За что, о Боже мой?

      - Дышла биты, спицы гнуты, без колес, и лошадь сдохла! – с чувством процитировала я одну из любимых песен Канцлера Ги, когда впервые увидела дивный экипаж, на котором мне предстояло въехать в столицу.       Но шли дни, лошаденка упорно топала, а телега не торопилась разваливаться.       Как мы готовились к переправе – это просто сказка, которую я буду рассказывать внукам. Для начала мне предложили лечь в домовину.       - Эрэа, они могли запомнить Ваша лицо, так будет надежнее, - спасибо, что свободный гроб так и не смогли найти.       Потом укладывали Ричарда в сундук, а он туда не складывался из-за несоответствия размеров. Затем отмывали Дейдри, заявившую, что она точно знает, как выглядят деревенские жители, и измазавшуюся в грязи около курятника по самую макушку.       Но решение все же нашлось, эр Дугольд лично сел с вожжами в руках, меня с Эдит поместили позади в телеге позади него, в самом конце поставили сундуки, в двух из которых лежали Айрис и Дейдри, а Дика уложили на пол между сундуками и мной, забросав сверху соломой и тряпками. Честно говоря, я боялась, что кто-нибудь начнет возмущаться, но все четверо восприняли это как неожиданное приключение. Даже не особо хотели выбираться после того, как мы миновали границу Надора.       Ехать без детей я отказывалась, боясь оставлять их без присмотра, а везти четырех у всех на виду не рискнула. Даже если нас не знают в лицо, то по количеству человек догадаться будет нетрудно. Возможно, это был очень эгоистичный поступок с моей стороны, и нужно было оставить детей в Надоре, но литтэны не смогли защитить эту семью от отравления, а людей можно подкупить, запугать, в конце концов, их можно убить. Я не знала, сколько именно мне придется отсутствовать, и не хотела сходить с ума от неизвестности. Увы, но телефонов, чтобы каждый день узнавать новости, и самолетов, чтобы рвануть домой при малейшем сомнении, здесь не было.       На третий день мы доехали до столицы. Как и в любом крупном городе, помимо коренного населения в Олларии были еще и диаспоры. Надорская располагалась как раз рядом с воротами, через которые мы заехали. Мы отправились в лучшую гостиницу этого района, подвода с вещами уже должна была ожидать нас там, опережая на один день.       - Вам бы в «Веселого кабанчика» лучше отправиться, - тихо посоветовал мальчишка, принимая поводья. - Дешевле выйдет.       - Герцог Окделл с матушкой и сестрами желает остановиться в лучших комнатах, - спокойно и со сдержанной гордостью ответил мой сын.       О, надо было видеть эти лица. Сначала, правда, никто не поверил, но потом на двор выкатился веселый и краснощекий повар, к счастью, работавший в молодости в замке, и смог меня опознать.       - Госпожа герцогиня, какая честь! Вы прекрасно выглядите, право, не узнал Вас даже сначала. Помните, я на Вашей свадьбе желе молочное готовил, а Вы потом меня вызвали и поблагодарили лично. Я сразу понял, что хорошая хозяйка будет в Надоре. Никогда не верил я в эти слухи, что Вы мегерой быть можете. Да что ж я говорю такое, уж простите меня. Мы так все обрадовались, когда до нас вести докатились, что Вы выздоровели да порядки начали наводить. А я же Вас совсем молоденькой помню, так Вы только краше стали… - повар болтал без умолку, пока его тихонько не оттеснили и не напомнили, что работа на кухне не ждет. После его ухода я не выдержала и расхохоталась, да, мегерой меня еще не называли.       Нас разместили в трех комнатах на втором этаже, одна для Ричарда, вторая для Айрис и Дейдри, а третья для меня и Эдит. Комнаты были хороши: большие кровати, застеленные белоснежными простынями, тяжелые бархатные шторы и портьеры наших родовых цветов, а главное – горячая вода, бегущая по трубам в огромную ванну. Создатель, какое же счастье понежиться в теплой воде, на час забыв обо всем. Если закрыть глаза, то можно представить, что я снова дома. Я уже привыкла к этой реальности, но это не мешало безумно скучать по своему миру. Впервые за время здесь я позволила себе расслабиться. Перенюхала содержимое всех флаконов, попробовала на себе все самое вкусно пахнущее – в общем, почувствовала себя настоящей женщиной. За эти два с лишним месяца моя фигура слегка округлилась в нужных местах, по крайней мере совсем уж плоской доской я больше не была. Руки стали менее высохшими, я каждый вечер мазала их местным аналогом крема – смесь воска, сливок и каких-то масел. Но смотреть в зеркала я малодушно избегала, единственный раз, когда я рассматривала себя, был в первый день моего пребывания в этом мире. Впечатлилась. Мне и помимо отражения хватало поводов для расстройства.       Вечер прошел мирно, нам подали чудесный ужин в комнаты, конечно, в замке ситуация с питанием несколько улучшилась, но все равно похвастаться большим разнообразием мы не могли. Мы смеялись, наслаждались вкусной едой, я придумывала сказки, дети фантазировали о том, какой будет жизнь в Надоре после нашего возвращения – такой тихий семейный вечер.       Через два дня, придя в себя после дороги, я засобиралась ехать во дворец. Правда, я понятия не имела, к кому обращаться и что делать, и подсказать мне было некому. Возможно, что Мирабелла и знала кого-нибудь адекватного при дворе, кто мог бы помочь, но я-то не могла приставать к дворянам с вопросами, а не знакомы ли мы часом.       - Эй, друг любезный, мы живем только раз! – напевала я арию из «Сильвы», собираясь. Раньше я бы точно тряслась от страха, но за последние месяцы мне пришлось научиться импровизировать и рисковать.       - Эй, друг любезный, дорог нам каждый час! – на сиюминутную встречу с королем я не рассчитывала, поэтому решила надеть новое, но не самое роскошное платье.       Служанка помогла мне собрать волосы в высокую прическу и принесла перчатки, о которых я даже не подумала. Конечно, надо спрятать руки, в замке я не гнушалась и вымыть что-нибудь, и постирать, так что показывать всему дворцу свои мозоли на ладонях явно не стоило. Последним штрихом моего сегодняшнего облика стали тяжелые серебряные серьги с камнями, похожими на наши рубины. Здесь их называли карасами.       - Как Вы красивы, эрэа. – присела в реверансе служанка. – Пусть Создатель поможет Вам сегодня.       - Спасибо, - грустно улыбнулась я этой лести, привычно отводя глаза от зеркала. Может, в молодости Мирабелла и была миловидной, но красивой не была никогда. – Удача мне сегодня не помешает.       На дворе меня уже ожидала карета с шестеркой лошадей. Уж не знаю, как и где эр Дугольд смог раздобыть экипаж, да еще и с гербом Окделлов на дверцах, но была очень признательна. Если все получится, и мне удастся добиться снятия запрета на торговлю, я постараюсь отблагодарить всех, кто сейчас помогает мне, а пока я могла лишь улыбаться и подавать руку.       - Вы позволите сопроводить Вас? - помог мне забраться в карету эр Дугольд.       - Нет, прошу Вас, останьтесь здесь с моими детьми. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что они под Вашим присмотром, – покачала я головой.       Карета дернулась, трогаясь с места. Я откинулась на подушки, рассматривая дома и улочки, мелькающие за окном. Город чем-то напоминал Париж, возможно, однотипностью застройки и цветом каменных стен, а, может быть, отличиями в произношении и интонациях. Я уже давно поняла, что говорю не на английском, как показалось мне в первый момент, а на совсем другом языке. Видимо, Абвении, или кто там еще мог меня сюда отправить, озаботились языковым барьером и позволили мне общаться с окружающими. Главное, не задумываться об этом, иначе я, как сороконожка из сказки, начинала спотыкаться и заговариваться.       Мы проехали всего несколько кварталов, когда карета неожиданно остановилась. Дверца распахнулась, и мне представилась возможность лицезреть полного молодого человека с мелкими, я бы сказала – мышиными, чертами лица, показавшимися мне смутно знакомыми.       - Добрый день, тетушка Мирабелла, - чуть склонился он в поклоне.       - Добрый день, Реджинальд, - ага, вот и познакомились с сыном Эйвона Ларака. Интересно, он такой же, как его отец?       - Эр Август ждет Вас, тетушка, - удача мне сегодня, видимо, решила не улыбаться. – Он очень просит Вас приехать к нему.       - Но я направляюсь во дворец, мне необходимо встретиться с его величеством, - попыталась возразить я.       - Эр Август настаивает, тетушка, - скользко улыбнулся юноша. – Он поможет Вам. Заладил. Если в каждой фразе напоминать о родственных связях, я не воспылаю внезапной любовью. Мальчик всего на девять лет старше моего сына, может ли он быть замешан в травле моей семьи, или ему просто внушили некоторые истины, как некогда Дикону? Я прикинула, что если сейчас приказать ехать дальше, я вызову новые подозрения, а если я разыграю сцену с курицей-наседкой, которой нечем детей кормить, то, возможно, я смогу выиграть немного времени. Знать бы еще, как раньше говорила и вела себя настоящая герцогиня Окделл.       - Он действительно поможет нам? – я подалась вперед и схватила Реджинальда за руку. Решение было принято.       Комната, в которую меня провели, насквозь провоняла какими-то травами. Будь я в других обстоятельствах, подумала бы, что здесь тяжело и долго болеет человек. Но у меня пронеслась только одна мысль: «Только бы прямо здесь не отравил.» Кое-как успокоив себя тем, что кансилльеру Талига невыгодно убивать меня в собственном доме, я осторожно опустилась в кресло.       - Девочка моя, - старческий голос заставил меня подскочить. – Я так рад тебя видеть. Как же ты не испугалась сама приехать?       Я выдавила жалкую улыбку, и в своем-то мире терпеть не могла, когда мне «тыкали», а от этого человека это звучало откровенным издевательством.       Битый час я ломала руки и подвывала, что у меня четверо детей, мужа нет, сама еле дышу, замок разваливается на глазах, в кладовой шаром покати, и призраки в коридорах цепями бряцают. В общем, все очень плохо. Так расчувствовалась, расписывая нашу горькую судьбу, что даже слезу пустила.       Штанцлер заливался соловьем, что он старый, больной человек, конечно же, он сделает все, что сможет, и отдаст последнюю рубаху. Главное, чтобы я уехала в Надор так быстро, как только смогу. Желательно, сразу после нашей беседы.       - Не стоит играть с огнем, девочка моя, - напоследок по-отечески похлопал меня по руке кансилльер. – Кардинал может предпринять крайние меры, узнав, что ты приехала в Олларию.       Приказав возвращаться в гостиницу, я села в карету и обхватила себя руками, пытаясь согреться. Может, забрать детей, бросив все, и сбежать куда-нибудь на юг? В этом мире сила есть только у мужчин, кто будет говорить с вдовой мятежника? Пытаясь собраться с мыслями, я устало провела ладонями по лицу. Если Штанцлера держат на службе, значит, либо власть на его стороне, либо он хорошо скрывает свои дела. Или и то, и другое одновременно. И кому при таком раскладе мне рассказать про покушение. Еще бы дожить до этого момента, за сладкими речами эра Августа скользили угрозы.       Вернувшись, я тут же поднялась в свою комнату, велев подать обед наверх. Оказалось, что я провела у старого, больного человека почти три с половиной часа. Я пересказала детям весь разговор без прикрас, а затем выслушала их рассуждения. Все четверо пообещали не выходить из своих комнат и не общаться с кем-либо кроме меня и эра Дугольда. Пообедав, мы еще немного поговорили, а затем старшие, зевая, ушли к себе. Двух месяцев было мало, чтобы силы восстановились полностью, и мои поросеночки часто ложились днем. Эдит уютно свернулась клубочком в подушках, и я прилегла рядом, пожалуй, мне тоже надо было немного отдохнуть.       - Мама, - я попыталась перевернуться на другой бок, - Мама, дым!       С трудом разлепив глаза, я привстала на локте, пытаясь понять, чего хочет от меня дочь.       - Мама, дым! – Эдит почти плакала, из всех силенок потянув меня за руку.       Я с трудом села, почему-то дышать было тяжело. Что происходит? Комната была погружена в темноту, на улице раздавались крики, но такие глухие, как будто уши были заткнуты ватой. Тряхнув головой, я обвела взглядом комнату. Из-под двери тянулись клубы дыма. Я встала, пошатнувшись, Эдит цеплялась за подол моей ночной рубашки и всхлипывала. Подхватив с кресла шаль, я накинула ее на плечи девочки и с трудом подняла ее на руки: - Закрой личико, солнышко, и постарайся не вдыхать.       Коридор был полностью заполнен дымом, кашляя, я толкнула дверь в комнату девочек и опустила Эдит на пол: - Буди сестер, скорее. Я сейчас приду.       Шатаясь, я добрела до комнаты Дика и ввалилась внутрь. Сын метался во сне по кровати.       - Дик, вставай, - затормошила я подростка, - Просыпайся, мой хороший.       Мальчик бессмысленно распахнул глаза, но не смог отойти ото сна. Как бесконечно долго тянулось время, когда я стаскивала сына с кровати и тащила к двери. Туфли надеть я не успела и сейчас чувствовала, как ощутимо нагрелся пол. Только в коридоре Ричард наконец дернулся и начал передвигать ногами сам.       Со стороны лестницы полыхало жаром, стало еще больше дыма, но я упорно шла к девочкам, прикрывая нос рукавом рубашки, рядом кашлял Дикон, пытаясь не надышаться еще больше.       Умница Эдит уже смогла растолкать Айрис, и они вместе пытались привести в себя Дейдри. Мы с Диком вдвоем навалились на дверь, закрывая ее.       - Айри, намочи что-нибудь, быстрее, - просипела я.       Девочка метнулась к кувшину с водой и вылила его на какую-то ткань. Я затолкала ее в щель под дверью. Дейдри наконец сползла с кровати.       - Мам, окно не открывается. – Дик дергал за раму, пытаясь сделать хоть что-то.       Действительно, окно не открывалось. На улице бегали люди, теперь я стала четче различать их крики.       - Дикон, помоги, пожалуйста, - я потянула тяжелый стул. – Надо разбить окно.       На помощь поспешила и Айри, втроем мы смогли поднять стул и ударить им по стеклу. Раздался звон, сразу потянуло свежим воздухом. Надо было спешить, я уже даже слышала треск горящего дерева на первом этаже. Обмотав руки тем, что попалось, я выломала острые куски стекла, оставшиеся в раме.       - Эрэа, - донесся до меня крик. – Живая. Неси одеяла.       Я высунулась по пояс из окна. Кто-то притащил перину, откуда-то натащили подушек, и над этой горой шестеро мужчин растягивали покрывало.       - Прыгайте!       - Эрэа, сюда!       Как же нам повезло, что мы были всего лишь на втором этаже и окно было достаточно большим, шансы выжить были.       - Я люблю вас, очень сильно люблю, - притянула я к себе детей. – Верьте мне, пожалуйста. И помните, я всегда любила и буду любить вас.       Мы подтащили к подоконнику сундук. Создатель, я никому не пожелаю пережить такое. Айрис прыгнула первой. Ее поймали и тут же приготовились ловить следующего. Затем Эдит, малышка тоненько вскрикнула и успешно приземлилась. Далее Ричард. Дейдри боялась высоты, она вцепилась в меня и рыдала в голос. Я никогда не забуду, как я отталкивала ее, упрашивая довериться, и мне удалось ее уговорить.       - Мама, прыгай! – все четверо уже были на земле, в безопасности. – Мама!       Голова кружилась, грудь разрывало от кашля, я залезла на подоконник. Как-то неловко оступилась и поняла, что падаю. Наступила темнота.