За что, о Боже мой?

Прошло три недели, каждый вечер я засыпала с надеждой, что проснусь в своем мире, и каждое утро я вставала в Надоре и шла решать очередные важные задачи. За это время я успела разобраться в местной системе летоисчисления, найти генеалогическое древо, разузнать систему титулов, немного разобраться в истории последних кругов и чуть-чуть привести в порядок новую жизнь. Со священником произошла еще пара неприятных разговоров, и затем он исчез, капитан Рут сообщил, что видел, как отец Матео выходил из ворот замка с каким-то узлом, видимо, своими вещами. После его ухода обитатели замка вздохнули спокойнее. Ларак несколько раз приходил, но я ссылалась на недомогание и отказывала в приеме, через неделю после моего появления здесь этот страшный человек уехал в столицу, и наступила кратковременная передышка.       Но как же я мечтала о доме, я безумно соскучилась по родителям, мне хотелось комфорта. Входя в комнату, я по привычке тянулась рукой к несуществующему выключателю, в купальне я до одурения крутила краны, чтобы вода была потеплее. Забавно, но больше всего из удобств своего мира мне не хватало музыки, там, у себя, я слушала ее в машине, на работе, проверяла тетрадки, мыла полы, копалась на даче – совершенно все я привыкла делать под музыку. А здесь этого не было. Как результат, настроение могло быстро испортиться, и иногда очень хотелось начать себя жалеть и опустить лапки, но я прекрасно понимала, что результата это никакого не даст, а проблем, которые нужно решить, слишком много. И у меня четверо детей. Моих. Персональных. А не приходящих, как на работе.       С детьми мы уже немного попривыкли друг к другу, у нас даже сложился маленький утренний ритуал – обязательные объятия с каждым лично и со всеми вместе. Последние дни они всюду ходили за мной хвостиками, рассказывали о жизни до восстания, делились своими мыслями, рассказывали о любимых местах и игрушках. С младшими было проще, они ластились, как котята, ловя любое слово, старшие часто спорили, мы даже несколько раз поругались. Вернее, они до хрипа кричали, а я спокойно аргументировала свою точку зрения, всячески сдерживаясь, чтобы не стукнуть кого-нибудь в лоб. После вчерашнего конфликта было особенно тошно. - На троне должен быть потомок Раканов. – Айрис порой напоминает кошку, так же съеживается, как перед атакой, шипит и, кажется, готова вот-вот кинуться. – Он мой жених! - Радость моя, а не оттого ли ты так этого ждешь, что сама на трон мечтаешь взойти? – сдерживаться было уже очень сложно. – Ты его портрет хотя бы видела? Может, он косой, хромой, лысый и в бородавках? - Он красивый! – шипение перешло в визг. – И лучше всех! - Айри, ты ни разу в жизни его не видела, не стоит идеализировать незнакомых людей. – спокойствие, только спокойствие, мне надо до нее достучаться, пусть это и десятая попытка за последние три дня. Кстати, это она начинает снова поднимать тему, а не я. – Мы не знаем, какой у него характер, вполне возможно, что он даже приятный молодой человек. Но подумайте сами, королевских детей учат править с младенчества, у них лучшие учителя, им объясняют политику и дипломатию, они знают несколько языков, в совершенстве владеют риторикой, умеют вести себя в любой ситуации. Нынешний Ракан живет в Создателем забытом месте, скорее всего он чуть-чуть богаче нищего. Где он мог научиться управлять страной? Как он будет распределять финансы или говорить на совете? Тем более, что он рано остался сиротой. И какой бы замечательной ни была его бабушка, но вряд ли она сумела воспитать идеального монарха. - У него будут советники, они все решат! – если девочка сейчас не возьмет себя в руки, то снова начнет задыхаться. Я уже узнала о «надорской болезни», к сожалению, в тот момент, когда приступ накрыл меня саму. - Господин мало того, что должен разбираться в том, что делают его подчиненные, так он должен делать это еще лучше, чем они. А если они будут недобросовестными? Как он это сможет понять? Глава гильдии всегда начинает свой путь с подмастерья, знает каждую мелочь, может просчитать каждый шаг. А государство гораздо сложнее. - Вы не понимаете! Отец сражался, - это уже Ричард начал бить копытом, в таким моменты он особенно сильно напоминает молодого бычка. Уперся рожками и стучит копытцем по земле, так и подмывает спросить, а не было ли среди предков кого-нибудь с быком на гербе. Хотя и наш вепрь тоже хорош, особенно девиз: «Тверд и незыблем». - И до чего он досражался? До того, что мы теперь сидим в разоренном замке? До того, что его дети без отца растут? До того, что его дочери не имеют приданого, а сыну я не смогу найти даже достойную лошадь? До того, что его провинция является самой нищей в стране? – начала я тихо, почти шепотом, постепенно увеличивая голос. – Где все эти друзья отца? Почему они отступились от него? Бросили одного посреди болот? Почему кроме надорцев там никого не было? Почему они не помогают нам сейчас, если они такие влиятельные и богатые? Да на вашего отца свалили все, что только было можно, а он и рад был везти. Громко хлопнула дверь, дети выбежали из комнаты. Я бессильно опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Сорвалась.       Перевоспитать можно в три года, в пять лет, но не в одиннадцать или двенадцать. Либо они задумаются сейчас, либо останутся такими, пока не случится что-то очень страшное. Или же будут такими до конца, слепыми и глухими. Неужели я ничего не смогу сделать? Вернулись лишь поздно вечером, когда я уже уложила малышек и прошла к себе в спальню. Прошмыгнули ко мне в комнату, тихие, как мышата, и встали рядом, потупив глаза и ссутулившись. Я решила заговорить первой.       - Я прошу прощения, мне не следовало сегодня говорить так резко. – тихо произнесла я.       - Нет, это мы.       - Мы не правы.       Наперебой затараторили старшие. Я раскинула руки, и оба рванули обниматься. Мы долго говорили тем вечером, сидели на кровати, обнявшись и укутавшись втроем в одеяло. Айри и Дик шепотом признались, что сами думали обо всем, что я говорила днем, что они это понимают, но почему-то не смогли признать сразу. Как будто что-то заставляло их спорить и кричать. Вскоре дети уснули, свернувшись клубочками на кровати, котики самые настоящие, чумазые и сопят смешно.       Я подошла к окну и вгляделась в наступающие сумерки, туда, где в лесу пряталась хижина травника. Дети понимали, что неправы, но не могли остановиться. Получается, что их тоже могли травить тем средством? Герцога убили после неудавшегося восстания, Мирабелла, видимо, все же умерла в ту ночь, когда слуги провели ритуал, и в ее тело забросило меня, детям долго внушали определенные установки. Вариантов развития дальше было два. Либо яд подействовал бы до того, как Ричард мог вступить в свои права, либо его со всеми убеждениями легко бы сподвигли на новое восстание. Конец был одинаковым везде – законного наследника нет, Надор без хозяина – бери, кто хочет.       Ночью я спала плохо, ворочалась на самом краешке кровати, просыпалась каждые полчаса, так что наутро была разбитой и невыспавшейся. Стараясь не разбудить детей, я доползла до гардеробной и переоделась в заранее приготовленное приличное серое платье. На сегодня был запланирован мой первый выезд. Чтобы пытаться помочь людям, сначала нужно понять, как эти самые люди живут.       Проглотив несколько ложек каши, больше просто не влезло от волнения, я вышла во двор. Лэчи уже запряг в ландо пару мышастых коньков и сейчас проверял упряжь. Мы долго спорили со слугами, в чем мне ехать, они настаивали на закрытой карете, что может защитить от ветра и от дождя, я настаивала на открытом экипаже, чтобы лучше видеть земли, которые находятся под моей протекцией. Но в конце концов я оставила последнее слово за собой.       Порой мне казалось, что слуги являются частью замка или его хранителями. Иначе объяснить, как нужный человек появлялся в том самом месте, где была необходима помощь, было сложно. Эдит разбила коленку – старая Нэн тут же оказалась рядом с лечебной мазью и бинтом, хотя я была уверена, что она в другом крыле, Дик чуть не упал с крепостной стены – капитан Рут подхватил в последний момент, а Дейдри утверждала, что разговаривала с ним около конюшни. Бернас, Рут и Нэн стали выглядеть лучше и даже несколько моложе по сравнению с нашей первой встречей, может быть оттого, что дети и я стали немножко сильнее? Казалось, что сам замок медленно оживал, я замечала, что стало меньше сквозняков, коридоры стали посветлее. Конечно, можно было списать это на работу слуг, но я точно знала, что дело не только в этом. Если я оказалась в другом мире, то что мешает замку быть живым?       Но вернемся к поездке. Дорога вилась вниз с утеса, Лэчи рассказывал о жителях ближайшей к замку деревни, и я старалась запомнить побольше деталей. За очередным поворотом парень резко натянул вожжи, и ландо остановилось. Посреди дороги стояли Айрис и Дик.       - Матушка, мы с Вами поедем! Вы вчера говорили, что настоящий господин должен сам во всем уметь разбираться, поэтому мы решили, что нам надо с Вами ехать.       Честно говоря, я думала о чем-то подобном, уж больно непокорные взгляды были у старших, когда Нэн уговаривала их остаться. Няня, тоже прекрасно знающая своих любимцев, с утра рассказала мне, что положила в дорожный сундук сменную одежду для молодых господ, так, просто на всякий случай. Поэтому препятствовать я не стала, лишь поинтересовалась, как им удалось опередить экипаж. Оказалось, что дети в прошлом году нашли выход из часовни в небольшой грот у дороги и порой сбегали поиграть с деревенскими мальчишками.       За разговорами дорога прошла быстро. Мы въехали в Гламис, где на центральной улице нас встретила молчаливая толпа, от которой сразу стало не по себе. Чуть впереди стоял крепкий мужчина лет сорока пяти с суровым немигающим взглядом.       - Староста, - шепнул Лэчи, чуть обернувшись к нам.       Дик ободряюще сжал мою руку, нужно было начинать разговор. Чуть улыбнувшись и кивнув мальчику, я встала и начала спускаться по ступенькам. Несчастные три ступеньки, всего три шага, так нет, споткнувшись о подол собственного платья и больно стукнувшись бедром о дверцу, я полетела в самую грязь.       Не долетела, староста успел поймать меня и аккуратно водрузить обратно.       - Спасибо огромное! – облегченно выдохнула я, судорожно хватаясь за борт. Я-то уже представила, как перед всей деревней герцогиня Надорская приземляется прямо в лужу, если бы еще и подол задрался… Ух, вспоминали бы меня до следующего круга.       Тишина внезапно пропала, толпа загомонила, заулыбались. Я с изумлением оглядывала людей, еще мгновение назад стоявших с таким видом, будто на их дом захватчики идут.       - Значит, правду говорят, что герцогиня после болезни другой стала. – довольно хмыкнул староста. – Добро пожаловать в Гламис, эрэа. Позвольте руку подать, так Вас ловить попроще будет.       Я рассмеялась, захихикали позади меня Айрис и Дикон, казалось, что даже небо светлее стало. Финдли Крихтон, как представился староста, помог мне спуститься, затем проследил, чтобы благополучно сошли дети, и прижав руку к сердцу, склонил голову, приглашая нас в свой дом. Толпа расступалась, мужчины стучали себя по груди, женщины, держа юбки обеими руками, хлопали ими по бедрам. Надорцы приветствовали нас согласно древней традиции.