуждении этой темы?       — Я возьму тебе сэндвич, — быстро произносит Блоссом и, отодвинув стул, расправляет на своём белом брючном костюме складки.       Харпер вскидывает брови.       — Серьёзно? Уходишь от нашего разговора?       Это звучит так серьёзно и от этого становится странно, что у Харпер нет молоточка судьи и долгой обвинительной речи, потому что она выглядит именно так, будто вот-вот вынесет строгий судебный приговор.       — Я уже ответила на этот вопрос, — приходится почти сразу собраться с мыслями и громко застучать каблуками, от которых болят ноги с самого раннего утра. Шерил ещё целый день предстоит работать с больными ногами и бок о бок со своими подругами, — от этого становится тяжелее в разы, но она всё равно старается себя настроить на то, что этот день когда-нибудь закончится.       Когда она подходит к стойке заказов, её и без того тяжёлое и неустойчивое моральное состояние добивает тот факт, что в очереди слишком много людей — настолько, что дышать становится тяжело, даже несмотря на кондиционеры в помещении. А когда она слышит знакомый голос позади, в голове сразу случается целый переворот. И не поймёшь: то ли это радостная музыка, как с мексиканского карнавала, то ли оглушающая сирена, сигнализирующая об опасности. Кажется, будто всё вместе.       — Эй, Мардж, — слышится радостный возглас за спиной, — не ожидала увидеть тебя здесь.       Шерил старается, правда, чёрт возьми, старается держать лицо, не улыбаясь при этом максимально глупо и неуместно. Но все её старания летят в пропасть, как только она оборачивается и прямо перед собой видит Тони.       Без Брэда.       Она действительно радуется, как только не замечает поблизости этого смазливого парня.       — Я же просила не называть меня на работе этим идиотским именем, — в голове Блоссом это должно было прозвучать более грозно и сурово, но под одним взглядом своей коллеги от этой грозности и следа не остаётся.       — Но мы сейчас не на работе, — Тони беззаботно пожимает плечами и двигается ближе, когда очередь увеличивается на несколько человек. — Удивлена, что сегодня ты обедаешь здесь, а не на Кресент-Хайтс.       — Захотелось разнообразия, — точь-в-точь таким же тоном отвечает Блоссом. — Ты часто здесь бываешь, как я смотрю?       — Обычно я хожу сюда со Свитом, — синхронно произносит Тони. — Здесь ближе всего к офису и имеется довольно-таки вкусный кофе. Но сегодня что-то пошло не по плану, и Свит остался в офисе доделывать документацию, — она очень быстро объясняет и активно жестикулирует — и если первое время Шерил это безумно раздражало, и её взгляд всегда цеплялся за руки Топаз, то сейчас её это даже забавляет и заставляет глупо улыбаться. — Хорошо, что Брэд был не против составить мне компанию.       Для Шерил одно имя Брэд — это почему-то красный флаг и тревожная кнопка. Она и сама не знает почему: как копирайтер он намного лучше прошлого — слишком отзывчивый, слишком добрый и спокойный даже тогда, когда поджимают сроки сдачи материала. Но в душе всё равно полное недоверие и скрытная неприязнь — от этого становится ещё сложнее.       — Вы очень сдружились, как я поняла, — выходит очень грубо и походит больше как на упрёк, чем на обычный вопрос, что Шерил злится сама на себя и на свой «режим стервы», который каждый раз включается тогда, когда не надо.       — Типа того, — со спокойствием говорит Тони. — Он классный парень.       Она правда пытается подавить в себе противное чувство ревности, но как только в голове появляются отвратительные мысли по типу того, что Тони и Брэд могут быть парой — Блоссом начинает сжимать челюсть до боли в зубах.       Даже думать об этом не хочется.       — Что ты собираешься заказывать? — Тони осторожно толкает Шерил в плечо, и Блоссом, оглядываясь, понимает, что за своими размышлениями совсем не заметила того, как перед ней прошли все люди. — Можем сделать всё одним заказом, чтобы было быстрее.       — Сэндвич с курицей, — быстро отвечает Шерил.       — Сэндвич? — зная, что Шерил постоянно следит за своим питанием и отказывается от любой вредной еды, слышать одно слово «сэндвич» — действительно странно. — Ты перестала контролировать свои калории?       — Это не мне, а Эмили. Я по-прежнему считаю свои калории.       — Жаль. Ты хорошо выглядишь и без этого.       Шерил клянётся, что её сердце готово выпрыгнуть из груди здесь и сейчас. Такая манера общения в новинку, ведь Блоссом не привыкла слышать от своей коллеги что-то положительное. И Тони сейчас выглядит такой уверенной и простой со своими большими карими глазами, всегда прямыми волосами и пухлыми губами. Просто бесит до невозможности. Потому что она всегда дружелюбная, всегда открытая и спокойная. Шерил бесит её безразличие к мнению других людей, бесит способность носить удобную обувь, широкие пиджаки и свободные рубашки. Бесит это улыбчивое лицо, разрушающее все стены, которые приходилось строить.       — Как лучше отдать тебе деньги? — Шерил от безысходности старается перевести тему. — Наличными? Если нет — продиктуй мне номер своего счёта.       Тони вздыхает.       — Можешь никак мне не отдавать деньги, — безразлично произносит она. — Считай, что я расплатилась с тобой за тот киндер-сюрприз.       — Я не могу так, — Тони ничего не отвечает, оплачивая их общий заказ. Как только она поворачивается, Шерил продолжает: — Я…       — Сильная и независимая? — Топаз перебивает собеседницу на полуслове. — Я помню это. Но сейчас я правда хочу, чтобы между нами всё было ровно.       — Я не хочу быть твоей должницей.       — Ты не моя должница, потому что я тебя угощаю. Это уже большая разница, знаешь ли.       Шерил закатывает глаза.       — Ты угощаешь не меня, а Эмили, потому что этот сэндвич куплен для неё.       — Ты хочешь, чтобы я купила тебе сэндвич? — Тони надувает губы и усмехается, когда замечает, как брови Блоссом сдвигаются к переносице. — Без проблем. Какой ты будешь?       — Я не хочу сэндвич.       — Да ладно, Мардж, я же вижу, что ты хочешь сэндвич, — Топаз отвлекается на наручные часы, чтобы убедиться, что она не затягивает с временем, и, взглянув ещё раз не меню, уточняет: — С тунцом, ростбифом или вообще панини?       — Я не Мардж, — в очередной раз устало повторяет Блоссом. — И я действительно не хочу сэндвич.       Забавная девушка в чёрной униформе как-то странно улыбается, стоя за стойкой и пробивая заказ в мониторе.       — Вы милая пара, — говорит она.       — Мы не пара! — хором отвечают девушки и, сделав заказ, косятся друг на друга и отходят в сторону, ожидая полную готовность.       Тони всё ещё непонимающе хлопает ресницами, как типичные куклы, которые сразу же закрывают глаза, если их уронить, а у Шерил потеют ладони от одной только мысли, что они могут быть парой.       В глазах незнакомых людей они похожи на пару.       Блоссом чуть ли не давится воздухом: разумеется, в её голове это выглядит сумбурно, а тот факт, что Тони может иметь симпатию к девушкам — вообще не принимается, потому что за все полтора года она и подумать не могла, что ту может тоже привлекать свой пол.       Шерил старается об этом не думать: она делает вид, будто ничего на самом деле не происходит, пока болтает с Тони исключительно на рабочие темы — и её это раздражает. Раздражает не то, что она общается с Тони, а то, что вся их связь строится только вокруг работы. Ей хочется разговаривать с ней просто так. Хочется узнавать ещё больше, её хочется слушать, потому что её рассказы лучше новой части «Дневник Бриджит Джонс», её хочется впитывать, как губка впитывает воду — Блоссом не знает, откуда все такие сравнения берутся у неё в голове, но когда она думает о Топаз, всё дурацкое кажется лучшим, чем есть на самом деле.       Но, оказываясь в реальности, её желания разбиваются как хрупкое стекло — она прекрасно понимает, что этого не будет. Ни, вероятно, дружбы между ними, ни отношений, потому что видно, что Тони привлекают только мужчины. Они просто знакомые, которых связывает только работа. Только общее дело.       Блоссом повторяет эти три слова у себя в голове на протяжении всего ланча, стараясь убедить себя, что её это никак не трогает.       Даже если и трогает, она всё равно убедит себя в этом и переживёт, как типичный этап своей жизни. ***       — Вероника, у меня два вопроса: куда ты дела ключи от нашего дома и почему они понадобились именно сейчас?       Тони повторяла это уже второй раз за пять минут: она уж точно не ожидала увидеть на пороге своего офиса взбудораженную Веронику. Она вообще не ожидала видеть её сегодня, потому что у той смена до четырёх утра следующего дня, но что-то явно пошло не по плану.       — В баре разгром и хаос, поэтому я еду домой, — Вероника ловит обеспокоенный взгляд подруги и тут же старается опередить её вопросы: — Дома расскажу всё в мельчайших подробностях. А сейчас срочно дай мне ключи, — она ускоряется, еле поспевая за Топаз.       — Они у меня не здесь, а на тринадцатом этаже, — Тони закатывает глаза. — И я повторюсь: где ты оставила свои ключи?       — Если бы я знала ответ на твой вопрос, то не прилетела бы к тебе в офис, — глаза разбегаются от огромного потока людей. — Как ты работаешь среди таких прекрасных женщин? — добавляет через время Вероника и оглядывается по сторонам, а выражение «не пропустила ни одну юбку» — звучит реально, а не метаморфически.       — Нормально, — спокойно отвечает Тони и ведёт подругу по огромному холлу к лифту.       — Нормально? — Лодж, подняв брови, повышает голос. — Да здесь твоё кислое «нормально», — она передразнивает её тон, — совсем не к месту!       Тони нажимает кнопку лифта и косится на Веронику, устало вздохнув.       — Я серьёзно, Боже, почему я только сейчас узнаю, что здесь не офис, а модельное агенство? Они будто с обложки журнала сбежали!       — Вероника, тебя ни капли не смущает тот факт, что у тебя отношения с Бетти? — двери лифта открываются, и Тони на секунду отвлекается, заходя внутрь и выбирая нужный этаж. — Это выглядит очень полигамно, знаешь ли.       — Начнём с того, что я не полигамная, — Лодж вытягивает указательный палец и крутит им в воздухе. — Я просто говорю, что здесь нереальные женщины, это, между прочим, разные вещи.       Очевидный факт, что Вероника всегда была крайне влюбчивой и полигамной, уже совершенно не удивлял Тони и не был какой-то сенсационной новостью. Даже несмотря на отношения с очень милой и доброй, по мнению Тони, блондинкой.       Тони, слушая нескончаемую болтовню подруги, вовсе не замечает, как открываются двери лифта, когда они оказываются на нужном тринадцатом этаже. Стуча каблуками, она ведёт Веронику через конференц-зал и переговорные, пока они не сталкиваются с ещё одной толпой людей — для Топаз это не в новинку, ибо внеплановые совещания бывают довольно часто, но обо всех из них она всегда в курсе, а сегодня не слышала об этом даже от своих коллег — это начинает вызывать сомнения и догадки, но Тони быстро отвлекается, когда Вероника дёргает её за рукав пиджака и толкает в плечо.       — Это та самая начальница, о которой ты говорила? — Вероника, наклоняя голову, произносит это почти шёпотом.       — Да, это Маргарет, — Тони кивает головой. — Очень странно, что сегодня было какое-то совещание, раз больше половины стратегического управления вышло из переговорной…       — Я бы сходила с ней на свидание, — мечтающе протягивает слова Лодж, не спуская глаз с фигуры начальницы. Тони закатывает глаза и смотрит на подругу как можно угрожающе, поджимая губы. — Если бы не была в отношениях, — Вероника тараторит это как заученную реплику, отводя взгляд. — Но если быть честной, то она выглядит слишком прекрасно и молодо, даже отчасти напоминает мне улучшенную версию Миранды Пристли.       — А она бы не сходила с тобой на свидание, Вероника.       — Это ещё почему? — удивляется Лодж. — Её не возбуждают девушки-бармены?       — Хуже, — Тони вздыхает и сворачивает в самую последнюю переговорную, открывая стеклянную дверь и придерживая её для Вероники. — У неё есть муж. Так что ваше воображаемое свидание, к сожалению, пролетает.       Вероника хмурится.       — Действительно хуже, — бурчит она. — Что твои вещи делают в переговорной?       — Меньше знаешь — крепче спишь, — тараторит Тони и, быстро достав ключи из своей сумки, передаёт их Веронике. — Теперь на выход.       — Как грубо, — как можно обидчиво произносит Вероника. — А поговорить?       — Ронни, меня будут очень сильно пилить, если узнают, что в офисе присутствуют посторонние, — на одном дыхании произносит Топаз, пока закрывает дверь переговорной и ведёт подругу обратно к лифту.       — Я для тебя просто посторонняя? — Лодж без искренности улыбается. — После всего, что было между нами?       — Для меня — нет. Для всех них, — она показывает взглядом на мужчин в строгих костюмах из стратегического управления, — да. Так что, поговорим дома.       — Так уж и быть, — Вероника нажимает кнопку лифта и косится на Тони. — Тебя ждать как обычно? Или ты с задержкой?       — Не планирую задерживаться здесь надолго.       — Тогда я приготовлю нам ужин, — Лодж солнечно улыбается. — Пеняй на себя, если опоздаешь. Я заставлю тебя есть его холодным, без шуток!       — Очень угрожающе, — саркастично произносит Тони и, заметив, как сзади Вероники открываются двери лифта, осведомляет: — Лифт приехал. Увидимся вечером, Ронни.       — До вечера, — Вероника заходит в лифт и напоследок выдаёт: — Помни: никаких опозданий!       Тони улыбается сама себе и разворачивается, шагая по длинному и широкому коридору. ***       Глаза от монитора неприятно болят и слезятся, а работать после ланча ну совсем не хочется, поэтому, как только двери лифта за Вероникой закрываются, Тони идёт к кофемашине за своей третьей чашкой кофе за день, надеясь, что её организм выдержит такое количество кофеина, а сердце не остановится в двадцать шесть лет.       По дороге она встречает заместителя исполнительного директора — Минерву Марбл, и почему-то сразу поднимается настроение. Она помнит, как эта девушка, будучи ещё на должности ниже, три года назад делилась своим опытом и обучала её буквально всему с самого нуля, а сейчас уже фактически управляет коммерческой деятельностью предприятия, к тому же увеличивает рост прибыльности и конкурентоспособности, какого ещё не было никогда.       Марбл нравится Тони больше всех: Минерва не распускает и не поддерживает сплетни — она их вообще ненавидит и, как знает Топаз, относится к офисным сплетницам с презрением; она часто сурова и строга с каждым подчинённым, в меру требуя правильно выполненной работы. И, самое главное, всегда сдержанная и спокойная, соблюдая с каждым рабочую этику.       Но как только получается так, что они сталкиваются в офисе и оказываются вдвоём, все эти рабочие правила и формальности летят к чёрту: Марбл постоянно шутит, угощает вкусными маффинами собственного приготовления и зовёт выпить кофе в свой кабинет.       Сегодняшний день не становится исключением — они сразу разбалтываются, пока вместе идут к кофемашине.       — Странно, что вчера я не видела тебя весь день, — Тони улыбается, пока Минерва вплотную подходит к кофемашине и нажимает на несколько кнопок, выбирая нужный напиток.       — Ездила на Гранд-авеню по поводу некоторых документов. Партнёры из Флориды — полные кретины, столько деталей пропустили, что пришлось управлять всё самой, — она сдувает чёрную прядь с лица и, повернувшись лицом к Топаз, уточняет: — Тебе брать как всегда?       «Как всегда» в её понимании — американо с тремя пакетиками сахара, и одна мысль, что Марбл помнит некоторые вкусовые предпочтения, касаясь кофе, заставляет Тони внутренне искренне радоваться — мелочь, но всё-таки до жути приятно.       — Да, — кивает Тони, — всё как всегда.       — Даже не представляешь, как все эти две недели было скучно пить кофе без тебя. Приходилось запираться у себя в кабинете и пить его в одиночестве.       — А Хлоя? — удивляется Топаз. — Снова исключила из своего «здорового» рациона кофеин?       — Хлоя всегда хочет слишком много знать, меня это нервирует. Достали все, в общем, — Минерва несколько раз с силой нажимает на кнопки, и когда кофе снова не наливается, вздыхает и добавляет: — Нет, ну ты посмотри на это! Пятый раз за месяц ломается, — она ударяет по поверхности ладонью, отходя в сторону, — надо снова вызывать мастера.       — Подожди-подожди, — Тони встаёт на её место и увеличивает помол, после нажимая на нужные кнопки. — Здесь ничего серьёзного, просто стоял мелкий помол, отчего постоянный шум и подобные «поломки», — она показывает кавычки в воздухе. — Сюда иногда может попадать воздух, это тоже не очень хорошо.       Марбл округляет глаза.       — Серьёзно? Всё было так просто?       Тони пожимает плечами и, поправив рукава пиджака, складывает руки на груди.       — Сегодня ты мой герой. Если бы не ты, пришлось бы как всегда отваливать кучу баксов за одну только диагностику. Чего хуже — вообще новую покупать. А мне за эти затраты Маргарет весь мозг съедает. В прямом и переносном смысле, между прочим, — Минерва вытаскивает два стаканчика с готовым кофе и передаёт Топаз, морщась от того, насколько напиток обжигает пальцы.              При одном упоминании своей непосредственной начальницы, в голове Тони сразу пролетают фрагменты того, как она с Вероникой чисто случайным образом заметила, как часть управления выходила из кабинета Маргарет. Чёрт бы её побрал прямо сейчас спросить об этом, но она уже не может бороться со своим внезапно появившимся любопытством.       — Слушай, — довольно резко начинает Топаз, пытаясь сделать глоток горячего кофе, — а ты не знаешь, что за совещание сегодня было у Маргарет? О нём даже никто не говорил, хотя обычно все в курсе таких событий.       Минерва тяжело вздыхает и прикрывает глаза.       — Конечно знаю, я же присутствовала на нём.       — И что было, если не секрет? — аккуратно уточняет Тони. — Прости за любопытство, но мне серьёзно интересно. Давно такого не было.       — Секрет. Но от тебя разве что скроешь? — Минерва усмехается и протягивает стаканчик вперёд. Сталкиваясь с непонимающим взглядом, поясняет: — Мне нужно поправить платье, подержи, пожалуйста, — Тони принимает стаканчик, и Минерва почти сразу продолжает: — Я бы поделилась с тобой этим на днях, как только имела бы… Подтверждённую информацию.       — Мне уже не по себе, — хмыкнув, Тони задумчиво говорит это в тишину, пока Марбл возится с лямками своего платья. — Всё очень серьёзно?       — Смотря для кого, — тянет в ответ девушка. — Ты же в курсе, что место Хелен пустует? Её уволили уже как четыре дня назад.       Об увольнении главы своего отдела Тони даже не слышала от Свит Пи или того же самого надоедливого копирайтера Брэда — сейчас эта новость из уст Марбл звучит настолько резко, что первые двадцать секунд Топаз стоит молча, не понимая на данный момент вообще ничего. После вялого «Серьёзно?» и одобрительного кивка Минервы совсем не легче — вопросов становится в два раза больше, а ответов на эти вопросы всё меньше. Она ожидала, что рано или поздно эту женщину уволят — ну уж слишком она слабохарактерна для такой серьёзной должности.       — Маргарет решила сегодня собрать всех и решить, что делать с этим пустующим местом дальше. Кто-то предлагал найти нового кандидата на эту должность. А кто-то… Предложил поставить нашего сотрудника из отдела маркетинга. В общем, не люблю тянуть, — Минерва как-то странно улыбается, что начинает насторажить Топаз, моментально выдавая: — Большая часть решила, что нет смысла находить кого-то нового, когда есть старые и уже проверенные люди. Выбор пал на тебя и Блоссом.       У Тони внутри всё рушится. Не то от радости, не то от неожиданности и шока — она замирает, не говоря ни слова. Сил и терпения хватает только на то, чтобы держать лицо и слушать дальше.       — Мне и до этого казалось, что если Хелен уволят — будут выбирать между вами, иначе в Канаду полетел бы однозначно кто-то другой. Аналитик, например, — Марбл неуверенно произносит это. — Если говорить кратко, то на совещании даже было голосование. Зная непредсказуемость Маргарет, я не знаю, что по итогу она решит, но могу с уверенностью заявить: большая часть на твоей стороне.       — Подожди-подожди, — Тони чувствует, как почему-то дрожит голос от волнения — и это кажется таким неправильными глупым, ведь по сути она должна прямо сейчас радоваться, что хочется вернуться на десять минут назад и не спрашивать ничего про это. — Ты хочешь сказать, что Блоссом не выберут на эту должность? Что с ней тогда будет?       — Тони, я сама без понятия, что и как будет. Маргарет всегда меняет свои решения, — Марбл пожимает плечами. — Возможно, она решит сократить количество работников в отделе. Думаю, давно пора. В любом случае, я обеими руками за тебя. В силу своего опыта прекрасно вижу, что Шерил не выросла для такой должности. Она для меня ребёнок.       — Но ведь она очень хорошо справляется со своей работой, — спорит. Тони не может поверить, что она сейчас стоит и убеждает другого человека в том, что Шерил действительно хорошо справляется со своей работой. Будь её прошлогодняя версия рядом, то Топаз получила бы несколько пощёчин от самой же себя, потому что выглядит это немыслимо и не совсем похоже на ненавистнические отношения.       — Не могу не согласиться с тем, что она неплохо справляется с делами. Но она слишком молода для этого.       — У нас с ней два года разницы.       — Несмотря на это, я и другие представители управления видят именно в тебе главу отдела маркетинга. А это уже большая разница. Более того, лично я не поддерживаю тех, кто устраивается на работу с чьей-то помощью, — Минерва внезапно осекается. Смотрит, широко распахнув глаза, хоть и старается сделать вид, будто только что ничего лишнего не было сказано.       — Что ты имеешь в виду? — с непониманием уточняет Тони.       — Не бери в голову, — Минерва махнула рукой. — Думаю, что после корпоратива в честь сделки с канадцами, Маргарет скажет о своём решении. Но я обязательно постараюсь её убедить в твою пользу, — Марбл, сделав глоток кофе из стаканчика, мило улыбнулась.       У Тони коленки дрожат. Она прислушивается к каждому слову и мысли проносятся в голове, смешиваясь в одну кучу так, что осознать сразу не получается. Впервые у неё нет радости за свои успехи — она вообще считает, что выбирать её, вместо Блоссом, незаслуженно и неправильно.       Из-за неё Шерил могут уволить.       Это давит на неё, заставляет нервничать и злиться на саму себя, потому что она не заслуживает этого. Не заслуживает так просто занять чужое место, за которое Блоссом действительно работала ночами напролёт во время их командировки.       Её жизнь давно превратитась в петлю, которая никак не может разорваться — только работа, где она без удовольствия проводит большую часть времени, лишь потому, что надо.       Надо не зависеть от кого-то, надо развиваться самой и идти по карьерной лестнице, надо доказать всем, что она может сделать всё сама. Но сейчас она забивает на все эти «надо», которые постоянно вбивала себе и в голове только одно: Шерил могут уволить. И если это действительно возможно избежать, Топаз чувствует, что готова отказаться от всех своих принципов.       И сделать всё, что в её силах. ***       Не такая жизнь была в фантазиях Тони в шестнадцать, когда единственной проблемой являлась сдача экзаменов и кого выбрать в качестве пары на выпускной. В то время в своей голове она представляла будущее далеко иным: карьера в сфере дизайна, собственный огромный дом, классный парень, который нравился бы не только ей, но и всему окружению, породистая собака и дорогая машина, на крайний случай — летающая тарелка, если до такого дошли бы технологии.       Но нет ни летающих тарелок, ни породистой собаки — и либо жизни абсолютно плевать на её мечты и она решила сыграть злую шутку, либо до такого «идеального» будущего ещё далеко: в свои двадцать шесть лет на данный момент Топаз сидит на крышке унитаза в старой растянутой футболке своего отца, на которой еле видно изображение Курта Кобейна, пока её подруга Вероника, принимая ванну, рассказывает о происшествиях в баре.       — И вот, короче говоря, эта ненормальная мне говорит: «Я требую, чтобы мне возместили моральный ущерб». Я даже выпала в тот момент. Моральный ущерб ей выплатить, ну ты слышала? Она пол бара расхреначила!       Тони усмехается, кидая взгляд на Веронику — та, прикрыв глаза, положила руку на бортик ванны, держа при этом пустой бокал из-под вина. Вероника часто зовёт Топаз посидеть рядом, пока она принимает ванну, и сегодняшний день не стал исключением.       — А ты что ответила? — сидя в одном положении, Тони с презрением рассматривает свой небрежно сделанный пучок в маленьком зеркале.       — Что это она должна возместить ущерб, а не заведение. Там набито алкоголя на три тысячи долларов, чтобы ты понимала весь масштаб проблемы.       — А она что?       — Сначала спорила, а потом, пока я отошла — свалила. Ну ты представляешь? — раздражённо произносит Вероника. — Как знала, что доверять Бобу — себе дороже. Вот как он мог её упустить, скажи мне? Идиот.       Тони пожимает плечами, сосредоточенно глядя в одну точку.       — Её по-любому отследят по камерам, но всё же, — продолжает Лодж. — Это какой ущерб! Мы с Бобом пока убирали всё, чуть с ума не сошли. Мне кажется, что от моей одежды даже после стирки будет за километр нести вином и виски.       — Не изводи себя так сильно, — Тони встаёт и протягивает руку, забирая пустой бокал у Вероники. Получив вялое «да» на вопрос, стоит ли подлить ещё красного вина, Топаз доливает остатки и ставит пустую бутылку на пол, передавая бокал Лодж. — Её быстро найдут и она возместит весь ущерб. Не первый раз же такое, сама знаешь.       — Знаю, — бурчит Вероника, делая глоток вина, — но просто бесит. Когда-нибудь я плюну на это всё и уволюсь. Перееду на Гавайские острова и буду преподавать сёрфинг, не думая о всех этих проблемах. И пускай всё катится к чёрту.       — Меня не забудь захватить, — Тони устало потирает глаза — сложно винить её в том, что за этот день она вымоталась что морально, что физически. А постоянные мысли о Шерил и её увольнении — вдвойне добивают.       — Можешь не переживать, ты идёшь в комплекте со мной.       Тони подвисает, слегка хмурясь — с ней часто такое бывает, да и требуется время, чтобы переварить всё, что было сказано за сегодняшний вечер. Она привыкла к молчанию, которое прямо сейчас между ними, потому что они друг для друга не просто какие-то «подружки», а что-то большее. Они семья. А по её мнению не нужно говорить хоть что-то, чтобы чувствовать себя комфортно — достаточно просто находиться рядом, думать о своём, временами ляпнуть что-то, а потом снова замолчать. И это абсолютно нормально.       — Ронни? — Тони чувствует, как щёки краснеют: и вовсе не от душного воздуха в ванне, а от волнения, которое постепенно начинает заполнять её разум.       Вероника смотрит на неё пьяным, добрым и каким-то ласковым взглядом, и Тони всеми силами старается не показывать, будто сейчас с ней что-то не так.       — Мы… Можем поговорить? — не самое лучшее начало для серьёзного разговора, но Топаз пытается собрать все свои мысли в одну кучу. — На довольно серьёзную тему.       — Ты меня начинаешь пугать, — Лодж с опаской смотрит на собеседницу, но улыбаться всё равно не перестаёт. — Я не обещаю, что смогу быть сейчас очень серьёзной, но очень постараюсь. Выкладывай.       Тони даже не знает, как лучше начать, чтобы Вероника не посчитала её сумасшедшей: она путается в словах, пытаясь правильно составить предложения. Но в голове всё же постепенно начинает созревать примерный план действий.       — В общем, — Тони задумывается на мгновение, но качает головой. — Представь, что ты работаешь в баре…       — Тони, — Лодж, перебивая, тяжело вздыхает. — Мне и представлять не надо. Я действительно работаю в баре.       — Ты перебиваешь меня, — Топаз смотрит угрожающе, но это как всегда получается по-доброму. Сердце от волнения бьётся быстрее, в ногах какая-то странная тяжесть, но даже в такой стрессовой обстановке Тони удаётся продолжить: — Представь, что ты работаешь вместе с Бетти в одном баре.       Вероника вскидывает брови.       — Почему я должна представить, что Бетти работает со мной? — Тони злится сама на себя: зря она решила говорить на эту тему, тем более затрагивая при этом «девушку» Вероники. Зря она решила в принципе подумать об этом снова, но отступать назад уже поздно.       — Просто попробуй представить это, — серьёзно объясняет Тони. — Вы работаете в одном баре, и у тебя… Кажется, будто симпатия к ней.       — Мне никогда не кажется, — уверенно отвечает Лодж и тянется за пеной, добавляя её в ванну. — У меня либо есть влюблённость, либо нет. А Бетти мне очень нравится, между прочим. Она такая…       Тони завидует белой завистью такой решительности: будь она как Вероника, то подобных проблем и эмоциональных мясорубок у неё точно не было, а жизнь, вероятно, была бы куда проще и легче.       — Я поняла, — Топаз кивает. — Представь, что ты работаешь вместе с Бетти в баре и чувствуешь симпатию, — Вероника хоть и смотрит недоверчиво, но всё равно озадаченно кивает. — И спустя время ваш непосредственный начальник решил кого-то из вас обеих повысить, а кого-то уволить.       Взгляд у Лодж твёрдый настолько, что Тони теряет все слова, растерянно глядя в пол.       — Ты бы уступила ей место, если бы знала, что у тебя есть возможность заниматься своим любимым делом после увольнения? — только и выдавливает из себя Топаз.       Вероника долго молчит — поднимает брови так высоко, что лоб идёт складками, постоянно проводит рукой по сырым волосам, а потом, сосредоточив взгляд на Тони, отвечает:       — Если бы Бетти очень нравилось работать в баре — я бы уступила. Тем более, если бы у меня была возможность заниматься тем, чем я хочу. Мы обе окажемся в плюсе, получается, — Тони задумывается, — и она не потеряет работу, и я буду там, где хочу быть.       — Даже если тебе придётся переступить через себя, чтобы начать заниматься своим любимым делом? — наивно спрашивает Тони.       — Что в твоём понимании здесь «переступить через себя»? Заняться ради этого эскортом? Наркоторговлей?       — Господи, нет, — в горле першит даже от одной только мысли. — Например… Переступить через свою гордость и принципы.       — Ничего не понимаю, — Вероника пожимает плечами, и от этого даже поднимается вода в ванне. — Но ради любимого человека можно и переступить через гордость. Только в том случае, если ты уверена, что этот человек стоит всех жертв, — она поднимает указательный палец вверх. — К чему ты вообще устраиваешь такой допрос?       — Это не допрос, а просто интерес, — попытка соврать проваливается сразу же, как только Вероника вытягивает шею и, прищуриваясь, недоверчиво смотрит на подругу.       — Кажется, я всё поняла, — у Тони сердце пропускает сразу несколько ударов: вот чего она сейчас не хочет, так это копаний в её голове. — Ты проверяешь меня, да?       Будто камень с плеч падает.       — Думаешь, что я серьёзно имела в виду всё то, что наговорила тебе днём? — Вероника смеётся. — Чёрт, конечно же я говорила это всё просто так. Твои девушки-коллеги правда выглядят как сексуальные модели из журнала, но меня это не привлекает, ясно? Насчёт Бетти я настроена… Очень по-другому. Я не полигамная, как ты выразилась, и меня никто не интересует, кроме неё.       Вероника внимательно смотрит своими красными из-за полопавшихся сосудов глазами, и Тони благодарит всех Богов, что Вероника ничего не поняла. Возможно, этот день не так уж и ужасен.       — Я знала, что ты говорила это без серьёзности, — уверяет Топаз, хотя самой сейчас на душе от этого тошно: врать собственной подруге совершенно неприятно. — Просто решила интереса ради спросить. Ничего более.       — Хорошо, — соглашается наконец Лодж, — раз мы договорили твой «серьёзный» разговор, сможешь принести мне полотенце? А то я что-то залежалась здесь уже…       — Без проблем, — Тони всей душой благодарна подруге за то, что та не стала развивать тему дальше, иначе вопросов было бы не избежать.       Она встаёт с места и выходит из ванной комнаты, чувствуя малейшее душевное облегчение.       Теперь она точно уверена, что думает о правильном решении проблемы.       И в скором времени она обязательно его примет.