За что, о Боже мой?

      У старого замка много недостатков, но достоинств все же больше. К примеру, множество ходов, позволяющих знающим людям сбежать в нужный момент или провести кого-нибудь без лишних глаз. Надор был полон тайных коридоров и скрытых дверей, часть ходов была проложена прямо в стенах, часть располагалась над или под жилыми помещениями. Замок открывал нам их именно тогда, когда это было просто необходимо. На прошлой неделе вернулся Ларак и первым делом завалился к нам, по-хозяйски прошел в малую гостиную, я еле успела нырнуть за портьеру, прижалась к стене и чуть не упала в открывшуюся дверь. Судя по звукам, Эйвон понял, что что-то не так, и пытался простучать стену, за которой я стояла, но появился Рут и довольно грубо поинтересовался, что происходит, выпроваживая незваного гостя. Через пару дней меня чуть не прибило парадным портретом Святого Алана, из-за которого вывалились черненькие чумазые чертенята, уверявшие, что они являются моими детьми. По количеству вроде подходили, пришлось отмывать, чтобы убедиться наверняка.       Над столовой обнаружился зал, являющийся ее точной копией, разница была только в том, что здесь на стенах висели полотна с гербами, а в нишах стояли каменные статуи предков этой семьи. Рассматривая замок снаружи, я так и не поняла, как именно получилось разместить зал так, что крыша маскировала его полностью, особенно меня интересовал способ скрыть окна, но разгадать эту загадку я так и не смогла. Не на крышу же мне лезть ради этого? Впрочем, может, и слажу когда-нибудь, но сейчас были дела и поважнее. Сегодня состоится тайный совет.       Когда я вошла в зал, слуги уже успели развести огонь в камине и зажечь факелы. Спасибо Дикону за то, что добровольно пролил кровь и призвал дворецкого, двух лакеев и горничную. Жить стало легче.       Я опустилась на резное кресло с высокой спинкой, стоящее во главе длинного стола.       - Мам, ты боишься? – мы перешли на новый уровень доверия, и теперь дети общались со мной на ты. – У тебя руки немного трясутся.       - Да, Дик, я волнуюсь, - смысла обманывать и делать вид, что все в порядке, я не видела. – Сегодня очень важный вечер, мне понадобится твоя помощь и поддержка.       - Конечно, - серьезно кивнул сын, сжав мое плечо, я рассеяно погладила его руку в ответ. – Айрис тоже сейчас поднимется.       Вскоре начали прибывать наши тайные гости, один за другим входили эти суровые взрослые мужчины и занимали свои места за столом. Мне пришлось напомнить себе, что здесь мне тридцать восемь лет, а не двадцать три, так что надо запрятать это ощущение маленькой девочки куда-нибудь поглубже, ведь от меня ждут силы и решений. Я видела этих людей второй или третий раз в жизни, но я чувствовала их молчаливую поддержку. Наконец собрались все, кроме глав нескольких кланов, сегодня они отвлекали Ларака срочными делами на севере Надора, подальше от нас.       Как и было обещано, каждый принес мне отчет о положении дел, а представители гильдий предоставили еще и планы возможного развития, если, конечно, получится добыть хоть какое-то субсидирование. На данном этапе все упиралось в деньги, а вернее, в их отсутствие. Люди готовы были работать, лишь бы им дали эту возможность. Составить прошение на имя короля получилось быстро, а вот дальше мы погрязли в жарком споре о том, кто должен ехать. Ни губернаторы, ни главы гильдий не могли отвечать друг за друга и выполнить роль посла. Отправлять все бумаги даже с самым проверенным человеком было опасно, мало ли что случится по дороге и в чьи руки могут попасть документы. Высылать гонца с эскортом – тоже не лучший вариант, привлечет к себе слишком много внимания и не дает гарантии, что люди вернутся хотя бы относительно здоровыми.       - Решено, я поеду сама, - на мгновение наступила тишина, а затем на меня обрушился шквал возражений.       - Как можно?       - А если…       - Не имеем права рисковать…       - Нет, - мне пришлось крикнуть, чтобы меня услышали. – Я поеду сама. Вы сами помните, какой я была до болезни, я могу сказать, что мне необходимо встретиться с «другом семьи» и переговорить о будущем Ричарда. Могу даже действительно встретиться с этим человеком, чтобы попробовать понять, на что он рассчитывает. А заодно добьюсь аудиенции короля, где буду пытаться убедить его величество в том, что обнищавшая провинция несет в себе угрозу гораздо большую, чем сытые и довольные жизнью люди. Более того, я постараюсь пробиться на встречу к кардиналу, быть может, это тоже даст результат.       Спор длился до глубокой ночи, но я была тверда и незыблема. И в конце концов было решено готовиться к моей поездке в столицу.       Сборы заняли целую неделю. Решив пока не тратить деньги, найденные в шкатулке, я велела продать серебряный сервиз. Потеря невелика, а в столице может всякое случиться. Я уже подумывала об этом раньше, но вслух идею робко выразила Айри. Всего около двух месяцев ежедневных разговоров и обсуждений, а я уже могу гордиться этой девочкой. На вырученные деньги были сделаны запасы провизии и дров, достаточные для жизни во время моего отсутствия. Я была очень благодарна старостам ближайших деревень, которые готовы были поделиться продуктами, но принять эти дары я не могла, людям приходится тяжелее, чем нам. Еще мне сшили три платья, украсить их каменьями и золотом, конечно, было не на что, но девушки из деревни Дандерхолл принесли в дар кружева тончайшей работы, поэтому полной голодранкой на фоне столичных модниц выглядеть я не должна была. Почти перед самым отъездом приехал глава гильдии серебряных дел и передал дивное ожерелье – тонкая серебряная паутинка, что так подходила к кружевам.       - Для дочери делал, а она умерла, еще шестнадцати не исполнилось, - к горлу тут же подкатил комок. – Вы уж наденьте его, эрэа, на встречу с королем, а потом пусть герцогиня Айрис носит. Будет жить память о моей Каролинке.       Единственное, что я смогла сделать – это крепко сжать руку этого уже убеленного сединой человека, столько лет скорбящего по своей дочери и решившегося на такой поступок.       Наконец наступил день отъезда, все вещи были погружены в карету, у ворот ждали четверо всадников, бывшие некогда на службе у покойного герцога. Мы долго стояли с детьми, обнявшись, конечно, мне не хотелось оставлять их так надолго, но дорога была длительной и непредсказуемой, а я боялась, что мои поросеночки еще не окрепли достаточно.       - Ну все, все, - я осторожно высвободилась из крепких маленьких лапок. – Долгие проводы – лишние слезы.       Карета прогрохотала по подвесному мосту, спустилась с утеса, уже и замок скрылся из вида, а я все оборачивалась назад. На душе было неспокойно.       К вечеру мы добрались до Трума - естественной водной границы Надора. Мы планировали остановиться на ночевку в первом населенном пункте по ту сторону реки. Сердце сжалось, мне показалось, что на переправе слишком много огней.       - Кто такие? Куда? – раздался противный гнусавый голос.       - Ее светлость герцогиня Окделл изволит ехать, - ответил один из моих сопровождающих.       - Не положено, - прогнусавили в ответ, - Поворачивайте назад.       - По какому праву меня не пускают, - я сдвинула шторку на окне. Перед каретой стояло человек десять в черно-белых куртках, цвета правящей династии. – Кто вы такие и как смеете меня задерживать?       - Не положено, - ох и мерзкая, пропитая рожа. - Назад, говорю, валите.       - Как смеешь ты так разговаривать с герцогиней? – мои спутники начинали терять терпение.       - А госпоже герцогине нечего делать в столице, - кривляясь проворковал один из солдат. – Пусть дома сидит. Друг семьи передает, чтобы лучше за детками приглядывала.       На меня как ушат холодной воды вылили, они ведь откровенно угрожают, и ладно бы еще мне, они угрожают моим детям.       - Разворачивай, - дернула я за шнурок внутри кареты, - Лэчи, разворачивай скорее. Гони!       Я не помню, как мы доехали до ближайшего постоялого двора, меня колотило и отчаянно не хватало воздуха. Кажется, меня вынесли из кареты, по крайней мере очнулась я уже около камина.       - Эрэа, лошади устали, нельзя сейчас ехать, - Мичеил Бэлфор, самый молодой из моих спутников, накинул мне на плечи плащ. – Все хорошо с молодыми господами будет, мы Вам не сказали, но приставили к замку лучших из бывшего полка, не дадут их в обиду.       Хоть я и была готова бежать пешком до замка, но я также прекрасно понимала, что ничего сейчас сделать не смогу. Сошлись на том, что трактирщик отправит своих сыновей с письмами, одно в замок, чтобы детей тихо и быстро собрали и по возможности тайно вывезли в ближайший город, второе я попросила отправить губернатору Аберлемно, самого близкого к границе населенного пункта, с объяснением ситуации и просьбой помочь встретиться с детьми.       - Эрэа, проснитесь, эрэа, - я открыла глаза оттого, что меня осторожно трясла за плечо дочь хозяина. На дворе была глубокая ночь. – Вас господа, что с Вами приехали, выйти просят.       Я скинула одеяло и села на кровати. – Сейчас, я только оденусь.       - Только они просили очень, чтобы Вы другое платье надели. Матушка одно из своих передала, пожалуйста, эрэа, не побрезгуйте, - девчушка застенчиво мялась рядом. – Позвольте помочь.       Ну, раз очень просили, то спорить времени нет. Чужое платье меня не пугало, первые дни я здесь вообще практически в обносках ходила, пока на чердаке сундук с нормальной одеждой не нашли. Правда, платье жены хозяина болталось на мне, как на палке, даже при очень тугой шнуровке, но выбирать не приходилось. Быстро переплетя косу, я выскользнула из комнаты.       Мои спутники уже ждали меня в коридоре. План был таков, меня сейчас выводят с постоялого двора и помогают добраться до Аберлемно, а утром в карету на руках выносят какую-нибудь из женщин в моих платье и плаще и едут в замок. Сказать оказалось гораздо легче, чем сделать. Около ворот у костра расположились те самые мужчины в черно-белых куртках, что вечером не дали нам уехать. Поэтому пришлось вылезать через окно с другой стороны дома. Ладно, это было сделать довольно легко, мне подставили табуретку, чтобы я могла залезть на подоконник, а с той стороны меня аккуратно сняли и поставили на землю. Но оставался еще забор. Я захихикала, представив табличку «Здесь 7 числа месяца Летних Молний года 395 К. С. перелезала через забор герцогиня Мирабелла Окделл, в девичестве Карлион». По-моему, это был бы самый популярный постоялый двор во всем Надоре, главное, чтобы было кому останавливаться. Но смех смехом, а мне надо на ту сторону. Идея с лестницей провалилась только потому, что искомая лестница была в сарае в непосредственной близости от черно-белых нехороших людей. Табурет оказался слишком низким, табурет, поставленный на скамью, слишком шатким. В конце концов хозяин, статный и крепкий мужик, подставил сцепленные в замок руки, вспомнив, как двадцать пять лет назад он таким образом помогал сбегать из дома своей на тот момент еще невесте. Я тоже когда-то пользовалась таким способом, только мне тогда было лет пятнадцать, я была в джинсах и лезла через забор собственной дачи, потому что ключи от калитки были на дне корзинки с грибами. А сейчас мне тридцать восемь, на мне корсет, к слову, не особо нужный, но от этого не менее жесткий, платье с несколькими юбками и кружащаяся от волнения голова. С горем пополам я уцепилась за верх забора, хозяин подтолкнул меня, я даже смогла подтянуться… И все. Я повисла на животе, не в силах поднять ногу настолько, чтобы ее перекинуть. К чести мужчин, они хранили гробовое молчание, хотя в душе, наверное, потешались вовсю. Я немного покачалась, прикидывая возможные варианты. С той стороны предложили встать на плечо трактирщику, но я гордо отказалась, все же не те времена, я-то уйду, а ему еще с женой дальше жить. Жена, кстати, сдавленно хихикала за шторой в окне. В конце концов я как-то неосторожно перегнулась и улетела в нужном направлении. Конечно же, меня поймали, но я все же разодрала руку до крови о торчащий гвоздь. Самое сложное осталось позади.       Мы дошли до ближайшего лесочка, где нас уже поджидал старший хозяйский сын. Хорошо, что юноша недалеко уехал, когда мои спутники решили изменить планы. Мне помогли устроиться позади молодого человека, и мы уже вдвоем отправились в путь. Всю дорогу я молилась Литу и всем Абвениям, чтобы план удался и черно-белые ничего не заподозрили.       На рассвете мы подъехали к городской ратуше, спешившись, я постучала в дверной молоток. Ждать пришлось долго, потом долго втолковывать заспанной служанке, что от нее требуется, потом снова ждать.       Первой ко мне спустилась хозяйка дома, эрэа Иннис. Она распорядилась проводить меня в гостевую комнату и предоставить все, что необходимо. Я долго умывалась холодной водой, раз за разом пытаясь смыть страхи и тревогу. Мне принесли новое чистое платье, и я в очередной раз смогла восхититься, насколько мягкая и теплая шерсть у местных овец. Я позволила себе подольше задержаться в этой светлой и уютной комнате, как будто могла здесь спрятаться.       Спустившись вниз, я смогла познакомиться со всей семьей губернатора, эра Дугольда Нэрна, красавица-жена, трое сыновей и две дочери – крепкая, любящая семья. С тоской подумалось, что как бы я ни любила своих детей, у нас все равно не получится вот такой настоящей семьи, и дело не даже не в нас, а в тех страшных воспоминаниях, что всегда будут преследовать, и в отсутствии живого отца рядом.       Я вкратце пересказала ночные события. – Мне все равно необходимо добраться до Олларии, сомневаюсь, что его величество в курсе того, что произошло. Они явно дали понять, что за этим стоит «друг семьи», а так называет себя только граф Штанцлер.       - Через Трум повозки регулярно ездят, особенно с нашей стороны. Все больше людей покидают родные места и отправляются в поисках лучшей судьбы, - подала голос эрэа Иннис, - Может быть, Ваша светлость согласится в крестьянское платье переодеться? ***       К мосту подошла страшненькая лошадка с вздутым пузом, впряженная в скрипучую телегу Три трухлявых сундука да пара узлов, орущий ребенок, закутанный в тряпки, на руках измотанной худой женщины, уставший мужчина в драном кожухе. Один из стражников дернулся было, но напарник одернул. У таких брать нечего. Лошадь тихонечко заржала и потянула телегу дальше, в сторону Олларии.