За что, о Боже мой?

      Вот уже третье утро подряд я просыпалась от звона шпаг под своим окном. Дик попросил Алву научить его фехтовать, и лучшего места для тренировок, конечно же, не нашлось. Не знаю, почему первая шпага Талига согласилась, но вставала я теперь около семи утра. Что поделать, образование детей – лучшее, что мы можем им дать. Пусть мальчик обучается, а я потерплю. Конечно, я почти сразу предложила переехать нам в другое место, чтобы не стеснять гостеприимного хозяина, но меня отчитали, как девчонку, и объяснили, что за нашим семейством с фамильной привычкой влипать в неприятности гораздо проще приглядывать, когда мы находимся поблизости. Аргумент был весомым, тем более что около дома несколько раз были замечены странные люди, скрывающиеся каждый раз, когда открывались ворота, но тут же возвращающиеся после их закрытия.       Ко мне несколько раз приходила портниха, но когда я заикнулась Алве об оплате, то снова получила в ответ раздосадованный взгляд: - Эрэа, если Вы так не хотите быть должной, то соглашайтесь на льготные условия на продажу сидра и вашего ужасного кислого вина в Кэналлоа. Этого вполне хватит, чтобы компенсировать затраты.       Ну что ж, первый покупатель найден, осталось добиться разрешения на торговлю. Уже сегодня состоится судьбоносная встреча. Но обо всем по порядку.       Вчера поздно вечером в мою спальню постучался Хуан, благо, я еще не раздевалась ко сну: - Эрэа, соберано просит Вас пройти в его кабинет.       Подходя к нужной комнате, я услышала веселые голоса, звон струн и бутылок.       - Росио, какая закатная кошка тебя укусила, что ты решил притащить к себе в дом надорскую моль с детенышами? – мужчина явно был навеселе.       - Ты удивишься, Миль, когда ее узнаешь, многое поменялось за полтора года, - раздался смех Алвы. – Вскоре ты убедишься в этом, я пригласил ее присоединиться к нам.       Я уже упоминала, что дверь открывалась внутрь кабинета? Нет? Тогда говорю. Я обиженно распахнула дверь изо всей силы. Во-первых, она была очень тяжелая и открыть ее просто так у меня не получалось, а, во-вторых, мне очень хотелось кого-нибудь прибить в этот момент. Я не зверушка, чтобы меня друзьям на потеху показывать! Прибила… За дверью сдавленно охнули и, кажется, приземлились на пол. Все обиды тут же вылетели из головы, а если я человека убила? Это непреднамеренное убийство получится. А как доказать, что оно не было умышленным?       - С Вами все в порядке? – присела я рядом с блондином, держащимся за нос.       - Эрэа, я у Ваших ног, - простонал он в ответ. За спиной раздался громовой хохот. Я обернулась и увидела точную копию пострадавшего и Алву, развалившихся в креслах у камина.       - Из Ваших рук я смерть приму с улыбкой, - процитировал кого-то упавший, поднимаясь с ног и протягивая мне руку. – Позвольте представиться, Эмиль Савиньяк, граф Лэкдэми.       Я протянула правую руку, чтобы опереться, но отдернула и подала левую, с вызовом возвестив: - Надорская Моль.       Оба блондина воззрились на меня в удивлении. Рокэ поднялся со своего места, уступая мне. Наступила неловкая пауза.       - Граф Лионель Савиньяк, - поклонился мне целый блондин. – Обычно нас с братом путают, но сейчас, думаю, проблем с этим не возникнет.       Я неловко улыбнулась и кивнула: - Прошу прощения, мне не стоило так сильно распахивать дверь. Не думала, что смогу кого-то задеть.       - В свою очередь я приношу извинения и беру свои слова назад, мне жаль, что Вы их услышали, - церемонно поклонился Эмиль и, все же завладев моей правой рукой, поднес ее к губам. Я поморщилась от боли. – Вы так сильно на меня обижены?       - Нет, но я поранила руку, и она до сих пор не зажила.       - Эрэа, Вы скрыли ожог от моего лекаря? – нахмурясь, поинтересовался Алва.       - Нет, - чуть пожала плечами я. – Через забор в Надоре перелезала. Рада познакомиться, господа. Могу узнать, для чего меня пригласили?       - Лионель командует личной охраной Их Величеств, он согласился устроить для Вас встречу с королем, - пояснил герцог. – Слезы или кровь?       - Нет, благодарю, - отказалась я. – Что мне для этого нужно сделать?       Обсудив все детали, я отправилась к себе. Мы недолго просидели, но обида ушла окончательно. Эмиль располагал к себе, а его извинения казались искренними. Лионель же вызывал гораздо больше опасений, словно опасный хищник, наблюдающий за каждым движением своей жертвы. Но какие же у них были лица! В этот момент я больше всего на свете хотела иметь фотоаппарат под рукой.       С утра у меня все падало из рук, я раз за разом перебирала свои бумаги, продумывала, что и как говорить, даже начеркала на бумаге примерную речь. Я так надеялась надеть то платье с кружевами, сделанными мастерицами Надора, но оно полностью сгорело при пожаре. К счастью, серебряное колье я спрятала в ту же шкатулку, где были бумаги, поэтому я могла хотя бы продемонстрировать работу этой гильдии. Инес помогла мне одеться, выбрав дивное черное платье с изящной вышивкой серебряными нитями. Меня кольнула мысль, что серебро не является моим родовым цветом, но оно так хорошо сочеталось с ожерельем, что я задвинула ее поглубже.       На дворе уже стояла запряженная карета без гербов, а рядом гарцевал Моро, удерживаемый Мигелем, мальчиком-конюшим. Я подошла к коню и протянула ему припасенный кусок сахара, этот красавец покорил меня с нашей первой встречи, и, кажется, моя симпатия была взаимной. Пока замечательный зверь радостно хрупал лакомством, я задумчиво гладила его по лбу.       - Эрэа, я начну ревновать! – Алва легко сбежал по лестнице. – Вы готовы?       Мужчина помог мне подняться в карету и, вскочив на коня, пристроился к моей дверце. Потом я не могла вспомнить, о чем именно мы разговаривали, но была очень благодарна за то, что Рокэ помог мне хоть ненадолго отвлечься от предстоящей встречи.       Как многие приятные вещи, наша поездка закончилась довольно быстро. Еще бы, особняк повелителей Ветров располагался очень близко к центру города. Алва подал мне руку, и мы вместе вошли во дворец. Это место по роскоши, наверное, можно было сравнить с Петергофом в моем мире. Красиво, очень. Но, уже повидав ранее разные особняки и палаты, я спокойно отнеслась к интерьерам. Я думала, что мне сразу придется встретиться с Его величеством, и хорошо бы в кабинете, а не в тронном зале с толпой придворных. Но мы, как я поняла, прошли дворец насквозь и оказались в парке. Герцог оставил меня около небольшого фонтана и, поклонившись, удалился, сказав, что ему надо предупредить Лионеля о нашем прибытии.       Прошло, наверное, полчаса, я несколько раз обошла фонтан, посчитала количество плиток на его бортике, осмотрела все клумбы вокруг и обдергала листья с сорванной ветки чубушника. Вот только никто не торопился приходить за мной. Нервы были уже почти на пределе, когда я наконец услышала шорох гравия на дорожке. Обернувшись, я увидела полного мужчину средних лет с добродушным лицом, но глазами человека смелого и неглупого. Не зная положения незнакомца, я присела в легком реверансе без склонения головы.       - Добрый день, эрэа, - негромко поздоровался мужчина, тоже чуть кланяясь в ответ. – Сегодня чудесная погода, не правда ли?       - Добрый день, - эхом отозвалась я. – Да, солнце нечасто баловало нас своим появлением в последние дни.       Слово за слово, и мы разговорились. Я не стала скрывать цель своего визита, в любом случае скоро об этом узнают все, а мне представилась возможность порепетировать речь перед королем. Почему я решилась на это? Не знаю, возможно, положилась на интуицию, а возможно, настолько переволновалась, что просто не осознавала опасности.       - Так Вы уверяете, что существует запрет на внешнюю торговлю. Весь двор удивлялся, когда Надор резко перестал поставлять свои товары, многие привыкли к их качеству и цене, - мужчина был задумчив. – Но тогда решили, что у провинции не хватает рабочих рук для восстановления. Потери с вашей стороны были большими.       - Увы, монсеньор, но я не могу ответить на это. К сожалению, я многого не помню. Я надеюсь, что Его Величество согласится пересмотреть этот указ. Государству выгоднее закупать металлы и соль в Надоре, ведь тогда не нужны будут траты на перевозку из-за границы. Насколько я знаю, шерсть тоже выйдет дешевле и качественнее, чем кагетская,       - я крепко сжала руки, стараясь говорить увереннее.       - Раньше Надор поставлял некоторые продукты ко двору. Вы можете что-то предложить?       - Да, конечно. Уезжая, я оставила распоряжения снова изготавливать сидр и делать сыры и соленья в количестве, достаточном для экспорта. Также в этом году хороший урожай злаковых культур, а в реках полно рыбы, - перечисляла я все, что помнила. – Это то, что мы готовы предоставить сразу. Так же в этом году мы сможем предложить шерсть и шкуры. Возможно, тогда выручки хватит не только для выплаты налога, но и для возобновления работы шахт и открытия плавильного завода.       Мы говорили достаточно долго, мой собеседник очень точно задавал вопросы, настолько верные, что у меня наконец-то мелькнуло сомнение, а стоит ли мне вообще это говорить. Не произойдет ли еще одно, более удачное покушение. Сад большой, можно где-нибудь тихонечко и уложить, а потом сказать, что сама заблудилась, споткнулась и головушкой о камешек приложилась. Но, с другой стороны, те, кто имеет планы на земли моего сына, это все и так знают.       - Герцогиня Окделл, Ваши речи очень разумны и убедительны. Полагаю, что Талиг только выиграет от восстановления отношений с Надором. Вы можете порвать указ о запрете, - я удивленно подняла глаза на собеседника и увидела смеющийся взгляд. – Мы никогда не отдавали подобного распоряжения.       И тут меня осенило. Савиньяк сказал, Савиньяк сделал.       Я склонилась в низком поклоне перед Его Величеством Фердинандом Олларом. - Встаньте, эрэа, - произнес король. – Мы будем рады видеть герцогиню Окделл и ее детей в числе наших друзей. Наш Первый маршал и капитан нашей охраны много рассказывали о Вас и о том, как сильно Вы переменились после долгой болезни, и теперь мы сами в этом убедились. Герцог Алва упоминал, что у Вас есть доказательства причастности некоторых лиц к семейному недомоганию Окделлов. Надеюсь, Вы покажете нам их. Откуда-то из кустов бесшумно появились стражники в черно-белой форме и, как тени, сопроводили нас во дворец до небольшого кабинета. Здесь, среди этих искусно украшенных деревянных панелей, отсутствия золота и помпезности, я поведала все, что смогла узнать об отравлениях, письмах и дневниках. Заодно я передала все бумаги, содержащие в себе отчеты о состоянии дел и возможные прогнозы работы. - Вы же обо всем знали! – возмутилась я, сидя в карете. - Конечно, - откровенно рассмеялся Алва. – Но был связан словом хранить это в тайне. Я бессильно откинулась на спинку. То, ради чего я приехала в Олларию, свершилось. Теперь можно было выдохнуть, ведь на коленях приятной тяжестью лежала шкатулка с разрешением на торговлю. Под конец король спросил меня, почему я не упоминала об отмене налога, на что я ответила, что это справедливое наказание за восстание, и я не имею права просить об этом. Кажется, Фердинанд остался доволен моим ответом. Карета мягко качнулась, останавливаясь. Герцог приоткрыл дверцу и протянул мне руку: - Недавно в Олларии появилось место, где можно попробовать знаменитое фельпское замороженное молоко. Желаете отведать?