За что, о Боже мой?

      Надор – красивое название, не правда ли? Гордое и звучное, величественное и простое. Это три небольших городка, семь деревень и около восьмисот жителей. Очень работящих и надеющихся на перемены к лучшему жителей, между прочим. Те, кто не надеялись, уже перебрались в другие провинции. И отток людей начался еще при правлении Эдварда Окделла, отца моего покойного супруга. Именно тогда начались первые проблемы с внешней торговлей и обнищание надорцев. Занятно, я-то думала, что это после восстания все резко плохо стало.       Аберлемно – самый крупный город, расположенный ближе всего к южной границе Надора, раньше славился на всю страну своими ярмарками. Всего проводилось четыре ярмарки в год, и на каждую стекалось множество людей, что давало возможность всем остальным населенным пунктам сбыть свои товары.       Скун – второй по величине, город мастеров по металлу, до того, как закрылись шахты, поставлял свои изделия даже к королевскому двору, сейчас перебивается только тем, что иногда провозит контрабанду в Бергмарк, да и то вместо серебряных сервизов и украшений остались лишь медные горшки с кастрюлями.       Крейл, где мы сейчас и находились, был знаменит шерстяными тканями.       А еще Надор производил сидр нескольких видов, каменную соль, пряжу, изделия из дерева, кружева и мог поставлять меха и заготовки из ягод и грибов. Еще лет пятнадцать назад были в моде застолья в надорском стиле. Но сначала были закрыты шахты, затем прекратилась добыча соли, а сразу после восстания вышло постановление о запрете торговли с другими провинциями, осталась только контрабанда.       Повышение налогов я понять еще могла, это было распространенным наказанием для проигравших, но запрет торговли казался уже откровенно бредовым решением. А с чего, собственно, налог отдавать, если нет прибыли?       - Как Вы узнали о запрете на торговлю? – я снова подняла глаза на присутствующих на собрании. Мы сидели в городской ратуше Скуна, где к нашему приезду собрались все старейшины родов, главы гильдий, старосты деревень и губернаторы городов.       - Так родич Ваш привез, объявил, что ему выпала честь лично передать нам послание короля, и передал бумагу с королевской печатью.       - Матушка, вы позволите спросить? – подал голос Ричард. Оба подростка присутствовали вместе со мной на любой встрече, вот и сейчас сидели по обе руки от меня.       Я кивнула: - Конечно.       Дик встал, внешне оставаясь довольно спокойным, но я уже достаточно узнала его, чтобы понимать, что сейчас он сильно волнуется.       - По протоколу такие приказы должны разносить гонцы с особым сопровождением и зачитывать на главной площади с особой церемонией. Так почему дядя Эйвон, никогда не бывавший особо близким ко двору, привез его лично? – А мальчик-то думать начал, не зря я с первой же деревни начала собирать все возможные книги.       Наступила тишина, мужчины переглядывались между собой, пожимая плечами.        - А у кого сейчас этот приказ? – поднялся со своего места губернатор Крейла. – Я видел его лишь мельком в руках Ларака, помню, тогда я лежал, еще не оправившимся после ранения, толком не понимая, что происходит.       Один за другим начали рассказывать и остальные. Выходило, произошло все в суматохе практически через несколько дней после дуэли, что кто-то не видел приказ вовсе, так как в то время возвращался со своими людьми домой или лежал раненый, кто-то видел лишь мельком, пытаясь как-то навести порядок, но вот те, кто действительно мог его видеть и держал в руках, сходились во мнении, что печать была настоящей. Раньше в Надор часто доставляли приказы на закупку тех или иных товаров, так что сравнить было с чем.       - В замке, - наконец я смогла уловить ускользающую ниточку, я действительно видела какую-то бумагу с печатью, но это было где-то в первые дни пребывания в этом теле, и я не обратила внимания ни на дату, ни на содержимое. – Мне кажется, что я видела что-то подобное, как только мы вернемся, я разберусь с этим. Считаю, что мы должны подать прошение королю с просьбой разрешить возобновление торговли. И мне нужен надежный человек, который мог бы его доставить. По некоторым причинам доверять Эйвону Лараку я не могу, как Вы понимаете. Если же мы не добьемся ответа, то я поеду лично.       - Мы поддержим Вас, герцогиня. – ответил за всех губернатор Скуна.       Окончанием совета я осталась довольна, каждый пообещал составить и передать мне отчет о старых доходах, о возможностях развития и выгодах возобновления производств. Конечно, оставаться тайной это не могло, но было принято решение как можно дольше не привлекать внимания. Мне оставалось лишь положиться на честность этих людей.       Несколько дней назад Айри тихонько спросила меня о том, что в голову мне до этого не приходило: - Матушка, а почему дядя Эйвон говорил о возрождении Талигойи, если он получил титул от Олларов? Ведь это как-то неправильно же.       И все опять вело к Лараку, я выяснила, что в случае гибели последнего потомка Окделлов он становился первым наследником, так что мотивы его были понятны. Оставался вопрос, зачем доводить край, на который ты претендуешь, до полной нищеты. Возможно, он хотел показать себя героем-спасителем, но создать из полностью разрушенного гораздо сложнее, чем поддерживать уже имеющееся. Может, он просто идиот и не просчитал этого? Или это выгодно кому-то еще, кто стоит за ним или вместе с ним?       Наше путешествие длилось уже десять дней, все-таки пара лошадей, запряженных в карету, не могли сравниться с автомобилем. Уверена, что на машине можно было бы доехать с одного конца до другого всего за пару часов. Я уже начинала волноваться, как там младшие девочки, и поэтому спешила вернуться в замок, как можно быстрее. Мои старшие, казалось, выросли за время путешествия, они стали спокойнее и рассудительнее. Но ненамного, все же дети всегда остаются детьми, так что за это время Айрис успела освоить лазание по деревьям, слезать, правда, не научилась, а Дикон завел себе новых друзей и выучил, как метать ножи, разжигать огонь в лесу, не имея ничего под рукой, и пару ругательств. Ну, а я обзавелась несколькими седыми волосами, хотя всегда была поборницей детской самостоятельности. И вообще последнее время я начала ловить себя на мысли, что думаю именно о своих детях, а не о воспитанниках.       Мы добрались домой уже почти ночью, Айрис и Дикон спали, привалившись ко мне с обеих сторон, а я любовалась видом замка на утесе. Он выплыл к нам навстречу из тумана, такой величественный и прекрасный, на стенах были видны отблески огня, видимо, нас уже ждали во дворе. И действительно, все слуги вышли нас встречать. Лэчи начал распрягать коней, капитан Рут под руководством Бернас начал переносить наши вещи, Нэн повела детей спать, а Гленн вкратце пересказывала мне последние новости дома.       Я уже почти добралась до спальни, как услышала вопль: - Мама!       Что проснулось во мне в тот момент? Что задел этот детский крик о помощи? Не знаю, но именно тогда, со всех ног несясь к Эдит, я поняла, что это мои дети, и что бы не случилось, они будут моими до конца.       Я распахнула дверь и вбежала в спальню дочери. Малышка замерла на кровати, сжавшись в комочек и почти не дыша. Рядом с ней сидело существо. Очень лохматое и со сверкающими красными глазками. При виде меня оно упало на пол и заметалось из стороны в сторону, громко топоча своими лапками.       - Брауни? – выдала я первое, что пришло в голову.       - Неть, неть, неть – завопило существо, добегая до стены и несясь вверх. Пробежав по стене, затем по потолку, оно камнем упало вниз и забилось под шкаф, откуда донеслись рыдания: - Юна не хотеть, Юна не пугать, Юна не хотеть.       Я подхватила свою малышку на руки, странно, но неизвестный лохматик, хоть и напугал в первый момент, сейчас вызывал лишь жалость и любопытство. Эдит тоже отошла и с интересом поглядывала на шкаф.       - Юна не пугать, Юна только смотреть, - горестно заливались слезами под шкафом. – Юна любить Эдит, Юна только смотреть.       В открытую дверь прошмыгнуло еще одно существо, побольше и менее лохматое. Оно тоже рвануло под шкаф, где зашикало, затем раздался какой-то стук, похожий на удары камней, и наступила тишина.       Страха не было, как будто случившееся было чем-то обыденным и само собой разумеющимся. Но на всякий случай спали мы в ту ночь впятером в одной комнате.